зависимость.

Дым сигарет заполняет легкие. Дым заполняет пространство, мешая дышать и вытесняя кислород. Сколько раз его просили не курить? Много. Но его это не останавливает - зависимость. У него их много. Минхо не проживет день без никотина в легких. Настоящая мука, если утром, после чашечки кофе он не выкурит сигарету. Малиновый запах заставляет его забыться и чувствовать эйфорию. Наслаждение накрывает с ног до головы, уходя в самые потайные места тела. Это не единственная зависимость Минхо, и не самая большая. Есть то, от чего он не может и секунды. Не может жить и верить в счастливое будущее. То, что заставляет биться его сердце быстрее. А при отсутствие этого разваливаться на мелкие частицы. Он не представляет себя без этого. Жизни нет. Нет желания жить и работать. Нет желания существовать. Только этот лучик света, озаряет его и дает надежду. Только это солнышко заставляет его жить и радоваться. Только этот цветочек заставляет его просыпаться по утрам. Только он дарит ему жизнь. Минхо благодарит всех и все за тот день. За тот момент когда они встретились, и больше не расходились. Его запах заставляет сердце трепетать, а ноги подкашиваться и трястись. Только с ним он обретает спокойствие и уют. Джисон - его дом. И вот опять. Сердце стучит, так и норовит выскочить из груди и показаться всем, показать на сколько он любит своего мальчика. Показать, что в самом центре сердца находиться имя. Имя важного человека. Утренние лучи прожигают глаза. Худенькая, голая заброшенная на бедро нога, а маленькие ручки обнимают за грудь и плечи. Типо сопение и дыхание уходит куда то в шею, приятно щекоча. Минхо любит. Минхо любит его. Минхо любит каждое утро с ним. Каждый день, проведенный с ним. Тепло вдруг разливается по груди и неприятно тянет. Сонная улыбка появляется на не менее сонном лице, подло сдавая его с потрохами. Родное копошение под боком только подогревает интерес. Ручки, лежавшие ранее на груди, обняли с большей силой. Холодный носик уткнулся в шею, и не прекращает тереться, тем самым щекоча. Мокрый холодный поцелуй в шею и линию челюсти, заводит целый табун мурашек. Минхо зажмурился и часть помотал головой. Резкое чувство тяжести в районе живота и паха, заставило распахнуть глаза и увидеть причину. -Хо~хеен доброе утро - пролепетал Хан и уткнулся щекой в грудь, обнимая за талию. Большие венистые руки почти летали по спине младшего, щекоча. Тихие хихиканья заставляли тепло разливаться по груди с новой силой. А ерзающие бедра у низа живота, уводили все тепло только вниз и больше никуда. Те самые руки сползли на две половинки ягодиц и чуть сжали. Носик уткнулся еще сильнее, надавливая. - Сони, чего так рано? - и правда, внутренние часы подсказывают, что сейчас далеко не десять утра, а скорее шесть или семь. - У меня еще много времени до работы - Минхо двадцать шесть лет, он работает на не любимой работе своего отца, от чего становится еще хуже. А Джи двадцать один, совсем скоро будет двадцать два, они собирались отпраздновать его только в двоем, в ресторане. Ответа не последовало, только мимолетное пожимание плечами и мычание. Ли усмехнулся, похлопал его по спине и поцеловал в макушку. - Ладно, вставай, курить хочется- отбив незнакомый, придуманный самим Минхо, ритм по ягодицам парня, он снял с себя ногу и попытался встать. Маленькая ручка охватила его запястье и потащила обратно на кровать, заставляя сесть. - Не надо, а то хуй стоять не будет. Или вообще отсохнет. - Нахмурился и предупредил Хан, следом вытягивая губки для поцелуя. Минхо быстро чмокнул и ответил на выходку. - Поверь, на тебя всегда будет. - и потрепав младшего по волосам ушел в ванну. Струи воды смывали утреннюю сонливость и бодрили. Замотав приятное белое полотенце, Хо вышел из ванны, заставая Хана на четвереньках по середине кровати. Задница к верху, а щека прижата к одеялу словно облако. Минхо подавился собственной слюной, когда на него устремился взгляд его же парня. Второй же стрельнув глазками, повелял задницей вправо влево, якобы призывая к действиям или просто дразня. - Бельчонок... Ли подорвался с места и устроился между ног Хана, ставя руки то ли на бедра то ли на талию, приятно сжимая и поглаживая. Хан же тихо постанывал и выговаривал что то нечленораздельное. Хитрая и проворная