2.
4 марта 2025 г., 00:31
2.
И хотя Вайя был похож на раскалённое солнце, обжечься об него было трудно. Он заполнял собой пространство так, как не умел никто, и Хит выискивал предпосылки к недоброму, старательно разбирая, на какие именно гвозди натянуты ниточки. Потому что Вайя не только солнце — карта, чья масть спрятана под рубашкой. В его ласке нет обмана, но протяни руку глубже — раскопаешь зарытый на заднем дворе труп. Так правильно. Так со всеми. Мы прячем неприглядное и ебёмся за закрытыми дверьми. Хит всегда был равнодушен к жизни и её течению, однако Вайя до неприличия грубо расшевелил его, заставляя двигаться на импульсах чисто животного рефлекса. Хочешь целовать — целуй. Хочешь расстрелять — стреляй. Бешеных шавок расстреливают в спину, послушных отправляют на ферму. Детская лирика уровня «все собаки попадают в рай, но что насчёт сучек»; с подобного смеёшься лишь до тех пор, пока оно не начинает работать. Дым от самокрутки был густой, и казалось, словно его можно поймать, схватить вязкую струйку пальцами, затягивая в кольцо. Вайя лежал между ног Хита, положив голову на его живот, смотрели на ноуте старика Мэнсона: лайв две тысячи первого, «пушки, бог и правительство». Разрисованные мужики в колготках всегда были им близки, и Хит уже не помнил, кто предложил посмотреть под косячок именно концерт. На кровати лежала коробка крылышек из El Pollo Loco — острых, как сучьи потроха — и пончики Krispy Kreme в ногах, в виде сердечек, облитые розовой глазурью. Пончики точно выбирал Вайя, он же принёс немного травки, а Хит беспрепятственно опустился обратно в яму. Яму, где ему снова было восемнадцать; лютое блядство вырвавшегося из-под душной опеки слётка, привкус керосина во рту, сходки в заброшенных ангарах, первый поцелуй, первый секс, первый опыт. Травка. Моменты, когда тебя размазывает катком по асфальту, но затем ты собираешься вновь и крепнешь — и что-то остаётся навсегда, как клеймо на куске мяса. Зависимость? Вайя смешивал и обострял чувства в десятки раз. Так естественно в их характерах, архетипах — идеальное сходство, шестерни притёрлись — механизм работал и пыхтел, даже если проект был дерьмом. Естественная среда обитания докидывала ещё пару баллов к обожанию. Замусоренная спальня. Дух бабки, запечатанный в кресте над гостиной. Масляные глаза опоссума из тёмного угла. Пальцы Вайи на губах. Медленная смачная затяжка. — Ох, блядь, — отозвался Хит, тяжело вкатываясь обратно — в яркий, распадающийся на искры мир. Он выдохнул дым в сторону и сразу потянулся за остывшим крылышком. Жрать хотелось неимоверно. Ничего не нервировало — в моменте, когда кайф накрывал мягким покрывалом, и комната становилась мыльной в очертаниях. Всё выпало удачной картой; голова Вайи на животе тёплая и приятно тяжёлая, он красивый и он, вроде бы, готов оставаться рядом, если не сбежал после… всего, что с ними было. Не совсем вежливого, приятного и здорового. Жизнь нацепила ошейник, но Хит любил, когда он затянут крепко. — Что ты? — отстранённо спросил Вайя, раздавливая остатки самокрутки в стоящей на полу пепельнице. — Ничего. Мне хорошо. Настолько, насколько вообще может быть с выданными исходными: первый день трёхдневных выходных, принесённая Вайей травка и вкусная жрачка. Сам Вайя между ног, живой, ужасно привлекательный. Хит погладил его по шее, скользнул ладонью под ворот футболки, огладил ключицу. Спустил пальцы ниже, зацепил сосок. Пощипал, пока не стал твёрдым. Всё нормально. Всё логично. Динамика отношений, с которой пёрло Вайю — так всегда. Вайя молча поднял руки, переложив ноутбук, чтобы Хит снял с него футболку, и Хит неаккуратно стащил её. Сегодня Вайя надел сетчатые колготки и короткие чёрные шорты. Хит раскладывал эту мысль и так и сяк. Вспоминал фотки на сайте эскорта, ту фотку в туалете, хранящуюся на телефоне (её, кстати, можно поставить на обои). Остановил взгляд на волосах, поросших от пупка, уходящих под ширинку. Рассмотрел его тёмные соски. Возможно, если гладить нежно и настойчиво, Вайя будет охотно реагировать. Думая про это, Хит прикрыл глаза. В паху уже потягивало возбуждением — всего-то от ничтожно мелких деталей. — Вайя. — М? — Я хочу секса. Вайя оторвал взгляд от ноутбука, посмотрел вверх, на Хита. Хит положил ладони ему на щёки и сжал лицо, играясь. — Прямо сейчас? — сдавленным голосом промычал Вайя. — Да. — Хит убрал руки. — Заведи меня. Усмешка у Вайи жирная и похотливая, а глаза красные-красные. Хороший вызов. Хит прекрасно знал, как можно возбудить мужчину, правда, не особо пользовался знаниями — всего-то предпочитал получать, не отдавая. Но вызов принял и поднялся, указывая Вайе лечь на его место. Это отзывалось приятно, просто взять и попросить, если чего-нибудь хочешь. Вайя был охочим буквально до любых взаимодействий, сексуальных и нет, и Хит машинально сравнивал его с Куинси, прогоняя сквозь фильтр единственный опыт. Куинси не нравилась расчётливость. Классический жёсткий трах по-быстрому, без эмоций и прелюдий; отвратительная прямолинейность Хита, его неоправданная грубость; свинские привычки — курение и еда в кровати, вонючая нестиранная одежда; эмоциональная холодность, практически полное отсутствие эмпатии. С Вайей гораздо проще. Вайя очень похож на него. О таких говорили — птицы одного пера. Впрочем, быть похожим — не быть идентичным. Рано или поздно гнойник созреет и вскроется, являя все недостатки, но пока разрешали брать — Хит брал. И это он также подмечал. Если Вайя был ласковым в постели — то Хит предпочитал заходить с разбега. Укусить в шею. Да. Под острым углом челюсти: прикусить, оттянуть кожу и зализать, собирая солёный пот. Сдавить, придавливая ладонью кадык. Вайя положил руки на задницу, сминая ягодицы через джинсы, и Хит несильно задвинул колено между ног, прямо по яйцам. Он держал в голове, что где-то на краю лежала коробка с пончиками, и они могли свалить её на пол, и стоили пончики довольно дохуя, чтобы тупо их выкинуть, и вообще — они снова ебались как свиньи, грязно. Хит зажал соски Вайи двумя пальцами, потянув вверх. Зубами — прикусил чётко очерченную ключицу. Сильно. Совсем уж по-собачьи. — Ёбаный по голове, Хит, — сипло выругался Вайя, оттягивая от себя за волосы. — Мощная у тебя челюсть. — Спасибо, я стараюсь. Хит сполз пониже. Облизал соски по очереди, заигрывая с контрастом, потеребил правый кончиком языка и всосал, пошло причмокивая. Вайя придержал его голову, намекал продолжать так же (удивительно) настойчиво и нежно. Чёрт возьми, анафемскому сукиному сыну Вайе это нравилось. — Не любишь грубо? — почти учтиво поинтересовался Хит и слегка подул на влажный от слюны сосок. — Я по-всякому люблю. — Вайя погладил по шее, когда Хит продолжил ласкать его соски языком. Широко зализывал и затем обводил по кругу твёрдую вершинку; он знал — это охуеть кайфово. — Но, типа, если есть выбор, то мне нравится просто… Ну, просто секс, знаешь. Меня грубо каждый второй ебёт. И Вайя сразу же потянулся к коробке с крылышками. Достал узкое плечико, густо облитое соусом, жадно обглодал. — Бля, ты будешь жрать? Как в тот раз? — Хит засмеялся. Шлёпнул его по заднице. — Серьёзно, Вайя? — Да. Я хочу жрать. Отъебись. — Эй. Я тоже хочу. Хит сел между его ног и наклонился. Шутливо укусил за живот, прикалываясь, вроде «я щас сожру тебя» (порой Вайю реально хотелось съесть). Вайя облизал испачканные пальцы — показушно, грязно, тупо — развёл указательный и средний, прикладывая ко рту, и высунул язык. Типа, поешь мой зад? Ладно. Это смешно. — Не, сегодня я тебе очко лизать не буду, — скалясь, отмахнулся Хит. Он расстегнул пуговицу на шортах. Дождался, пока Вайя сообразит приподнять зад. Снял их, не рассматривая, что было под. А под… На Вайе не было трусов. Совсем. Никаких. Под шортами скрывался чуть набухший член, прижатый сеткой колгот. Его ебучий хер с поросячье-розовой головкой. Ничем, считай, не прикрытый. Возьми — и просто потрогай. — Ебать. — Хит сглотнул и помял себя через джинсы, сдавливая ощутимый стояк. — Я планировал, что мы будем трахаться вечером, поэтому, — Вайя говорил тихо и смешливо, — решил исполнить твой фетиш на колготки. Вид странным, извращённым образом завораживал. Хит отодвинул легко сплетённые нити, вытащил член. Немного подержал в руке, отмечая, какой он горячий, и как тяжелел от медленной дрочки, постепенно твердея. Сетка некрепко обтягивала яйца — яйца у Вайи красивые, маленькие, не болтались в мошонке — Хит сравнивал с собой, потому что это то, о чём можно подумать во время прелюдии. И он спускал события с ручника. Он… Хотел. Взять. Как животное. Или не совсем. Вайя всегда проезжался по нему жестоко, выдавливая спрятанные глубоко эмоции. — Не уверен, что у меня есть такой фетиш, — сказал Хит и подумал, что соврал. Он смотрел на член, просунутый между нитей, вытянувшийся горячий член с поджатыми яйцами, и беспомощно подтекал в трусы. Безусловно, это будоражило. Толкало не пиздеть, а делать. Хит расстегнул ремень и ширинку, снял низ; заодно переложил ебучие пончики на пол, потом откинул джинсы на стул, туда же шорты Вайи. Нахуй всё. Он даже не хотел раздеваться до конца. — Чувак, да у тебя от этого трусы насквозь мокрые. Хит быстро посмотрел вниз, на оттянувший трусы стояк, на тёмное влажное пятно, и приказал: — Вставай на четвереньки. И залезь под подушку. Вайя быстро перевернулся, едва не двинув Хиту ногой в челюсть, встал в коленно-локтевую и призывно, так по-блядски прогнулся в спине, выпячивая костлявую волосатую задницу. Из-под подушки он достал смазку и презервативы — теперь, когда у Хита вроде бы появился постоянный партнёр, оно было сподручно. Не пришлось прикладывать много усилий, чтобы разорвать колготки — Хит лишь оттянул тонкие нитки в стороны и открыл себе этот невыносимо охуительный зад. — Блядь, на мне так и будут рвать колготки? — смешно ворчал Вайя, обернувшись. — Я верну тебе деньги. — Да я шучу. Похуй. Расползающаяся сетка легла на ягодицы. Хит раскрыл их, приоткрывая анус, и был рад, что Вайю не нужно растягивать долго. Собственный хер почти горел, нет никакого терпения тщательно разминать очко: он вставил сразу два пальца, переборщив со смазкой — неприятно чавкнуло, но развратный звук вызвал приятную дрожь. Внутри всё так же жарко и гладко, и — о, боже — он наслаждался ощущением живой тёплой плоти под подушечками пальцев. Все чувства, всё окружение — обострились до перезвона подвешенных консервных банок на ветру. Он гладил, надавливал на простату, смотрел, как со свисающего между ног члена потянулась вниз вязкая смазка, капая на (определённо, давно нестиранное) одеяло. Свинство завораживало самым извращённым образом. Хит проглотил скопившуюся слюну и свободной рукой дотянулся до члена Вайи, мягко погладил напряжённую головку, провёл по ней ладонью — вот так, да. Медленно и приятно. Вайя тихо застонал. — Я хочу, чтобы ты не давал мне кончать, — попросил он. — Это как? — Нет, Хит понимал, как. Есть разные способы. — Член тебе верёвкой перетянуть? — Не, не… Да ты пальцами можешь, — возбуждённый Вайя говорил немного сбивчиво. Хит действительно пережал ему хер у корня, примеряясь. — О-ох, бля. Да, так. — Не больно? — Ты никогда не пробовал себя сжимать? Не, не больно. Не пробовал; Хита вообще мало интересовали разные способы мастурбации: с пальцами в жопе, с задержкой оргазма, с игрушками, тереться членом об подушку, совать член куда-нибудь… Какая разница, если в итоге всё равно кончишь? Он резко добавил третий палец, отчего Вайя чутка вскинулся, но поддался задницей назад, охотно насаживаясь. — Я вообще не так часто до тебя ебался, — травка развязывала Хиту язык, подбивая попиздеть. — Просто рукой дрочил. — Ебать, ну ты лосось. За лосося Вайя получил шлепок по заднице. — Прикинь, сколько лососей ты выебал за всю свою жизнь. — Да не, я пока завязал. Я ж тебе обещал. Завязал? Обещал? Они возбуждённые, готовые вытрахать друг из друга остатки сознания; любые серьёзные разговоры здесь абсолютно лишние, и Хит фыркнул, вытаскивая и проталкивая пальцы глубже. Прямо в его разъёбанную, использованную шлюшью дырку. — Ты мне ничего не обещал. Ты