Check engine

3.

Вайя жил как собака. В доме действительно странно пахло. Затхлостью, чем-то подтухшим; комната пропитана человеческим кислым запахом, и комната действительно одна, не считая ванной. Хит сразу сориентировался в пространстве. Слева от (него) входной двери — кухня, столешница со встроенной раковиной, плита, зацарапанный холодильник, в углу ванная с открытой дверью. Справа стена, криво прикручена вешалка, висели куртки (кожаная явно принадлежала Вайе). Прямо — диван, напротив дивана старый, но всё-таки плоский телек на комоде, между ними стол. За диваном двуспальная кровать с железной спинкой. К стене прижат большой платяной шкаф. Проститутки для Хита всегда делились на две категории: нечто уровня маргиналов в трейлерах и ухоженные красотки на дорогих машинах. Вайя совместил, нахрен, обе. Вся эта полная безвкусица, буквально в каждой детали, чем-то даже очаровывала. Дешёвая хлипкая мебель, купленная в сетевых магазинах, на контрасте с дубовым шкафом и комодом, винтажными, явно упёртыми за упаковку пива у каких-нибудь стариков с craigslist. Сочетание несочетаемого: отделанная мрамором столешница с ярко-синим холодильником, диван блевотно-зелёного цвета, цветастый ковёр под ним. Мусорное ведро около полки с обувью, заполненное доверху. Да то же постельное бельё на кровати — розовое, разрисованное красными тюльпанами. А центр композиции — вентилятор на потолке, к лопастям которого приклеены липучки для мух. После смерти бабки Хит продал или выбросил большинство мебели из квартиры, оставив жизненно необходимое — так проще убираться — и разные шкафчики-полочки-диванчики не то чтобы вообще нужны одиночке. Дома у Вайи же самый минимум смотрелся нагромождением. — Пиздец, Вайя, — честно отреагировал Хит. — Твой сосед правда… Воняет. Вайя зашёл за диван, к окну. На подоконнике лежали вытянутые упаковки с благовониями. — Говорю ж тебе, он хуйнёй какой-то болеет, — жаловался он. — Не помню, как по-нормальному называется. Но я жгу вонючки, когда он дома. Нравится сандал? Есть ещё чайное дерево. Пожалуй, Хит заинтересовался. Он подошёл к Вайе и рассмотрел наборы сам: удача, деньги, здоровье, сандал, хвоя, роза… Камасутра. — Во, камасутру давай. — Блядь, почему я не удивлён. Вайя поджёг парочку палочек и поставил на подставку с картинкой какого-то индийского бога. Теперь пахло дерьмом и цветами. — Я заказал нам китайской лапши, — вдруг сказал он, моментально съезжая на другую тему. — Ты любишь китайскую лапшу? Чем дольше Хит находился в доме Вайи, тем глубже убеждался, что стены пропитаны блядством, нищетой и дымом каннабиса — дьявол крылся в мелочах — на комоде стоял жёлтый бонг, спрятанный за телеком. Такая же мелочь — натоптанная на полу грязь, здесь не разувались. Смятые сигаретные пачки на столе. Облепленная мухами липучка. Сладковатая вонь больного соседа. И Вайя удивительно хорошо вписывался в картину, одетый в растянутую футболку с принтом «Русской водки». Он присел на диван рядом с Хитом. И нахуй рассасывать детали этой конуры. — Я всё ем, — ответил Хит. Кивнул вперёд: — Есть, чем бонг заправить? — Хера ты глазастый. Не, сегодня нет. Вайя взял пульт, включил телек. Древний, двухтысячных годов, ни о каком нетфликсе и ютубе не шло и речи. Просто на фон, имитация присутствия. По CW крутили повтор «Топ-модели по-американски» с первого сезона, решили остановиться на этом. Хит не знал, как подогреть диалог, но подумал, что кровать одна, а диван узкий и не раскладывался. — Где ты спишь? — поддел Хит с почти искренним любопытством. — Ну, мы вместе спим. — Вайя зачем-то обернулся, посмотрел на кровать. — Сейчас уже только спим, сексом не занимаемся. Нихера. Ещё и сексом занимались. — Бля, как зовут этого чувака? — Баблгам. Хит удивился и сжал губы, нахмурившись. — Псевдоним? — предположил он. — Ага, — живо подтвердил Вайя. — Мы раньше трахались, когда нам было скучно, но мне надо быть въёбанным чем-нибудь, чтобы забить на запах. Укол ревности подобрался к сердцу, но Вайя звучал так, словно воспринимал Баблгама не лучше, чем секс-куклу, и тем сильнее рос интерес к его загадочной персоне. Он красивый? Он похож на Хита? Чем мог привлекать однозначно мерзкий человек — и как подобный факт влиял на нынешние отношения Вайи? Хотя родился вообще противоположный вопрос. — Зачем ты выгоняешь его на улицу, если можно дрочить в ванной? — Хит хотел спросить это ещё тогда, когда они обменялись интимками. — Эти стены из картона. Буквально. Всё охуеть как слышно, а он пидорас тот ещё. — Не можешь быть тихим? — Не хочу быть тихим, — улыбнулся Вайя и закинул локоть на спинку, поворачиваясь боком. — Кстати, мы до сих пор не поцеловались. — Какой ужас. И правда, в какой-то момент дом Вайи стал интереснее его самого. Хит понял намёк и приблизился, позволяя себя поцеловать, немного облапать за задницу и по-собачьи облизать губы. Диван натянуто скрипнул, когда Вайя навалился и уложил на спину, продолжая грязно, настойчиво целовать. Хит опустил руку, наощупь схватился за подушку, но пальцы увязли в поролоне, торчащем из разодранной обивки. Он вздрогнул, отпрянув. Прикосновение так же противно, как дохлая медуза в океане. — Вайя, на какой помойке ты этот диван нашёл? Вайя поднялся, опираясь о спинку, и потянул за собой Хита. — А, да тут из моего разве что шмотьё и бонг. Нам этот дом мексы какие-то сдали. — Заметно. Наконец Хит понял. Это напоминало о матери — поэтому засело бревном в глазу. Её дом было трудно вычистить и продать, грязный, заваленный мусором, обросший плесенью и облюбованный тараканами, с