рука скользнула за спину и влезла между ягодиц, поглаживая дырочку. Громкий вскрик разошелся по комнате, с сопровождением шлепка. - Я не разрешал. - отчеканил Минхо и убрал руку младшего вниз. Сам же припал губами к правой половинке и оставил след губ с зубами. Красно-фиолетовые отметины красовались на половинках, показывая принадлежность. Тихими поцелуями и громкими чмоками, Ли подбирался к запретному месту. Иногда меняя губы на язык, он припал в колечку мышц, что призывающие сжималось. Тихий гортанный стон неожиданно вырвался из уст нижнего. Мокро, скользко и узко, но чертовски приятно. - Блять, минхо - то и дело тихо вырывалось и резало тишину. Руки сжимали и натягивали простынь, а другие руки сжимали ягодицы, иногда шлепая, возвращая на землю. Минхо, на пробу толкнулся дальше, и о боги, он уверен, звезды перед глазами Джисона обеспечены. Помучав еще чуть чуть он высунул язык и прошелся вдоль. А после заменил язык на палец. И на удивление, он проскользнул давольно хорошо. Вчерашний вечер не прошел даром. - А ты я вижу, вчера времени не терял, да? На столько хотелось принять что-то в себя пока я был на работе? Какой грязный и нетерпеливый мальчик. Мой мальчик. - грязно прошептал минхо засовывая второй палец и грубо врываясь. Джисон нервно задёргал головой, кивая. Хан соврет, если скажет, что одни слова его же парня его не чуточки не возбуждают, заставляя кровь кипеть, а член каменеть. Стон разочарования вырвался от джисона, когда минхо с трудом оторвавшись от Джисона, встал. Он захныкал от чувства пустоты и холода. - Я тут, джи - мягко и нежно сказал минхо, тем самым успокаивая и поглаживая по пояснице - сейчас прийду - он встал с кровати и отошел к маленькой прикроватной тумбе, открыл шкафчик и достал тюбик с лубрикатом и маленькую упаковочку из фольги. Он вернулся на кровать и пристроился между раздвинутых ног парня. Поглаживающими движениями он показывал свое присутствие. Минхо ценит каждый момент проведенный с этим человеком. Хан притягивает к себе словно магнит. Они такие разные, но так похожи. Начиная с шоколадного мороженого, они оба любят его, заканчивая отношением к жизни. Хан-жизнерадостный человек, желающий попробовать все и сейчас, с огромными перспективами на жизнь и будущее, но в тоже время живет моментом. А Минхо тоже, тоже живет моментом, но другим. Он замечает детали в поведении хана, в его отношении к минхо и к ситуациям. Он живет для Джисона. Будто в мире есть только он. Да, у Ли есть и другие друзья по мимо Джи, например - Хван. Они старые друзья. Выпить, посмотреть шоу или пообсуждать машины, но, то что он чувствует с Ханом, он не ощущает больше ни с кем. Еще никто не западал в душу этого кота на столько долго, и не собирался оттуда уходить. Он нуждается в Джисоне, как и тот в Ли. Они как самых сопливых историях, про Альфу и омегу - истинных. Они будто созданы друг для друга, поддерживают, ласкают, жалеют, успокаивают и просто живут. Живут здесь и сейчас друг у друга, ну... точнее на квартире Ли. Им не нужно ждать чего то или кого-то. Они-единое целое. Они знают друг друга как облупленные. Любимый цвет, блюдо и песня, предпочтение в завтраках и стиле, поэтому сейчас, минхо знает под каким углом нужно просунуть тот или иной палец для большего кайфа младшего. За несколько лет, он прекрасно выучил место нахождение и координаты простаты. Под каким углом и в каком темпе нужно отстасывать и как быстро он может прийти к разрядке. И не важно, интимная ли это тема, они знают друг о друге все. Им комфортно друг с другом (и друг в друге тоже). Они друг друга дачным давно не стесняются, хоть и встречаются всего 2,5 года. Он резко сдирает с себя давящее полотенце и оставляя поцелуй на лопатке, натягивает резинку. Громкий шлепок приходится на ягодицу и после чего, головка толстого члена легко входит внутрь. Стон наслаждения расползается по комнате, ударяясь об стену. Ли шипит от узости парня и толкается вперед. Каждый раз по новому. Эта дырка все еще помнит его, но все так же приятно. - Черт, Сони Толчок. Ли, набираясь темпа, все врывается в тело под собой. Он буквально вытрахивает стоны из парня, что и так пытается дышать. Рука на шее служит отличным предметом для возбуждения. Хо давно выучил все кинки его мальчика. Поэтому этой руке там и место, так