сказал, что не сможешь завязать. — Но попробую же. — Вайя обернулся назад с лёгкой улыбкой. — Вот, Хит, не ебу какая у тебя фамилия, я в завязке. Невероятно уёбищная: Инканденца. Хит также абсолютно не ебал, какая фамилия у Вайи. Они знали друг друга удивительно плохо, чтобы как-либо зарекаться о полноценных настоящих отношениях, но сексу это совсем не мешало. Сексу ничего не помешает, даже если сейчас они насмерть рассорятся. — Иди нахуй. — Хит снова его звонко шлёпнул. — В тебя влезет четвёртый палец? — В меня влезало двадцатидюймовое дилдо. У Хита крупные толстые пальцы — Вайя подписался на это дерьмо сам. Хит развёл три пальца, раскрывая дырку шире, и затем втиснул четвёртый, свободной рукой зажимая Вайе член. Нет, блядь, член нужно было зажимать себе. Потому что в Вайю реально влезло четыре пальца. И если постараться ещё немного — залезет кулак. Хит так хотел и так не хотел об этом думать. Отрывочные мысли, одна на другую, и он двигал почти целой рукой в анусе, и Вайя тихо постанывал, матерясь. Поддавался назад, желая пропустить пальцы глубже, по самые костяшки. Хит смотрел вбок, на разрисованного чёрными языками пламени Мэнсона — лишь бы не смотреть на жопу Вайи — и кусал губу. Он кончит прежде, чем потрахается. — И у тебя, — Хит не мог оформить в чёткую мысль то, что хотел донести, — у тебя с жопой потом никаких проблем не будет? Он поджал пальцы вниз, большим упираясь в пространство между мошонкой и анусом, открыл Вайю ещё шире. Блядь. Бля-ядь. — Они уже есть. — И тебе норм? То есть, Хит всё вполне знал и так. Последствия частого анального секса не ограничивались чем-то одним. Не озвучивал мысленно — на это нихуя не вставало — только падало. — Как видишь, — усмехнулся Вайя. — Бля, вставь уже. Хочу твой маленький ебливый хер. — Да не настолько же он маленький, сука. — Хит растянул колготки ещё шире, как бы в отместку. — Четыре и три дюйма, блядь. — Измерял? — Не мне об этом рассуждать. Ну, размер Вайи был достоянием сайта «Горячая линия Майами». Вынув пальцы, Хит обтёр их об ногу, оставляя на коже липкий след. Толкнул в бок, Вайя считал посыл и перевернулся на спину, призывно раздвигая ноги. До сих пор Хит оставался в трусах — только сейчас приспустил их на бёдра, наконец коснулся себя, растирая натёкшую смазку. Кое-как надел скользкий презерватив на влажный необрезанный член и подобрался к Вайе, прижал его согнутые в коленях ноги к телу — нити колгот перекатывались под ладонями — резко вошёл. Внутри горячо и не слишком тесно, но, блядь, в нём накопилось столько сексуального напряжения, что осталось всего-то потыкаться членом пару раз, а затем позорно быстро слить. И Хит помнил про просьбу Вайи. Сжимал его член грубо, требовательно — попутно вбиваясь резкими толчками. Он — они — были похожи на животных. Ебущиеся, потные, по самое горло в грязи; кто-то из них заляпал одеяло красным острым соусом, и Вайя громко стонал на каждом толчке, запрокидывая голову. Он подцепил пальцами резинку колготок, потянул на себя — и нитки разъезжались, рвались — блядь, блядь, как на том фото. Вспоминая тот день, Хит думал судорожно. Ощущал мир так, словно был крупинкой соли на кончике ножа, и двигался быстрее, ещё быстрее, вдалбливаясь в жопу сочными шлепками. Вайя скулил, подтягивая колени выше, такой беззащитно открытый — он хотел кончить, его ноги дрожали, трясущиеся на пояснице Хита. Хит смотрел вниз, на влажный блестящий член, зажатый им же, на порванные колготки, на лицо Вайи; Вайя прикусил губу, крепко зажмурился, и весь его вид — нелитературное описание слова «пиздец». — Господи, блядский боже, Хит, — ругался он. Это последняя капля. Понятно. Сегодня по-быстрому. Встречая кульминацию, Хит шлёпнулся о задницу с напористостью асфальтоукладчика и кончил, сбивчиво застонав, сжимая член Вайи ещё крепче. Не успев отойти от оргазма, полностью насладиться лёгкостью собственного тела, вышел и сходу вставил три пальца, тыкаясь в простату, чтобы Вайя извивался, комкая подушку, пока не мог спустить. Было в этом что-то… Родное. Очень близкое душе. Напряжение, надрыв. — Ты хотел вот так? — прохрипел Хит. Неснятый гондон сползал с его члена и, возможно, так и остался где-то в складках одеяла, пока сам Хит пыхтел и ёрзал, лёжа на животе. — Да. — Блядь, ты… — Шлюха? — Вайя нашёл в себе силы посмеяться. — Профессиональная! Хит не это имел в виду. Он вообще ни о чём не думал, пока в паху растворялось ощущение закрученных, нахер, мышц — после хорошего оргазма. — Так ты хочешь кончить? Или упражняться со мной в подъёбах? — щерился Хит, смотря прямо в глаза, он не замедлял движения руки. — Страховка не покроет твои ёбаные отвалившиеся яйца. — Блядь, да. Сука, какой же ты всё-таки хорошенький… — Вайя прогнулся в спине, шипя, и Хит продолжал трахать его пальцами, и сжимал его член, и нахуй всё это, на самом деле. — Пожалуйста, Хит. Теперь Вайя всхлипнул и поджал живот. Очертились его рёбра. Хит разжал пальцы. Успел немного надрочить ствол, доводя Вайю до долгожданного оргазма. Вайя кончал много и долго, и его член дёргался в руке Хита, пока он медленно и с нажимом выдаивал до последней капли. Весь красивый смуглый торс Вайи оказался облит спермой. Сука; выглядело хорошо. Хит снял с себя заляпанные смазкой трусы и подумал, что полежит вот так вот некрасиво, в одной футболке. Вайя наконец отдышался. Стянул с себя драные колготки, поднимая ноги вверх (такие стройные и соблазнительные), скинул на пол. Вытер салфеткой живот, тоже остался голым. Они ни о чём не говорили, пока не перекурили. Но выебанный и под кайфом Вайя захотел побыть честным. Секс — это близость, физическая и эмоциональная, и эта ёбля с привкусом острых крылышек могла пошевелить деструктив внутри них. — Знаешь, я тут подумал. Хочу тебе признаться. Это про эскорт. Или не про него. Я не ебу, блядь, короче, — болезненно выдохнул он и сел. — Есть одна проблема. — В чём проблема? — В том, что я напиздел тебе, — резко сказал Вайя, и его верхняя губа нервно дёрнулась. — Я брал кредит на машину. Никакая мать мне не помогала. — И в чём ещё ты мне напиздел? Голос был тихим, сухим. Почти шелестящий шёпот — Мэнсон на ноутбуке орал куда громче. Хит чувствовал безразличие? Может, где-то глубоко, тихую грусть. Но грусть не больше, чем сожаление о товаре, проданном перед твоим носом на распродаже. Обидно. Не критично. Злость? Если бы он правда злился, то дал бы в морду. Корни любви прорастали медленно, даже если на них светила самая яркая в галактике звезда. Хит вздохнул, лёг на бок и переставил контейнер. Взял крылышко. Съел. — Может, в том, что я всегда буду с тобой честен, — продолжал открываться Вайя. — Но я пытаюсь. Это, блядь, совершенно новая дорога для меня. Не для него одного. Внутри Хита было много непрожитой ненависти, которая со временем превращалась в ледяное равнодушие неизлечимо больного — нет смысла о чём-то переживать, ведь всё закономерно и на всё, по большему счёту, насрать, пока существовал он — для самого себя. Но с Вайей так сложно. Он изменчивое Солнце; вихрь магнитных бурь, вспышка силой в миллиарды килотонн, ёбаная смесь библейских грехов и синтетики. Туз под клетчатой рубашкой. Выбравшийся из-под земли, похороненный заживо, опоссум. Ты не обожжёшься — тебя пришибёт волной. Хит пожевал губы и ответил: — Ладно. Он обглодал ещё одно крылышко — потому что хотел есть. Вайя обескураженно пялился на него, выпучив покрасневшие глаза, словно пришёл с повинной в полицию и его никто не выслушал. — Иногда я тебя совсем не понимаю. — В тебе нет ничего, чего бы я не ожидал. — Хит откинул куриные кости в коробку, утирая жирные губы ладонью. — Я думаю, что мне всё равно, пока я нихуя не чувствую. — То есть? — в непонятках сощурился Вайя. — То есть, не беси меня, и всё будет хорошо. То есть… Блядь, да я вообще отношений целенаправленно не искал. Я не знаю, как работают вещи внутри меня, вроде любви. У меня нет чётких паттернов поведения. Ты не думал, что люди, которых ты добиваешься, могут быть совсем не такими, какими ты их хочешь видеть? — Ты так много говоришь. — Я укуренный. Всё это лишь катализатор. Неважно, через какую череду лишений ты пройдёшь, если по итогу окажешься на своём месте. Здесь, на кровати в квартире с холодным призраком; постельное провоняло кислым прелым потом, по столу рассыпаны ошмётки травы, Мэнсон ещё силился допеть «Antichrist superstar» (покайтесь; вот о чём я говорю), и это течение жизни такое последовательное, что Хит ощущал себя унесённым в океан. Ровные-ровные волны в штиль. — Я полюбил тебя именно за то, что ты пиздец какой сложный, — выдохнул Вайя и лёг рядом. Хит взял его подмышки и переложил на себя, прижимая. — Думаю, мы похожи. И не поспорить. Хотя, конечно, они разные. Все люди разные, но Хит понимал, что их союз крепнет на почве «а почему бы и нет?»: влюбиться в проститутку, склеить клиента, играть в плохого-хорошего копа, скалиться, флиртуя, долго и нежно сосаться, сосать… сосать члены в разных обстоятельствах. Возможно, это даже не отношения. Как раз именно союз. Всем хорошо и выгодно. Башка коротнула обрывом сигнала. Хит облизал губы сухим языком, прежде чем решил узнать: — Скажи, чего ты вообще от меня ожидал? Он приподнялся, чтобы наблюдать за лицом Вайи. Вайя положил руку на лоб. Поднял взгляд вправо вверх. Зачесал назад свой ебучий ирокез, спадающий на лоб короткими прядками. Нервничал. — Я представлял тебя… Более любвеобильным? Блядь, я не ебу, как это описать, — тут же сощурился он, отнимая руку от головы, шлёпая ею по кровати. — То есть, примерно похожим на меня. Мы же людей по себе судим, так? Хит кивнул. — Ну, вот, — продолжал Вайя. — Типа, ты же видишь, я тебя добивался и вся хуйня, в натуре бегал за тобой. И приласкать могу, вообще без проблем. Нет, блядь. Ты тоже можешь приласкать. Просто… — он согнул руку в локте и покрутил кистью в воздухе, примеряясь к словам, — просто ты какой-то… Безэмоциональный пиздец, что ли? Я не могу это описать, но я чувствую. Хит снова кивнул. Он вспомнил: — Ты мне сам говорил, что я вполне эмоциональный. — Нет. Не-ет, — протянул Вайя, нахмурившись. — Я говорил, смотря как посмотреть. Бесишься ты охуенно. — Обычно я более спокоен, — решил покатать эту мысль Хит, — но с тобой… Не знаю. Я прощупал, что с тобой это работает. А если работает — то не трогай. И вроде всем хорошо от этого, да? Он лёг обратно. Вайя подлез под руку, лёг на грудь, как блудный пёс. Какое-то время они просто лежали молча. Хит слушал дыхание Вайи, куда более близкое, чем концерт на фоне; думал, что они обнажены не только физически. И их пьяный секс — всего лишь очередная животная функция. В конце концов, Вайя виноват сам. В конце концов, они оба хороши. И по груди перекатывался липкий чёрный ком. Несомненно, это приятно, когда тебя любят — или делают вид — но Хит знал, как на любовь можно реагировать. Заводить разговор первым, выбирать место для свидания, дарить подарки, открывать свою грёбаную гнилую душу. Твою мать. Был ли он достаточно открыт прямо сейчас? И хотел ли погладить Вайю, немного успокоить? Да, хотел. Потому что этот разговор — пиздец какой откровенный — а в таких случаях набор функций не разменивался на «бей, замри или беги». — Наверное, у меня тоже какие-то, — Вайя остановился, подбирая слова, — проблемы. — Смотря чего ты хочешь. К правде невозможно быть готовым заранее. — Я просто хочу любить, — продолжал Вайя, пока Хит гладил его по голове. — И чтобы меня любили в ответ. Это так дебильно звучит, правда? Как в ебланском сериале. Но мне похуй. Это честно. Знаешь, иногда я хочу просто вернуться в Таллахасси. Заехать к матери, может. Хотя, нет, она меня не любит. Тогда так, просто. Прокатиться. Заехать в автомобильный музей. Блядь, Хит, я там был на Рождество, это был подарок… Подарок пиздюку, который не знал нихуя, кроме ебучей нищеты. Я до сих пор помню, что билет стоил двадцатку. Господи, нахуй. Это всё… Это так, я не знаю, ебануто? Иногда меня действительно пугает, что с жизнью можно делать буквально всё, что угодно. И зная это, понимая это, я продавал себя, потому что я… Я не знаю, блядь. Это меня так