Check engine

IF YOU CAN'T

GET OUT OF IT,

GET INTO IT.

1.

Впервые они встретились у Хита дома. Второй раз — в сервисе. Третий. Мы находились здесь. Хит замер у ряда морозильников, рассматривая выложенные коробки обедов Hungry-Man, когда зацепился боковым зрением за знакомую фигуру. Долговязую сгорбленную фигуру с бутылкой воды подмышкой. Одетую совсем не по погоде, в клетчатые чёрно-зелёные узкие брюки и высокие сапоги на шнуровке. Такую знакомую — просто до омерзения. Вайя. Вайя открыл дверцу, взял с полки пакет стручковой фасоли; Хит горестно вздохнул, потому что ему тоже нужна фасоль — потому что Вайя тоже обратил внимание, разворачиваясь. На нём тёмные очки-авиаторы, но взгляд без того ощущался прицельным. Жгучим. — Что-нибудь возьмёшь или так и будешь стоять? — посмеялся он. — И тебе привет, — ещё раз вздохнул Хит, подталкивая тележку вперёд. — Ты следишь за мной? Он достал из кармана телефон, желая свериться со списком, и Вайя рассматривал покупки вместе с ним: лоток куриных грудок, молоко, яйца, тостовый хлеб, несколько пакетиков приправ, чипсы, тянучки Twizzlers со вкусом арбуза… Фасоль. Хит кинул к набору пакет фасоли, такой же, какой взял Вайя. — Нет, я просто заехал за водой и увидел твою тачку. — А, — скучающе отреагировал Хит. — Никто же больше не ездит на таких тачках, правда? — Никто больше не красит тачку в такой попугайский цвет. Правда. Она всего лишь неоново-красная, слегка отдающая в оранжевый. Подумав, Хит вернулся назад к полуфабрикатам, докидывая в тележку замороженную пиццу с ветчиной. Вайя интересовал его не сильнее, чем крутящиеся вокруг помойки мухи, и делать из случайной встречи целое событие он не собирался, но Вайя продолжал пялиться с ожиданием. От него неизменно пёрло блядством и прочим развратом, он выглядел липко — вспотевший — а пах всё теми же сладкими духами вперемешку с дешёвым табаком. — Что тебе нужно, Вайя? Он медленно следовал за, противно шаркая толстыми подошвами. Не отстал, даже когда Хит дошёл до бытовой химии, выбирая упаковку мыла: семейный вариант, четыре куска в одной пачке. — Ты совсем мне не пишешь, — по-детски обиженно, очень просто заметил Вайя. — Нам есть, о чём говорить? — Но ты мне так нравишься, Хит. Хит смотрел в телефон. Ещё нужен стиральный порошок. Аргумент не принят. Ну, да, они переписывались тогда, когда случилось нечто, не окрашенное в белую мораль, и перекинулись парой слов в сервисе, однако всё заглохло, а Хит никогда не цеплялся за людей — оно ему не надо. Звёзды не сошлись. Первым Вайя не писал. И если так — то похуй, правда? Ещё один ненужный номер в списке контактов. Теперь же… Нечто случалось редко и пиздец как метко. Хит облизал губы: — Ага. — Блядь, ну Хит. Вайя обошёл тележку, опёрся на неё вытянутыми руками, оказываясь перед лицом. Снял очки, убрав на лоб — глаза красные, зрачки широкие. Это многое объясняло. В том числе желание купить вместе с водой фасоль. — Чего тебе, Вайя, блядь? — скривился Хит, толкая тележку вперёд, вынуждая Вайю сдвинуться. — Я просто хочу закупиться. Отъебись от меня. — Я уже говорил, что мне нравятся агрессивные? — Да. Тогда дай мне туалетку, — Хит кивнул ему за спину, указывая, — вон там, на восемь рулонов. Вайя фыркнул и бросил пачку в тележку. — Собаку подтирать? — Рот твой ебучий. Возможно, ему стоило заплатить, потому что Вайя — некий телесный сервис оказания услуг — и под весом купюр был сговорчивее. Хит вышел в центральный проход, разглядывая выставленные посередине товары со скидкой, подумал и доложил пачку печенья Chips Ahoy с шоколадным наполнителем. Вайя наконец ненадолго отъебался от него, убежал взять чипсы с солью и уксусом на дальних полках, но быстро нагнал. — Почему мы просто не можем пообщаться, ну серьёзно? — продолжал наседать он. — Это потому, что мы переспали? — Мы переспали за деньги. — И что? Это было охуенно. Хит остановился. Вгляделся в бесстыдные наркоманские глаза Вайи. Сделал пару вдохов, навалившись на ручку тележки. Спокойно. Без драки. Возможно, он просто устал работать за заболевшего сменщика, а звёзды всё-таки встали в некую комбинацию, выкидывая под ноги Вайю, и необязательно кусаться так болезненно, но. — Представь, что сейчас ты оплатишь эти дерьмовые чипсы, а кассир начнёт тебя сталкерить и ебать мозги. — Я за тобой не слежу, чувак. — Но это выглядит именно так. Мимо них проехал карикатурно толстый мужик на электротележке, огибая по дуге. Хит проводил его взглядом, посмотрел на свисающую с потолка рекламу мобильного приложения Уоллмарта, потом на Вайю — обиженного, надутого Вайю, но отчего-то очаровательного в своей ебейшей непосредственности. Они пошли дальше. — Послушай, ты мне как человек нравишься, — продолжал Вайя, и Хиту действительно хотелось напихать ему в глотку туалетной бумаги. — Не в сексуальном плане там, окей? Хотя задница у тебя охуенная, отрицать не буду. Но что задница, если ты сам интересный? Единственное интересное в нём — причина, почему он покупал «твиззлеры» со вкусом арбуза. Они отдавали арбузной омывайкой, от запаха которой Хит неясным образом тащился. Может, немного напоминали машину матери, холодные зимы в Миннеаполисе. И жвачку с таким же вкусом — её приходилось жевать по дороге из школы домой или на курсах авторемонта, тайком от бабки. Больше никаких загадок Хит в себе не видел и не собирался искать. Это его единственный выходной на этой неделе, а пока что его вероломно портила проститутка, и хотелось убивать. — Чем я тебе интересен? — Хит сдался и завернул во фрукты-овощи, взять готовый салат и связку бананов. — Абсолютно всем. — Давай по порядку. — У нас совпадают интересы, разве не так? Положив бананы в угол тележки, Хит рассмотрел Вайю подробнее: с пояса свисали подтяжки, прицепленные к брюкам как декорация, они явно не нужны; сапоги пожёванные, старые, с носков уже слезла кожа; чёрная футболка Lacuna Coil на размер или два больше, висела как на чучеле скелета. Волосы уложены гелем, прядки его ирокеза торчали вверх. И бакенбарды — всё такие же уёбищные. — Я не слушаю Lacuna Coil, — проворчал Хит, просто чтобы что-то ответить. Вайя улыбнулся каким-то своим лучезарным мыслям, впрочем, не отражённым на лице; у него в принципе очень живое лицо и мимика под кайфом — резкая, почти мультяшная. — Я тоже. «Мне насрать», — мысленно выплюнул Хит. — А нахуя надел? — сказал вслух. — Остальное в стирке. — Когда ты приезжал ко мне ебаться, то был одет попроще. — Не все хотят трахнуть неформала, знаешь. — Не знаю. Мне похуй. Стоило ли оставаться грубым? Неважно. Хит дошёл до зоны самообслуживания и начал лениво сканировать товары, Вайя устроился по левую руку. Рассмотрев стеллаж с барахлом при кассе, докинул упаковку презервативов — супер тонкие, охуительные ощущения, вы будете кончать — и пробил их с совершенно каменным лицом. Хит во второй раз подумал, как же сильно ему насрать. Затем задумался, каково заниматься анальным сексом в тонких презервативах, хотя не слишком желал узнать на практике. Люди в его голове больше не трахались во всевозможных позах, зато голову здорово трахал Вайя. Он закончил с оплатой раньше и тупо стоял рядом, наблюдая; ситуация приобретала кисловатый привкус рвоты. Ты хочешь уйти, но ты не можешь уйти — как было на тех алкогольных тусовках, где Хит научился дышать огнём. И это бесило. Бесило вместе с тупым сенсорным экраном кассы, реагирующим на касание с третьего раза. На улице Вайя положил пакет с фасолью на голову. Вот зачем она ему нужна. — Ты под кайфом, — утвердил Хит, перекладывая пакет в другую руку, чтобы достать из кармана шорт ключи от машины. — Чуть-чуть, — поддакивал Вайя. — Сегодня пиздец как жарко. И Хит ничуть не удивился, когда обнаружил, что выёбистый покатый Камаро Вайи стоял рядом с его Тундрой. Нагретые машины плыли дымкой — да, сегодня жарко. В Майами всегда жарко. Хит открыл дверь со стороны пассажира и поставил на кресло пакет. — И нахер ты так вырядился? Вайя сел за руль, оставляя дверь открытой, и пожал плечами: — Захотелось. Не поспоришь. Он похож на персонажа Де Ниро из «Таксиста». Молчание ощущалось мерзко, холодным потом на коже. Тянуло то ли, наконец, разъехаться, то ли забить словом — Хит не силён в играх, в которые его затаскивал Вайя. Он вообще с ним не хотел общаться. И в то же время не хотел уезжать — как-то ловко, совершенно незаметно посадили на крючок. Блядство. Но Вайя сам подкинул возможность перекинуться ещё парой фраз: завёл машину, сразу удивлённо вгляделся в приборную панель, поплыл и развалился. — О-опа, — протянул он, сгибаясь над рулём. — Что? — Хит подошёл ближе и тоже чуть склонился. — «Чек» загорелся. — Вообще? Или только сейчас? — Только сейчас. Совсем недавно ему заменили передние шаровые опоры, и Хит почти рассыпался сам, когда понял, к чему на него обращён этот просящий щенячий взгляд. Блядь, ему опять нужно в сервис. В его, Хита, сервис. Он тут же отпрянул. — Прочитаешь мне ошибки? — подтвердил мысли Вайя. — Я не вожу с собой сканер. — Ну, не сейчас. Потом. Я думаю, она на ходу, просто датчик какой отвалился. — И, вытягивая жилистую шею, он предложил: — Могу докинуть тебе чаевых. — Не хочешь доехать до дилера? Хит не снимет ошибку, если это какая-то ультра-редкая-нихера-не-важная хуйня, ввёрнутая чисто GM, для этого нужен специальный сканер и вообще, — Вайя. Связываться с ним себе дороже. Хотя что-то очаровательное в его попытках познакомиться ближе всё-таки было. — Я похож на того, кому это интересно? Зачем, если можно подсесть на плечи чувака, с которым ты переспал? — Ты похож на объёбанного сталкера. На себя самого, короче. Хит взял небольшую передышку — обдумать предложение. Вайя от него не отстанет — ясно, как солнечный божий день. Ничего не мешало заявиться в сервис просто так, без персональных предупреждений, доебаться до него перед коллегами или рассказать про Хита что-нибудь плохое, подружившись с Кирой или Кидом. Этот мудак умел общаться с людьми. И вселенная точно не схлопнется от одной маленькой ошибки, поэтому Хит почти вынужденно пошёл на компромисс: — Завтра я буду на работе. С четырнадцати до пятнадцати у меня обед. Приедешь — прочитаю тебе ошибки. — Мимо кассы? — Да, но ты мне всё равно заплатишь. — Могу расплатиться прямо здесь, на парковке. Ехидная улыбка на его лице не намекала на денежный расчёт, поэтому Хита неестественно прошибло жаром, но в отношении Вайи всё было предусмотрено заранее. И, по сути, ничего больше не нервировало, кроме острого желания заполучить бывшего клиента, блядь, под бок. Словно когда-то там, в начале июля, покупали его, а не Вайю, теперь намереваясь повторить. Да. Они тянули игру в «горячо-холодно» уже целый месяц. Вернее, всё это время игра висела в подвешенном состоянии, начавшись здесь. Итак, мы находились здесь — думал Хит, рассматривая салон чёртового Камаро, удивительно чистый для человека, видящего в машине лишь средство передвижения. С зеркала свисал какой-то то ли буддийский, то ли китайский амулет с красным хвостиком. На торпеде стояла фигурка собачки с болтающейся головой. Хит в конце концов покачал своей головой, скривившись: — Пошёл нахуй. Напряжение растекалось вязкой магмой, не находящей выхода, и Хит вскипал, когда Вайя ржал гиеной в ответ, похрюкивая. Было в нём что-то привлекательное. Телесное. Грязноватое. Как открыть для себя новый жанр порно, извращённый, неправильно возбуждающий до поджатых яиц. Та самая персональная пометка check engine, для снятия которой нужно пересобрать чуть ли не всю тачку. Вайя сложный человек. Но и Хит нихуя не простой. Он закурил, собираясь уже сесть за руль, но Вайя бросил в спину: — Ну, я подъеду завтра или как? Толстый мужик выкатился на парковку, проезжая мимо них, и как-то осуждающе посмотрел на сигарету во рту Хита. Или его покрашенные волосы. Или вставленный впервые за год симметричный пирсинг под нижней губой. Или что-то ещё, за что Вайя так крепко втрескался в Хита. Кому-то нравились парни в женских трусиках, а кому-то — заплывшие жиром неформалы. Хит снова прикинул шансы, пока не развернулся: — Приезжай. И съебись уже отсюда, у меня фасоль растает. У Вайи пачка фасоли лежала на пассажирском вместе с резинками и водой, на самом деле, ему не нужная. Он захлопнул дверь и отсалютовал двумя пальцами, плавно отъезжая; выехав с парковки — разогнался. Хит обошёл машину, кинул окурок на асфальт, сел за руль. Если где-то в башке, помимо «чека», были другие показатели — сейчас стрелка дёргалась в красной зоне, до упора прижатая к циферблату. Но дома Хит уже был удивительно спокоен. Он поджарил курицу с фасолью, памятуя о разговоре с Вайей на этой самой кухне — маленькой загаженной кухне с бабкиной кружкой вместо пепельницы — про его габариты и не особо симпатичное тело. Оно не было сказано в негативном ключе, хоть и отзывалось пубертатным желанием пойти наперекор чьим-то стандартам. Стать противным, ведь противных не доёбывают, однако так быстро он точно не похудеет — и Хит смирился, садясь за стол. Chips Ahoy всё такие же вкусные, да и курицу гораздо быстрее пожарить, чем запекать в духовке без лишнего жира. Он начал есть и включил на ютубе гайд по диагностике Камаро, разбираясь, чем ему вообще предстоит заняться завтра. И всё, куда входило имя Вайи, ощущалось закрученной авантюрой с гнилостным душком.