же как и левой - на талии. Он закидывает голову назад, показывая кадык и дышит рывками. Колени саднит от трения об простынь, член предательски истекает и бьется об живот, пачкая его, а руки трясутся и подкашиваются от резких толчков и стимуляции. Стоны то и дело вылетают, лаская уши старшего. Самое похабные стоны у этой маленькой белочки, Ли давно это заметил. Глаза закатываются от наслаждения. Ли схватил за волосы, оттягивая и резко замирая в теле. Тепло разливается глубоко внутри и сводит с ума. Джисон всегда принимает его с распростертыми руками (или задницей), узость и теплота сносят крышу старшему, заставляя входить со всей силы и не останавливаться. *** На работе завал. Времени на друг друга почти не хватает. Ощущение рук на талии и члена в заднице давно забылось. Минхо то и дело приходит после десяти и сразу, закинув быстро приготовленную еду его парнем, заваливается спать. Джисон тоже не отдыхает. Куча докладов в универе, пары и спешка. Они оба вымотаны, как и морально так и физически. Быстрые поцелуе по утрам и работа или учеба. Вечер, тоже однообразен - он приходит поздновато, делает ужин для него и его любимого, моется, и если Минхо не приходит раньше, то он засыпает без него. Были и моменты, когда укол совести не разрешал Хану засыпать, он включал какой то фильм и ложился на диван, и по итогу, Минхо уносил его как маленькую девочку спать в свою кроватку. Они устали. Хочется банального общения, что уж там секс. Пачки сигарет меняются как по щелчку, нервы на исходе. Минхо тоже не железный. За окном уже темно. На часах шесть или около того. В квартире на восьмом этаже, с панорамными окнами в пол горит приглушенный свет на кухне. Джисон порхает над плитой и столешницей, готовля рис с мясом и кимчи. Запах еды выходит за пределы кухни, указывая на Джисоново ожидание его второй половинки с работы. Сегодня он вернулся давольно рано, и увидев сообщение от Минхо «Сони, сегодня буду пораньше. Наконец то сдал эти злоебучие протоколы», он подпрыгнул в метро и понесся домой. Надев кружевной халат и уютные тапочки он начал демонстрировать свои кулинарные навыки. Входная дверь хлопнула. Шуршание куртки и топот ботинок. - Еще раз, этот Джу-Важный-Хуй-Бумажный-Сухун - Джисон хихикнул с нового имени начальника Минхо - завалит меня этой хуйней, я ему бошку откручу, клянусь! Ей богу! Заебал! - кричал Минхо, моя руки и залетая на кухню. Он обнял хана за талию и положил подбородок на плечо, смотря на плиту. Руки скользнули по талии, переходя на подтянутый живот, царапая ногтями обводя контур не сильного пресса. - Привет - Хан повернул голову и клюнул в мягкую щечку. Провел носом по линии челюсти и лизнул губы, перемешивая рис. Минхо поджал губы и сдавленно замычал. Перевернувшись обратно, он перевел свое внимание на рис. - Ммм, Хани, я так соскучился. - он уткнулся в шею парня и оставил мокрый поцелуй. - Хё-он - протянул Хан, чуть отталкивая старшего. - Давай я доготовлю и наобнимаемся, идет? - старший жалобно застонал и кивнул, Ушел в комнату, и после быстренько вышел в домашних серых штанах и черной футболке. Как же Хан обожает его, такого домашнего и комфортного, в черной футболе, которая оголяет, усеянные венами не маленькие предплечья. Такого маленького котенка, который ластиться к любым прикосновениям. Который может как и сделать завтрак в постель, так и втрахивать его в постель до потери пульса. О, да, это еще одна любимая часть Джисона - выдержка Минхо, большой член, который он может сосать часами, пускать по нему слюни и поглощать до самых гланд, и огромная спина с большими мышцами. Он плюхнулся на диван, согнул ноги в коленях и достал телефон. - Хёни, иди кушать - Черед несколько минут, Хан позвал Минхо за стол, но ответа или хотя бы шагов в его сторону не последовало, - Минхо-я - Джисон попробовал снова, но результат все тот же. Он повернулся и заметил спящего полу-лежащего полу-седящего парня на темном диване, а рядом с ним лежал Суни, свернувшись калачиком с ладошкой хозяина на голове. Хан улыбнулся и проскользнул к дивану. Перекинул ногу через парня и уселся на коленки. Он оперся руками на грудь и оставил поцелуй на губах парня. - Ну хён- протянул гласные Хан и ущипнул за мягкую нежную кожу. Тот втянул воздух через зубы и приоткрыл глаза. - Блять, Хани - он выдохнув обращение, перенес руку с Суни на задницу его парня. - Что такого вдруг случилось, что ты сидишь на моих бедрах? - Он протянулся вперед и прильнул к шее, оставляя отметины и мокрые следы. Порхая по мраморной коже мягкими, алыми губами. - Кушать пора - он мягко отодвинул его за шею, чмокнул в губы и начал слазить. Жилистые руки схватили его под бедра и подняли в воздух, словно пушинку. Минхо еще раз лизнул линию челюсти и направился в спальню. - Хё-он - протянул младший, когда его спина соприкоснулась с мягкими простынями, которые он постелил сегодня утром.