насмерть забитой канализацией, и Хит упорно видел предпосылки к такому же будущему если не в Вайе, то конкретно в этом доме; может, в Баблгаме. Они явно дополняли друг друга. Хит подтянул к краю стола пепельницу и закурил. — Моя мать жила примерно так же, как и ты, — признался он. — Она сторчалась. — Ты рассказывал. — А. — Хит ненадолго замер. — Ну, вот. Я повторяю её судьбу? Вроде того. Вайя облизал губы и взял сигарету из открытой пачки. — Я предпочитаю говорить, что у меня нет матери. Ну, типа. — Он прикурил и затянулся. — Ты первый, наверное, кому я сказал, что она всё-таки есть и чему-то там меня учила. Хит предпочёл молча слушать. Вайя продолжал: — Скорее всего, для неё меня тоже не существует. Она винила во всём отцовские гены, но, блядь, это расизм уже какой-то. Он просто, ну, араб, типа. Сторчаться и продавать свою жопу я сам придумал. — Пиздец, — не очень ярко отреагировал Хит. — Да похуй, — посмеялся Вайя, — мы взрослые люди. Детство и родители не должны ебать нам голову. Простой Вайя и такие же простые мысли, но Хит знал, что психология часто рассматривала человека именно с позиции детства — закон причины и следствия — и ведь он действительно охуительно работал. Сам-по-себе Вайя без ограничений, во взрослом возрасте добравшийся до наркоты и проституции; затравленный собственной бабкой Хит, желающий прожить всё и сразу, едва избавившийся от цепи на ошейнике. Всё так логично и прозрачно, что об этом даже не нужно было думать. Единственное, вселенная не слишком изящно их совместила, само по себе напрашивалось русское «нашла коса на камень» (говоря о футболке с водкой, то ещё ироничное дерьмо) — и противоречия в их характерах обязательно столкнутся. Заряженное ружьё выстрелит в морду, лишь вопрос времени или случая. А пока… Пока привезли лапшу, и Вайя затушил недокуренную сигарету, выходя к курьеру. Хит равнодушно смотрел, как в шоу побрили наголо какую-то девчонку, покрасившую волосы в розовый, и затем зацепился за кое-что покруче. Вайя не надел бельё. На нём были короткие шорты мерзкого ярко-оранжевого цвета, и свободно лежащий ствол при движении слегка натягивал ткань, выдавая очертания. Хит дождался, когда Вайя дойдёт до стола и остановится, чтобы поставить и развернуть пакет, и дотянулся рукой до резинки шорт, слегка оттягивая вниз. Показался густо заросший лобок и основание члена. Трусов не было. — Бля, как я и думал, — посмеялся Хит, вытаскивая из пакета коробочку лапши. — Что у тебя за фетиш, не носить бельё? — Да кто ж под домашнее трусы надевает? — Вайя взял свою лапшу и разорвал зубами упаковку с палочками. — Я. Ну… Минусов, конечно, не нашлось. Лапша залита острым соусом с характерным запахом китайских приправ — жгучим, резким, ни на что не похожим. Порублены брусочками перец и морковь, изредка попадались грибы, ещё реже — говядина. Это было вкусно, и Хит любил поесть, и приятно, что Вайя решил его покормить. Помимо этого в холодильнике Вайи нашлось (было припасено) не самое дерьмовое пиво. — Кстати. — Он довольно ловко орудовал палочками, цепляя говядину. — Всё хотел узнать, как тебя в автосервис занесло. — О. — Хит бросил взгляд на телек, возвращаясь к бедной обритой девушке, пока соображал ответ. — Это единственное увлечение, которое мне было доступно. — С этим как-то связана твоя бабка? Призрак бабки неотступно следовал за ним — и запёрся даже в этот гнилой клоповник. Её болезненный пункт на «хорошее мужское увлечение» всплыл чёрной грязью под ногтями. — Да, — обречённо согласился Хит. — Она мне нихуя не разрешала, кроме увлечения тачками, и я ходил на курсы после школы. — У тебя очень нестандартная внешность, — юлил Вайя, заглядывая в лицо, — для автосервиса. — Блядь, ты меня без одежды видел? Хит согнул руки в локтях и напряг мышцы, демонстрируя крепкие бицепсы. Где-то под слоем жира у него скрывалась хорошая фигура, он не выглядел совсем ужасно только благодаря тяжёлой физической работе. — Ну, грудь у тебя охуенная. Широкая такая, мне нравится. И задница твоя. И вообще всё. Я люблю больших. — Заметно. Секс с едой у них вообще неплохо сочетался, но Хит подумал, что не в этот раз — лапшу не слишком удобно есть руками, а диван приказывал долго жить. На Бьянку — так звали побритую девушку — нацепили парик и готовили к съёмкам. Выстроилась логичная, однако несколько неожиданная цепочка, связанная с модельным бизнесом и проституцией; эти два понятия в мыслях Хита ходили рука об руку и, в общем-то, взяты не с потолка. Оттуда звенья расходились до самой верхушки — людей, которые крышевали это дерьмо. — Бля, Вайя. А ты как-то связан с людьми… — Хит подбирал слова, — ну, которые проституток пасут? Мафия или кто. — Не, это ж тупо сайт с объявлениями, — покачал головой Вайя. — Типа, платишь за размещение, досье висит, менеджеры тебе всю инфу скидывают. Можно за каждый день доплачивать или сразу на месяц место купить. — А. — Я щас в натуре завязал, но если понадобится, могу снова влиться в это дерьмо. Возможно, в этот раз он не врал, потому что все три рабочих дня Хита скидывал свежие фотки из клоповника и постоянно сидел онлайн. Сейчас они трезвые. Ничего общего с тем накуренным судорожным пиздежом, Вайя прозрачный. И может… Может, это любовь надолго, если он пытался меняться даже в тех обстоятельствах, которые ранее счёл не слишком весомыми. — Но тебе не хочется. — Блядь, да после тебя мне даже думать об этой хуйне неохота, — поморщился Вайя, как будто на него налегли с претензией. — Типа, ты классный. И секс с тобой хороший. И просто любить тебя хорошо, хоть ты и иногда