***

— Эй, Хит. Это вошёл на кухню Кира. Хит доедал свой самодельный сэндвич с курицей. — А? — К тебе прелая манда на халтурку приехала. В сервисе Вайю запомнили как прелую манду, и не то чтобы это было обидно. Не самая злая кличка, выдуманная такими же злыми механиками. Хит подсобрался, утирая рот салфеткой, быстро запил сухой ком хлеба с курицей, донёс мусор до ведра и собирался уйти, как вдруг Кира его остановил. Он щёлкнул пальцем под своей губой: — Красиво, конечно, но не зацепись у меня за подъёмник. Подъёмник негласно считали краеугольным камнем всех сервисных бед, потому что когда-то кого-то им раздавили и превратили это в шутку. — Да ладно тебе, Кира. Кира легко толкнул его в дружеской манере, прежде чем Хит всё же вышел с кухни. Как бы он ни думал про любовь Киры к траху Кида во всех позах, начальником он был хорошим. Хит упёр свободный сканер для диагностики и уже рылся в ящике с переходниками, когда завибрировал телефон в кармане — а это Вайя. «Я подъехал», — писал он. «Я в курсе», — напечатал Хит одной рукой, разгоняя раздражение. Он вышел из бокса, рассматривая забегаловку через дорогу, названную именем дельца, «Джиммис» — одноэтажное белое здание со скошенной синей крышей, ужасно непривлекательное — обратился к парковке. Сервис делил землю с магазином Winn-Dixie, рыгаловкой а-ля «кофе за доллар» и прачечной, и зону парковки у сервиса по большей части занимали тачки работников. Припарковался Вайя около кидовского Лансера, неспециально, хоть и иронично. Хит чувствовал себя нормально — насколько это вообще возможно здесь, в отправной точке, где ты шёл к чуваку, с которым связывал лишь одноразовый секс и парочка случайных разговоров. Во время работы. Законного часа на перерыв. Ради дружеской халтурки. О, боже. Хит остановился у водительской двери. Стекло опущено, Вайя рылся в телефоне. — Вылезай. Вайя послушно вышел из машины, оставив дверь открытой. — Ты забавно выглядишь. На Хите рабочий комбинезон серого цвета с красными вставками по бокам и простая футболка. Его волосы собраны в высокий плотный пучок. Ему было жарко, но холодное раздражение приливало к голове, слегка остужая. — Что, по-твоему, я должен поменять в себе, чтобы выглядеть нормально? Проговаривая это, Хит сел за руль и подлез вниз, подсвечивая фонариком на телефоне разъём для диагностики. Вставил переходник, подключился к сканеру. Вайя обошёл машину, сел на пассажирское. Затянуло горячий воздух с улицы, пахнуло духами — теперь другими, выраженно мужскими, с не самым приятным тяжёлым запахом. Нечто горькое, похожее на хвою с солидолом. — Забавно — не значит плохо. — Ага. Говорить не хотелось. Хит нашёл его тачку в программе — порадовался, что с девяносто шестого на Камаро уже ставили OBD-II — выудил код ошибки. Вайя с интересом смотрел на экран сканера (возможно, в его глазах он выглядел как обычный планшет) и, надо же, молчал. Хит оценил это. По памяти он прикинул, что код связан с топливной системой. Уточнил название на телефоне, проговорил сам себе дословно: неисправен контроль системы улавливания паров бензина. Всё это интереснее, чем сидеть в одной машине с Вайей и думать, какие вещи он мог с тобой сделать. — Поздравляю, тебе пиздец. — Хит повернулся к Вайе, чтобы посмотреть на реакцию. Он шутил, но вот Вайя заметно помрачнел. — Клапан на EVAP отвалился, я думаю. В салоне бензином не воняет? Заводится тачка нормально? — Вообще, попахивает. Попахивало только им. Интересно, что за духи? — Ну, короче, надо думать в эту сторону. — Дерьмо, — цокнул Вайя. К своему разочарованию Хит должен был признать, что это единственная ошибка, и за машиной Вайя всё-таки следил. Как и за собой. Хит рассмотрел его. Элементы, раньше не бросавшиеся в глаза, теперь ощущались арматурой в глазнице: короткие джинсовые шорты и колготки в сетку. Нелепо огромные высокие ботинки New Rock с металлической вставкой на каблуке, ремешками по бокам и шнуровкой — вот эта вся неформальская хуйня для понторезов с богатыми родителями. На контрасте — простая чёрная майка с широкими плечами. Его стояк на неформалов связан в первую очередь с тем, что неформалом был он сам. Хит смотрел на Вайю — и ему было жарко. Не потому, что компьютер на приборной панели показывал сто десять градусов на солнце. А потому, что Вайя. Вайя отравлял выхлопом не только окружающую среду, но и всё пространство вокруг себя, загрязняя каким-то едким пакостным дымом, на который Хит подсел. Веселящий газ в маленьких баллончиках, он вспомнил. И вот мы здесь. В одной машине. Ещё полчаса до конца перерыва. — Ты к кому-то поедешь после меня? — спокойно спросил Хит, принимая любой заранее надуманный ответ. — М-м, нет, — удивил Вайя, доставая из бардачка свежую пачку ментолового «Ньюпорта», сковырнул целлофан отросшим ногтем, — я сегодня отдыхаю. К тому же, меня совсем не радует, что у меня накрылся какой-то там клапан на бензин. Курить будешь? Слишком много слов. Хит покачал головой, когда ему протянули раскрытую пачку. — Завтра я встаю в свой обычный график, потому что сменщик выходит с больничного, — поделился он, предвещая новые попытки доебаться. — У меня будут выходные. Поджигая сигарету, Вайя повёл бровями. Хит вздохнул: — Я к тому, что если ты захочешь посмотреть на меня ещё раз, тебе придётся ездить со сдохшим клапаном ещё два дня. — Мы не можем договориться? Типа, поменять его вне работы? Такой ответ Хит не предусматривал и поначалу замешкался. Это несложный ремонт, при желании можно раскорячиться прямо на парковке, но вот сразу так? Нагло? Стрелка его терпения застыла в жёлтом секторе, напряжённо подрагивая. Прямой откровенный взгляд Вайи накидывал ещё несколько очков. — Убеди меня. — У меня достаточно талантов, чтобы никого не убеждать. Сосать, ебать мозги и просто ебать. Мы все это знали. Давайте дальше. — Слушай, Вайя, я правда умею быть грубым, — насел Хит, когда почувствовал, что что-то метафорическое в нём вот-вот перевалит за оранжевый сектор. — Не заставляй меня снова делать тебе больно. Только сейчас Вайя догадался опустить стекло на своей двери; предвидя его попытки заставить работать стеклоподъёмник, Хит повернул ключ в положение «аккумулятор», чтобы в машине заработала электроника. Часть душного прокуренного воздуха вытекла наружу. — Хорошо, я заплачу тебе деньгами. — Ещё не убедил. — А чего ты хочешь? — Я думаю, что ты можешь обратиться в любой другой сервис. — Хит вздрогнул, ощущая, как все его эмоции враз подскочили и замешались, и резко сел прямо, поворачиваясь к Вайе: — Блядь, ну чувак. Вайя моргнул раз. Другой. Затянулся, выдыхая в сторону, и стряхнул пепел в открытое окно. Хит подумал, как низко и под чьи ноги пал, раз продолжал сидеть в машине с проституткой и выяснять какие-то отношения между ними, вместо крепкого «отъебись» с обрывом всех контактов. И этого всегда было достаточно, чтобы сорваться до красного сектора. Сорваться на человека, что был выше, привлекательнее тебя. Похожий на солнце для замороченного саженца. Не сдавшийся под его ледяной непробиваемостью. Он знал людей. Он очень, очень тонко их чувствовал, и Хита бесило это — чисто на каком-то подсознательном уровне, до которого не мог добраться даже он сам. Возможно, так же чувствовали опасность животные, неявную, но скорую. Хит приоткрыл рот. Правда, не успел ничего сказать. — Да говорю ж тебе, ты мне пиздец как нравишься, — наконец сорвавшись, начал причитать Вайя, размахивая рукой с зажатой меж пальцев сигаретой. — Мне вот попадаются иногда парни, вроде хорошенькие, обходительные такие, чистенькие — но не горит просто, вот никак. А с тобой… Я не знаю, как с ума сошёл. Может, потому что ты ломаешься весь, хотя это добавляет остроты, определённо. Мне такое тоже нравится. Не подумай, что я вообще конченый, я отъебусь от тебя, если мы поговорим по-человечески, но я что-то нихуя не вижу в тебе этого. Ты, блядь, заигрываешь. Может, неявно. Это просто выглядит так. А мне всего лишь редко везёт, ага? Он (как обычно) говорил много, водил по салону расфокусированным взглядом, и голос такой высокий, яркий — для зависшего Хита словно шёл извне. Собравшийся на сигарете пепел упал в ноги, Вайя совсем о ней забыл, и стрелка индикатора пробила корпус, падая вниз. В красный сектор. Хит запустил руку под кресло, нажал на рычажок и отъехал максимально назад. — Нахуй тебя, Вайя. Сосать. Да, сосать. По голове переебало бумерангом, исписанным талантами Вайи. Всё остановилось на грани совершенно глупого унижения, как если бы это был дурацкий проигрыш в телевизионной лотерее, где подсняли твою разочарованную морду. Голову ломило так, что не хотелось думать — просто дотянуться до Вайи, положить ладонь на шею и подтолкнуть к себе, грубо, мокро целуя. Вайя сразу раскрыл рот с суховатыми уголками, зачем-то простонал в поцелуй и лизался, пока Хит не оторвал от себя за волосы. Он положил планшет назад, бросил переходник в карман. Расстегнул ширинку комбинезона, подлез рукой под резинку трусов и достал привставший член. Хит был раздражён. Самую малость возбуждён. Кровь приливала ко всем частям тела, не оставляя выбора. Неявно. Подсознательно. С Вайей становились обнажёнными любые вещи, ведь ты не можешь заметить подсознательное сам. Всё так сложно. А голый хуй — пиздец как просто. И где-то в интернете советовали идти от простого к сложному в трудных задачах. — О, ну так бы сразу, — злобно оскалился Вайя, самостоятельно наклоняясь к паху. Хит взял его за волосы на макушке, направляя; Вайя обсосал губами головку, толкаясь языком под шкурку, сдвигая её вниз, рот у него горячий и мокрый — слюнявый. Как же хорошо. Приятно. Почти как в тот раз, но сегодня они в ебучем тесном Камаро, где воняло сигаретным дымом и раздражающим нос парфюмом, где их желания неприлично обнажены — и считать их легче, чем ошибки по двигателю. Вайя продолжал старательно сосать, тыкаясь носом в жёсткую ширинку комбинезона: плотно прижимал язык к стволу, приподнимался вверх, облизывал головку, чутка обсасывал, снимался — и кончиком языка по уздечке, запрокидывая голову. Хит хрипло выдохнул, встречаясь с пьяным и почти нездоровым взглядом, откинул голову и разжал пальцы, продолжая просто легко поглаживать Вайю, пока он то ускорялся, то замедлялся, позволяя чувствовать каждое движение, увлекая прочь из мира. Окружение поплыло, футболка подмышками вспотела и мерзко липла к телу, и Хит собирал все сигналы осязания в один. Перед ними… Чужая машина, но сквозь неё видно сервис — Киру, разговаривающего с клиентом у ворот — и нахуй всё, нахуй всех, боже. Если кто-то, прошедший мимо, их заметит — это только его проблемы. Вайя сосал охотно, чуть вытягивая вперёд язык, полностью брал в рот этот не самый лучший короткий член, постанывал, хлюпал слюной — пошло, мерзко и охуеть сладко. Хит толкал его ниже, немного приподнимая бёдра, скользил в рот, по шершавому языку. Он негромко застонал, впервые ощущая себя настолько возбуждённым: непривычная обстановка, риск и блядский Вайя сам по себе, как явление — всё смешалось и ебашило прямо в голову. — Блядь, Вайя-я!.. — обессиленно проскулил Хит, закусывая большой палец на свободной руке. — Я щас кончу… Затылок тоже вспотел. Да весь он, блядь. Пот неприятно катился вниз, впитываясь в ворот футболки. Её надо будет постирать вечером. И комбинезон тоже. Отмыться самому, растирая кожу до красноты, потому что это невозможно; Хит подумал, что уже помогал с утра снимать коробку передач, и пах не альпийским лугом, от него несло высохшим ранее потом — но, боже. Его рука снова обмякла, как-то сама по себе, и просто лежала на шее Вайи, и тот легко поддался вверх, ласкаясь с головкой. Обводил губами, языком по