- Ну не сейчас же - не смотря на свои слова, Хан притягивал Минхо только ближе, обвивал его талию ногами и царапал, сквозь футболку спину. - Хани, я так соскучился по твоей талии, она была создана для моих рук и бедер - словно в бреду повторял минхо, развязывая и снимая халатик Джисона. Он скользит по нежной загорелой коже груди, смачивая ее своей слюной. Красные бутоны расцветут завтра в виде укусов и багровых следов на медовой коже младшего. Он был из тех, кто любит растягивать удовольствие: спускался ниже, обхватывая пухлыми, алыми губами сосок; массируя другой, а другой рукой крепко держа хрупкую талию. Он так любил. Завтра на этой талии будут большие следы сильных, жилистых рук. В начале их отношений не было разговоров по распределению ролей. Хан чертовски любил их разницу в размерах. Минхо имел крупную и широкую спину и грудь, широкие и слишком удобные, по мнению хана, бедра. А Хан тоже не промах, он часто зависал в зале, но как бы он не усердствовал, он все равно имел тонкую талию, пухлые щечки, и миниатюрные ручки и ножки. Что старший и находил милым: тонкие ножки в больших берцах на высокой подошве. Хан любит, солидном любит, до дрожжи в ногах любит чувствовать себя маленьким и хрупким на фоне его парня. Как тот легко носит его на руках, хватая под задницу. Он зарывается ручками, с накрашенными ногтями, в копну волос снизу и горотдел стонет. Сейчас, ему откровенно наплевать, что скажут соседи или как посмотрят. Они должны завидовать их бурным ночам и громким стонам. Хан знает, на сколько у него красивый и желанный парень, и он гордиться собой, что отхватил и влюбил его в всего себя. Им нравились позиции и действия друг друга, каждый любил каждый сантиметр и миллиметр любимого тела рядом с собой. Хан отрывает от себя парня и мокро целует в губы. Жалобно просит перевернуться, что тот в принципе и делает. Он садиться сверху на торс и мнет грудь старшего. Двигает ягодицами, спускаясь ниже и проезжаясь по эрегированному члену. По комнате разлетается хриплый стон, отлетает от стенок и вонзается в уши младшего, побуждая повторить свои действия и наслаждаться сладкими звуками. Второй кладет руки за мягкие полусферы и сжимает свои ахуенные руки. Затуманенной возбуждением головой, Джисон не замечает как оказывается полностью голым верхом на точно таком же, нагом парне. Минхо гортанно и громко смеется и качает головой, когда нащупывает холодное, круглой формы, железо в растянутой дырочке. - Польщен, - кидает старший, и фалангами пальцев прокручивает игрушку. Стон разлетается, оглушая всех находящихся в этой комнате, пропитанной запахом пота и секса. Младший гадко ухмыляется, его лицо искажается, когда игрушка покидает его тело. Она отбрасываются на пол с глухим звоном, и похотливые пальцы пробираются к расширенной дырочке. Они очерчивают мышцы, что сжимаются вокруг пустоты и проскальзывают внутрь. Минхо убеждается, что младший подготовлен, и только хочет приступить. Он рыщет по кровати рукой, хватает бутылек с лубрикатом и выливает на руку доброе количество, распределяет его по интимной части тела его парня, не забывая про себя. Хан воодушевился, когда почувствовал такое знакомое и любимое, но забытое ощущение мандража снизу и сжатых мышц в предвкушении удовольствия. - Я сам - он берет твердый член в свою маленькую ручку, и расставляя ноги по разные стороны от шикарных бедер и талии, направляет в себя. Только головка заполнила пространство, с губ старшего сорвалось шипение. Жилистые руки нашли свое место на тонкой талии. Старший запрокинул голову, управляя руками темп и давая насадиться слишком резко, чтоб не причинить боль его мальчику. Ноги напрягаются, пытаясь сдержаться на одном месте, а