мозги ебёшь. Укол прямо в совесть или обычное утверждение. — Я ебу мозги за дело. — Ну, наверное, да. — И Вайя сразу перевёл тему, не желая ворошить эту кучу говна: — Кстати, попробуем сегодня игрушки? Проститутки завязывали язык круче торгашей в отделе продаж. Они оба сделали вид, что не понимали этого. Нужно менять тему. Притворяться. Импровизировать. — М-м, я думал, что хочу отсосать тебе, — карикатурно ухмыльнулся захмелевший Хит, впрочем, смотря исключительно на лапшу. — Потом игрушки. — У меня вибратор есть. Можешь вставить в себя, пока будешь сосать. — На мужчинах оно тоже работает? — Ещё как. Такое порно Хит тоже видел. Но сначала хотел поесть: — Бля, давай пожрём. И, конечно, думал, что Вайя не надел трусы, сидел буквально колено к колену и был желанным даже в футболке с водкой — думал той своей частью, которая оставалась недотраханной и зацикленной на сексуальных фантазиях. Помня, что собран из осколков зеркала, направленного на проходящих мимо него людей, он не мог не цеплять определяющее Вайю блядство — не сказать, что это было плохо. Это очаровательно в контексте засранного блядушника. Ещё Хит думал, что странно спать в одной кровати с кем-то, кто вонял гнилой помойкой, и, возможно, их связывало нечто куда более глубокое, чем соседство, но продолжал отрешённо жрать. Он был уверен, что сможет разочароваться в Вайе когда-нибудь потом, а пока нужно молча брать из подставленной руки. Они доели лапшу и выпили всё находящееся в доме пиво, около шести бутылок на двоих, Хит не считал; досмотрели эпизод «Топ-модели», оценили текущий бачок унитаза и оказались сидящими на кровати. Кровать выглядела херово и была херовой по факту, однако бельё свежее, ещё немного жестковатое после стирки, Вайя явно готовился к их встрече. Он целовал, грубовато лапая живот, как тогда, в доме у Кида и Киры, мял толстый слой жира, и Хиту не особо это нравилось. То есть, в принципе не нравилось, что существовало много аппетитных мест, за которые его можно потрогать, кроме члена и задницы — отзвук ебучих комплексов, никак не привязанный к чужой любви. Вайя распустил собранные в хвост волосы Хита и отстранился, пристально оценивая, как они лежали на плечах. — Я хочу, чтобы сегодня ты был нежным со мной, — затем попросил он, целуя в уголок губ. — Или как там говорят. Ну, типа. Ну, да. Если ты чего-то хочешь — попроси. Просто Хит не знал, правильно ли понимал понятие нежности; он никогда не был с Вайей особенно груб. Таскал его за волосы, кусал. Порвал колготки. Поимел почти целой рукой. Ладно, это пиздец грубо — тот язык, который он по-прежнему отлично знал. Хит принимал эту черту в себе, но вспоминал, каким подонком периодически был, и погладил Вайю по щеке (как бы в шутку), соглашаясь с оговоркой: — Я постараюсь. Вайя улыбнулся и снял футболку. — Тебе понравится. Может быть. Да. Нет. Не точно. Он лёг. Хит подполз к нему сбоку и на пробу прижался губами к шее, оставляя поцелуй. Положил ладонь на грудь, осторожно потрогал затвердевший под пальцами сосок. Окей. Каким бы соблазнительным ни казалось покусать Вайю, Хит решил, что действительно попробует быть нежным. По крайней мере, это интересно: проверить самого себя, «да» или «нет». Всё это транслировалось в медиа: порно, фильмы, книги, да даже чужой подслушанный опыт — не нечто, скрытое под мощными замками. Можно притвориться, а можно поискать искру внутри себя. Хит разогнулся, сублимируя мысли в оформленное, чтобы стянуть с Вайи шорты. Его член ещё был мягким, но уже слегка приподнятым; Вайя согнул ноги и развёл их, приглашая. — Где ты хранишь игрушки? — вспомнил Хит тему дня. И это так же интересно попробовать. — Под кроватью. Слева от тебя. Там прям рядом стоит. Хит склонился и недоверчиво сунул руку под кровать. Достал чёрную коробку без маркировки, положил себе на колени, открыл крышку. О, ебать. Инопланетное зелёное дилдо; обычное дилдо-член, стеклянное, в виде переходящих друг в друга шаров; вытянутое, гладкое, похожее на баклажан, такого же фиолетового цвета; анальные пробки самых разных форм и размеров, какой-то странный вибратор — не то пробка, не то массажёр простаты. Смазки, наручники, кляп, кольцо на хер, россыпь презервативов. Хит чувствовал себя так, будто нашёл эту коробку в родительской спальне и узнал совершенно ужасную вещь о родителях — они занимаются сексом. — О, ебать, — сказал Хит уже вслух. Он выкинул на кровать вибратор, смазку и презерватив, и быстро убрал коробку обратно, пока Вайя не нашёл применения всему остальному арсеналу. И наверное, никто из них не задумался, в чьих задницах были эти предметы. Вайя сразу съязвил: — Остыл к инопланетному члену? — Ещё думаю. Игрушки — не нежно и не грубо? Нечто между. В зависимости от того, как их использовать, потому что инструментом можно набить морду и открутить колесо с одинаковым успехом. Просчитанный ход. — Я хочу посмотреть, как ты вставишь в себя пробку. Таким же тоном люди просят заменить масло. Таким же тоном судьи выносят смертные приговоры. Таким же тоном люди, блядь, общаются — и просят вставить что-нибудь в жопу. Вайя свёл колени и наклонил их набок, закрывая хороший вид на свой твердеющий член. Хит уже пропустил момент, когда можно было спокойно раздеться: торопливо снял футболку, откидывая её на соседнюю подушку, скинул кроссовки и взялся за ремень. Вспомнил, как не справился с ширинкой на своих же джинсах в их первый раз, но сегодня всё получилось без возни и почти изящно. Джинсы с трусами — к футболке. Носки можно скинуть на пол. Вайя неотрывно наблюдал за ним блестящими