кругу. Всосал, втягивая щёки, дотянулся рукой, чтобы придержать ствол и поудобнее опереться на локоть, однако Хит уже не сдерживался. Он кончил, замерев в приподнятом положении. На руке остался след зубов. В салоне едко воняло их закованными в одежду телами, дымом и ебучими хвойно-солидоловыми духами. Хит заправился, едва Вайя отстранился от него, дрожащими пальцами застёгивая ширинку. Приливший к паху поток эйфории рассеивался, давая возможность удара другим эмоциям, которые Хит пока не разбирал. Вайя плотно сжал губы. Сел ровно, придерживая на языке. А когда убедился, что Хит наблюдал за ним, раскрыл рот, позволяя вытечь смешанной со слюной сперме, капая на сиденье, средний бардачок и между. Капля за каплей падали тонкими ниточками. Вязко. Тягуче. Противно. — Блядь, — сощурился Хит, машинально отпрянув. — Что это, нахер, такое? — Шоу. Вайя достал из отделения в двери сухую салфетку и утёрся, заодно протирая салон. — Ебал я в рот такое шоу. — Что ебал в рот — не поспорю. Хит не повышал голос и не понимал, как ему реагировать: он смущён, он унижен самим собой, он снова разваливался на части. Он почесал шею, отворачиваясь, и поджал губы. Это был странный, не похожий ни на что опыт, бьющий в уязвимые места — потребность догоняться извращёнными фантазиями. Минет в машине. Что-то, что Хит всегда пропускал на порносайтах. Что-то, что он никогда не пробовал. Что-то, опустошающее до сосущей дыры в грудине. Так, словно его публично опозорили, бросив на растерзание толпе — совершенно обнажённого, открытого до изнеможения. «Ритм ноль» Абрамович. Они могли делать друг с другом что угодно. — Эй, Хит, — похлопал по плечу Вайя, — всё хорошо. — Да, — промямлил Хит. — Всё хорошо. Ничего не случилось. Просто грязный отсос в машине во время обеденного перерыва. Просто Вайя. Опять. Снова. Вайя олицетворял всё то, на что Хит так яростно и безжалостно дрочил, и теперь он боялся посмотреть правде в глаза, принимая выброшенный судьбой подарок. Глаза у Вайи некрасивые. Такие… коричневые. Хит ненадолго к нему вернулся, по-быстрому поцеловал и попрощался, забирая с собой планшет. Может, Хиту показалось, но на улице было прохладнее. Дышалось легче. Он сунул планшет подмышку, собрал ладонью пот с затылка, пощупал влажные волосы там же. Дерьмово. Наверняка он выглядел дерьмово, взмыленный, почти сварившийся в тачке заживо. Нужно покурить. Ага. Пиздец как нужно. За сервисом курил Кид. — Этот чел — твой парень? Кид кивнул на отъезжающую машину Вайи, с этой стороны просматривался угол парковки. Блядь. Ну да, их могли видеть. Кид мог пройти мимо, ведь его тачка стояла рядом, и не заглянуть в соседнюю, когда там кому-то сосали — просто противоречило человеческому любопытству. Хит остановился рядом, практически безразличный к произошедшему. Проблема не в том, что ему сосали (его спалили). Проблема в том, какие ощущения вызывал этот человек. — Ты видел? — тупо спросил Хит, липко зацепившись за одно. Он тоже закурил. От того, что он назовёт Вайю своим парнем, изменится ноль целых хуй десятых. — Я никому не расскажу, — почти добродушно ухмыльнулся Кид. — Да ты вроде нормальный парень, хоть и странный пиздец, чё мне на тебя стучать? — Резонно. — Я бы даже сказал, что тебе завидую. Было бы чему. Хит промолчал. Но Кид внимательно изучал его, немного наклонив голову к плечу, и остановился на собранных волосах. Крашеных. Он предсказуем: — Кстати, чем ты волосы красил? — Бля, не помню. Вроде вот эта краска, в большой банке такая… — Хит попытался обрисовать руками банку с краской и резко осёкся: — Стой, ты этим интересуешься? — Ага, — легко поддакивал Кид. — Хочу покрасить волосы. Датчики в голове выдали обрыв сигнала. Кид. Хотел покрасить волосы. Конечно, это Хит ни с кем не общался, а не наоборот, но вот Кид явно не выглядел как приверженец неформального движения. Хотя, если так, то иногда они смогут перебрасываться парой фраз — и из абстрактного любителя гонок и шлюх Кид превратится в нечто оформленное. Он не конченый и не совсем противный. И если выбирать между «попиздеть с коллегой» и «впасть в кризис после минета» — Хит выбирал первое: — В светлый? В тёмный? — В красный. Прикладываясь к сигарете, Хит приценился к волосам Кида, собранным под защитными очками (он использовал их вместо повязки на голову): тонкие, густые, ярко-рыжие. — Наверное, тебе придётся обесцветить волосы? Я не особо в этом разбираюсь. — Чё сделать? — Порошочек такой развести с окислителем и намазать на голову, — сощурился Хит, не слишком толерантный к чужому неведению. — Спроси у подружек, они шарят за это. — А ты сам это делал? — Я русый. Когда он только пришёл работать на новое место, краска на его волосах была насыщенного бирюзового оттенка, и Кид прекрасно это помнил. Но цвет имел свойство смываться — теперь Хит носил на голове болотную мочалку — и это Кид также прекрасно видел. Не допёр. — Бля, нихуя не понял, как это работает, — заворчал Кид, приседая, чтобы утопить окурок в стаканчике из той всратой кофейни за доллар. — Мне надо почаще с тобой курить. Хит опустил глаза вниз, рассматривая носы рабочих ботинок. Курить он любил один, на что откровенно намекнул: — Я не самый общительный человек. Не самый приятный. Буквально во всех смыслах, а подобное неизменно тянулось к подобному. Кид всегда был очень прямолинейным, грубил открыто в лицо, если найдёт какой серьёзный косяк при выпуске, в морду тоже мог дать — там и Кира подключался, и огребали от обоих. Общаться с коллегами выгодно, но у Хита перед глазами стояли картинки, где Кида сношали в задницу; он выдумывал их самолично, а теперь вспоминал с горькой иронией. Будет вспоминать каждый раз, стоит им пересечься. Блядь. Целясь, Хит бросил окурок в стаканчик-пепельницу. — Да мне похуй. Подружимся. Кид похлопал по плечу тяжёлой рукой и ушёл на приёмку.

***

Телефон завибрировал один раз. Спустя пару секунд — второй. На третьем Хит уже не выдержал; дотянулся до лежащего около подушки мобильника и разблокировал — пять, нахрен, утра. Три уведомления от мессенджера. «Привет». «Подскажи, какой конкретно клапан нужно купить». «Я в этом, блядь, вообще не разбираюсь». Хит долго всматривался в текст слипающимися от сна глазами. Потом опустил телефон экраном вниз и злобно выдохнул, едва прочитал имя отправителя. Хотелось спать. Но больше — ткнуть Вайю носом в дерьмо, как нагадившего в доме пса. «Ты не охерел мне с этим в пять утра писать?» «Иди нахуй». Он откинул телефон к стенке и уже засунул руки под подушку, как вдруг пришло ещё несколько сообщений — Вайя продолжал упорно бомбардировать личку, но Вайю можно игнорировать. Хит честно попытался заснуть снова, немного поворочался, лёг поудобнее. Долго лежал с закрытыми глазами, пока не осознал: сон пропал, а телефон всё равно рано или поздно пришлось бы взять в руки. Поэтому смирение пришло удивительно быстро. «Ну, чувак». «Я приехал от очередного папочки, у меня горят булки, и я чувствую себя куском дерьма». Хит лёг на спину и прикрыл лицо ладонями на пару секунд. Убрал руки. Вперил взгляд в потолок — всё такой же грязный. И вопрос к Вайе возник сам по себе. «У тебя нет друзей?» «Мой сосед уехал, а другие не знают, чем я занимаюсь». «Ты здорово им доверяешь». «Не в этом дело». «Блядь, ты сучка та ещё, конечно, но я думаю, можешь приласкать где надо, если в настроении». Хит усмехнулся, замерев, чтобы обдумать ответ. Он не из тех людей, что отличались эмпатией и несли в мир исключительно добро — у него есть футболка с надписью «make war, not love» — и оно вполне описывало его дерьмовый характер. В чём Вайя уже убедился, хотя продолжал строить какую-то свою картину касательно мироощущения Хита. Это забавно. Пожалуй, интересно. Он ответил нейтрально: «Девушка ушла от меня из-за того, что я чёрствый». «Да не, ты вполне эмоциональный. Это с какой стороны смотреть». Вайя прав — эмоции действительно зашкаливали, колеблясь от зелёного до красного. Но сейчас остановились на жёлтом. Любопытство погубит далеко не одну кошку. «Ладно. Что там у тебя случилось?» Кнопки на доске подозреваемых расставились прицельно: пять утра, Вайя, горящая задница и папочка. Хит уже достаточно поддел его, раскрутив тему с изнасилованием ранее, так что все слова Вайи автоматом принимали неприятный контекст. Это могло быть скрытой, подсознательной просьбой об утешении. Кто знал, что он там мог чувствовать, но трахаться с проблемами в чужой голове Хит вообще не хотел. «БДСМ-сессия с толстым дядечкой». «Но он дал мне целый пакет шоколада». «Любишь мятный Hershey's?» «Блядь, Вайя, ты серьёзно?» Он был предельно серьёзен: сфотографировал лежащий на коленях бумажный пакет, почти доверху забитый шоколадками с самыми разными вкусами. Сверху в кадр попадал руль. Вайя сидел в машине, где-то остановившись, и пытался добиться… расположения Хита? «Он рассказал, что торгует сладостями, но конкретно эта партия оказалась почти просрочена». «Охуительно. Это всё, что ты хотел рассказать про толстого дядю?» «Нет. Я думаю, что мне херово, и я хочу целоваться с тобой». Хит думал, что Вайе стоило пойти нахуй. Затем решил, что все выходные проходили по одной схеме — сон, чередуемый с интернетом, — и присутствие Вайи под боком не сделает хуже или лучше. В сущности, будет даже лучше, потому что мятный шоколад в натуре вкусный. Открещиваться от Вайи после отсоса в машине уже как-то странно — Хит сам это предложил и позволил, господи. И ничего плохого в их знакомстве нет, просто он мудак, неохотно подпускающий к себе людей. В конце концов Хит сдался: «Сколько тебе до меня ехать?» «Минут пятнадцать». «Я оставлю дверь открытой и помолюсь, чтобы меня не убили». «Потому что я собираюсь поспать ещё, сука». Хит заблокировал телефон и сунул под подушку. Встал, чтобы открыть дверь и зайти в туалет. Выпил на кухне воды (небо в окне рыжее-рыжее, летнее солнце только начало лениво подниматься), вернулся в кровать. Сомнений в Вайе нет. Он приедет. Он ждал этой встречи, впрочем, как любого, чего ты добивался со скрипом, а теперь лишь осталось воспользоваться — бери и разъёбывай чьё-то чужое пространство. Хит задремал. Ощутимый хлопок двери и последующий поворот замка прошёл как-то мимо, будто вне квартиры, а шаги у Вайи тихие и мягкие. Он разделся, прежде чем лечь рядом, шуршала ткань и звякнула пряжка ремня. И запах… У каждого человека свой запах. Вайя пах сигаретным дымом и перебитым ароматом дезодоранта потом. — Вайя. Вайя поцеловал в шею. Прижал к себе, обнимая, уткнулся носом в растрёпанные, когда-то плотно собранные волосы. — Блядь, Вайя, я в этой футболке уже неделю сплю, — сонно заворчал Хит. — От меня воняет. — От меня тоже. Хит не ответил. Они так и заснули в обнимку; первый проснулся Вайя, вытащил из-под туловища Хита свою зажатую руку, пошёл в туалет, поссал, вымыл руки, умылся. Хит ещё немного поворочался, прогоняя сон. Стёр с глаз скопившуюся за ночь слизь в уголках, посмотрел время на телефоне — двенадцать дня. Твою мать. Реальность оглушила хлёстким ударом. Вайя в его квартире. Пакет с шоколадом стоял на столе. Одежда неаккуратно сложена на стул. Недвусмысленно гремели посудой на кухне, хлопнула дверца холодильника. Всё плохо? Всё хорошо? Всё как-то никак. Хит поднялся с кровати и ещё раз протёр глаза, лениво дошёл до ванной. Когда умывался, уже думал, что не против соседствовать с Вайей, пока он делал что-то полезное на кухне и молчал. Пока видел в нём надёжного человека, доверяя нечто очень личное. Пока… Он был объективно хорошим, весёлым, простым как детские книжки и совсем беззлобным, и Хита это бесило. Сам Хит создан из туго натянутых, переплетённых нитей — заденешь одну — резонировали все