жрёт, на самом деле. Мне не хватает любви. Очень. И вот ты, вроде, появился, а я… Блядь, я так стремлюсь бросить это дерьмо, но я совсем не знаю, что мне делать потом. То есть, оно есть где-то в моей голове, но я не могу это достать, посмотреть на это, в руках там подержать, да? — Вайя сорвался и дёрнулся одним резким импульсом. — С-сука, я щас даже говорить нормально не могу. Я просто так привык к своей роли, что мне нужно что-то… Для мотивации? Типа, какое-то дохуя значимое дерьмо, чтобы я бросил в жопу ебаться за лёгкие деньги, а пошел пять-через-два въёбывать. И это… Просто иметь партнёра недостаточно, как оказалось. Что-то ещё надо, как будто я недостаточно сломан, блядь. Прости меня, что я тебе вот эту хуйню говорю. Извини. Ты не должен ничего, а… Ты щас меня вообще, нахер, бросишь, когда я тебе наговор… Вайя прервался и всхлипнул. Хит стёр его слёзы. Погладил щёку, невесомо, аккуратно. Провёл пальцами по выбритому виску, сравнивая едва выросшие волосы с бархатом. Почесал за ухом, как ласковую кошку. Он молчал. Он позволял Вайе выговориться. Или впал в ступор. — Я привык, что моя любовь стоит денег, но на самом деле она не стоит нихуя, — продолжил Вайя, когда Хит остановился. — Слышал такое, типа: «я хочу уйти, но это мой дом»? Вот так я себя чувствую. И я совсем не знаю, что мне с этим делать. Вайя осторожно взял за руку, переплёл их пальцы. — Скажи мне что-нибудь, Хит. Пожалуйста. Мне так плохо. Вайя обнажён до слезшего с костей мяса. У Хита пропасть вместо сердца и там невозможно ничего найти, не за что зацепиться, кроме осколков его разъёбанного наркотой состояния. Сосущая ужасающая пустота, всепоглощающая, распростёртая бесконечная Вселенная, и от Вайи его отделяли миллиарды лет, и это было так ужасно, так пиздецки херово — когда кто-то плакал на твоей груди, но ты провис в ёбаном космосе, потерянный, оторванный от Земли. Все слова забылись, и ты чувствовал себя так, словно до этого знал все языки мира. И во рту кисло, и голова набита поролоном, и где-то взрывалась сверхновая, а где-то погибала галактика — и Хит таращился в угол, где сидел опоссум, щёлкающий слюнявой пастью. Пальцы онемели. Цепочки в голове были такими длинными, что не видно ни начала, ни конца. Хит цеплялся за звенья в поле зрения. Три слова. — Я тебя люблю.***
События набрали оборот, когда Кид создал конфу «бухич-какич» с Кирой и ещё двумя незнакомыми людьми: у одного стоял символ «Ом» на аватарке, у второго фотка за диджейским пультом в ночном клубе. Хита Кид подловил во время обеда. Кухня оставалась универсальной точкой сбора наравне с курилкой. — Добавишь своего мужика в чатик? — попросил он, подходя к холодильнику. — Ладно, — пресно ответил Хит. — То есть, он согласился прийти? Из холодильника Кид достал какое-то дерьмо, отдалённо напоминающее спагетти болоньезе. Засунул в микроволновку. Сам Хит не ел. Уже поел. Теперь пил кофе. — Я спрошу. — Он без труда нашёл диалог с Вайей и написал ему, не уверенный, что согласие не было шуточным. — Но почему-то я думаю, что он и так согласен. — Так это заебись. Кид разогрел макароны и сел напротив. Изменения в нём было трудно заметить сразу, они внезапно легли на глаз ярким пятном в расфокусе, и Хит почти прихуел, когда отнял взгляд от телефона, всматриваясь получше: — У тебя волосы красные. — Ты последний, кто это заметил, — ухмыльнулся Кид. Это было сказано только для того, чтобы забить неловкую тишину. Глубоко безразлично, на самом деле, какого теперь цвета чьи-то волосы. — Я не слежу за людьми. — Хит ответно пожал плечами и продолжил листать ленту реддита. — Какой-то ты кислый пиздец, Хит. Да. Он кислый. — Не выспался. Нет. Он выспался. Хит думал про Вайю так много и так плохо, что не мог переключиться на нечто другое. Он заполнил буквально всё крошечное пространство в комнате с опоссумом, и Хит думал о нём, и это повторялось, и он снова думал. Вайя лгал. Сознался, но лгал. Продолжал измерять Хита изученными понятиями, словно прощупывал почву, пробуя с ним всё подряд. Что зайдёт, а что нет. Ну, это же изведанная тактика? Хит даже не бесился, лишь провис в вакууме, где ничего не существовало и не за что цепляться. Сосущая его силы чёрная дыра. Недосказанность, неопределённость. Вайя спрашивал, какие вещи нравились в постели, но не спрашивал, доволен ли им Хит, как человеком. Хотя оно всё равно продолжало висеть между «да» и «нет». И, наверное, Хит на самом деле не был так категоричен касательно лжи и секретов. Отчего-то с Вайей всё работало именно вот так. Человек, перевернувший всё с ног на голову, ворвавшийся в его жизнь случайной солнечной вспышкой. Хит не верил, будто Вайя решительно завязал. Он плохо его знал. Он понимал, как трудно и больно им будет построить отношения, однако, чёрт возьми, это такая же зависимость. Эмоциональная. Перетягивание каната — то на одной стороне, то на другой. Грязный животный секс. Развязное поведение. Душа Вайи отражала собственную, разбитую на мелкие осколки; находя внутри отголоски самого себя, Хит неосознанно открывался, переплетая их нити, и больше не боялся быть настоящим. Быть грубым, безэмоциональным, неотёсанным мудаком, не знавшим любви, не знавшим нормальных человеческих отношений. Противным — как их секс в кровати с разложенной на ней жратвой или минет в душной машине. Они псы, они дрались и ебались, и блядь да, им нравилось опускаться в грязь, валяться в ней и охотно размазывать по себе. Стабильно поделённое на двоих желание, Вайя всегда умножал и отдавал в избытке. Вайя по-прежнему целовал его, как искренне любимого человека. Спокойно сносил все выебоны. Трахался так, как хотелось Хиту. Любил этого опоссума, гладил его и прижимал во сне, лелеял, как блядскую драгоценность, найденную в куче дерьма. Был таким… Лучше остальных. Принимал Хита любым. И, наверное, этого достаточно для начала отношений. Вайя ответил согласием. — Вайя будет, — сказал Хит Киду и добавил в чат Вайю. — Заебись, — в своей манере отреагировал Кид. — Я там один с парой буду? Быть аутсайдером не хотелось. Чем меньше людей — тем лучше. — Не, не один. Хит закусил картонный стаканчик с остатками кофе, обдумывая услышанное. Интересно, кто из них притащит пару — буддист, диджей, а может Кид или Кира? А может… — Хорошо. — Хит всё-таки допил кофе и вернулся в цех. Он специально обратил внимание на Киру, когда шёл мимо него за гайками, ослеплённый внезапным пониманием; кончики пальцев у Киры — действительно неестественно красного цвета. И всё это выглядело так странно, так чужеродно в контексте их работы — злые мужики ебались под сраными въёбанными тачками — что Хит задумался, случайно ли Кид искал в нём нового друга. Это логично, подбирать себе друзей по интересам, но картина вырисовывалась очевидная: Кид и Кира в отношениях. Без оговорок с «наверное, они хорошие друзья». Нет, нахер. Оно так не работало — по крайней мере в мыслях Хита. Это не изменило отношение к ним, всё такое же безразличное, просто сделало некоторые вещи прозрачнее. И оттого было интереснее познакомиться ближе. И посмотреть, как Вайя будет взаимодействовать с другими людьми. Всё просчитано. Что-то обязательно выгорит. Чатик ожил после рабочего дня. Хит забыл выключить на него уведомления и по дороге домой наблюдал за перепиской, поглядывая на зажатый в держателе телефон. Уведомления всплывали одно за другим. Всё сводилось к обсуждению бухла: что покупаем, по сколько скидываемся, а ещё давайте барбекю захуярим, я куплю мяса у знакомого фермера… Забытое чувство отрешённости от всеобщего веселья. Хит затормозил на светофоре. Похлопывал пальцами по рулю и думал, распутывая ниточку за ниточкой до узла, образующего клубок. Воспоминания грубо оттащили в студенческие годы, когда жизнь была дерьмовыми периодами между тусовками с огоньком. Тебе восемнадцать. Максимум девятнадцать. Ты дружил с неформальными ребятами из колледжа, но всегда хотел уйти домой, когда вы собирались ради ужраться и укуриться. Ваши пути разошлись после выпуска, и ты никак не старался поддерживать связь, потому что не ощущал в этом никакой потребности — а им оно и не нужно. Дальше. Следующий кадр. Твоя девушка ушла от тебя — ты чёрствый кусок говна, не способный выдавать адекватные эмоции. Тебе так же всё равно. Ничего не болело. Нихера не нервировало. Смерть бабки, наследство, квартира. Покупка машины. Первая работа учеником в дилерском центре. Квалификация, смена начальства, увольнение. Новый сервис. Да, мы всё ещё находились здесь. Месяц к тебе присматривались, на второй решили познакомиться. Кира ебал Кида. Тебя ебал… Вайя. Всё не так с Вайей. Вайя много писал, охотно общаясь, и из-за него разговор ушёл в сторону наркоты; буддист — Хокинс, он подписан как Хокинс — что-то рассказывал про опыт употребления и духовные практики, и Хит кривился, понимая, какой ебучий цирк решил собрать Кид. Но всё это было терпимым, конечно, пока Вайя оставался рядом — будет, с кем попиздеть, если тусовка окажется совсем тухлой. А там и распиздеться с другими получится после парочки стаканчиков. Какой-нибудь буддист принесёт немножко шмали. И всё запляшет цветными индийскими узорами. Загорелся зелёный. Хит стоял у стоп-линии первым. Ладно. Это будет интересно. Дома Хит перечитал все пятьсот ебучих сообщений, скинулся Киду на карту и зашёл в диалог с Вайей — он писал лично. «Заберёшь меня на своей тачке?» Не было ни одной причины этого не делать. Не виделось никакого подвоха. Хит сидел на кухне, нога на ногу — покачивал в воздухе правой — и быстро отписал, не задумываясь: «Заберу».***
Так Хит докатился до выходных и дома Вайи. Вайя жил в Глейдвью, на одной улице с техническим колледжем, и его дом выглядел… Ну, херово. На обочине стояло две машины, Камаро и сгнивший понизу минивэн-Бьюик (возможно) вонючего соседа. Сам дом — одноэтажная бетонная коробка (в подобных жили мексы, дёшево и грязно), выкрашенная в мерзкий светло-оранжевый цвет, с треугольной крышей. У двери маленькое крыльцо, стоял пластмассовый стол и единственный стул. Участок обнесён низким покосившимся забором из сетки рабицы. Хит припарковался перед их машинами и написал Вайе что-то вроде «выходи, придурок». Хит не строил никаких иллюзий касательно того, как Вайя мог жить. То есть, изначально он предполагал, что Вайя нихера не бедствовал, но после вскрытой правды о кредитах всё встало на свои места. Он отдавал какой-то охуительный процент и снимал бомжатник с кем-то ещё. Ладно. Логично. Вскоре Вайя сел в машину. Закинул назад рюкзак и сразу потянулся вбок, приветственно поцеловался. А потом захотелось поцеловаться ещё, уже не особо приветственно. И ещё чуть-чуть, пока совсем уж не надоест. Так, как если бы они изголодались до полного истощения. — Я достал нам ещё немного травки. В прошлый раз нормально полетали, — хохотнул Вайя, вытягивая козырь сходу. Полетали-то заебись, но что было после. — Как твои друзья на это смотрят? — Понятия не имею, — честно ответил Хит. Может, долбили, и не одну траву. Может, нет. На трезвенников никто из них не похож, но и ничего наркоманского Хит в них не замечал. Наркоман только он и его партнёр; Хит смотрел правде в глаза и никогда не называл свой опыт с травой баловством. Просто не заимел стойкую зависимость, пожалуй, её корни не проросли глубоко. Да. Они с Вайей — подобное к подобному. И правильно ли это, тащить наркоту в чужой дом? Тащить Вайю. Блядь, они все не знакомы. Что-нибудь обязательно пойдёт не так, однако Хит мирился, подогретый чисто спортивным интересом. — То есть? — искренне не понял Вайя. — Ты с ними… ну, не так давно знаком? — Ага. Хит отъехал от дома, развернулся в ближайшем переулке и поехал к Киду. Прямо напротив тараканника Вайи — железная дорога. Ну и местечко. — Я полтора месяца всего с ними работаю, — добавил Хит, чтобы Вайя получше обрисовал картину. — Мне посочувствовать или порадоваться? — Как хочешь. Недоброе знамение повисло густым табачным дымом, но Хит уже не смог бы съехать с темы. Ладно. Время не останавливалось, и когда-нибудь все эти пропитые тусовки закончатся. Кид или Кира, а скорее они оба, жили куда лучше, чем