глазами, по-кошачьи, немного ехидно, щурясь. Сидя на подогнутых коленях, Хит взял вибратор. Приятный софт-тач материал, две кнопки: «включить-выключить» и «плюс-минус». Он относился к этой херне крайне скептически оттого, что был смущён. Это в новинку, это странно, это опять ебучее влияние Вайи, грёбаного искусителя. Сам Хит никогда и не думал покупать игрушки, хоть и видел, как люди кайфовали от них в порно. Как кайфовал Вайя. К шкафу приставлен штатив — Хит заметил его только сейчас — всё схвачено и заранее подготовлено. Может, Вайя продавал видео с собой. Может — не его. Может, мысли утекли в противоположное русло потому, что Хит ужасно зажался. — На тебе лица нет, — смеялся над ним Вайя. — Если не хочешь, то нахер это. — Я хочу. Несмотря на неловкость, это очень возбуждало, и член Хита был уже полностью твёрдым, когда он лёг на спину задницей к Вайе, решив показательно растянуть себя. Смазка не слишком приятно пахла чем-то сладким и химическим, но оно всё ещё приятнее, чем кислая вонь Баблгама, и Хит вставил в анус средний палец, размазывая смазку по стенкам. Осторожно добавил второй, немного растянул сфинктер, не вставляя полностью; Вайя снова раздвинул ноги и взял в руку член, медленно его поглаживая. — Ну, как тебе? — с улыбкой спрашивал Вайя. Его пёрло. Он хотел. Он ждал. — Как пальцы в жопе. — Хит последний раз всунул пальцы до конца и вынул, обтирая о живот. Взял вибратор. — Блядь. — Разберёшься с управлением? Разбираться с управлением — его работа. — Разберусь. Хит нажал на кнопку и игрушка слабо завибрировала в его руке. Странно. Необычно. Он вздохнул, запрокинул назад голову. Приставил узкий кончик к анусу и медленно ввёл до конца, ощущая щекотную вибрацию. Эта херня была волнообразной формы, и выпирающая её часть остановилась точно на простате, когда Хит ввёл вибратор до конца. Бля-ядь. Вслепую сменить режим на «посильнее» получилось не сразу, но когда получилось, Хит понял, что Вайя не советовал хуйню. Вибрация отдавалась в простату интенсивными толчками, а лежащий на лобке член требовательно дёрнулся. Вайя застонал, надрачивая себе сухо и резво, и Хит поднялся, укладываясь между его ног. Стенки ануса сжали игрушку плотнее. — Понравилось? — спросил Вайя и уложил ноги на плечи Хита. — Приятно? Вместо ответа он засунул руку под живот, уложил член прямо и сдвинул крайнюю плоть с головки, чтобы потереться о скомканное одеяло. Это не просто приятно, это охуенно. — Я бы хотел попрыгать на твоём члене, поэтому ты не кончишь сейчас, — сменил тему Хит. С Вайей он стал говорить больше. Откровеннее. Грязнее. Злее. — Сучёныш. Хит заправил волосы за уши и нагнулся ниже. Между ног Вайя немного пах мускусным потом, но ничего такого, что бы вызвало отвращение. Хит любил живых людей и никогда не делал минет, не считая того раза, когда ему захотелось довести Вайю до оргазма в качестве взаимной услуги. Он солоноватый на вкус; язык сразу лёг на натянувшуюся уздечку, Хит обласкал сверху губами, сплёвывая жидкую слюну, поцелуями спустился вниз и прихватил покрытое редким пухом яичко, слегка посасывая, вбирая в рот. Пальцами он прижимал член к животу, поглаживая головку. Вайя сипло застонал и едва заметно вскинулся вверх. — Бля, посмотри на меня, — шёпотом попросил он. Хит оторвался от мошонки, взял член в рот и заглотил, насколько мог, пропуская за щёку. И поднял глаза. Вайя улыбался ему, строя предложение так, будто играл в дешёвую и плохую порнуху: — Не, ну ты так-то хорошенький и красивый. С моим хуем во рту. Ещё недолго пососав, Хит снова выпустил член, прижал к верхней губе — и облизал сбоку, надавливая языком на проступающую венку. — Стараюсь, — ощерился он. — Как-нибудь научу тебя горловому минету. Сначала на твоём примере. — Как жаль, — Хит начал надрачивать по слюне, — что у меня слишком короткий хер. — Это не проблема. Ты же видел мои игрушки. Видел. Но сосать резиновые писюны? Хит попробовал заглотить член максимально глубоко, почти до глотки, но почувствовал рвотный рефлекс и поднялся, продолжая работать с головкой. Попутно он двигал бёдрами, потираясь об одеяло, вибратор в заднице совсем немного смещался при движении — так приятно, так непривычно — и, думая об этом, Хит застонал, слизывая выступившую из уретры смазку. Вайя положил ладонь на голову, ласково погладил по волосам и легонько толкнулся бёдрами вверх. — Я неглубоко, окей? Хит промычал: ага. В следующий момент Вайя приподнялся, поставив за спину руки, пятками упёрся в поясницу Хита и начал медленно, осторожно двигаться в его рту, скользя по прижатому к стволу языку. — Блядский боже, — горячо шептал Вайя. Он продолжал медленно и действительно неглубоко; Хит постанывал, смотря вверх, мимо лица Вайи — над кроватью висел календарь за шестнадцатый год с налепленной на него наклейкой «я проголосовал» — такая странная срань. Календарь уже мог пойти во второй класс, и Хит смеялся над этим, и пошутил бы вслух, если бы его не трахали в рот — быстро, но осторожно. Он предположил, что всё-таки мог бы попробовать пропустить в горло, буквально один раз, на пробу. Чуть-чуть подразнить Вайю — эта мысль отозвалась горячей вспышкой между ног. Хит крепче вжался бёдрами в матрас, усиливая трение, вытянул язык вперёд и сам насадился на член Вайи, заглатывая почти полностью. О, да. — Бля, Хит. О — блядское да. Как и ожидалось, без практики это неприятно. Хит сразу подскочил вверх, ощущая, как намокло одеяло под его членом. Как было жарко, как скатывался пот с груди. Как воняло то ли псиной, то ли тухлой рыбой, то ли вообще подтягивало