остальные. С таким характером всегда тяжело считаться. Но Вайя пытался. Аккуратно дёргал нужные ниточки, не тревожа соседние, словно в этом крылась сакральная тайна. В какой-то момент просто стало интересно, что из этого получится. Хит закончил с чисткой зубов и пришёл на кухню. Едва заметил, во что одет Вайя, — заржал в голос. Да, это стринги. Над голыми ягодицами симпатично изгибался широкий пояс трусов, эдакой буквой «V», а спереди тесно зажат его член и яйца, лобок едва прикрыт. — Ты серьёзно такую хуйню носишь? — Хит обошёл стол. Широко открыл окно и закурил. — Вайя, блядь. — Могу снять. — Вайя помешал кашу в кастрюле. Он нашёл и варил овсянку, завалявшуюся в шкафчике над столешницей. — Бля, я проститутка, а не извращенец. — Так это два в одном. На заднице расцветали красные росчерки — удары плетью — поднимались наверх, на спину. Следы припухли и выглядели довольно болезненно, и Хит думал, стоило ли оно четырехсот долларов и пакета с шоколадом. Он смотрел на ситуацию по-собачьи просто: Вайе было больно. — Тебе нравится, когда тебя бьют? — Хит решился на вопрос, пока загружал в кофемашину капсулу эспрессо. — Нет, — удивительно серьёзно ответил Вайя. — Мне много чего не нравится, но пока оно не связано с дерьмом, мочой или блевотиной, всё нормально. — А что нравится? — По любви. — Кому не нравится, — вздохнул Хит и потушил недокуренную сигарету. Каша сварилась. Кашу сунули ему под нос. Просто овсянка на молоке, немного сладкая. Её трудно испортить, но коробка стояла невостребованной реально очень долго — Хиту лень готовить по утрам, и он не мог вспомнить, когда последний раз завтракал нормальной, полезной пищей. Вайя ел быстро, не боясь обжечься; сидел на самом краю стула, явно не хотел касаться твёрдой поверхности вовсе. В своём уязвимом виде он похож на одноногую собачку, которую всем жалко, но все помнили конец анекдота. — Не больно сидеть? — поинтересовался Хит, дуя на ложку с кашей, остужая её. — Неприятно. — Могу помазать тебе спину кремом каким-нибудь. Вовсю разворачивалась обоюдная акция альтруизма, и Хит всегда чувствовал себя неловко, когда делал что-нибудь для других. Он встал, забрал готовую кружку с кофе и поставил ещё капсулу — себе. Да, он угостил Вайю первым. Его же так пёрла взаимность. — Спасибо, — улыбнулся Вайя. — Я хуй знает, чем её мазать. Крем сойдёт. — И часто тебя так? — Не особо. — Вайя покачал головой, шумно отхлёбывая кофе, будто ему требовалось подтвердить слова действием. — Шоколадный барон у меня постоянник. — Я могу заревновать, — пошутил Хит. Вайя стал немного другим. Нет, по сути, оставался таким же, просто сейчас, после сна, в квартире едва знакомого человека, сидящий в стрингах на истерзанной жопе — обнажённый со всех сторон. Это подкупало чисто по-человечески, возможность сблизиться, сплестись нитями. Праздный интерес, завязанный на лёгком «почему бы и нет?» — то, что уже преследовало Хита в отношениях с Вайей. — О, блядь, ты ещё не знаешь, что мне на рабочий номер пишут, — смеялся Вайя. — Можно на цитаты разбирать. Теперь Хит забрал свой кофе. Он не планировал особо развивать тему с извращенцами, поэтому бросил скучающе: — Представляю. Но Вайя был другого мнения. И это оказалось весело. Он принёс свой телефон из спальни, прокашлялся и намеренно выдавливал серьёзный тон, читая сообщения: «Покакаешь мне на лицо?» — «У тебя такая сладкая попка» — «Хочу облизать тебя после ту…» — Фу, блядь, всё, хватит! — хрюкая от смеха, скривился Хит, больше не желая слушать фантазии копрофила. — А я с этим живу. — Вайя допил кофе, запрокидывая голову. — Один типок ещё просил его выебать в таком костюме латексном, где единственные дырки — это у носа и задницы. — Как ты вообще продолжаешь заниматься сексом, — Хит покрутил рукой в воздухе, подбирая слова, — после вот этого? — Никто не говорит, что у меня всегда встаёт, я всегда этого хочу и мне всегда охуеть хорошо. Если вообще встаёт после настолько частого секса — когда он воспринимался не больше, чем рабочая обязанность. Работать на любой работе, если говорить честно, не особо-то приятно и пиздец интересно, но Вайя сохранял легкомысленный тон. С сексуальностью у него всё плюс-минус в порядке, если между ними случилось то, что случилось. Хит выгнул бровь: — Хм. На меня встал. — А ты другая тема. Ещё бы Вайя не намекнул на это. — Целуешься с кем-то ещё? — Я не помню, когда последний раз целовался до тебя. Типа… Я обычно не целуюсь вообще никак. — Поцелуи — какой-то маркер любви? — Да. Наверное. Хит горько усмехнулся. Его пытались склеить — очень грубо, прямо в лоб, безо всякого изящества, но он не мог сказать, будто чувствовал всепоглощающее желание ответить взаимностью. Видел в Вайе кого-то, кроме человека, которого можно послать нахуй в пять утра, либо натянуть на член в машине. Похоже на анонимную чат-рулетку, внезапно перешедшую в поле мессенджера. Косвенно знакомы — по факту нихуя не. Однако знакомство — вещь постепенная. И Хита подкупало, какой Вайя охуительно доверчивый. Буквально до детской непосредственности. С ним можно играться, как с пластилином, слепить любую фигурку. Размазать кулаком по столу. Либо покрыть лаком и сохранить. — Знаешь, как херово звучит признание в любви от проститутки? — Хит встал, собираясь донести грязные тарелки до мойки и начать мыть посуду. Он думал, что даст Вайе шанс — некрепкий, почти прозрачный. Его выбор: цепляться или нет. И Вайя цеплялся: — Блядь, ну я разве настолько плох? За спиной щёлкнула зажигалка, а Хит курил сигареты покрепче, чем ментоловый «Ньюпорт». Закончив с посудой, он абсолютно честно ответил: — Не знаю. Мне ещё надо присмотреться к тебе. И что-то доброе внутри шевельнулось, когда Хит, проходя мимо Вайи, остановился и поцеловал его в щёку. Простой невинный поцелуй, но Вайя сразу расцвёл, словно получил благословение — да, путь к его сердцу — взаимность. Честность. Открытость. Он любил прямолинейных и сам таким был; звенели ниточки, натягиваясь. — Сходи в душ, — говорил Хит уже в коридоре, — потом задницу тебе кремом помажу. Пока Вайя мылся, Хит нашёл в столе старую банку жирного крема (даже не просрочен), съел шоколадку с мятой и открыл ноутбук, чтобы включить какой-нибудь фильм на фон. Выбор пал на «Опоссума» из списка «посмотреть потом»; отрывок из этого фильма про паукообразную херню с человеческой головой встретился в тиктоке. Проматывая первые минуты с заставкой, Хит думал о том, куда влип. Его практически не раздражала мысль о помощи Вайе, оно было чем-то таким же естественным, как мысли про чьи-то хуи или задницы, внезапно прекратившиеся… Да, при появлении Вайи. Он дал то, за чем Хит гнался. Секс. Отношения? Ударило холодным в башку. Паукообразная хрень преследовала тебя, но ты не можешь и не хочешь от неё избавиться — аллегория на внутреннее состояние. И хуже оттого, что Хит всю дорогу пытался понять себя: когда он получал желаемое, то обычно резко терял интерес. Он получил секс с мужчиной. Но интерес к этому мужчине только рос. Теперь можно не думать? Просто брать. Делать с пластилином что угодно; в какой-то мере это страшно. Мысль о возможности сделать Вайе больно висела первой, лишь затем шёл секс, а где-то в конце — романтика. Понятный Хиту язык — это язык боли, которым его воспитали и на котором он хорошо говорил. А отношения вообще не про боль. Отношения это вообще не про него. Про Вайю и его открытую душу. Открылась дверь в коридоре. Хит переключился обратно на ноутбук, решив заранее, что не будет смотреть фильм слишком внимательно. Вайя зашёл с полотенцем на бёдрах. Волосы мокрые, растрёпанные — его ирокез смотрелся так, словно уложен липким гелем. Остались капли воды на груди, стекало с шеи. Хит ещё раз отметил, как Вайя красив — стройный, с едва заметными сухими мышцами — и пригласил: — Ложись. — Вот так сразу? Без прелюдий? Хорошая шутка, правда, несмешная. — Да. Вайя послушно лёг на живот, снимая полотенце. Хит сел рядом и открыл крем, зачерпывая немного на пальцы. Начал с бёдер — там следов мало, можно обработать каждый отдельно. С задницей попроще, просто намазать обе половинки, игриво задвигая ребро ладони между. Кожа у Вайи смуглая, красноту видно не слишком отчётливо, но Хит без того понимал, что это больно. Вайя шипел, когда он поднялся на спину и задел самый болезненный след на пояснице — едва не рассекло. — Твой шоколадный дядечка какой-то садист. — У него есть жена и две дочери, — рассказывал Вайя, повернув голову налево, ближе к Хиту. — Фотка с ними стояла у кровати, пока он херачил по мне плетью. И я постоянно смотрел на неё, сука. — И много таких? — Каких? — Примерных семьянинов. — О, в их спальнях творится самый изысканный пиздец. Хит смазал спину Вайи. Неожиданно для самого себя продолжал водить по ней руками, немного надавливая на чётко очерченные лопатки — это оказалось… приятно. Гладить живого отзывчивого человека. — Я же говорил, что ты можешь приласкать, когда в настроении, — отметив ласку, проворковал Вайя, по-кошачьи жмурясь. — Иди нахуй, — сразу цокнул Хит. Он мог шлёпнуть по побитой спине — не стал, ещё чуть-чуть помассировал плечи и просто отошёл к столу. — Мне понравилось, — зацепился Вайя. — И руки у тебя совсем не грубые. — Ага. Положив крем в ящик, Хит наугад вытянул из пакета шоколадку — со вкусом сахарной ваты, такого неестественного голубого цвета — взял ноутбук и вернулся на кровать, садясь к стенке. Вайя переложил голову — в его сторону. — Чё за фильм? — «Опоссум». — Хит открыл шоколад. — Философская хуета. Он отломил кусочек от плитки и протянул ко рту Вайи, кормя, как лошадь. Вайя слегка коснулся его пальцев влажными губами, съедая предложенное. Это не казалось странным и не было любовным жестом — Хит просто захотел его угостить (принесённым им же шоколадом). А шоколадка на вкус дерьмовая. Приторная, с химическим вкусом сахарной ваты. Мятная лучше. — Кажется, я о нём слышал, — поделился Вайя. — Да из подборок хрень, — отмахнулся Хит, он правда не желал рассуждать о фильме. — Просто на фон. И так-то, ты хотел со мной целоваться. И так-то, опоссум существовал и в моей жизни. Вайя завёл руку за спину — повозил пальцами, чтобы убедиться, что крем впитался. И перевернулся, не стесняясь наготы; его мягкий член с розоватой головкой лёг на бедро. Хит сжал губы, облизал их. Нагота, телесность, реализм — антураж его полупустой прокуренной квартиры, куда очень хорошо вписывалась голая проститутка под нагретым боком. Где естественно чувствовать бабкин запах вместе с косметическим запахом крема и табачным дымом. Так грязно. Неприкрыто. — Мне надеть трусы? — Вайя кивнул вниз. — Ты его глазами жрёшь. — Мне всё равно. Голое тело само по себе не возбуждало, потому что Хит знал, что сегодня не будет заниматься с ним сексом. Но Вайя всё же встал и дошёл до рюкзака, лежащего на стуле вместе с одеждой. Достал трусы, нормальные свободные трусы, оделся. Его резко озарило: — Слушай, Хит, я хочу понаглеть. Хит кивнул вперёд: говори. Он откусывал шоколад прямо от целой плитки, смотря фильм. — Позволишь до завтра остаться? — Вайя сел рядом, заглядывая в лицо. — Просто дома… У меня пиздец дома. — Мне всё равно, — неосознанно повторился Хит. Присутствие Вайи не раздражало, пока он не упражнялся в остроумных подъёбах. — Что у тебя дома? — Мой сосед… Короче, он болеет какой-то хуйнёй. От него воняет потной обосранной псиной. Хит засмеялся. Сощурился: — В смысле? — В прямом. Бля, правду говорю, болезнь такая есть, когда постоянно воняешь, типа. — Где ты его нашёл? Вайя потянулся к шоколадке, когда Хит делал очередной укус, и следом Хит протянул плитку ему. — Мы давно знакомы, — жуя, продолжал Вайя, — ещё под мостом