Вайя. Их двухэтажный серый дом прятался среди таких же приличных домиков в приличном районе. Дом достаточно большой. Ну… вполне можно жить в комфорте и устраивать вечеринки, такое стереотипное неплохое жильё, тут был гараж на две машины, бассейн на заднем дворе — и прочие атрибуты сытой жизни белых. В углу участка росла какая-то здоровенная тропическая срань, около низкого забора со стороны дороги высажены кусты, ровненько подстрижены. Встречал их Кид; открыл ворота, позволяя заехать и припарковаться. На празднике жизни они с Вайей — пока что единственные. Кид поздоровался с ними за руку, и Вайя ещё зачем-то дополнительно похлопал его по предплечью, как будто они не два незнакомца, видевшие друг друга только в сервисе или чатике. Хит отметил это, но раскручивать не стал. Достал из багажника пакет с бутылками и пошёл за Кидом, на задний двор. На заднем дворе был Кира, разжигающий барбекюшницу. А вот с ним Вайя поздоровался менее интимно, без похлопывания. — Значит, мы приехали первые? — спросил Вайя, настроенный к разговорам больше, чем когда-либо. В зоне барбекю, отделанной плиткой, стояла сколоченная из тёмного дерева беседка. Рядом небольшой прямоугольный бассейн, открыт занавешенный москитной сеткой выход на задний двор. — Апу Хокинса подобрать должен по дороге, — рассказывал усевшийся за стол Кид. — Понятия не имею, с чем они там так долго ебутся. — А… Со жратвой всё готово? — тут же вставил Вайя, садясь напротив. Хит подсел к нему. — Ничем вам там помочь не надо? — Нет, — ответил Кира. — Осталось только притащить сюда мясо. — Я принесу, — махнул рукой Кид, — не заставляй наших дорогих гостей заниматься своей хозяйственной хуйнёй. Тупая шутка. Разве что закадровый смех не звучал. — Как благородно, — прыснул Кира. Хит молча слушал их, пузырясь каким-то несмелым отвращением. Даже не так. Не отвращением. Непониманием, отсутствием контакта — неописуемое, знакомое не каждому первому. Вливаться в компанию всегда пиздец как тяжело, и нужно всего-то перетерпеть вот эту тревогу. Дальше будет легче. Заметив в беседке наполненную окурками и фантиками от конфет пепельницу, Хит закурил. Подумал, что вопрос будет уместен: — Вы вместе живёте? Кид и Кира быстро переглянулись — какой-то их особый безмолвный знак. А вообще-то Кид уже проговорился про парочку. И стрелочка «вот они ебутся» указывала на них. — Агась, — подтвердил Кид со смешком. Вайя осмотрел его с кривой ухмылочкой: — О. Как жаль, что ты занят. И стрелочка метнулась в красный сектор одним стремительным движением. Хит сжал губы. Помял фильтр сигареты. Затянулся. Ещё раз. И ещё. Пока не выкурил полностью, на нервяке. Вдавил сучий окурок в пепельницу. Это что, нахуй, было? — Кто сказал, что ты в моём вкусе? — Кид прищурился, охотно (может, притворно) приняв этот ебучий флирт. — Попробовать стоило, — продолжал Вайя, сохраняя смешливое выражение на морде. — И тебе стоит. Хит хотел заорать: «Эй, блядь, я вообще-то здесь», но не успел. Ситуацию сгладил Кира: — Для разнообразия можешь попробовать затолкать в жопу головку на восемь. — Он дошёл до стола и обратился к Киду: — Погнали, подготовим мясо. Они ушли. — Блядь, Вайя, ты чего? — Хит вскипел изнутри, стоило Кире и Киду зайти в дом, но специально выдержал шипящий тон. Их не должны слышать. — Ты охерел? Хит… Как бы его имя ни писалось на английском, он, блядь, кипел. Потому что был уверен, что на все странные выпады Вайи ему будет похер. Не похер. Он не мог обмануть инстинкты, и они грязно взыграли в момент. Любовь или паническая атака. Привязанность или собственничество. Хит не понимал, от чего бесился больше: от флирта Вайи или от самого себя. Почему он ревновал? Что случилось, где врождённое хладнокровие? Он не помнил себя собственником в отношениях с Куинси и не помнил, любил ли её вообще. А теперь… Так чувствовалась любовь? Вайя продолжал открывать в нём нечто совершенно новое, тёмное, густое — и с запахом тухлятины. Это могла быть любовь. Нет, сука, это была любовь. Тогда, накуренный, Хит ничуть не соврал — да, блядь, он влюбился в Вайю. Вайя его мужик, они мужики друг для друга. Непрожитая ранее влюблённость отыграла именно так, показывая, каким мог быть влюблённый Хит. И… Как-то стрёмно. Невесело нихрена. — Бля, да ладно, я ж шутил. — Вайя непонимающе уставился на Хита, словно прикол вправду был безобидным. — Всё в порядке, Хит. Не собираюсь я с Кидом спать. Звучало как концентрированный пиздёж. Вся ситуация — вырезка из ситкома. — А зачем тогда?.. — У меня дерьмовый юмор. — Согласен. — Ну, не злись. Если ситком — то что-нибудь гипертрофированное, неестественное донельзя. Помириться поцелуем, например. Они сидели рядом, так что целоваться было удобно — Вайя поцеловал Хита первый, противно чмокая. Долго целовал. До ноющей челюсти. Если запустить в него руку, сдёрнуть карточную рубашку и пошарить по дну, можно вытянуть опоссума за хвост; этот скрывался в самой тени. Своего Хит грубо затолкал в угол ногой. Он получал то, что хотел — модель взаимодействия Вайи с другими людьми — и мог подавиться. — Фу-у-у, смотрите, сосутся! — протянул подошедший с мясом в контейнере Кид. — Тебе жалко? — улыбнулся ему Кира. — Нет, я завидую. — Могу и тебя поцеловать, — прыснул Вайя. — Блядь, никто же не договаривался на групповушку, — неохотно поддержал Хит, насильно выдавливая улыбку. Ублюдские. Совершенно, нахер, ублюдские шутки; внутри катался липкий ком из задушенного гнева и совсем детской обиды, и его брошенный в углу опоссум был готов рычать слюнявым ртом. Хит смотрел на Киру, следил за мимикой: никакого напряжения, ему по приколу флирт к чужому, он продолжал спокойно опускать мясо на гриль, переговариваясь с Кидом о бытовухе. Сука. Вот всё и пошло пиздой. Хит ничего не ожидал от романа с Вайей, как не ожидал от самого себя такой подлости. Влюбиться. По-настоящему. Узнать, как ты мог любить. Если жизнь даёт тебе лимоны — жри говно. Сука! Вскоре подъехали Апу и Хокинс. Апу ездил на новеньком Шеви Сильверадо, и поначалу Хит не мог составить какой-то конкретный образ, этот Апу выглядел специфично: лицо с азиатскими чертами, странная причёска, выбритые по бокам волосы и длинная косичка, нелепая, нескладная долговязая фигура с крупным торсом. Хокинс в цветастой (хотелось сказать, дизайнерской) рубашке — куда более однозначный портрет — довольно женственная внешность, аристократическая бледность и собранные в хвост, светлые волосы. Они выделялись в их компании, как сраный битый пиксель на мониторе, но Хит не давал никаких комментариев. Больше прислушивался, чем говорил. Вся эта тусовка — смесь из тех странных, тревожных и столь же непонятных времён. Их следовало похоронить, а не тащить за собой. Жрали на улице, конечно. Кид спалил один кусок мяса, когда Кира отошёл куда-то в дом, и этот бедный обгоревший стейк достался Киду же. Вайя намешал водки с газировкой, называя получившуюся бурду коктейлем. Ещё среди бутылок затесался чисто мексиканский мескаль с личинкой на дне. Дерьмовый привкус вечеринки оседал на языке горечью. Хит чувствовал себя отвратительно, пока не разговорился с Апу. Апу спросил: — Кстати, а кто на Тундре приехал? — Я, — сухо ответил Хит, сразу запивая слова… пожалуй, коктейлем. — Бля, классная тачка, — кивнул ему Апу. — Я смотрел на Тундру двадцать третьего года, но у неё дизайн какой-то агрессивный. Мне не по нраву. — Они же очень похожи с Сильверадо. Типа… Мне вообще современные тачки не очень. — Ну всё, фанаты траков нашли друг друга, — посмеялся над ними Кид. — Вероятность этого разговора составила девяносто девять процентов, — пошутил Хокинс, имея в виду какие-то свои сектантские приколы. — А фанаты дерьма ради понтов тут есть? — включился Вайя. Кира указал пальцем на Кида. Где тачки — там деньги. Где деньги — там способ их заработка. Если с Хитом, Кидом и Кирой всё было понятно, то Вайя вставал ложкой дерьма в бочке с мёдом. Апу был музыкальным продюсером, писал попсовые треки или биты на заказ, лабал на гитаре для себя и строчил критические статьи на выходящие альбомы. Хокинс — таролог-астролог-разводила-наивных-женщин. Вайя. Вайя ухмыльнулся и уклончиво ответил: — Я работаю с людьми. — Мы тоже, — хрюкнул Кид, опрокидывая в себя пойло из красного стаканчика. — Типа, ебать. Я приёмщик, нахуй. Мы все тут с людьми работаем. Чем больше он пил — тем быстрее забывал человеческий язык. — Я психолог, — продолжал юлить Вайя, и Хит внимательно слушал, не предполагая, в какую сторону зайдёт ложь. — Открываю в людях их тайные стороны. — Психоаналитик? — уточнял Кира. — Типа того. — Вайя кивнул. — А к нефору-аналитику вообще нормально ходят на приём? — логично поинтересовался Апу. — Ну, внешность же не играет роли, разве не так? — Хокинс говорил мало, но всегда говорил что-то до пизды очевидное. — Образование, квалификация. И прочее. — Нормально, — продолжал врать Вайя. — Не жалуюсь. — Блядь, мне после работы к психиатру сразу надо, — охотно пожаловался Кид. Кира заржал вместе с ним, они работали в связке. Вайя поставил локти на стол, сцепил руки и уложил сверху подбородок: — Заходи. Кид скривился. Даже Киду это уже не нравилось. Продолжил он о своём: — А! Короче, недавно челик на Мазде ебучей приехал… Хит оценил реакцию Кида — потому что Кид не заинтересован в раздолбанной жопе Вайи, очевидно — и бесился с самого Вайи, разогреваясь до срыва всех предохранителей. Психолог — да, в каком-то роде. Он вскрыл все нарывы, все гнойные пузыри под кожей, выдавливая наружу накопленную гниль, эти отношения тащили Хита по асфальту, обнажённого до изнеможения, но он переплёлся с Вайей нитями, они понимали, в чём весь цимес — так, как его не сможет понять тот же Кид или Кира. Просто бешеные шавки со свалявшейся, грязной шерстью, которые ненавидели друг друга столь же сильно, сколь любили — и катились, катились, катились с обрыва сцепленным клубком боли и жестокости. Любовь Вайи не стоила нихуя, любовь Хита измерялась в количестве шрамов на сердце — или острых мексиканских крылышек в контейнере, ха. Так, блядь, тупо. Так некрасиво. Выпитый градус сделал его сентиментальным, мысли потекли по второму кругу, ведь Хит уже решил там, на кухне сервиса — они с Вайей идеальная, нахрен, пара. Канат, привязанность. Да, боже, да. У челика на Мазде стуканула коробка после самостоятельного ремонта — рычаг КПП застрял между первой и нейтралкой. Хит курил, слушая уже известную историю. Всё было съедено, от выпитого трещала голова, разговоры вновь вернулись к тачкам — спасибо Киду, господи. Солнце утекало за горизонт, небо рыжее, как коктейль из водки и фанты в стакане, облака размазаны неаккуратной пеной. Бухич-какич переезжал в дом, превращаясь в обыкновенное мерзкое блядство. Первым делом Хит проблевался в туалете, не ощущая никакого стыда; пил он много, и выпитое стояло тошнотворным комом в горле. Потом Кид, кажется, последовал его примеру, заскочив за дверь сразу после. У любой вечеринки будет желчный привкус блевотины, если кто-то щедрый купит шесть бутылок на шесть человек; сверху мескаль — типа, ну прикольно, ха-ха, личинка. Ещё мартини для эстетов вроде Хокинса. По банке пива, чтобы тупо попиздеть после еды, чередуя с перекуром. Вкидывались осознанно. Всё предусмотрено — в доме две ванны. Вайя подловил в коридоре. В тёмном коридоре, выкрашенном в грязный сероватый цвет, с какой-то ебучей картиной с цветочками — херня, повешенная арендодателем. Хит тупо смотрел на футболку Вайи с логотипом Nine Inch Nails, а затем его поцеловали. Так, как мог целовать человек, ждавший этого поцелуя весь вечер. — Фу, ну Вайя, — Хит показательно высунул язык, отстраняясь, — я блевал только что. — Да похуй. — Он поцеловал ещё раз. — Я соскучился. Хит прикрыл глаза, продолжая целоваться, и старался не думать, был ли Вайя честным. Всё это перестало иметь значение в мгновение, когда Хит ощутил себя удивительно лёгким и относительно протрезвевшим. Больше ничего не беспокоило. Кид, сидящий в туалете, смыл воду и включил кран. Судя по звукам — умывался. Затем резко открыл дверь, чуть ли не с ноги, подцепил их за руки и потащил в гостиную: — Погнали