от мусорного ведра — и каким-то удивительным образом это заставило почувствовать себя отвратительно живым. Вместе с Вайей. С членом во рту. — Слу-ушай, у меня тут ебанутая идея появилась, — вдруг предложил Вайя, ложась обратно, абсолютно равнодушный к провёрнутому фокусу (вот сука). Это не звучало хорошо. Впрочем, и плохо тоже. Вайя взял член и похлопал головкой по пирсингу, опустил хер чуть пониже, провёл уретрой по шарику; это было так пиздецки странно, что Хит моментально прожил горячее возбуждение, прошедшее от яиц до паха. — Я не для этого пирсинг делал. — А проколол бы язык? — Не хочу. — Мне сосал парень с проколотым языком. — Вайя положил ладонь на лицо. Погладил щёку, поправил волосы за ухом. Его намерения подробнее рассказать про этот опыт виделись так явно, будто транслировались на календарь вместо цифр. — Блядь, какая же охуенная у него была глотка. И сосал тоже охуенно; вроде ничё особенного, но как почешет этим пирсингом сверху, по головке прямо, так я отлетал сразу, нахуй. Какой же ты мудак, Вайя, думал Хит, пока по его губам продолжали водить хером. Хит кончил. Без рук. Как подросток. Как лох. Он прижался бёдрами к кровати, замирая на месте, под животом расплывалось мокрое пятно. Вибратор продолжал долбить по простате, делая оргазм совсем невыносимым; Хит снялся с члена и сразу выругался: — Блядь. Вайя проржался и убрал руку. Его член упруго шлёпнулся на живот. За стволом потянулась вязкая ниточка смешанной со смазкой спермы, и Хит обтёр себя рукой, когда сел на пятки. Тело ещё трепетало отголосками оргазма, однако никак не мешало голове. Хит вынул вибратор, немного наклоняясь вперёд. Не выключая, выдавил на него свежую смазку, растёр. Приподнял бедро Вайи, открывая анус, и медленно вставил прямо так, без растяжки, потому что пошёл он нахуй — Вайя легко принял игрушку, отзываясь стоном. Казалось, будто его растраханная дырка и не сжималась вовсе. — Ты кончил от вибратора? — поспешил удивлённо заметить Вайя. — Да, — коротко ответил Хит. — Хера ты. Говорил же, что это охеренно. — И Вайя прогнулся в спине, пробуя ощущения. — О. Я так не продержусь долго. — Да и не надо. Открыв презерватив, Хит легко раскатал его по члену и бросил взгляд на влажное пятно с белёсыми подтёками между своих ног. Липко. — Я немного засрал тебе одеяло, — зачем-то сказал он, как будто одеяло — единственная грязная вещь в доме. Потом смазал Вайю, немного надрочив ему прямо в презервативе, прокручивая кисть. И пересел на живот, пропуская член в ложбинку между ягодицами. Потёрся вверх-вниз, прижимая ствол рукой, свободную положил на грудь и потёр сосок; Вайя еле слышно застонал и прикрыл глаза, сжав пальцы. Его ладонь смотрелась почти по-женски изящно на фоне Хита. Весь он, худой и хрупкий, и это вызывало какие-то совершенно противоречивые чувства уровня горячо-холодно. — Я не буду грубо, — уточнил Хит и взял Вайю за запястья одной рукой, придерживая над головой. — Просто… Хочется так. — Я доверяю тебе. Доверие? Честность? То, что Хит просил у него? Хит думал, что Вайе всё ещё можно сделать больно или неприятно — сжать запястья чуть сильнее, вдавить в матрас — или, о, опуститься вниз и укусить в поцелуе. Вставить пальцы в рот и прижать к языку, чтобы рефлекторно дёрнулся кадык. Много вещей, о которых Хит думал всё так же непринуждённо, как о хуях Кида или Киры в их же задницах, но всего лишь думал. И заведённые над головой запястья держал легко, буквально просто обхватывая рукой. Хит ёбаное проклятие не только для самого себя. Для всех вокруг. И Вайя тут вообще не при чём. Хит направил его член в себя и плавно опустился, выдыхая. Твёрдый и горячий, восхитительно распирающий изнутри — ещё сотни дешёвых синонимов, которые Хит смог бы назвать, однако вместо подбора слов сосредоточился на процессе. Медленно двигался, подбирая нужный угол: слегка назад, затем вперёд, а ещё лучше лечь Вайе на грудь и лениво приподнимать бёдра, сравнивая это с покатой волной. Волосы рассыпались по спине, легли Вайе на плечи. Щекотно. — Поцелуй меня, — попросил Вайя, — пожалуйста. Но они не играли в доминирование. Хит поцеловал его, нежно и аккуратно, продолжая удерживать руки. Вайя помогал ему, немного толкаясь вверх, матрас под ними ужасно скрипел — или скрипела кровать? — а в паху вновь натягивалось плотной нитью возбуждение. В таком положении член хорошо попадал по простате, проезжаясь объёмной головкой, — Хит застонал в поцелуй и оторвался от Вайи. Отпустил его, упираясь ладонями в плечи, не слишком приятно. — Откинься назад, я тебе подрочу. Вайя говорил тихо, включаясь в этот медленный ритм, словно они делали нечто постыдное, или кто-то мог их заметить, ужасно уязвлённых. Липкие глаза страха в углу или котики с календаря, Хит встретился с ними взглядом, когда откинулся назад и встал на заведённые за спину руки, прыгая на члене быстрее и интенсивнее. Его собственный член стоял некрепко, слегка покачиваясь под животом при движении; Вайя взял его в руку и туго, медленно надрочил, натягивая шкурку на головку. — Ты говорил, что не продержишься долго, — уколол Хит, продолжая двигаться в своём темпе. — Когда вижу тебя, — Вайя заострил своё внимание на лице, затем спуская взгляд ниже; туда, где он продолжал работать рукой, ритмично дёргая вновь налившийся член, — вот такого, блядь, скачущего на моём хуе… — Ты умеешь делать комплименты и покруче. — Охуенные у тебя сиськи, Хит, — сразу ехидно прищурился Вайя. Он всё знал. Он всё умел. — Немного трясутся, когда ты двигаешься, я люблю это. И твой хер… Твой ёбаный короткий хер