познакомились. Тогда, я рассказывал, с кем тусовался. Ну, вместе в эскорт пошли. — Ебануться. — Ага. На приколе, вроде: давай попробуем, деньги хорошие, терять нечего. Это хотя бы было добровольно, но такой рассказ не слишком интересно слушать — никакой драматичной предыстории, да и жалость Вайя пока не давил, со своей собачьей простотой. — У меня в квартире тоже воняет, — решил сказать Хит, переводя тему. — Я привык. Не хочешь поцеловаться? Да, он вспомнил цель. Наконец-то; едва не успело показаться, словно Вайя забыл о своих любовных желаниях. — Ты чистил зубы? — Ага. Хит пожал плечами. Доел шоколад и отодвинул ноутбук подальше, освобождая место. Целоваться приятно, целовался Вайя хорошо — нет веских причин, чтобы не, это честно и это странно в устроенных координатах, но в людях много противоречий. Вайя обнял и, увлекая за собой, лёг. Хит немного полюбовался лицом напротив, длинным носом с горбинкой и искусанными губами, прежде чем его поцеловали, аккуратно прижимая. Они целовались медленно, лениво, изредка касаясь друг друга языками; Вайя вёл, и Хит позволял ему целовать так, как хотелось. Сладко. С привкусом сахарной ваты. Ненадолго прерываясь, а после соединяясь вновь, сохраняя темп старой доброй старпёрской парочки. Глубоко влюблённых людей, потому что так не целовали просто из скуки, вкладывая чувства в простые касания губ. И хотя Хит ещё не влюбился, или влюбился не до конца, он ощущал себя так же правильно, как правильно находиться Вайе в его квартире, полной плотского. Правильно ли выгонять опоссума? Неважно. Фильм разворачивался где-то вне слащавого мирка, где Вайя распустил волосы Хита и приятно зарылся в них рукой, массируя затылок. — Мне так нравится с тобой целоваться, — признался Вайя, улыбаясь. Он заправил прядь волос за ухо Хита, положил ладонь на щёку, погладил большим пальцем. Хит вспоминал, как заставил его отсосать в машине. Взял оплату телом. Это не гадко в его мыслях, но гадко в принципе и интересно, какое мнение на этот счёт имел Вайя: — А сосать мне в машине понравилось? — Это было горячо, — теперь Вайя ехидно щурился, — во всех смыслах. Какой же он… Блядь. Хит поддался желанию поцеловаться с ним ещё; двинулся ближе, поймал приоткрытый рот. Вайя ответил, опустил руку на бок. Погладил, задирая вверх футболку, провёл пальцами по голой коже, и Хит остановил его: — Трахаться сегодня не хочу. — Я и не хотел, — Вайя почесал бровь, вытянулся, расслабился. — Натрахался уже. Целоваться — нацеловались. Шоколада тоже поели. Даже немного поспали вместе. А история этого ебучего дня началась с клапана. — Ладно. — Хит перевернулся на спину, положил ноутбук на живот и свернул фильм. — Двигайся сюда. Щас подберём тебе клапан.

***

Клапан подобрали. Хит не мог сказать, будто спонтанная ночёвка вылилась в нечто особенное: «Опоссума» переключили на ебланскую третьесортную комедию, купили пива в ближайшем магазине, заказали еды и много сосались, заполняя пробелы разговорами ни о чём. То есть, реально ни о чём. Любимые тачки, комментарии к происходящему в фильме, обсёр невкусной пиццы — старческий бубнёж «раньше было лучше». Хит не узнал о Вайе больше, чем знал до этого, но это не имело никакого значения. Он всё равно записался менять сучий клапан. История началась в квартире Хита и продолжалась во всевозможных местах. С утра у сервиса случилось оживление: Кид принимал привезённое масло в бочках, все более-менее живые были заняты выгрузкой, но Хит просто поздоровался издалека, отметился у Киры и пошёл в раздевалку. Переоделся, долго рассматривал себя в зеркале на дверце шкафчика, памятуя о замечании Киры насчёт пирсинга. Расчесал и собрал волосы, заматывая в высокий пучок. В мыслях удивительно пусто — как бывает, если начинаешь принимать антидепрессанты впервые, вокруг образуется полный вакуум — и Хита действительно ничего не раздражало. Стрелка лежала на дне зелёного сектора, даже учитывая факт: приедет Вайя. В самом деле, планета не остановит своё вращение. А может, это ростки зреющей влюблённости, которая стала бы логичным завершением всех случайных и не очень встреч. Если с Вайей всё прозрачно, то Хит не мог сказать точно, какого рода эмоции он вызывал, он как вставшая на ребро монета, и только случай уронит её на конкретную сторону. Смена стартовала с прекрасного. Кира как обычно подкинул жирную и потную задачу. К сервису подтащили Джип с вывернутым колесом на эвакуаторе — заклинил редуктор моста, авария на ходу, чуть не вмазался в столб — да, Хиту было пиздец как интересно послушать этого несчастного мужика, но своим экспрессивным пиздежом он очень напоминал Вайю. Отрыв колеса, ударило в крыло, погнуло шрус и прочие мелочи. Диагноз неутешителен. Кира предположил, что дело в отсутствии масла. Мужик подтвердил — редуктор не новый. Начиналась собачья работа (с приправой чисто сервисного «какой пидорас это сделал»). Препарирование пациента доказало слова Киры. Вайя подъехал днём, и Хит пропустил этот момент, корячась под ебучим Джипом. Очередная прибывшая машина интересовала в той же степени, что и разговоры вокруг — никак — пока он не услышал голос Вайи. Немного хриплый, мягкий и приятный. Тогда Хит повернулся в сторону. Вайя отошёл от своей тачки, но Кира просто проводил его оценивающим взглядом, возникать не стал — от его тошнотворной благосклонности горела задница. Ну да, это же любовник Хита, а начальник у нас дохуя понимающий. Вайя был здесь. Резкий, бьющий по затылку факт. Хит первым делом обратил внимание на сапоги — те высокие, на шнуровке. — Чего тебе? — Хит вылез из-под машины, грязный, взмыленный — никак не тянул на симпатичного любовника. — Тебя отпустят на перекур? Хит обернулся к Кире; тот понял бессловесно и кивнул. Метафорический опоссум нервно шуршал в углу. Стянув грязные перчатки, Хит откинул их на тележку с инструментом и повёл Вайю на выход. Сегодня довольно пасмурно. Неоново-красная Тундра смотрелась привлекательным ярким пятном, размазанным по серому холсту. Клапан меняли в соседнем боксе — паренёк-стажёр под надзором Киры. — Ну? — раздражённо начал Хит. — Ты что-то хотел? Он отводил к своей машине — просто потому, что это блядский Вайя, и лучше не подпускать его к общей курилке. — Эт тебе. Вайя протянул средний стакан кофе, который всё это время прятал за спиной. Хит замешкался. Он подумал, что ухаживать за ним вовсе не обязательно, даже если по приколу, и всё же принял угощение, прикуривая одной рукой. — Ага. Спасибо. На парковке достаточно машин, чтобы прикрыть их. Достаточно людей, чтобы не делать что-то глупое; целоваться, например. Хит рассчитывал на это и был почти спокоен, но в отношении Вайи никогда нельзя знать что-то наверняка. В прищуренных глазах — жаждущий блеск. — Если я заехал в сервис, почему бы и не проведать тебя? — легко проговорил Вайя, как ребёнок. — М-м, — принимая ответ, Хит облизал обветренные губы. — Ты ухаживаешь за мной. — Пытаюсь. Хит скептически осмотрел измазанные чёрным маслом предплечья и такой же замызганный комбинезон. В кармане валялась неосознанно спизженная трещотка. Кофе оказался самым обычным эспрессо без сахара — то, что Хит любил. Это приятно, пусть и не более понятно. То есть, в общих смыслах понятно, конечно; Вайя подлизывался, а Хит баран. Он бодался, когда его пытались погладить. — И что ты хочешь сделать? — Хит затянулся, рассматривая футболку Вайи с силуэтом бегущей лошади — «White Pony» Deftones. Поднял взгляд: — Назовёшь мне три песни? — Если ты про Deftones, то я считаю, что «Gore» охуенный альбом и его зря засирают, — поддержал игру Вайя, но так же быстро перешёл на волнующее: — Тебе же это нравится, Хит. — Что? — Динамика наших отношений. Он не думал об этом. Он вообще больше не думал ни о чём, кроме практически докуренной сигареты и стакана кофе в руке, небольшого пятиминутного перерыва, отвлечённого от сними-кардан-открути-тяги-наклей-себе-член-на-лоб. — Может быть, — флегматично бросил Хит, наблюдая, как за спиной Вайи парковалась мамочка на микроавтобусе. Вайя непонимающе уставился на него. Должно быть, он не слишком любил, когда ему отвечали размыто и безвкусно. — Ну, Вайя, — теперь Хит подталкивал. — Это же динамика наших отношений. — Какой же ты сучий педик. Мамочка выгружала спиногрызов из машины. Вайя приблизился и, упираясь вытянутыми руками о крышу, наклонился, чтобы поцеловать Хита в приоткрытый рот. Мокро. Не так, как он целовался раньше, а рывком, раздражающе, почти едко. Хит не стал закрывать глаза и рассмотрел его прикрытые веки с короткими ресницами. Когда Вайя отстранился, оценил его лицо в целом — меланхоличное, очень естественное в оттенках пасмурного неба. Хит ухмыльнулся. Прихуевшая мамочка недолго посмотрела на них и задвинула дверь машины; старший из её детей так и сказал: «Дяди целуются». — Ага, дяди поцеловались. — Хит похлопал Вайю по плечу, прежде чем откинуть окурок под соседнюю тачку. — Напишу тебе. Наверное. Больше с Вайей он не разговаривал. С Джипом закончили к вечеру. Кид по обыкновению дёрнул Киру на вечерний перекур и утянул за собой Хита; он не отказался. Отчего-то он больше сосредоточился на окружении: курилка располагалась в углу за сервисом, где свалены испорченные покрышки, стоял сломанный стул и стакан из-под кофе, служивший пепельницей. Скорее всего, это нервное. — Не хочешь как-нибудь на выходных с нами по пивку раздавить? — предложил Кид, внезапно и совсем ни к месту, дезориентируя. — Ради знакомства. И чего Кид к нему пристал? Но, в конце концов, Хит уже выяснил, что подобное тянулось к подобному, да, вся такая хуйня. Кид собирался красить волосы, Кира носил на голове такую же мочалку. Может, они увлекались одними вещами, а про плотское перетирали чисто за компанию. Возможно всё. Хит уже ни в чём не был твёрдо уверен. Хит вытащил зубами сигарету и закурил, прикрывая зажигалку от ветра. В воздухе пахло грозой. Он не был против, и не был за, поэтому спросил отстранённое: — Только с вами? — Ну, не знаю, — замялся Кид, что-то вспоминая. — Может, парочка наших друзей будет… — А. Кира стоял рядом, но молчал. Хит молчал тоже. Ждали, пока Кид договорит: — Захвати своего мужика-неформала. Он классный. — Кстати, про мужика, — включился Кира. — Можешь не сосаться с ним в рабочее время, окей? Мне похеру, но шеф не оценит. — Мы завидуем, — тут же тупо пошутил Кид. — Ладно, — сухо согласился Хит, не разбирая, с чем именно соглашался. Вайя не его мужик. Кто-то, с кем он трахался, сосался и ночевал — но не мужик. Они никак это не обозначили, однако Вайя и не вызывал отвращения. Его живые поцелуи с привкусом горькой слюны, непробиваемость, упорство, да ощущение человека рядом — такого же, как сам Хит. В чём-то плохого и в чём-то хорошего. Вряд ли Вайя бросит эскорт. Вряд ли это будет просто. Интересно, подытожил Хит. У этой истории в трёх декорациях нихуёвый клиффхэнгер. — Соберёмся у нас дома, — Кира продолжал планировать встречу. — Скинемся ближе к делу. На том и сошлись. Когда Хит поехал домой после смены, то включил «Gore» Deftones, совершенно осознанно изучая вкусы Вайи, удивительным образом совпадающие с собственными (но «White Pony» определённо был куда лучше). Все мысли — о предстоящем. Глобально это не катастрофа, побухать с некоторыми из коллег. Не в новинку, когда тебя затаскивают на вечеринку, где ты не хочешь быть, а всё равно присутствуешь. Да и знакомства вещь не плохая. Ведь образы Киры с Кидом до сих пор оставались серой массовкой с набором плотских интересов, и теперь… Ну, они неформалы? Они ебутся? Они такие же люди. Это только Хита интересовали исключительно коммунальные счета. И Вайя. Перед сном Хит написал Вайе, как и планировал (он не