продолжать, мужики. Они едва успели отлипнуть друг от друга и не получить в свой адрес очередное «фу-у, сосутся». А в темноте показалось, словно у Кида накрашены губы — таким ярко-красным, неприятным цветом. Интересно. Хотя нет, похуй. Организатору вечеринки дозволено быть маяком греха. В гостиной слишком много того, что можно разъебать по пьяни: дорогой телек, приставка, стеклянный кофейный столик, какая-то всратая и не совсем нужная аудиосистема, здоровенные чужие вазы по углам, как декор. Центральная композиция — два одинаковых дивана, посередине стол. Кира уже притащил рюмки и остаток бухла, нашёл подсохшие сырные шарики и прочее дерьмо на закуску, и Хит уже устал от всех них, если говорить честно. Конечно, играли в «я никогда не…». Кто проштрафился — жрал рюмку мескаля. Кира начал первым: — Я никогда не впаривал людям нахер не нужную диагностику авто. — Блядь, ну ты и сука. — Кид и был первым, кто выпил. — Ладно. Я никогда не… Бля-ядь… Я никогда не изменял. Вот. Хиту не очень бы хотелось этого знать, но выпили Вайя и Апу. Вайя… Раскрывшаяся поджившая рана, если продолжать сравнивать с дефектами кожи. Когда вроде всё затянулось, зажило, однако внезапно разошлось и начало гнить. Хит тяжело мирился со своей участью, переключаясь на тела вокруг. Апу разнесло сильнее остальных, он был явно пиздец как пьян, совершенно нетолерантный к алкоголю человек: — Блядь, от тебя я ожидал чего-нибудь оригинального. — Я не стал шутить про говно, но очень хотел, — прыснул Кид. — Давай, повыёбывайся эрудицией. — Я никогда не выёбывался размером члена, — выдал Апу, потирая руки. Кид снова выпил: — Иди нахуй, Апу. Все заржали, и Хит вынужденно присоединился к ним, выдавливая из себя смех. Следующий был предсказуемый Хокинс: — Я никогда не видел вещие сны. Он был аутсайдером в этой шумной компании даже на фоне Хита, и Хит честно вспоминал, видел ли вещие сны. К его удивлению, выпил Кира. А следующим был Хит. И он слегка завис, похлопывая себя пальцами по губам. Он не знал, на чём можно подловить Вайю, и голова тяжёлая, и мысли двигались неохотно. — Я никогда не целовался на публике, — выдал после недолгих, но тугих размышлений. Выпили все, кроме Хокинса и ведущего, разумеется. — Блядь, как ты упустил такую возможность. — Вайя повернулся к Хиту и чуть прижался к нему, морщась от выпитого. Вайя горячий. Его шея блестела от пота. Изо рта несло спиртом и сигаретами, мерзкий запах перегара, и это вдруг приобрело такой сексуальный оттенок, что Хит повернулся, подтянувшись к губам — близко-близко — забыв о зацепившемся за кожу опоссуме. Жар распространялся по комнате (никто не включал кондиционер). Давление поднималось. Вызов горел под веками мигающей лампочкой. Если ты имеешь смелость флиртовать с другими мужчинами — то имеешь смелость и поцеловаться перед ними. То ли принятый вызов, то ли… Да пусть уже что-нибудь случится. — Чё, гей-порно намечается? — заржал Апу. Он подтолкнул сидящего рядом Хокинса локтем. — Хокинс, давай. — Ну нет, — Хокинс с улыбкой покачал головой. — Мне не нравятся мужчины. И я не настолько пьян. — Без посторонних обойдёмся, — скалился им в ответ Вайя. И притянул Хита к себе за шею. О, нет. О, да. Они начали грязно лизаться, выставляя языки напоказ; Вайя лез пальцами под футболку, лапал рыхлый живот, щипал, налегая с поцелуем — глубоким, животным. С привкусом мескаля и хрустом раздавленного сырного шарика под ногами, под улюлюканье толпы. Так страстно Хита ещё никогда не целовали. Он растворялся, закрученный цветной лужей в унитазе. Блядство. Не в том смысле, что плохо. В том смысле — что блядство. — Ебать, как же это горячо, — едко прокомментировал Кид. И бросил адресованное не им: — Эй, Кира. Кто-то присвистнул. Наверное, Апу. Вайя последний раз облизал Хита — всё так же по-блядски — обхватил губами и пососал язык (ого; оказывается, так тоже делают), и наконец отстранился, закончив представление, и Хит ощутил себя неудовлетворённым до поджавшихся яиц. Это… возбудило. Как пубертатного уёбка, как вчерашнего девственника. Его маленький жалкий стояк лежал на боку, не прижатый грубыми свободными джинсами, но прижатый ебучими трусами. Нехотя, Хит выпил — поддержать шутку. А затем осмотрел сидящих, заметив: губы Киры испачканы красной помадой. То есть, наверное, оно и не было каким-то секретом, потому что на работу они всегда приезжали вместе. И на работе держались вдвоём, будь то связка мастер-приёмщик или поход на обед, либо в курилку. И все фантазии обрели форму. Кира трахал жирную задницу Кида своим здоровым хером. Хит иногда видел людей насквозь не хуже, чем Вайя. Или он тот кретин, что не замечал слона в посудной лавке. — Пиздец, — ёмко прокомментировал Апу. — На свадьбы свои позовите потом, окей? — Окей-окей, — улыбался Вайя. Он двигал своими длинными руками, совершал какие-то движения, пока Хит приходил в себя от очередной влитой рюмки. Возбуждение сошло быстро. Осталась недосказанность. — Так. Я никогда не трахался в примерочной. Кира с Кидом выпили. Блядь. — Блядь, Вайя, ты тоже иди нахуй, — совершенно бесцеремонно выдал Кид. — Я никогда не участвовал в групповухе. — Но это можно исправить, — Вайя повёл бровью, ехидничая, и щёлкнул пальцами, указывая на Кида. — Правда, не в примерочной. А затем выпил рюмку вместе… С Апу, господи-боже. Всем стало смешно, и это пиздец как не понравилось Хиту. Но Кира уставился на них, просто и добродушно спросил: — Вы свингуете? Прежде, чем Вайя откроет свой ёбаный поганый рот, Хит твёрдо ответил: — Нет. Забей, он долбоёб. Он бы сделал что-нибудь плохое — ущипнул, ударил по ноге, дал подзатыльник — если бы они оказались одни, однако напряжение приходилось молча хранить в себе, пока остальные смотрели, и пока Кира держал всех в узде своим великодушием и ледяным спокойствием. Или нет. Не надо ничего хранить в себе. Нахуй это. Хит достал телефон, игнорируя продолжение этой попойки, и набрал Вайе сообщение: «Блядь, тебе совсем похуёвило?» Вайя вытянул из кармана свой, вчитался в присланное. Ответил: «Что случилось?» «Ты весь вечер с Кидом заигрываешь, тебе вообще ок?» «Ты ревнуешь?» «Я не то что ревную, я просто нихуя не понимаю тебя». «Ну, блядь». «Пошли на улице поговорим». — Ребят, у нас дела срочные, — сказал Вайя и поднялся первым, уводя за собой Хита. — Сорян. Звучало отвратительно и наигранно. Уходя, Хит в последний момент окинул всех взглядом, увидев на лицах безразличие, но на лице Киры — понимание. Кира в принципе был жуть каким понимающим, и Хит правда ценил его, как начальника, хотя жалость касательно чужих романтических отношений не хотел бы принимать. Какие-либо советы — тоже. Жалеть здесь вообще некого. Вайя открыл дверь на задний двор, Хит вышел за ним и задвинул створку. Отойдя к беседке, они оба закурили. Ещё выпад — и заискрится воздух, подумал Хит. Он же и начал это дерьмо: — Сука, да что с тобой не так, Вайя? Я тебе днём ещё высказал всё, нахер. — Блядь, да я сам по себе такой. — Вайя сел на стул и закинул ногу на ногу. — Извини. Блядь, реально извини. У меня с партнёрами всегда это нормально проходило, шутки про секс всякий, я просто по привычке живу. Но у меня и партнёры не как ты были. Кира вот, бля, правильно заметил — мы свинговали. Хит не стал садиться. Опёрся на балку, закрылся, сложив руки на груди. — Я тебе не верю. Типа, ну, — он приложился к сигарете, чтобы немного подумать, — ты уже пиздел мне. Про кредит. Что помешает тебе изменить и спиздеть про измену? — Но тебе же всё равно, — повёл бровью Вайя, внимательно рассматривая лицо Хита. Словно пытался подловить. — Когда я такое говорил? — Когда мы поебались под Мэнсона. — Блядь. — Закатив глаза, Хит громко выдохнул через нос. Шаркнул кроссовком по полу, сделал несколько затяжек подряд. — Я не ебу, как это объяснить. Мне похуй на большинство вот этих устоявшихся правил в отношениях, да? Но сейчас я чувствую раздражение. Это за гранью добра и зла что-то. Если мы играем в отношения, а не в двух ебущихся собак, то должны мерить мораль по чему-то среднему, нет? — Поясни. — Доверие и честность. Без подкатов к кому-то третьему. — Хит быстро докурил короткими частыми затяжками и подошёл к столу, бросил окурок в пепельницу. — Я не собираюсь групповым сексом заниматься, Вайя, блядь. Не измеряй меня по себе. Вайя призадумался, смотря в никуда. Сигарета бесполезно тлела в его пальцах. — Хорошо, я тебя понял, — легко ответил он, уставший и бухой, почёсывая нос. — Нам надо было обсудить это раньше. А, вот так всё просто? Да они доктора дипломатических наук, блядь. Неистовый ржач оставленной компании пробился сквозь стены дома. Время не замедлило ход. И хотя всё завершилось мирно, Хит не успокоился. Дурное предчувствие сидело внутри, подогретое ссорой, собранное из множества факторов, и верить Вайе — всё равно, что воевать вслепую. Глупо и смертельно. Он шлюха. Ну, буквально. Хит ставил себя виноватым отчасти (стоило быть менее вспыльчивым, может, но контролировать эмоции в действии категорически сложно). Вернее, оставлял характеристику в голове, Вайя не узнает это, если не сказать вслух. Тошно. Нервно. Ужасно. Дебильно. Ещё было грустно. Хит любил странно, но всё-таки любил, считая все негативные проявления в себе любовью — потому что с Куинси такого не было. Потому что на неё действительно было насрать. Потому что с мужчиной встречаться комфортнее. Потому что Вайя. Вайя докурил и обратился к нему: — Не будешь меня бить? Хит отвесил ему лёгкий подзатыльник, шутя. — Буду. — Ну всё, не кипишуй. Господи, когда-нибудь это точно обернётся дракой. Вайя встал и притянул к себе за талию; что-то долго высматривал на лице, любуясь, и в итоге подтолкнул к губам, нежно целуя. А целоваться с ним всегда было приятно… сладко. Он умел делать это по-особому. Если перед парнями они мерзко лизались, то в беседке всё было пиздец романтично. Спустя пару секунд Хит уже перестал размышлять, почему чувствовал то или иное, противоречивое и чужеродное. Если оно было в нём — значит оно правильно и закономерно. Лишь запускался триггер, который шевелил аккуратную паутину нитей; глупое подсознательное, отстреливающее в случае опасности. Тогда, когда ебучая стрелка пробивала циферблат. Аварийная, блядь, сигнализация. — Мож пойдём, раскурим трубку мира у них в толчке? — хихикнул Вайя, по-прежнему придерживая Хита за талию. — Всё равно уже ночь, скоро все по комнатам разъебутся. Да, накуриться Хиту жуть как хотелось. — Пойдём. Вайя оказался прав: все тупые алкогольные игры закончились, Хокинса в гостиной уже не было, Апу помогал Киду убираться, Кира был где-то ещё. — Вы сами уберётесь или как? — предложил Вайя помощь, должно быть, из вежливости. — Да уберёмся, пох, — махнул рукой Апу. — Э-э, кто-то сказал про помощь? — откликнулся Кид, подметающий пол в углу. Апу хрюкнул: — У нас любовнички посрались, пусти их поебаться. Если кто и мог быть до неприличия грубым, то это Хит: — Ой, блядь, идите нахуй. Он взял Вайю за руку и потащил на второй этаж. Поднявшись, затолкнул его в ванную и задвинул шпингалет. — Твою мать. — Хит устало привалился к двери. — Как же ты мне башку ебёшь. Вайя достал портсигар из заднего кармана. Закрыл унитаз, сел на крышку. Достал два заранее скрученных косяка: один себе, второй Хиту. Хит сразу поджёг попку и раскурил, пыхая горьким дымом. — Блядь, Хит, ну замяли же, — хмурился Вайя. — Скажи спасибо, что у тебя друзья адекватные. — В чём адекватные? — В том, что не стали заигрывать со мной в ответ. — Сука, я сейчас тебя реально побью. — Хит смотрел на занавески с мультяшными дельфинами и курил самокрутку быстро, как сигарету. — Ты допускал такой вариант? — Да. — Тогда я в натуре рад, что они оказались адекватными. — Всё, всё, не кипи. — Вайя выставил ладонь в примиряющем жесте. — Я тебя слышу. Больше не буду. — Потом затянулся пару раз и изрёк: — Имя у тебя говорящее, конечно. — Оно всё ещё пишется так же, как у Хита Леджера. Вайя выдохнул вместе с дымом: — Зануда. Они молчали некоторое время. Потом Хит докурил и протолкнул остатки в слив раковины, долго заливая водой. Он был уверен, что Кира (или Кид) ни разу не