под этим прекрасным мягким животом. О, блядь, как ты течёшь. Всего лишь от моих слов? Или от моего члена, так хорошо растягивающего тебя? Хит стиснул зубы и зажмурился, опрокидывая голову назад. Это не то, что он ожидал услышать из грязного рта Вайи. Но то, что охуенно его возбудило, проехавшись острым импульсом по паху. Сиськи, блядь, трясутся. Не настолько он жирный. Хит тяжело шлёпнулся на член, ощущая промежностью волосы на лобке. Из чего-то нежного они неизменно скатились в грязь, но разве кто-то против? — Господи, иди нахуй, — рассмеялся Хит. — Чисто технически сейчас в моей жопе есть что-то вроде хуя. — Ага, я помню. Снова переместив руки к плечам Вайи, Хит начал двигаться быстрее и жёстче, стараясь довести до оргазма их обоих. Вайя убрал руку из-под живота, скрестил их над головой — ага, намёк понят — и Хит вновь сжал его запястья. — Хочу, чтобы ты снова кончил без рук, — сдавленно, соблазнительно проговорил Вайя. Шлёпалась кожа о кожу, пахло горьким потом и сладостью — так воняла смазка. Хит постанывал каждый раз, когда член немягко проходился по простате, и сжимал Вайю мышцами сфинктера; а он неплохо держался — или уже не держался. Вайя очаровательно поджимал губы, когда был близок к оргазму, обязательно так же красиво жмурился. Он толкался в Хита сам, подгоняя оргазм — замер с приподнятыми бёдрами, хрипло застонал. Сладко спустил в гондон, а Хит ещё пару раз поддался назад, стимулируя простату — кончил почти вместе с ним, выплеснув на живот несколько капель спермы, скудной после недавнего отсоса. Вот и всё: быстро, липко, мерзко и, твою мать, классно. — Господи, блядь, — выдохнул Вайя. Хит слез с его члена и упал рядом, прижимая к себе одной рукой. — Какой же ты ебливый. — Я был достаточно нежен с тобой? — нехотя пробурчал Хит. — В самый раз. Вайя вытащил вибратор и снял презерватив. Не завязывая, скинул на пол. Ну, терять нечего. Хотелось целоваться. И чего-нибудь попить. Но сначала — целоваться. Хит развернул Вайю к себе и поцеловал, сжимая в руке ягодицу — Вайя ответил тем же, улыбаясь, и скользнул языком в приоткрытый рот. Вот и всё. Ну и что? Хит, как первый вставший с кровати, подцепил двумя пальцами презерватив, наигранно изображая брезгливость, и донёс до помойки вместе с разорванной упаковкой. Зажёг новые благовония — любимый Вайей сандал. Захватил сигареты с пепельницей и вернулся на кровать. Жизнь сейчас была предсказуемой и понятной, излюбленное, выбранное ими обоими течение: поебаться, покурить, поговорить. — Больно было под губой прокалывать? — Вайя рассмотрел лицо Хита, пока прикуривал. — Я был бухой. — Хит тоже щёлкнул зажигалкой. — Кололи, блядь, катетером для капельницы, у кого-то дома. Ещё и криво. Присмотрись. Вайя присмотрелся и кивнул. — Ну, не особо заметно. — Терновник я уже у нормального мастера набивал. Это всегда странным образом льстило Хиту, когда кто-нибудь спрашивал его про тату, цветные волосы или пирсинг — то, о чём он мог пообщаться не сквозь стиснутые зубы, как о детях, отношениях или семье. Или бейсболе и гонках. Или сексе. Неважно. Всё неформальное — его тема. — Я хотел член продырявить, — не удивил Вайя, подтягиваясь к пепельнице. — Та хуйня, когда через головку кольцо проходит. — Принц Альберт? — Хит выгнул бровь. — Ты уверен, что тебе оно надо? — Ну, можно ещё мошонку проколоть… Или соски? Вайя смешно рассуждал об этом, пялясь в потолок, затягиваясь и чуть склоняя голову к плечу, и Хит думал, как любит его. Не как душит, удерживает или бьёт. Как… Любит. Такое ясное, что хотелось смеяться, делясь радостью с миром. Да, в нём много противоречивого, но иногда оно всё-таки отстреливало в правильном направлении, раскрываясь совершенно по-новому. — Заживает, вроде, быстро, а выглядит пиздец неудобно, — с улыбкой заметил Хит. — Но я не буду против. Докурив, Вайя повернулся к Хиту и долго его рассматривал, будто примеривался. — Бля, хочу тебе волосы покрасить. Хочешь? Хит помял фильтр погасшей сигареты, покатал его меж пальцев. Предложение — хоть стой, хоть, сука, падай — но упал он на кровать, подползая ближе к изголовью. — Эт надо краску покупать, — нахмурился он. — Волосы у меня длинные… Банки три, наверное, надо. — Кид покрасил волосы. — Да, он со мной советовался. Блядь, окей, я куплю краску. Не автосервис, а блядский цирк. Кира собрал отличную команду фриков. Повалявшись в кровати ещё немного, нацеловавшись и пересмотрев всю ленту в реддите Вайи, они помылись в вонючей заплесневевшей душевой и пытались заснуть — как все нормальные работающие люди в одиннадцать вечера — но Хит ещё успел заказать на амазоне три банки бирюзовой краски. Идиллия почти состоялась. Потом кто-то открыл дверь ключом и вошёл в дом. — Э-эй, Вайя-я, прелая ты манда, — закричал мерзким, блеющим овечьим голосом. — Мне пришлось вернуться пораньше, но отец дал немного свежего мяска. Он держал пакет, наполненный чем-то тёмным и влажным. Вот, как выглядел Баблгам. Это был болезненно тощий, некрасивый мужик с квадратной челюстью и длинным ртом; губы практически отсутствовали, бледного цвета мертвечины. Его волосы выкрашены в яркий синий цвет и собраны в хвост, а на левой руке розовая татуировка силуэта дьяволёнка. Он остановился посреди дома, рассматривая смотрящего на него в ответ Хита: — Ебать. — Блядь, ну ёбаный ты по голове, — выругался Вайя, недовольно закрывая лицо ладонями. — Гу… Баблгам, поспи на диване сегодня, будь другом. Он вытащил из-под головы свою подушку и бросил её в сторону дивана, прижимаясь ближе к Хиту. — И убери это ебучее мясо куда-нибудь подальше.