планировал, так получилось): «Случилось дерьмо». Да, именно. Дерьмо. Он отправил сообщение и упёрся взглядом в потолок, чтобы подумать. Ночник раскрашивал тёмную комнату в голубоватый оттенок. В открытое окно задувало идущий от соседа сигаретный дым. Ничего не придумалось. Хит ещё немного пожевал губы, переставляя в голове слова, затем сказал как есть, докидывая суть: «Мои коллеги думают, что мы пара, и нас обоих пригласили на попойку». Вайя отвечал очень просто: «Я в деле». Ещё бы он не был в деле, сука. Тусовки — буквально его тема, стихия. «То есть ты не против, что нас считают парой?» «Разве это не так?» А как? Ну. Блядь. Хит недолго смотрел на экран, разжёвывая написанное. Нервно заблокировал телефон и встал с кровати, подходя к окну. Загадочно закурил, сидя на подоконнике. Вайя не его мужик, но почти им стал. До стадии принятия осталось немного, буквально два сообщения: «Постой, мы же совсем не обсуждали это». «Чувак». Ответ Вайя придумал быстро: «Хочешь сходить со мной на свидание?» Принятие ощущалось странно: бесчувственной яростью, слабостью, болезненным вожделением к живому и человеческому. Не так, как Хит привык — и одновременно именно так, как он чувствовал себя в любой похожей ситуации. Тревожно, маленькой дрожащей шавкой-чихуём. Напуганным ребёнком, поставленным коленками на горох за дерзость. Пропитым неформалом с сальными дредами, которого клеила такая же неформалка, настойчиво тиская между ног. И хотя ничего из этого Хит уже не переживёт дважды, подсознательно кололо прямо в грудь — коктейлем из прожитых ощущений. Несомненно. Это интересно. Хит докурил сигарету, собираясь с мыслями. Кидать окурок с окна не стал, пепельница переехала на подоконник. С дрожащими пальцами и гулко бьющимся сердцем набрал ответ: «Бля, ну хотя бы так». «Ага, а ты всё-таки согласился». «Сейчас я напишу тебе «иди нахуй» и перестану отвечать». Ни в одной вселенной не существовало настолько ублюдочного сюжета; роман с проституткой, но Хит уже намертво приклеился к нему, он попался. Этот опоссум смотрел из темноты угла. Его хотелось закопать — хотелось прижать к себе. Проснуться с ним в одной кровати — выбросить из машины на пустыре. Да и нет. Стрелка отчаянно металась с зелёного на красный, и Хит продолжал общаться, болезненно переваривая самого себя. «Окей. Съездим к побережью, я знаю одно охрененное место». «Нам понадобится твой трак». «Дикий пляж?» «Ну-у, так ваще не интересно». «Да». Он думал так же прямолинейно, как и Вайя. Может, неверно. Хит всего-то допускал самый очевидный вариант. Секс на пляже. Всё, что интересно по-настоящему, это то, переспят ли они снова — на их официальном первом свидании? Мысль шевельнула воображение, и Хит немного подогрел её, раскручивая, проживая сходящую волну тревоги. Секса у него не было с тех пор, как он снимал Вайю — как бы странно оно ни звучало в контексте настоящего времени. «Секс будет бесплатным?» «Нет». «Ладно, я шучу». «Мне тоже по любви хочется». «Ты не просто хорошенький и злобный, ты ещё и пиздец горяченький». Он никто, собранный из жизней разбитых людей, разбитый в итоге сам. Он всё — и ничего одновременно. Он просто очередной человек в истории Вайи, который рано или поздно покинет её страницы. Но, пока судьба облизывала руки — может, стоит немного попользовать её? Если жизнь даёт тебе лимоны, жуй их с кожурой. И всегда сработает железное: «почему бы и нет?» «Моё имя пишется так же, как у Хита Леджера». «Иди нахуй». «И спокойной ночи».

***

Вообще, у Вайи довольно много свободного времени, как для проститутки. Либо он трахался всего по часу в день. Был непопулярен. Или разменивался на короткие минеты. По-быстрому, в машине. Хит решил поразмышлять об этом, когда проснулся в день «икс», поел какой-то гадкой херни и начал рыться в комоде, выискивая, мать их, плавки. Перебирал надуманные в ту-самую-ночь мысли: расскажи кому, что проститутка заставила его чувствовать себя хуёво — и позвала на свидание — будут ржать, брызгая слюной, как гиены. Вообще, Хит не умел любить. Вообще, существовало много «вообще». Любовь была тем, чего он не получал в детстве, но видел вокруг, и оно взращивало в нём холодную беспомощность, превращая в эмоционального инвалида. Грубого, неотёсанного человека: от тебя хотели внимания, но ты его не давал, потому что внутри ничего не шевелилось, нет эмпатии, нет глубокого понимания людей — какое есть у Вайи. Это может стать рабочим тандемом, шестерни притрутся, однако если механизм изначально спроектирован как дерьмо, от простой стыковки деталей большого толка не будет. Любовь похожа на паническую атаку. Озноб по всему телу, выворачиваемые наружу кишки, растекающаяся вязкой лавой тревога, захваченный липким, ледяным страхом мозг. Всё то, что Хит хорошо знал. Это не должно быть настолько сложно. Просто… Вайя. Испепеляющее солнце. Его невозможно описать как-то иначе — солнце не только светило, оно обжигало. И ничего хорошего в соседстве с Солнцем нет. Спустя миллиарды лет оно ёбнет. Хит усмехнулся и натянул поверх плавок шорты — простые чёрные, без тупых рисунков. Живот нависал над резинкой, на задницу сели в обтяжку, но ничего, нормально. Он в них влез. Вытряхнул из спортивной сумки, с которой ходил на работу, мусор, засунул в неё огромное расшитое покрывало, оставшееся от бабки. Сверху сменная одежда и полотенце. Сигареты. Расчёска. Остальное — по дороге. Когда Вайя отписал, Хит вышел, в последний момент надев тёмные очки — в оправе «вайфарер», пародия на оригинал. И Вайя, безусловно, очень удачливый — в плане того, как именно жизнь расставляла для него детали и подкидывала нужные карты. Выйдя к парковке, Хит обнаружил, что он снова припарковался рядом с Тундрой — такой красивый контраст лифтованного трака и приземистого понта на колёсах. Хит прошёл мимо машины, бросив взгляд на Вайю, и открыл крышку кузова, чтобы закинуть вещи. — Привет. — Вайя вылез из своего ведра и потянулся за поцелуем, но Хит остановил порыв, прижимая ладонь к его рту. — Привет. — Фу, какой ты не романтичный. — Есть такое, — согласился Хит, отходя к двери. Он ещё не считал, будто им смертельно нужно целоваться при встрече. — Закидывай вещи. В салоне — блядское пекло. Скинутые в пепельницу окурки прожарились до сочнейшей кондиции, несло жжёным табаком. На чехле руля расходились нитки. В подстаканнике забытая бутылка воды. Машина чистая, машина хорошая, это всё человеческие мелочи, конечно, попавшиеся на глаз в тревожный момент. Хит оставил дверь открытой, завёл двигатель и включил на полную мощность кондиционер, сев за руль. Вайя закинул сумку и сам разобрался, как работала крышка на багажнике. Затем закрыл свою машину, подёргал ручки, сел к Хиту. Тогда Хит захлопнул дверь. Помыл лобовое, недовольно скривившись, когда зацепившаяся за щётку муха оставила полукруг из своих кишок. Не самая романтичная вещь на свидании. Вайя всмотрелся в рисунок на майке Хита — мерч The Black Dahlia Murder, неоново-зелёная надпись с фиолетовым рисунком толпы зомбаков — и перевёл взгляд на лицо. Собачий жаждущий взгляд с жирным намёком. — Заебёшь, — вздохнул Хит и потянулся вбок, всё же чмокнул Вайю в губы. — Куда едем? — Дания Бич, — оживился Вайя после поцелуя. — Если проехать за цивилизованный пляж, можно найти одно хорошее местечко. — Ага. Сначала в магазин. Хит переключил передачу и выехал с парковочного места. Каким бы гнилым душком ни пёрло от деяний Вайи, это всегда было необычно, как-то совсем нестандартно и извращённо. Бесспорно притягательно. Хит равнодушно вёл машину, пока Вайя похлопывал пальцами по голому колену, слушая тухлую попсу на радио. В Уоллмарте купили воды, заскочили в In-N-Out за булками и картошкой. Только затем Хит поставил на навигаторе маршрут до Дании Бич, и Вайя тут же распизделся: — Ты говорил, что тебе нужно присмотреться ко мне. Хит скосил взгляд в сторону, отрываясь от дороги. От острых коленок Вайи подтягивало чем-то омерзительно мальчишеским, а одет он так же просто: футболка, шорты и тапки. Уже стало привычно видеть его в неформальской одежде, без неё Вайя смотрелся удивительно голым. Открытым донельзя. Так же он впервые пришёл к Хиту, и Хит не смог не отметить это, хотя бы мысленно. Открытость — то, чем можно зацепить без долгих брачных танцев. Они проезжали мимо серых частных домов, разбавленных южной растительностью, тощими деревцами с редкими листьями. Периодически мелькали ублюдочные испаноязычные кафетерии и магазинчики, разрисованные граффити — как фавелы, ей богу, но это просто Майами. Декорации для неоновой игрушки, мигрантский магнит, Эл-Эй для бедных и ебучий злой рок для жирных неформалов с мочалкой на голове. — Я присматриваюсь, — меланхолично ответил Хит, опуская руку с сигаретой на открытое окно. Вайя тоже закурил. — Я уже говорил тебе, что ты странный? — Он правда говорил это и сейчас повторялся. — Типа, не в плохом смысле. Просто… Не могу объяснить, но оно в тебе есть. Что-то такое. Не как у всех. Мне очень нравится это. — Блядь, ну. Начнём с начала? — Но Хит и так принимал все смыслы, к которым относилось «ты странный». — Познакомимся хотя бы. Сколько тебе вообще лет? Так знакомились дети. Привет, как тебя зовут, сколько тебе лет. — Двадцать восемь. — В анкете было двадцать семь. — У меня днюха восемнадцатого была. Он мог лукавить, но меньше всего хотелось проверять, правда ли. Не имело никакого значения. — А, — кивнул Хит. — Мне двадцать шесть. — Отлично, обожаю молодых, — уёбищно пошутил Вайя. — Да ну тебя. Хит пихнул его в плечо. Скинул окурок (не в пепельницу) и закрыл окно. — Мне обосрали днюху, — хрипло посмеялся Вайя, словно не делился чем-то тяжёлым. — Пять раз за день хуи сосал. — Это очень странно звучит. — Но это моя жизнь. То, что по-умному называли профессиональной деформацией. Черствеешь и перестаёшь как-либо реагировать на очевидно тревожную хуйню — ярче всего это выражалось у врачей. Однако Вайя, скорее, прикрывал улыбками и шутками свою искреннюю усталость, поломанные представления о сексе, бесконечную боль или такие же болезненные воспоминания — вещи, ведущие его по острию ножа. Он зависим. И он сложный человек внутри — Хит не уставал повторять это про себя. Но Хит не мог знать, какую именно трагедию проживал Вайя — если вообще проживал. Пусть открывается сам, а молчаливые фантазии, как известно, вреда в краткосрочной перспективе не несли. У каждого свой опоссум в доме. После несчастливого дня рождения зависло неловкое молчание. Какие там ещё есть вопросы для знакомства? Сколько человек в семье? Есть ли дети? Разводы, кредитная история, судимости? Пока Хит думал — Вайя делал. Он обвёл взглядом салон, чёрный с серыми вставками: дефлекторы, средний бардачок, двери, сиденья в тон. Вместо родной магнитолы вставлена сенсорная. Машине шестнадцать лет, но Хит следил за ней. — Это твоя машина? — в итоге спросил Вайя, таская из бумажного пакета, лежащего на его ногах, картошку. — Типа, прямо твоя, сам купил? Расскажи мне историю, просил он. Этот вопрос не про машину. — Когда мать померла, бабка продала наш дом, забрала к себе и завещала деньги мне, — Хит начал издалека. — Типа, построить себе жизнь. Я купил машину. Он никогда не был особо разговорчивым, но делился охотно. Фигура бабки стала спусковым крючком его дерьмовой жизни. Жизнь в изоляции и запретах плодила отличных социально-эмоциональных инвалидов; Хит всегда ненавидел бабку, хотя сейчас она была не большей функцией, чем персонаж для слёзодавильной истории. Бабка разложилась в земле, а он здесь, и ебаться со всем ворохом травм только ему самому. Психология точно как-нибудь объясняла это. Другое дело, что вся психология закончилась на