оценят, какой охуенный в их ванной раскурили косяк. — Я так хочу просто сидеть и сосаться с тобой, — неожиданно сказал Вайя, сидящий справа от раковины, и нагло заглянул в лицо. — Без говна вот этого. А почему нет? Тоже ведь эмоции. — Докуривай. Пососёмся. Потом Хит сел к Вайе на колени (он надеялся, что крышка унитаза не треснет), схватил за волосы грубо, требовательно — притянул к себе и поцеловал, прикусывая губы. То, что он заслужил. Долгий кусачий поцелуй, зажатые в кулаке, его сучьи жёсткие волосы, вкус кислятины на языке, язык во рту; они не пытались целоваться аккуратно, как на улице — снова грязно возили языками во рту друг у друга с пьяными придыханиями. Потом Вайя оторвался. Прижался лбом — ко лбу. Горячо. Приятно. Почти что интимно. И его тихий сиплый голос — как ножом по сердцу. — Почему ты не доверяешь людям, Хит? — Потому что моя мать сторчалась, а бабка воспринимала обезьянкой в клетке. Здесь нет ничего, чего бы ты не ожидал услышать. Вайя долго молчал, невидяще пялясь куда-то за спину Хита — он успел подумать, что Вайя вот-вот просто сдохнет, у него встанет сердце от алкоголя и травы, и с этим надо будет что-то делать. Но Вайя вдруг признался: — Меня изнасиловали, когда мне было двадцать. Ты правильно это разгадал. Доверие и насилие находились на противоположных концах морали, хоть и были связаны. Сначала Хит нихера не понял. — Зачем ты говоришь это мне? Потом осмысливал услышанное — как если бы переводил текст с забытого древнего языка — непонятно, бесполезно, трудно. — Я не знаю. Но в итоге — бомба взорвалась, и мир приобрёл оттенки красного. — Вайя. Хит положил ладони на его лицо, погладил большими пальцами хвостики на щеках. Блядь. Ну нет. Ну почему. Он не хотел быть грубым. Он вообще ничего и никогда не хотел. От развернувшейся внутри пустоты стало ужасно больно, это убивало его, и Хит задышал часто-часто — он сейчас разрыдается. Ошейник на шее затянули до удушения, опоссум напал, вгрызаясь прямо в морду, и всё было таким нереальным, таким жалким, что Хит не верил, будто до сих пор удерживал жизнь в своих руках, чувствовал её приятный вес. Он никогда не был хорошим мальчиком, которого заботят чужие чувства. Он ни разу не боролся за всё хорошее против всего плохого. Он не собирался становиться готовой методичкой для толерантного твиттерского сообщества. Он никогда и никого не умел любить, существовал лишь как обезличенное местоимение — сейчас, пока по рукам растекалось что-то эфемерное (это же его блядская жизнь) и поток было невозможно удержать. Ничего не будет хорошо. Если ты тупая собака. И собаки на самом деле не попадали в рай. Нет ни рая, ни ада. Сингулярность. Пустота. Ёбаная кластерная боль. Хит не стал сдерживать слёзы. Было больно. Из него выдернули все нервы и присыпали сверху солью. Отделанные светлой плиткой стены съезжались, сдавливая в тисках, и было правда пиздец больно, невероятно больно — от того, чего Хит ещё не мог осознать, но оно душило его вставшей поперёк горла костью. — Мне доверять людям нихуя не проще, чем тебе. — Вайя прижал к себе и гладил по собранным волосам; блядь, почему он такой добрый. — Я к этому. Что поэтому пиздобол. Поэтому у меня… Блядь, даже не знаю, как объяснить. Ну, типа. Типа, они сломаны. Реально сломаны. Оттого Хита перемалывало двигающимися стенами, он плакал, он жалел, он пытался оправдываться, он истекал солёной как слёзы виной, и ну, ну в натуре, нахуй, больно. Слово «кайф» не имело ничего общего с тем, что накрыло Хита и выебало из него всё дерьмо. Он зажмурился и шмыгнул носом, полагая, будто оно как-нибудь поможет вернуться обратно, но прошёл миллиард космических лет, и Хит засунул себе руку в глотку, выдирая рыбью кость. — У тебя искажённая картина мира, — вслух подумал он, проговаривая в тёплое плечо Вайи. — Да. Про секс, отношения и всё это дерьмо. Поэтому я веду себя как шлюха. Я и есть шлюха. Сука, — нервно, болезненно усмехнулся Вайя. — Я сейчас сильно на жалость давлю? — Ты одноногая собачка. Тяжёлые темы давались Хиту проще, когда он не видел лица Вайи. Он не хотел говорить об этом. Он плакал ещё из-за себя. Атрофированная эмпатия. Отсутствие светлых чувств. Задушенный страх перед чужой болью. Рыбья косточка. Маленькая, но если она вскроет тебе пищевод, приятно не будет. — Чего? — Одноногая собачка шла пописать, подняла ножку и упала на животик. Так анекдоты рассказывали друг другу умирающие в хосписе, чтобы ненадолго отвлечься от темы смерти, боли или поражения — и хотя Хит уже не плакал, по ощущениям внутри него сдохла целая вселенная. Или ёбнуло Солнце, превратившись в чёрную дыру. Или… Он понимал, что задел Вайю, но ничего не мог сделать. Говорить слова поддержки — словно глотать уксус. Неизведанный участок во мраке, подсвеченный единственной лампочкой: ты видишь его, но темнота ведь скрывала то, чего видеть не надо. И выйти на свет — смертельно. Ты раздет, и в пятне света ты часть перформанса, и сейчас тебе можно всадить пулю в лоб — стреляй, принцесса. Вайя попытался отшутиться: — Блядь, я тебе траву больше не дам. Вайя не пытался вызвать жалость. Вайя рассказывал, почему с ним может быть сложно. И Хит провисал в своей внутренней сингулярности, неприкаянный. Отношения — не только ебля. Никто из них не виноват, что жизнь сложилась именно так. Из сломанных ростков не вырастают деревья. И нахуя они встретились? И нахуя Хит начал всё это? Он рассыпался прахом в ласковых руках Вайи. Или растворялся огнём в воздухе. А, Хит даже не плевался огнём по пьяни. Ничего не пошло как надо. Земля улетала из-под ног. Кто-то с силой дёрнул дверную ручку. Они встрепенулись, в момент забывшие обо всём; Хит тут же отстранился от Вайи. — Бля, кто там нахуй серит уже час? Это был ужратый в говно Апу. Хит слез с колен, быстро умылся, рассмотрел в зеркале свои же покрасневшие глаза — он и плакал, и курил траву, и это в целом нихера не весело — но что было, то случилось. Они вышли вместе, оставляя Апу в одиночестве с его ебучими вопросами. Единственное, за что Хит смог зацепиться в выделенной им комнате, когда зажёг прикроватную лампу, — постер со старыми тачками «Формулы-1» над письменным столом. Вайя разделся догола, просто швыряя одежду на пол, и лёг на кровать, и молчание заполняло комнату так, словно она набита ватой. — Вайя, — осторожно обратился Хит, сидящий к нему спиной. — А? — Извини меня, — язык двигался неохотно, сухой, точно облепленный песком. — Я не думаю, когда говорю. — Я привык. Хит сжал зубы. Нервным жестом проверил телефон, но он всегда молчал. Привык. Человек привыкает к любым условиям, правда? — Ты обижен на меня? Вайя зашевелился. Должно быть, повернулся лицом. — Хит. Дорогой мой. Меня мутит, я накурился, и нам смертельно нужно поспать, — лениво проговорил он, никак не показывая обиду. — Поэтому раздевайся и ложись рядом. Сносить конфликты легче, когда они — часть твоей работы. Ничего и никогда не было легко, и Хит всего-то очередной человек в жизни Вайи, с которым сложно. А под кайфом, под градусом — реально наговорить всякого обидного дерьма. Всё можно разобрать наутро, если вспомнится. Хит также разделся, не оставив на себе даже трусов, закинул шмотки на стул и выключил лампу. Ровненько лёг. Пялился в потолок. Немного кружило вертолётом. Ощущения. Место. Тихо, только стрёкот насекомых за окном. И дыхание Вайи. Какой же он, блядь, сильный, несмотря на свою внешнюю простоту — а Хит на его фоне — ебучая размазня. Прежде чем уснуть, Вайя крепко, отчаянно обнял со спины.***
Утром кто-то растолкал, неприятно тряся за плечо. Хит разлепил склеившиеся веки и не сразу признал в размытом крупном силуэте над собой Киру. Затем машинально вскинулся и сел. Он абсолютно голый, волосы распущены, свободно легли на плечи; рядом спал Вайя, такой же бесстыдно обнажённый — спокойно сопел, лёжа спиной к ним. — Просыпайся и спускайся вниз. Нам нужно поговорить, — сказал Кира ровным голосом без намёка на причину «поговорить». И ушёл, оставив горький вкус недосказанности. Хит потёр глаза, взял с тумбочки телефон. Практически два часа дня. Ну да. Да, конечно. Обдолбаться и проспать конец света в чужом, чёрт возьми, доме; едкое понимание дошло лишь сейчас, липко хватая за горло. Какое-то время Хит тупо пялился на постер со старыми тачками «Формулы», пока картинка не начала рябить в глазах, затем потыкал Вайю, но тот замычал: — М-м, отъебись. Ладно. Он поговорит с Кирой один. Организм просыпался. Хит надел трусы, чтобы дойти до ванной. Там склонился над унитазом, два пальца в рот — живот больше не крутило и не тошнило. Теперь умыться. Почистить зубы. Расчесаться найденной в шкафу расчёской, потом счищая длинные зеленоватые волосы. Хит вернулся в комнату, приведя себя в относительный порядок, сходу начал одеваться; Вайя продолжал спать. Болела голова. Было как-то нихуя не весело. Память услужливо подкидывала образы и разговоры, тяжёлые, мутные. Отзвуки попойки звонко играли в неживом теле, оседая кисловатым мятным привкусом зубной пасты. Хит последний раз посмотрел на спину Вайи и вышел из комнаты, спускаясь вниз. Прошёл на кухню сквозь убранную светлую гостиную, ни она деталь не сохранила напоминание о тусовке, и сел за стол, напротив Киры. Кира сварил ему кофе. — Мы что-то сломали? — спросил Хит первое, о чём подумал. — Ты только на траве сидишь? — оборвал его Кира. — Или чем-то потяжелее гасишься? Неудивительно. Тайное становится явным. Апу заходит в туалет после них, теряется в блядском тумане, рассказывает это с утра, превращая в достояние общественности, — и сверху добивает ещё одной бомбой. — А, блядь. — Хит нахмурился и сжал в руках тёплую чашку. Потом поднёс правую ко рту и прикусил большой палец, расставляя слова в голове. — У меня нет серьёзных проблем, если ты об этом. То есть, я ни разу не приезжал в сервис под кайфом. То есть… Ну, в адекватных рамках употребляю. Кира почесал бровь. Он долго думал, а хмурое лицо не намекало на положительный исход, но выдал он довольно прозрачное: — Ну, ты же в курсе, что шеф категоричен в вопросах наркоты? — В курсе. — Я твою задницу прикрывать не буду, — сразу отрезал Кира, меняясь враз. — Спалишься, приедешь под кайфом, попортишь что-нибудь — скажу как есть. Полетишь из сервиса нахер. Хит замер, проглатывая слова и кофе. То, что Кира против — не новость. Люди имели право не любить мудаков. — Извини. — Я нашу команду несколько лет собирал, мне не нужны вот эти разборки. Кира не нападал с осуждением, злостью или недовольством. Просто транслировал свой заёб ровным будничным тоном, и Хит смотрел на его спокойное красивое лицо, смотрел на пушистую чёлку и собранные в высокий хвост волосы, и думал, что Кид любил Киру не только за внешность или большой хер. Хер здесь вообще ни при чём. Кира был хорошим человеком. Уравновешенным, блядь, как чёрно-белые половинки инь и ян. — Да всё, не нуди, Кира, — устало поморщился Хит, потирая лоб. — Я тебя услышал. — Ладно. Я должен был проговорить это вслух. Наверное, хорошие люди — не исключение из правила. А у Хита по жизни шли не тёмные и не светлые полосы — тупо какая-то перемешанная серая жижа. Хит не мог ответить сам себе, нормально ли это, дружить с начальником, ездить к нему в гости вместе с партнёром и играть в алкогольные игры. Он скукожился от вины, словно рылся в белье Киры и Кида, подглядывал за их частной жизнью. Увидел что-то, что ему не должны показывать. Да, они в отношениях. И да, они с Хитом по-прежнему практически не знакомы, а хорошее впечатление на этой тусовке он вряд ли произвёл; он курил траву в туалете, он срался с Вайей, он был аутсайдером похуже Хокинса. Но оставался настоящим. Шипящий из темноты, злобный слюнявый опоссум. Теперь Кира сможет уволить его без сомнений и стыда. Точнее, подбить на увольнение шефа. Это честно — сразу поворачиваться к людям абразивной стороной. — Как ты? — внезапно спросил Кира всё таким же безмятежным голосом. — Сносно, — Хит не соврал, — ну, до дома доеду. — А Вайя? — Понятия не имею. Разбуди его, если хочешь. Они замолчали. Хит слушал далёкое гудение газонокосилки — Кид косил газон — и понимал, что нужно