***

Хит проснулся гораздо раньше, чем он сам того ожидал, подорванный внезапным приступом тревоги — от понимания, что в доме был третий. Сразу растолкал крепко спящего Вайю; последнее, чего Хит хотел — остаться один на один с Баблгамом — храпящим и согнувшимся в три погибели на драном диване. Тем не менее, в ванной он всё же воспользовался его расчёской с неприкрытым отвращением, предварительно промыв её водой. Вайя чесал свой ирокез простым гребнем. Вайя казался раздражённым. Вайя заправил старую шумящую кофеварку и включил телек, забивая хуй на сон Баблгама, и выглядело оно до ужаса неправильно, словно их соседство было сугубо вынужденным — не шло и речи о взаимоуважении. И вообще-то, стол в доме один. Поэтому Баблгам так или иначе был вынужден проснуться, освободить место. Хит оделся и сделал вид, будто убирал мусор со стола, преследуя желание рассмотреть его получше. Теперь, когда Баблгам находился непосредственно перед носом, Хит понял, что вонял он не собакой, а гнилой рыбой. У него была короткая прямая чёлка, как у Йоланди из Die Antwoord, и одет он не слишком нелепо, в майку и шорты, но одежда мятая, неаккуратная, и сам он никакой симпатии чисто внешне не вызывал. Баблгам сел, протерев глаза, и уставился на Хита. — Эм, привет? — сказал он, сметая со стола крошки (прямо на пол). — Привет, — тихо ответил Баблгам. Вайя открыл холодильник, достал убранный с вечера пакет. Хит вернулся к нему, посмотрел и убедился, что в пакете действительно мясо. Тёмное, с редкими прожилками. Говядина. Оно сразу отправилось в морозилку — кому, нахер, нужно мясо в восемь утра? — Чё, даже не поприветствуешь меня? Незаметно подошедший Баблгам полез к Вайе, чтобы поцеловаться в щёки — так целовались французы в исторических фильмах, приветствуя друг друга — и Хит ясно увидел, как Вайе было неприятно это делать. То ли из-за рыбной вони, то ли из самого факта дохера странного приветствия, но оно точно не про любовь. — А ты?.. — спросил Баблгам, отпустив Вайю и переключившись на Хита. — Хит. — Мой парень, — продолжил за него Вайя, приобняв Хита за плечи. — Ого, — не особо обрадовался Баблгам, — ты нашёл себе пару. — Ты слишком хуёвого мнения обо мне, — усмехнулся Вайя и вернулся к холодильнику, достать яйца. Баблгам посмотрел Хиту в глаза: — Соболезную. — Оставь эту хуйню себе, — скривился Хит. Это всё вообще нихуя не про дружбу. Это всё пиздец плохо выглядело. Хит присматривался к Баблгаму. Как он ссал с открытой дверью, как громко харкал в раковину и шмыгал сопливым носом, как ходил — немного вразвалочку, покачивая тощими бёдрами. Люди могут болеть и вонять, это не новость, но всё остальное в нём — столь же мерзкое, отвратное — он тот самый слюнявый опоссум, щёлкающий зубами в тёмном углу, и Хит уже знал, что у каждого в доме свой опоссум. Метафора о персональной трагедии или вот такое, вполне материальное, в лице противного человека. Большая часть срача определённо дело рук Баблгама. Даже, может, тот стрёмный календарь или наклейка с выборов. Он скользкий. Он странный. Он не понравился Хиту, но между ними ещё было связующее звено, Вайя. Буквально. Он сел между. Баблгам высморкался в бумажное полотенце и бросил скомканную бумажку на стол. Туда же, где стояли тарелки с яичницей. — Папка забил бычка, — рассказывал Баблгам. И наклонился, говоря персонально Хиту: — Ты знаешь, мои родители фермеры. Не знал. Ему похуй. Но Хит просто кивнул, продолжая есть молча и быстро. — Вот, забил бычка. Здоровый был детина, сука, но ногу подвернул, когда съебался из загона. Можно было ветеринара вызвать, но у нас с деньгами вообще напряг щас, поэтому забили. Мяско хорошее, сочное, я попробовал. Вот. Мама сказала, отвези своим мяса, угости. Я привёз. Фунтов десять, наверн. Надеюсь, не стухло. У таксиста кондей сломан был. Он говорил много совершенно ненужных и неинтересных вещей, и у него были кривые передние зубы, сожранные пародонтозом — в некоторых странах печатали гнилые зубы на пачках сигарет — и вот Баблгам вызывал именно такую ассоциацию. Страшная картинка с сигаретной пачки. Предупреждение. Восклицательный знак. Check engine на приборной панели. Вайя ковырялся в своей тарелке, кроша яичницу на маленькие кусочки, затем собирал их вилкой и ел. — Когда ты починишь свою машину? — спросил он, уводя разговор вообще в другое направление. — Она, блядь, у тебя сгнила уже. — Да говорю, напряг с деньгами, пиздец, — начал оправдываться Баблгам, шлёпая своими рыбьими губами. — Кстати, поедешь завтра в даунтаун? — Не, я завязал. — Вайя покачал головой. — О. А чё случилось? Или, — Баблгам откинулся назад, посмотрел на Хита за спиной Вайи, — ты не это? Не оно? — Нет, — нахмурился Хит. Что-то животное в нём хотело разъебать тарелку о башку Баблгама. — Нихуя. — Баблгам доел и слизал с тарелки кетчуп, с которым почему-то ел яичницу. Это, нахер, так противно, что Хит уже не верил, будто оно действительно происходило с ним. — Хит тебя зовут, да? Где ты такой нашёлся? Стрелка