забытом в столе «Золофте». — Я на свою насосал, — рассмеялся Вайя. — Нет, я только отчасти насосал, мать помогала с деньгами, пока не узнала, как я зарабатываю их сам. Ну, мать имела право расстроиться. Хит и сам не радовался, блядь. — Тебе её жалко? — поинтересовался он только потому, что посчитал уместным. — Я это переварил. — А ты вообще сможешь завязать с проституцией? Хит не надеялся на честный ответ. Он принял бы любой. Впрочем, он уже спрашивал что-то подобное, и Вайя мог подготовиться к вопросу. Состряпать удобный ответ. — М-м, честно тебе сказать?.. Вообще не знаю. Кроме такого. Как ни парадоксально — честного. — Хм, — не удивился Хит. — Это парит тебя? — Вайя заёрзал в кресле, перекладывая пакет на задние сиденья. — Просто, понимаешь, это как игла. Легко подсаживаешься, а когда подсел, слезть уже не можешь. Наверное, Хита ничего не парило в Вайе, пока он давал ему нужное. Взаимовыгодное сотрудничество. Но если он откажется от чего-то, что могло разрушить их обоих, это сможет отозваться дрожью по перетянутым ниточкам. Хит не чувствовал любовь, но хорошо её видел. — Знаешь, я мог бы попробовать отказаться. Ради тебя, — разгорячённо продолжал Вайя, жестикулируя руками (словно руки рассказывали то, за чем не поспевал язык). — Никакого кайфа постоянно пороться в жопу нет. Ломает пиздец. Просто, блядь, понимаешь, — деньги. У меня есть образование, но я ни дня по специальности не работал, я, блядь, ещё во время учёбы в это говно влип. А сидеть под кем-то с графиком пять-через-два, пока тебя не подпустят к нормальной зарплате… Ну, блядь. Депрессивно. — Отказаться, значит? — Хит задумчиво провёл рукой по нижней губе, цепляясь лишь за важное ему. — Ну, да? — Вайя быстро глянул в его сторону и, кажется, высматривал что-то за головой. — Там всё равно такая хуйня, вроде «бросить курить легко — я бросал уже десять раз». — А с условием? — Каким условием? Если в твоей жизни появился опоссум, то избавиться от него уже не получится. Можно закопать его. Можно спрятать в кладовке и подпереть стулом. Можно сделать вид, будто его никогда не было. Строить баррикады и убеждать себя во лжи. Если опоссума нет в твоём поле зрения — значит, он где-то за спиной. И Хит… Хит что-то решил. Что-то, что он не мог обернуть в слова, только отстранённо сказать: — Ну, блядь. Допустим, с условием, что я стану твоим парнем. — А ты станешь? Пережитое ранее отозвалось ноющей болью под рёбрами. На язык вернулся блевотный вкус студенческих тусовок и красной помады «NARS», которой мазалась Куинси. Но Хит помнил, что говорил себе, и хотел выебать судьбу нежно. В подвешенном состоянии приятно находиться — спать без обязательств и целоваться со скуки; отношения же требовали другого подхода. Забота, любовь, доверие — прочее размазанное по дороге дерьмо, которое Хит всегда делал на автопилоте, не разбирая эмоций и чувств. Хочешь покормить шоколадом с руки — кормишь. Хочешь поцеловать — целуешь. Хочешь мордой к ширинке — мордой к ширинке. Почти животные инстинкты, которые в своё время не приняла Куинси, требуя больше внимания, а не одни дикие порывы без подоплёки. Однако же. Хит влюбился. По-своему, без горящего дрына в штанах, без одержимости и привязанности — больше в возможность, чем в человека. Впервые признал это, беспомощно прижатый к стене. Разобрался сам с собой (либо попробовал). Принял опоссума. Он видел влюблённость так явно, словно смотрел на солнечное затмение через очки с фильтром. И может, построить отношения с мужчиной окажется проще. — Я чувствую в тебе пиздобола, но мне кажется, ты умеешь быть честным, — немного погодя, высказался Хит, подумав, что странно ставить условие касательно их романа. — Я много кому вру, но тебе — не хочу, — твёрдо отрезал Вайя. — Если что, я сразу во всём сознаюсь, окей? Хит поверил в него не сильнее, чем в магическую силу разукрашенного креста в прихожей. Хотя вслух сказал: — Окей. Он ничего не ждал от их интрижки. Почему бы и нет? И Хит мог окунаться в этот океан — с головой. К пляжу в Дании Бич вёл мост, пересекающий реку; дальше Хит свернул навигатор и следовал указаниям Вайи, прокатываясь мимо пирса и собранных около катеров, устремляясь вглубь, подальше от цивилизации. И Вайя не соврал — людей здесь действительно мало даже на оборудованном месте, хотя погода хорошая, и солнце жарило дико — такой прекрасный повод намочить себя в океане. От асфальтовой дороги шёл съезд вниз, наезженная по траве и мелким растениям колея, спускающаяся к пляжу. Хит свернул, выводя машину на ухабистую дорожку. Звенели ключи в бардачке, пружинили амортизаторы — а на горизонте серебрился бликами океан. Океан в солнечную погоду казался ярко-бирюзовым: бурлила пена у прибоя, пахло солью, смешавшейся с гнилостным йодом — Хит подумал, что это можно назвать ужасно романтичным. Он выехал на пляж, оставив машину около вынесенной приливом коряги. Слева, вдалеке, возвышалось здание отеля. Но здесь — только блядски орущие чайки. Не слышно даже проезжающих мимо машин. — Красиво, — скупо отозвался Хит, заглушая мотор. Вайя лишь неопределённо хмыкнул и прыгнул на улицу. То, что здесь нет людей сейчас, не значило, что их не было вообще никогда — прямо под колесом валялась припорошённая песком бутылка. Хит открыл багажник, рассмотрел сумку Вайи, полосатую, с дебильным рисунком ананасов. Вытянул покрывало из своей и решил постелить прямо за машиной, отгораживаясь от возможных взглядов с одной стороны. Вайя раскрыл дебильную ананасовую сумку и начал переодеваться там же, где и стоял, совершенно бесцеремонно скидывая шорты вместе с трусами; Хит немного посмотрел на его тощую задницу с чёрными волосками понизу ягодиц, отвернулся и продолжил расстилать покрывало. Ну, теперь можно? Ходить друг перед другом голыми. Купальные шорты у Вайи в тон ко всему тупому — с принтом маленьких силуэтов акул. И Хит не заметил, чтобы он надел что-нибудь под них. Ох, блядь. — Хит, чё ты там копаешься? — Вайя подошёл и потрепал по голове, когда Хит расправлял последний угол покрывала. — Бросай эту хуету, потом постелешь. От его энергичности хотелось выть. Хит отмахнулся, снял майку и на ходу собрал волосы — повыше. Океан мягко облизал ноги прохладной волной, откликаясь дрожью. Выступила гусиная кожа на икрах и предплечьях. Вайя с разбега ворвался в воду, выбивая брызги, осевшие льдом на груди, сразу занырнул с головой; Хит не чувствовал того же яркого счастья, но был удивительно спокоен. Ступни утопали в вязком песке, волны шлёпались о колени — и Вайя — вынырнувший Вайя казался очень красивым. Он зачесал волосы назад, двигаясь навстречу Хиту, и шорты чуть сползли с пояса, открывая тазовые косточки. Мокро облепили его обрезанный член, чётко выделяя головку. Хит просто пялился. Тело. Редкие мокрые волоски на груди. Затвердевшие соски, ниже — плоский живот с красивым аккуратным пупком. Плотские грехи и мысль о грехопадении. Бабкин цветной крест. Отрывочные образы, закоротившие в воображении, и так же быстро потерянные. Всё это настолько непривычно — пляж, океан, свидание — как будто Хит вообще оказался где-то вне Земли. Летящий прямиком на Солнце космический корабль. Был такой фильм, интереснее «Опоссума» и не так травмоопасно. Подойдя достаточно близко, Вайя замахнулся и окатил водой; холодные капли жглись, тело натянулось струной — Хит никогда не был любителем воды и песка, однако странным образом поймал азарт. — Вайя, сука. — Он пошёл вперёд, преодолевая сопротивление волн. — Если намочишь мне волосы… — Смотри, волна! Недостаточно высокая волна, чтобы поймать её на сёрфе, но достаточно высокая, чтобы окатить их с головой — Хит вынырнул и с ужасом обнаружил, что его волосы промокли. — Блядь. Бля-ядь. — Да не будет ничего с твоими волосами. Будет. От соли они станут совсем паршивой мочалкой. Вайя подобрался ближе, взял за руку. Тёплая, узкая, с такими же изящными узкими пальцами — они впервые держались за руки — и Хит сжал его крепче, послушно следуя на глубину. Океан может смыть всё, что бы ты ему ни дал, доверчиво распростёртый у блядской Флориды. Деньги, любовь, тайну. Грех. Ныряй, если хочешь. Хит нырнул в очередную мягкую волну, держась за руки Вайи. Вайя подтянулся к нему, получил свой солёный поцелуй. Обнял за плечи, закинул ноги на поясницу — тепло тела удивительно контрастировало с прохладной водой, кожа ощущалась покрытой скользким налётом — и целовал снова, подхваченный под ноги руками. Он был нежным. Обнажённым больше, чем когда-либо, буквально до костей. Охотно принимал поцелуи, тыкаясь в рот подвижным языком, и много улыбался. Хит видел ложь так же хорошо, как и любовь, и старался совершенно не думать об этом, позволяя океану унести на дно все мысли, ведь от Вайи шло всенаправленное тепло, под которым приятно греться. Было и кое-что другое. В нём есть привкус лжеца. Точнее, выборочного лжеца. Его ложь могла касаться биографии, чувств — никогда. Поэтому он рядом. Поэтому обнимал и целовал отчаянно, долго, тягуче — просто восхитительно и наверное, так не мог никто другой. Очень романтично. Сладко — до спазма в съеденных кариесом зубах. Но они всё ещё в океане. Ногу задела дохлая медуза-корнерот. Желейное бесформенное тело, похожее на обвалянный в грязи кусок силикона. Хита буквально подкинуло вверх, и он замычал в губы Вайи, рефлекторно уходя от гадкого прикосновения. — Что? — обеспокоился Вайя. — Медуза, блядь, дохлая. Вайя огляделся по сторонам. Обнаружил уносимый волнами труп и взял в руки — боже, нахуй, какая мерзость, ну зачем, сука? — а потом спросил: — Эта? Хита всего перекосило. — Блядь, иди нахуй. В спину ударился дикий ржач и шлепок медузьего силикона о воду. Пришлось спешно вылезти из-за отвращения и тревоги. Лёгкий ветер облизал ледком плечи, на ступни налип песок с мусором — мерзко и теперь — нихера не романтично. Дойдя до лежанки, Хит обтёрся полотенцем и распустил волосы, попытавшись разбить их пальцами, но быстро сдался и взял расчёску. Подошедший Вайя просто смахнул с себя воду. — Сука, какой пиздец, — матерился Хит, склонившись перед зеркалом заднего вида. — Теперь у меня на голове не мочалка, а ебучее сено. Солёная вода сыграла злую шутку с ломкими пористыми волосами. Вайя довольно хуёвый пророк. — Зачем ты их отращивал? — спросил возившийся за спиной Вайя, сразу добавляя второй вопрос: — Где ключи от машины? — В сумке. В кармане ищи, — ответил Хит, пытаясь чесать с конца. — Я хотел заплести дреды. Вайя открыл машину и достал с задних сидений пакеты. Кинул их на покрывало. — Разве ты не носил их раньше? — Это искусственные. — О, — что-то соображал в своей голове Вайя, пока возвращался обратно, — давай я тебя расчешу. Хит обернулся: Вайя уже стоял за спиной, пялился и выглядел так, словно предлагал нечто, от чего невозможно отказаться. — Попробуй, — фыркнул Хит и передал расчёску. Жрачка остыла, но ещё съедобна. Хит сел по-турецки, развернул свой самый простой бургер, пока Вайя делил волосы на пряди и аккуратно расчёсывал, придерживая сверху, чтобы не драть с корнем. — Могу косы заплести. — Ты умеешь? — Хит повернул голову, отвечая с набитым ртом. — Иначе бы и не предложил. Что ещё он умел, не входящее в список услуг на «Горячей линии Майами»? Печь тортики? Вышивать крестиком? Быть очень милым и романтичным? Пожалуй. Вайя разделил волосы по пробору, на две части, начал туго заплетать прямо ото лба — он умел плести эти хитрые косы, название которых Хит не знал — и делал это довольно ловко. — Где ты этому научился? — закономерно поинтересовался Хит. — Мать научила. — Вайя доплёл косу на голове, дальше было проще. — Днём смена в салоне, ночью в drive-thru Макдака. Денег нет нихуя, играешься либо с