побыстрее съёбываться из чужого дома. Проснувшийся и одевшийся Вайя подошёл бесшумно — Хит заметил его высокую фигуру за спиной Киры и слегка кивнул в знак приветствия. — Всем живым привет, остальным соболезную, — пытался шутить Вайя, хотя получалось неестественно. — Мы одни остались? — Да, — коротко ответил Кира. — Будешь кофе? Кира смотрел на него так, будто Вайя виноват во всех человеческих бедах, и отчасти читал его образ правильно, ведь иначе Хит бы не влип в неприятности с наркотой. Может, вовсе отвертелся бы от этой тусовки — либо съебался до наступления ночи. Он не умел в крепкие связи. Он вообще не расстроится, если на этом посыплется всё общение с Кирой и Кидом. Но Вайя. Вайя — проклятие и благословение в одном лице. — Буду, — согласился Вайя, садясь рядом. Они не разговаривали, пока не остались наедине. В машине. Хит завёл двигатель и включил дворники, помыть стекло от пыли, закурил — постепенно возвращался в более-менее человеческое состояние, раз за разом рассматривая ситуацию так, словно ему снова восемнадцать. Какие-то странные люди вокруг и какие-то не менее дурацкие связи. — Ты выглядишь так, будто щас подохнешь, — сказал ему Вайя, внимательно всматриваясь в лицо. Слова тут же отнесли назад, в прокуренную ванную; воспоминание о чём-то, что вырвалось из мыслей и прозвучало вслух. От Вайи. — Тебе плохо? Хит молчал. Думал, какой ответ будет честнее: да или нет. Попутно сдал назад, выехал с участка (ворота были открыты). Поставил на навигаторе маршрут до Вайи. Потом признался: — Кира узнал, что я курю траву. В конце концов, быть партнёрами — доверять друг другу — даже если доверие здесь и рядом не валялось. Вернее, вопрос доверия и не рассматривался в контексте. Голый факт. Теперь Кира кое-что знал — и мог пользоваться знанием как угодно. — Ебать, — не слишком содержательно отреагировал Вайя. — А он, типа… Он на работе тебе кем приходится? — Он мастер цеха. — Затем Хит решил пояснить: — Грубо говоря, мой начальник. — Так трава это же не ширево какое, — начал оправдываться Вайя чисто наркоманскими понятиями. — Тебе что-нибудь будет за это? — Нет, но от этого же не легче, что я каким-то раком подружился с начальником и спалился с травой. — Не, а они с Кидом как будто не жрали весь вечер. — Вайя нервно закурил, опуская стекло. — Типа, ну блядь, они сами идиоты, если тебя пригласили, надеясь на твою безгрешность. Ты меня сам лечил, что нехер в голове картинки составлять. — Кира-то? — пока Хит зацепился за Киру. — Кира самым трезвым был. Я скорее к тому, что в рот всё это ебал. Он выкинул окурок в окно и выехал на хайвей, проезжая под мостом, ускорился и обогнал пенсионеров на Цивике. На горизонте рисовались строящиеся дома с пустыми прорехами окон, рядом с ними билборд, испаноязычная реклама какой-то юридической херни. Листья высаженных вдоль дороги пальм колыхались на ветру. Пасмурно. Нихера не весело. — И я не думаю, что они строили какие-то ожидания, — продолжил рассуждать Хит, желая пропиздеться о наболевшем. — Наверное, в этом весь план, узнать меня со всех сторон. — То есть? — Я не пытался с ними близко общаться. — А. Хуя. — Вайя тоже докурил. — Слушай, пока не поймают на горячем — похуй. Вообще похуй. Это твоё дело. — Тебе вообще на всё похуй. Хит не обвинял его. Опять же, скорее, констатировал факт. Чисто подсознательно он ожидал, словно Вайя захочет обсудить их ссору, это острая и горячая тема, но Вайя лишь охотно перетирал чьи-то чужие кости. — Кира кажется адекватным. Нет, он спит с Кидом, конечно, но не думаю, что они могут влиять друг на друга в вопросах работы. — Я не о Кире. — Обо мне? — Да, блядь. Вайя нервно хохотнул. Хит съехал к повороту и уже видел вдалеке светофор на железной дороге, стрелочка на навигаторе уверенно приближалась к конечной цели. — Я тебе уже говорил, что привык. Моё мнение не имеет веса, — удивительно честно ответил Вайя. — А то, что мы цапаемся иногда — естественно, нет? — Я не знаю, — устало покачал головой Хит. — Я больше не плачу тебе за секс, Вайя. Мы в отношениях. — Но я же не могу повлиять на то, что ты пиздец какой циничный. И, типа, я не жду, чтобы меня жалели. Я заслужил всё это. Я на дне барахтаюсь всю жизнь, чувак. Можешь хоть отхуярить по голове. За железной дорогой валялся мусор: бутылки, салфетки, сигаретные пачки. Через дорогу от дома Вайи — мексиканская или кубинская шиномонтажка, заваленный старыми шинами железный контейнер. Отвратительный бедный район. Отвратительно дорогой Камаро Вайи, с которого до сих пор не скрутили колёса. Отвратительное всё. Хит остановился у его дома, заглушил машину. Навигатор говорил: вы находитесь здесь. — Вайя, — твёрдо сказал Хит, посмотрев на Вайю. Он красивый. Немного растрёпанный, лицо заросло утренней щетиной. И глаза всё такие же уродливые, тёмно-карие, Хит неосознанно смотрел на него в ответ, часто-часто моргая. Это не то, чего он ожидал от встречи с проституткой. Не тот человек, которому он способен помочь, если вовсе на подобное способен. И было горько. И было страшно. С разбега — в ледяной океан. Утопающие должны сами разбираться со своими проблемами, но для чего-то же существовали спасатели? Кто из них жертва, а кто тиран? И кто периодически переключался на спасателя? Не говори о себе так, Вайя. Насилия не заслуживает никто, и ты заслуживал партнёра получше. И Хит, на самом деле, не выбирал. Не оставлял номер. Не приезжал в сервис. Не бегал за кем-то по магазину. Вайя творил свою судьбу сам и не заслуживал плохого, и это в итоге вышло так противоречиво, как если бы нарушался фундаментальный закон физики. С надеждой на спасение — обратно в ёбаный пиздец, где тебе никто не способен помочь. И Хит растворялся, ещё будучи душой где-то там, в Дании Бич, утопленный тайной в океане. — Что? — одними губами произнёс Вайя. — Как же с тобой сложно. Он потянулся к Вайе и поцеловал его. Целовал долго, со вкусом, придерживая за затылок, говоря то, что не мог сказать вслух. Вайя охотно отвечал, держа пальцы на запястье Хита, и он отметил, какая у Вайи мягкая, нежная кожа. Что-то, что понимало тело, но не мозг. — Останься у меня, — попросил Вайя, прижимаясь лбом ко лбу. Взял грубую руку Хита в свою. — Мне так одиноко без тебя. — Я бухал. А мне завтра на работу. — О. Жалко. Вайя снова поцеловал, не желая расставаться. И — он никогда так не делал — спустился чуть ниже, прикусил шарик штанги под губой с левой стороны. Чуть потянул. Отпустил. Кокетливо поигрался с пирсингом. Хит вздрогнул: — Бля. Да ладно. — Когда ты успел сделать пирсинг? — Вайя отстранился и внимательно рассмотрел лицо. Да он охуительно слеп. — Не, я давно заметил, только особо внимания не обращал. — Давно. Просто не носил, — улыбнулся Хит, не зная, чему. Говорить о себе приятно. — Тебе повезло, что он заживший. Он старался не думать, как Вайе одиноко в этом сраном доме, соседствующим с железной дорогой и шиномонтажкой. Не думать о его чувствах вообще. Прощание затянулось, сердце прошило дробью, и Хит повернул ключ в зажигании, делая жирный намёк. Вайя всё понял, сразу забрал свой лежащий сзади рюкзак. — Я приеду к тебе на следующих выходных, — постарался утешить Хит. — Потерпи три дня, умоляю. — Ладно. Ла-адно. — Вайя последний раз чмокнул в щёку и вышел из машины. Уезжая, Хит не смотрел назад. Остаток дня — проебал, как умел.***
Надежды, что ебучую вечеринку оставят в стороне как не самое радостное воспоминание, не было. На работу Хит ехал так, словно его должны встретить с фейерверками, собрать у приёмки весь сервис и представить конченым наркоманом, но Кире было удивительно… похуй. Они поздоровались с утра — и ничего больше. У Кида как обычно застрял заказ-наряд в принтере, и он жаловался попавшемуся под руку Хиту, и херачил несчастный принтер, и Хит видел себя загнанным в угол, напуганным животным. Опоссумом. Люди редко обращали на него внимание, и это было взаимным. Однако с появлением Вайи изменилось всё, как будто он мог дотянуться своими горячими солнечным лучами во все сферы жизни, заполнить собой каждый уголок, проникнуть внутрь губительным светом. Проклятие или благословение. Или простое совпадение, потому что Кид такой же общительный, как Вайя, и интерес к Хиту был вопросом времени. Подогнали Шеви Круз на замену передних пружин. Хит думал об отвлечённых вещах, старательно обходя имя Вайи. Что старый подъёмник издавал совершенно дикие звуки, что было ужасно жарко, что пружины у этой тележки, нахрен, заржавели до состояния песка, что хозяин пялился на него, как на идиота, и пытался раздавать советы — и Хит наседал на него, чтобы шёл нахуй, и Кира спасал ситуацию, выгоняя этого осла в комнату ожидания… Ну нет, хотелось к Вайе. Лучше бы это был Вайя, которому надо всего лишь прочитать ошибки. О котором невозможно не думать. Хит влюбился — как полный, отчаянный долбоёб — но эта влюблённость вообще не про любовь. Про болезненную привязанность, ревность, грубость и непонимание, про животную еблю, их пороки и вскрытые гнойники. Когда Вайя был сверху — это о чувствах. Когда Вайя был снизу — про неприрученную ненависть, в первую очередь, к себе самому. Секс — те же эмоции. Нефильтрованные. Прямые. Это ружьё ещё выстрелит в морду и сейчас — заряжено. А бабка бы посоветовала поговорить с цветным крестом в прихожей. Отделавшись от осла на Крузе, Хит вышел на улицу, скрываясь за углом сервиса. В курилке никого не было. Хорошо. Можно сесть на стул и поглубже вдохнуть горячий пыльный воздух, стараясь унять блядски навязчивые мысли. Трудно ли удержать в руках его тяжёлое сердце? Хит не знал, но он бы сорвался к сараю при кубинской шиномонтажке прямо сейчас. Он сел на стул и закурил, и в этот момент перед ним возник — Хит вгляделся в имя на бейджике — Юстасс-грёбаный-Кид. — Угостишь сижкой? — попросил он с улыбкой. Хит молча протянул сигарету. — Ты как, живой? — продолжил Кид, прикурив и смачно затянувшись. — Живой, — односложно ответил Хит, не желая с ним говорить. — Бля, ты меня извини за вопрос, но чё там у тебя с Вайей позавчера случилось? Не, он прикольный чел, хотя как и ты с ебанцой. Блядь, какой же он болтун. Ну конечно. Конечно, это рано или поздно бы спросили. Кид нахмурился, в упор рассматривая Хита, и проговорил причину вопроса: — Не хочу думать, что это из-за меня. — М-м, у нас сложные отношения. — Хит согнулся и поставил локоть на колено, устало потёр лоб. — Ты ни при чём. — А, — Кид что-то думал в своей замечательной светлой голове, — на психоаналитика вот он чё-т не очень похож. — Он проститутка. — Чего? — Жигало. Хастлер, — взъелся Хит, заёбанный этим разговором, скрывающим под собой одно: кто такой этот твой Вайя, желавший уложить меня в койку. — В жопу за деньги даёт. Кид замер с раскрытым ртом, удерживая поднесённую к лицу руку с сигаретой. Хит смотрел на него, не мигая, и внутри кипел чистейший яд. — Извини?.. — наконец промямлил Кид. — Я сейчас не обосрал его, это действительно так. — Хит разогнулся, докуривая сигарету буквально за одну затяжку. — Можешь рассказать Кире или ещё кому, мне насрать. — Да я… И не думал. — Он катил к тебе яйца потому, что не умеет общаться с людьми так же, как и я. И люди для него — в горизонтальных плоскостях. Ветер уронил стоящий около покрышек картонный стаканчик, покатил его прочь. Кид нервно курил с каменным лицом, спрятав свободную руку в карман комбинезона, сконфуженный, сжавшийся. Правда не всегда бывает сладкая, а люди — такими же, какими кажутся. — Ну, ты же подозревал, что мы с Кирой… — продолжал мяться Кид, пытаясь сгладить ситуацию. — Мы… Пара. О, Хит знал. И с Кирой у него уже есть секрет, скрытый за густым дымом. — Зачем ты мне это говоришь? — Хит вздохнул и встал, задерживаясь, чтобы закончить разговор. Те же слова он сказал Вайе, грязно проехавшись по его душе. С Вайей сработало. С другими — может и нет. — Чтобы ты не чувствовал себя хуёво? — Кид сказал это немного наивно, как ребёнок, смотря удивлённым распахнутым взглядом. — Тайна за тайну. — Но это не тайна, Кид. Я не решаю за людей, врать им или не врать о себе. — Ладно. Кид стыдливо опустил голову. Он и раньше не казался каким-то образцом морали или дико проницательным человеком; в сервисе, бок о бок с грубыми мужиками, такие не выживают, но настолько пристыженным — был впервые. Как если бы стеснялся любви к мужчине — или имел херовый опыт с подобными признаниями в прошлом. Но он был не тем, с кем хотелось обсуждать проблемы, свои и чужие. Не знал никакой предыстории. Из чего они состояли. Кто такой опоссум и почему от него тянуло избавиться. Легче ли, когда встречаешь похожего, буквально на расстоянии вытянутой руки? С Кидом оно нормально заигрывало, однако не стоило врать себе: Кид интересовал в той же мере, что и дальнейшая судьба укатившегося прочь стаканчика. Хит развернулся и уже почти зашёл за угол, когда Кид бросил в спину: — Удачи вам там. Разрулите эту хуйню. Понимание? Доверие? Нечто определённо ценное. Кид не умел врать, простой, как золотистый цент. В ответ Хит лишь кивнул.***