пятки впитаются в постельное белье. Он так не хочет сделать больно, нервы держаться только на мыслях и бесконечной любви к парню. Кожа медленно соприкасается друг с другом, создавая липкое пространство и тягучую нить между бедер парней. В комнате душно, кровать теплая, а тело сверху горячее. Касания отдаются пожаром на местах. Маленькие ручки скользят по телу снизу, и останавливаются на твердой груди. Член погружается все дальше и глубже, он жаждет конца. Как только бедра младшего опустились, его руки расслабились, а хватка на талии опустилась на бедра поглаживанием. Сильные руки летали по бархатному и, казалось, по фарфорому, хрупкому тельцу. Младший поерзав, и привыкнув, поднялся и, не спеша, опустился к самому концу, загнав член глубже. Стон наслаждения отразился от всевозможных стен, и скорее всего долетая до соседних квартир, растворился в шумных дыханиях темной комнаты. Он на пробу опустился еще несколько раз, поменял положение ягодиц и почувствовав мягкие руки на них, заерзал, поднялся до конца, оставляя только налитую кровью головку внутри, опустился, оглушая всю округу своим гортанным стоном. Руки, что лежали на мягких и худых бедрах и ягодицах до этого, перешли на широкую спину, что так прекрасно контрастировала с чертовски узкой талией. Они надавили на нее, проходясь по всем позвонкам и по углублению по середине, тем самым заставив опуститься на грудь. Утыкаясь в ямочку между плечом и шеей, он оставил поцелуй на молочной коже старшего. Руки сами по привычке схватились за широкие предплечья. Для удобства, он поставил ноги и согнул в колених, ночь будет очень трудной и жаркой. Он уткнулся носом в мягкую щеку, призывая посмотреть на него. Как только в его поле зрения попали любимые губы в форме сердечка, он не сдерживаясь притянул его в нежный, наполненный горячей любовью поцелуй. Лапки пробежались с плеч до мягких отросших темных волос, зарываясь в их копну и оттягивая. Они знали тела друг друга, лучше чем свои, и когда Минхо приятно выдохнул в поцелуй, младший победно улыбнулся. Они падали в бездну с каждым новым вздохом и движением. Возбуждение давит на и так затуманенные мозги и больно стоячий член. Не прекращая поцелуй и проваливаясь в их отдельный мир, он возобновил движения, двигая бедрами плавно, не причиняя боли быстрыми толчками. Разрывая поцелуй, он начал посыпать шею и щеки маленькими поцелуями-бабочками, принося удовольствие и себе и его мальчику. Второй, закинув голову и подставив шею под растерзания, открыл рот в немом стоне. Медленные движения перерастают в сильные, животные толчки, не свойственные людям. Руки летают от спины до мягких, словно мармеладки, ягодицам. Член зажат между двумя плотно прижатыми разгоряченными, двигающимися в одном темпе, телами, и получает то самое, такое нужное трение и стимуляцию. Спина не приятно саднит от долгого нахождения в одной позе, он ставит руки на грудь, не далеко от ключиц, и наконец-то выпрямляется, закидывая голову. Рот открыт в глухом стоне и поскуливаниях. Старший шипя, наблюдает с широко открытыми глазами за открывшейся перед ним картиной: его мальчик с растрепанными волосами, в разные стороны; сведенными и согнутыми бровями и прикрытыми глазами. Руки на ягодицах сжимают их и разводят в противоположные стороны, иногда отвешивая громкие и звонкие, болючие шлепки на одной из двух половинок. Лицо верхнего искажается в разных гримасах при особенно глубоких или размашистых толчках; зубы смыкаются, а губы остаются открытыми; глаза сильно зажмуриваются и стон срывается. Толчки меняются, и становятся более точными и ритмичными. Проезжаясь прямо по простате и задерживаясь. Пальцы время от времени скручивают болезненно-приятно бусины сосков, переходя на шею и задерживаясь там. - Минхо, я скоро, - сжав зубы и закусив губу, он пытается что то сказать, но выходит слишком сдавленно. Рука проскальзывает до щеки и проходя дальше зарывается обратно в волосы. - Хани, детка, не сдерживай себя. - он отвешивает последний и звонкий шлепок об ягодицу, и это становится отправной точкой удовольствия Хана. Он извивается на широким теле, а член выпускает толчками густые белые струи. Дрожь находит на него сразу, заставляя сжаться. Последний толчок и старший изливается глубоко внутрь теплой струей. - Хани, детка...