покрышкой в гараже, либо с башкой манекена. С волосами который. Учебный. — Хуёво. — Нормально. Ей просто надо было закрыть папашкины долги. Хит протянул назад резинку, снятую с запястья. Вторая нашлась в машине, лежала в подстаканнике. Голову непривычно стягивало от заплетённых кос; он рассмотрел себя во всё то же зеркало, отмечая, как некрасиво выглядело его круглое, женственное в мягких чертах лицо. На щеках остались рытвины от подростковых прыщей, кожа жирно блестела — ничего пиздец красивого, но и не отвратительно. — А вообще-то ты очень красивый, — сделал комплимент Вайя, лучезарно улыбаясь. Он ел — всё так же быстро, жадно, как голодное животное. Хит вторил улыбке, словно не считал себя похожим на жабу. И хотя в правдивость комплиментов он едва ли верил, этот — сладко отозвался трепетом в груди. Совершенно новое чувство, которое приятно хранить в себе. Это любовь? Это собачий инстинкт? Неважно — до тех пор, пока оно работало. Потом они сосались, сидя мокрыми задницами на совсем не предназначенном для этого покрывале. Со вкусом кетчупа, лука из бургера и выкуренных сигарет — но так сладко, так хорошо, так приятно — что Хит вообще не обращал на вкус внимания. Страстные поцелуи превратились в осторожные касания губ, почти невесомые; они улыбались друг другу, и Вайя отдавал ещё, ещё и ещё, затягивая в свой водоворот эмоций. Со смешком пощекотал подбородок, склонился вперёд, поцеловал прямо под челюстью шершавыми обветренными губами. Вёл эту игру без правил от начала и до конца. Солнце припекало плечи, обжигая беспощадным светом, песок под покрывалом подвижный, мягкий, как растаявший пластилин. Хит сжал ткань под рукой. Наклонил голову вбок, доверчиво открывая шею, Вайя провёл языком по кадыку, оставив поцелуй около уха. По-кошачьи потёрся носом о щёку. — Ты хотел секс на пляже? — тихо спросил Вайя, смотря прямо в глаза. Взгляд, полный решимости. — М-м, я не против, — лениво протянул Хит, ещё не до конца обдумав предложение, но охотно подставляясь под новые поцелуи. Прицельно в губы, в уголок губ, в щёки. В нос — его широкий поросячий нос. Вайя заклеймил везде. И слегка прикусил нижнюю губу, прежде чем спросить: — Ты снизу или сверху? — Снизу. Он не думал. Просто собирался прогнать ощущения сквозь ещё раз. Хит лёг; Вайя упал вслед за ним, желая целовать больше, доводя до исступления, придавить своим весом. Он горячий во всех смыслах, своих дьявольских ипостасях, и Хит слабо понимал, как оно замешивалось внутри, как он переключался между сексом с толстым извращенцем на секс с — он хотел быть честным — партнёром. Как в нём до сих пор теплилась щенячья нежность, не вытравленная проституцией. Как он снова целовал шею, спускаясь к ключицам, мягкими скользкими губами. Как он держал развязный образ в узде, не срываясь по велению стрелки. В нём собрано много хороших вещей, играющих на контрасте, бэкграунде с припиской «проституция». Хиту нравилось, как этот контраст будоражил порядок внутри, заигрывая с его меланхоличной, похуистичной натурой. Вайя обвёл языком сосок, накрыл губами, несильно прикусил и зализал; ничего особенного, но Хит отозвался тихим стоном и почувствовал своё разгорающееся возбуждение. Дотянулся до вновь поднявшегося Вайи, потёр его сморщенный сосок в ответ, наглаживая, придавливая. Щёлкнул пальцем по нежной верхушке. Вайя вздрогнул, выдохнул и снова целовал, продолжая нехитро ласкать грудь. Протоптанная дорожка: что-то про прелюдии и плавное начало. — Прикинь, если сюда кто-нибудь придёт, — внезапно сказал Хит то, о чём подумал. — Бля, это будут уже их проблемы. Ты чего-то боишься? Он боялся преждевременной старости и темноты в углах. Вайя сел сбоку, сразу погладил по щеке, успокаивая. Говорил мягко, по-доброму. Как с тупым, одёрнул себя Хит, расплылся в лужу и ужасно застеснялся… Нежности. С ним цацкались, будто с ебучей ядерной боеголовкой, и это так, нахер, странно. Непривычно. Очень необычно. Но точно не мерзко. Он не знал, какими могут быть мужчины в отношениях, и сам не был ни с кем до пизды обходительным — видимо, Вайя видел в этом свой сорт кайфа. — Мне всё равно, — на автомате выдал Хит. — А ты покраснел, — тут же усмехнулся Вайя, наклоняясь ради быстрого поцелуя. — Пиздец, смотрите-ка, кто у нас тут нежная булочка. Хит приподнялся на локтях и отодвинул его от себя ладонью, смеясь в ответ: — Я тебе щас в челюсть двину. — Попробуй. И Хит попробовал — ткнул кулаком под подбородок, дразнясь. Вайя перехватил руку, поцеловал пальцы: чёрная грязь под подстриженными ногтями, содранная кожа на указательном. Здесь нет никакой романтики, зато есть живое и человеческое — тот замес, тот сорт кайфа, который смаковал Хит — который доставлял Вайя. Он попятился назад, снимая с Хита успевшие подсохнуть шорты. Короткий стояк упруго оттягивал плавки, но Вайя не дал рассосать эту деталь, так же бесцеремонно стащив холодную мокрую ткань по обсохшим ногам. Теперь Хит не мог не смотреть на свой заросший светлыми волосами лобок; член с приоткрывшейся головкой, лицо Вайи рядом, его похотливый взгляд прямо в глаза (совершенно трезвый), поднятые уголки губ — танцующие черти вокруг. Когда секс анонимный — это проще. Сейчас Вайя уже не скажет, что у рандомного чувака из числа его клиентов маленький хер. Сейчас маленький хер — у его партнёра. Комплекс выросшего на порнороликах человека. Но Хит просто вздохнул и опустился обратно на покрывало. Немного подрочил насухую, пока Вайя рылся в сумке, выкидывая на покрывало резинки и смазку. — Тебе надо было покрасить волосы на лобке. Это прозвучало так странно и так спокойно, словно Вайя сказал что-то вроде «я люблю фисташковое мороженое». — Как тебе вообще такая хуйня в голову пришла? — ощерился Хит, на секунду поднимая голову, наблюдая, как Вайя по-собачьи полз обратно. Вайя развёл его согнутые ноги и чуть поднял, намекая открыться. Выдавил смазку на пальцы и обвёл анус, медленно входя указательным. Между ягодиц и так было мокро — теперь ещё и скользко. — Понятия не имею. Просто подумал. Сфинктер плотно сомкнулся вокруг пальца, когда Вайя ввёл его полностью и начал двигать рукой, тесно скользя внутри. Второй рукой погладил член, спуская шкурку, чуть надавил под уздечкой — и одновременно надавил на простату, медленно массируя вперёд-назад. Хит выдохнул сквозь зубы, поворачивая голову набок. Член подтекал прямо на Вайю, и Вайя одним движением собрал смазку; она растянулась тонкой ниточкой меж пальцев, неприятно и пошло. Топорщился между ног его собственный стояк, удивительно крепкий (в прошлый раз приходилось помогать рукой) — наверняка не слишком приятно тёрся нежной головкой о сыроватую жёсткую ткань. — Разденься, — тихо попросил Хит. — Не могу смотреть на твой стояк. Отставляя в сторону указательный палец, Вайя скинул шорты (тупые, с акулами). Задетый резинкой член тяжело качнулся и да, Вайя прямо в натуре ничего не надевал под низ. Не прикасаясь к себе, он вернулся к Хиту, вставляя в него сразу два пальца, растягивая зажавшуюся по рефлексу дырку. — Хочешь, чтобы я тебя приласкал, или сегодня попробуешь кончить без рук? — Б-блядь, — запнулся Хит, отчего-то опять сильно смущённый словами Вайи, — если ты продолжишь так со мной общаться, я сожмусь и сдохну. То, что никогда не было встроено в личность, больше похожую на набор первостепенных функций. Забота о ком-то. — Бля, я просто люблю обсуждать секс, — ответил Вайя спокойным тоном. — Я много чего в постели могу, что нужно уточнять. Но это не постель, и Хит трахался с ним вне товарно-рыночных отношений. Нечто, задевающее какие-то внутренние состояния Вайи. Его хуёвый опыт на грани ПТСР. Это всё так не вязалось с самими состояниями Хита, что тянуло блевать — и всё-таки — оно было. Незыблемое, ощутимое буквально на кончиках пальцев. Сцепленное с собственными ощущениями. Нечто похожее уже возникало, когда они переписывались о свидании. Хит усмехнулся, приподнимая губу в оскале: — Привычка? — И да, и нет, — пожал плечами Вайя. — Ну так что? — Давай ты просто хуем меня трахнешь. Он никогда не кончал без рук и не трахал себя в зад. Фантазировал, не рискуя лезть за границу самостоятельно, а теперь… Ну, полное погружение? В разврат. Вайя немного развёл пальцы внутри, у самого входа; Хит явственно чувствовал, как раздвигались мышцы, отдаваясь тянущим спазмом вокруг ануса. Этого было достаточно, чтобы слегка потеряться в мыслях, прислушиваясь к шуму прибоя — так, блядь, поэтично… Пока тебя трахали пальцами, а твой член дёргался и тёк на живот от каждого движения по простате. Просто ебучая порнуха. Затем Вайя подставил третий палец. Нет, смазки было достаточно, но эту черту они ещё не переходили, и Хит приподнялся, наблюдая. — Я попробую? — поднял взгляд Вайя. Его крепкий член бесполезно свисал между ног, розовый вверху и тёмный внизу, небольшие аккуратные яйца поджались. Он не касался себя — левая рука лежала на колене Хита. Господи. Как хорошо. — Пробуй. — Хит дошёл до состояния, когда на эксперименты уже всё равно: дай мне кончить или уходи. Напряжение закручивалось спутанным клубком. Вайя сложил пирамидкой три пальца. Начал медленно, дюйм за дюймом, вводить. Тянуще. Непривычно. Всё не так — и всё так. В этом вакуумном пространстве, где они решили поебаться на диком пляже, на пыльном бабкином покрывале (к спине прилипал песок), под палящим августовским солнцем, почти спонтанно. Сведённые вместе пальцы расширялись к ладони, и Хит дотянулся до запястья Вайи, останавливая. Давления стало слишком много. — Всё. Дальше не надо. Вайя вошёл в анус ровно наполовину. — Понял. Он ещё немного потрахал так — входя пальцами наполовину, чуть-чуть проворачивая кисть. В паху поджимало от близкого оргазма, но в последний момент Вайя вынул пальцы и потянулся к презервативам. Сука. — Это те самые тонкие гондоны? — спросил Хит, пытаясь рассмотреть упаковку. — Которые ты в Уоллмарте купил? — Да, — кивнул Вайя, посмеиваясь, — сравним ощущения. Хиту не нравилась мысль, что тонкие гондоны могли легко порваться. Других у них (наверное) не было, он не возил в машине разные штучки для секса. Вайя раскатал презерватив по члену, пристроился, закинул ноги Хита себе на поясницу — Хит отметил, каким здоровым кабаном он смотрелся рядом с Вайей, толстые мясистые ноги на стройном теле — примерился и плавно вошёл, ложась. Старая добрая миссионерская поза. Однако большего и не надо. Уродство этого пляжа сношало всё остальное, вроде их потных и солёных тел. Вроде скользящего по кишке члена, как сфинктер зажимал его, туго и приятно. Над ними (вроде бы) летали чайки, пока Хит еле слышно постанывал каждый раз, стоило Вайе пройтись головкой по простате. Целовал, кусаясь. Было жарко — секс и солнце, лоб покрылся испариной, вспотел затылок. С косами неудобно лежать на спине. Много вещей, которые не касались секса. И много секса. Вайя двигался размеренными глубокими толчками; Хит хотел сравнить это со спокойным покачиванием на волнах в состоянии, когда весь окружающий мир переставал существовать, и не было больше ничего — ни мыслей, ни схороненных в океане вещей. Только Вайя. То, как Хит закинул руки ему на плечи, прижимая к себе, пока он раскачивался в набирающем силу ритме, легко входя в переставший зажиматься зад. Хит сдавливал худую талию Вайи бёдрами, прося больше и глубже — больше ни о чём не говорили, просто… наслаждаясь? Это не та бурная ночь за деньги, когда было прикольно пожрать прямо во время ебли. Что-то другое, куда более глубокое, не связанное чисто с плотским. Но Хит решил, что просто выдумал это. Он посчитал, сколько ещё Вайя сделает толчков, прежде чем доведёт до оргазма — ровно семь. Они встречались в седьмой раз.