Квартира встречала темнотой. Первое, что Хит видел, возвращаясь с работы, — бабкин цветастый крест — и понимал, бог сюда давно не заходил. Вытаскивал из сумки грязную футболку, сразу закидывал в стиралку. Сумку — на стул в спальне. Включал свет на кухне, что-то разогревал и ел. И если раньше подобное течение жизни не вызывало никаких эмоций, обычная блядская повседневность, то теперь всё казалось одиноким и покинутым. Без Вайи, осторожно думал Хит. Он оставался в квартире окурками «Ньюпорта», засунутым в холодильник пакетом шоколадок и слабым запахом духов на нестиранной наволочке — Хит размышлял об этом так, словно любил Вайю нежно, трагично и правильно, но на самом деле — просто ужасно привязался к нему. Буквально до щемящего ощущения в груди. Скучал по его голосу, дешёвому пиздежу, подъёбкам; по спокойным поцелуям в кровати; по его телу, блядь, давайте будем говорить прямо. Красивому, смуглому худому телу. Не только любовь, что-то ещё. Влечение. Хит облизал вилку и положил её на грязную тарелку, продолжая доживать день. Он переписывался с Вайей; Вайя спал и ожил к вечеру. Говорили, по сути, ни о чём, пересказывая прожитые события — хотя про разговор с Кидом Хит не стал упоминать — едва ли кому-то понравится, что нечто общественно пристыженное стало явным. Вместо этого он собрался и, с глубоким вдохом, написал: «Я скучаю». Простенько, но всем будет приятно. Вайя отвечал (как всегда) быстро. «Я тоже!!!» «Господи, я не доживу до твоих выходных, нахер». «У меня дохера всяких игрушек, и ты просто не сможешь отказаться от возможности их опробовать». Ну, по крайней мере, влечение ебало голову не одному Хиту, хотя он не рассчитывал, что жизненная переписка резко уйдёт в противоположную сторону. Игрушки для секса? Он воспринял это скептически, вспоминая о мифическом соседе Вайи: «А твой сосед? Он к тому времени не вернётся?» «Я выгоняю его на улицу, когда хочу подрочить». «Блядь». «Серьёзно?» «Ну, наш дом — это буквально одна комната и ванная». «Но он в отъезде ещё неделю будет или типа того». «Поэтому я мог бы снять для тебя видео. Или, хочешь, по звонку передёрнем?» Хит выдохнул и закатил глаза — сам для себя. Сексуальная активность Вайи сбивала с толку, это было непривычно и довольно дико, словно изучать палкой зыбкое болото — что там в трясине, какая херня скрывалась, дрочка по телефону или интимные видосики. Но Хит устал, ему выебали мозги на работе и хотелось расслабиться самым доступным способом — физическим. Он согласился: «Ну, сними видео». «Хочу трахнуть себя одной интересной игрушкой». «М-м, предлагаю бартер». А. Ну ещё бы тут не крылся подвох. Хит заблокировал и отложил телефон, чтобы помыть посуду. И подумать. Помыв, нихера не придумал. Снять видео в ответ? Сфотографироваться голым? Всё звучало ужасно и представлялось также ужасно, нечто сексуальное — не то, в чём Хит силён. «Бля, ладно». «Ща помоюсь и соображу что-нить». Он чувствовал себя… странно. Совершенно неописуемо: пограничное состояние между вожделением и стыдом, и они замешивались в настоящий зубодробительный коктейль, покалывая кончики пальцев. После душа Хит покрутился перед зеркалом в ванной, отмечая, что он наел пару лишних фунтов за полугодие или даже меньше. Потрогал свой мягкий живот. Повернулся спиной, рассмотрел бесформенную толстую задницу. Снова развернулся лицом. Грудь. Ну, да, жирная грудь. И лягушачья морда над ней. Ниже — волосатый лобок, маленький необрезанный член и свисающая кожаным мешком мошонка. Может, если бы он завёл аккаунт на OnlyFans, нашлась бы кучка любителей коротких хуёв и жирка. Может, не стоило так загоняться о вещах, которые невозможно исправить в краткосрочной перспективе. Что-то деструктивное так или иначе продолжит душить. Это же что-то толкало вперёд. Хит обнял себя за плечи, замирая. Смотрел отражению в глаза — у зеркального Хита они также голубые. Он… Вайя его желал. Вот таким. И внезапное познание собственной сексуальности погоду не делало. Но его трогали в самых разных местах, его целовали и любили — принять это оказалось сложнее, чем согласиться на отношения с Вайей, и расхлёбывать тягучую жижу в собственной башке, на самом деле, реально лишь самостоятельно. Потому что у Вайи железобетонный аргумент: я люблю тебя таким, какой ты есть. Потому что Хит тоже любил его таким. Нахальным, весёлым и беззастенчивым тупо до какого-то сюра. И тогда Хиту показалось, будто он понял, как на самом деле работала любовь, хотя в реальности не приблизился к истине даже на сотые доли. Просто работало. Просто они сцеплены, как собаки, и это звучало гораздо честнее, чем всё остальное. Он высушил волосы и ушёл из ванной. Было решено остановиться на фотках. Образ жизни хорошо отражался на теле. Он был довольно… изящным для мужчины. Наука как-то объясняла этот феномен, связанный с гормонами в пиве, наследственностью и рождением под хуёвой комбинацией звёзд, и Хит мог поставить десятку на то, что именно от женской округлости Вайю так пёрло. Так что метафорический аккаунт на OnlyFans вряд ли провалится. Хит мрачно усмехнулся себе. Упав на кровать, он открыл камеру и рассматривал собственное тело, проживая естественный мандраж от чего-то непривычного. В очередной раз оценил себя, зацепился за бёдра с некрасивыми растяжками тёмного цвета — настолько антисексуальное, что хотелось задуматься, нужно ли оно вообще. Ведь Вайя мог посмотреть порнушку в интернете, но Вайя хотел дрочить на него, а ещё обмен интимными фото — про доверие и прочую шнягу… Чувствовалась проходящая сквозь все эти понятия любовь? Принятие любой физической оболочки Хита, уродливой либо не очень. И он сфотографировал себя, лежащего на боку с согнутыми ногами. На второй фотке он придерживал ощутимо твёрдый член, сжимая пальцы на головке. Поднял телефон вверх, покривлялся, меняя позы. Наклонил голову и широко раздвинул ноги, чтобы в кадре было видно торчащий хер. Ещё одну делать не стал, скинул всё Вайе; это реально здорово завело, делать и делиться непристойными фотками. Каким-то неправильным, почти постыдным возбуждением. «Какой ты у меня всё-таки красивый». «Дай мне пару минуточек». Хит отложил телефон и прикрыл глаза. Вспомнил, как Вайя трахал его в этой же кровати, таская за волосы — быстро, с оттяжкой — как классно надрочил ему и довёл до умопомрачительного оргазма. Вспоминал этот блядский тёплый рот — то, как Вайя использовал свой рот — здесь или в машине, и вспоминал собственные ощущения, когда пробовал сосать его член, слегка солоноватый на вкус. Хит застонал и перевернулся набок, опустив руку между ног, немного приласкав полностью окрепший ствол. Господи. Ну блядь. Вайя всегда был хорош там, где Хит неприлично плох. И, наверное, поселившийся в квартире дух бабки сейчас смотрел на него из тёмного угла, выпущенный из тела креста — со стыдом и сожалением. Вместе с ебальниками музыкантов, развешанными на стене, но Хит уже ничего не чувствовал. Похоть липко обхватила за горло, проносясь по телу вибрацией пришедшего сообщения. О, боже. Ну блядь господи. Превью было многообещающим: голый Вайя с раздвинутыми ногами, смазанная в движении рука на члене, торчащая из задницы игрушка — какой-то странной формы, ярко-зелёного неонового цвета — так непривычно, однако так горячо. Хит включил видео. Это был очень странный резиновый хер… Хотелось сказать, будто его отрубили от какого-нибудь пришельца, длинный, толстый и узкий на кончике; по бокам выдавлены объёмные сферы, посередине ребристая поверхность, напоминающая стиральную доску. Вайя не подносил игрушку к камере, видео вообще начиналось с того, что он уже сидел на кровати, бесстыдно раскрытый, но Хит специально нажал паузу и всё рассмотрел. Приподнятый член Вайи, ещё мягко лежащий на яйцах, ниже — немного распухший анус, обросший редкими чёрными волосами. Соблазнительное худое тело. Стройные ноги. Положив руку на свой крепкий стояк, Хит пару раз провёл вверх-вниз, выдаивая капельку смазки, размазал её по собравшейся на головке крайней плоти, закусил губу — и начал смотреть. Обошлось без долгих прелюдий. Вайя сходу смазал член и игрушку, обвёл анус вокруг суженным верхом, слегка надавливая. Погрузил в дырку лишь самый кончик, играясь с собой. Он тяжело дышал, его дыхание звучало громко в полной тишине, и Хит продолжал изредка подёргивать свой член, желая кончить вместе с Вайей. Медленно, дюйм за дюймом, Вайя всё же ввёл в себя дилдо, тихо застонав. Второй рукой обхватил член, пару раз провёл по нему ласковыми медленными движениями, а затем отпустил и сжал яички, перекатывая в ладони. Хит повторил за ним, поставив телефон к стенке, хорошенько сгрёб в ладонь мошонку и оттянул, продолжая неторопливо двигать по стволу свободной рукой. Наигравшись с яйцами, Вайя начал трахать себя инопланетным членом. Хит хорошо видел, как анус раздвигался чуть шире на каждом входящем внутрь выдавленном шарике, при этом стараясь уследить за другой рукой — как именно Вайя ласкал себя. Как ему нравилось. Он продёргивал хер быстро, держа сомкнутые пальцы у кончика, и периодически останавливался, чтобы провести сверху раскрытой ладонью, оставляя игрушку и придерживая член у корня. Развратно, громко выдыхал. Хит чувствовал, что, возможно, кончить одновременно они не смогут, потому что головку уже щекотало приближающимся оргазмом, а видео будет длиться ещё пару минут — и он отпустил себя. Переместил ладонь на грудь и пощекотал сосок, обводя его вокруг большим пальцем. Вайя ускорился, трахал себя быстро и резко, вгоняя игрушку до самых резиновых яиц. Он стонал, положив голову набок, закрыв глаза, и хотел кончить — боже, как он хотел кончить — движения стали отрывистые, торопливые, влажно чавкала смазка. Теперь Вайя надрачивал только сочную розовую головку, согнув пальцы тугим кольцом, приподнялся, вскидываясь кверху, вгонял дилдо под другим углом, прицельно задевая простату узким кончиком — и кончил с громким стоном, обессиленно падая вниз. Хит сжался, заскулив, когда почувствовал свой оргазм и смотрел, как его член дёргался, выплёскивая жидкую сперму на одеяло. Вайя дрочил до тех пор, пока не выжал из себя всё, практически болезненно, а потом встал и выключил телефон, и где-то произошла глобальная катастрофа. Перевернувшись на спину, Хит прикрыл глаза. Оргазм обласкал лёгкой волной и ушёл обратно так же плавно, возвращая обратно к призраку бабки, мордам музыкантов и далёкой вони сердечных капель. Хит взял приставленный к стенке телефон, разблокировал, завис. Подумав, сфотографировал испачканное спермой одеяло: «Ты ответишь за это». Он пиздец как плох в этих сексуальных штучках. Вайя ответил через пару минут. «Трахал себя вместе со мной?» «Я кончил буквально без рук». «Приму за комплимент». «Тебе понравилась эта игрушка?» «Инопланетный дилдак? Странно выглядит, но ничё так». «Внутри он пиздец как приятно ощущается». «Я дам тебе попробовать, у меня вообще разные члены есть, какие хочешь. Только приезжай». «А пока я хорошо кончил и хочу спать. Спокойной ночи, Хит». Хит ответил взаимностью и спрятал телефон под подушку. Менять постельное — не стал.
Примечания:
(Фамилия Хита это локальный рофл, не имеющий особого смысла. Возможно, со временем я подберу что-то более подходящее).