разом устремилась в красный сектор, но теперь это не связано ни с Вайей, ни с отсосом в машине, ни с чем-либо ещё, включающим его имя. Баблгам — другое. Оторванное от Вайи, раковая опухоль или больной придаток. И Хит заебался. И он умел быть грубым. Он поставил тарелку, чтобы не разбить её о чью-нибудь голову, и согнулся, смотря на морду Баблгама. — Слушай, братан, если у тебя в башке реле заклинило на чьих-то чужих партнёров, я тебе могу доходчиво, нахуй, объяснить, как нужно себя вести. Понятным, блядь, языком. Баблгам лишь присвистнул: — О, а ты у нас горячая штучка. Вайя любит таких, я знаю. Грубых и толстых. И секс у вас наверняка насыщенный. Слу-ушайте, да я… — Блядь. — Вайя шлёпнул руками по голым коленкам. — Густав, завали ебало, реально. Густав, значит. Ему подходило. Нечто с рыбным душком. Такое, мерзкое. Но Хит подумал, что Баблгам звучало лучше. Проституцкая кличка, которой он заслуживал. — Чё ты так взъелся? — Баблгам сохранял спокойный тон. Он был сонный, медлительный, точно под кайфом. — Сколько ты его знаешь? И сколько меня? Я знаю всё, что тебе нравится в постели. Мы могли бы дружить втроём. И переспали бы. Но Хит подумал, что с удовольствием взял бы его за ебучие синие волосы и повозил мордой по грязной тарелке. Или дотащил бы до унитаза, макнул его мордой в его же не смытую ссанину. Провёл реконструкцию зубов ударом колена — потому что не хотелось сбивать руки. Он легко заводился, и кровь резво разгонялась жаром по телу, и это похоже на закипевший от жары двигатель где-то в ебенях посреди пустыни. — Чувак, это не я тут собрался отсосать хуи всему даунтауну. — Хит уже поднялся, срываясь сделать хоть что-нибудь, но Вайя схватил его за руку. — Что? Разгон. Вынужденная остановка. Кипящий, вылившийся на кожу, антифриз. — Я, нахуй, так и знал, что вы посрётесь, — твёрдо сказал Вайя и встал перед Хитом, придержав его за плечи. — Густав, завали ебало, иначе я сам тебе въебу. Повторяю в последний раз. — Ой, да чё ты сразу… — тут же разнылся Баблгам. — Нормально. Всё, замяли. Трахайтесь сами. Тока хер его под животом в темноте не найдёшь. Вайя развернулся и пнул Баблгама по ноге. Жаль, что Вайя не в тех сапогах с железными носами. Баблгам зашипел, потирая ушибленное место: — Всё. Я молчу. Успокойся, Вайя. Хит дошёл до кровати, быстро забрал свои вещи: сигареты, зажигалка, ключи и бумажник, телефон лежал в кармане. Вайя мягко взял за руку и вывел на улицу. И может, Хит уже немного остыл, пока шёл по мокрой траве до машины, поэтому спросил лишь одно: — Что за нахер, Вайя? Мексы в проснувшейся шиномонтажке что-то кричали друг другу на испанском. Солнце светило пока ещё мягко и нежно, и в машине не было жарко. Небо только-только приобрело насыщенный голубой цвет. Всё хорошо? Ничего не случилось? Вайя выглядел как побитая собака, пристыженный и смущённый. Он положил руку на пыльный капот Тундры, собираясь с мыслями. — Бля, я знал, что вы не поладите, — начал Вайя, покусывая нижнюю губу. — Он… Странный, и с ним надо прям сойтись морально, чтобы найти язык. — Ты живёшь с каким-то ебанутым, вонючим чуваком, который тебя трахает и не видит границ в общении с твоим… Ну, мужчиной? — Хит не знал, как оформить мысли в слова, но всё зациклено на образе Баблгама, не намекающим ни на что хорошее. — Вайя, блядь. Ты снова мне в чём-то пиздишь. — Хит. — Вайя убрал руку с капота и подошёл, укладывая ладони на талию Хита. — Я не собираюсь с ним спать или ехать в даунтаун, или делать ещё что-то сексуальное. Типа, нахер мне это? Ты видишь, что он нихуя не нормальный вариант. Хит, ну. Я не вру. Клянусь. И хотя Хит не знал, можно ли доверять Вайе в этот момент, он чувствовал, что Вайя пытался удержать его любой ценой, словно эпизод с Баблгамом мог поставить жирную точку в их отношениях. Теперь Хит понимал, почему Вайя рядом. Почему он лучше — потому что Вайя не знал чего-то хорошего — даже условно хорошего, с оглядкой на мудацкий характер Хита, и теперь цеплялся как за спасательный плот. А вокруг — целый океан. И нихуя хорошего в этом не было. И опоссум у Вайи — какой-то форменный пиздец. То самое, что лучше прикопать под землёй, но Хит не помнил, избавились ли от опоссума в фильме. Он тяжело вздохнул. — Я люблю тебя, Хит. — Вайя переложил руки на щёки Хита. — Мне жаль, что ты вообще познакомился с Густавом. Прости меня. Это не должно было так закончиться. Хит потянулся к губам Вайи и прикрыл глаза. Насрать, если их увидят мексы или наблюдающий за ними в окно Баблгам. Они целовались долго, почти отчаянно, и Хит учился заново доверять Вайе, остывая. Это никогда не будет легко, но оно того стоило. — Ладно, — успокоился Хит, обнимая Вайю. — Ты можешь рассчитывать на меня, если что-то пойдёт не так. Он никогда не говорил такие слова людям и никогда не умел любить, однако этому учатся, как таблице умножения. И разбить рыбью морду Баблгама всегда будет приятно — то, что Хит на самом деле имел в виду. — Конечно, — обрадовался Вайя. Хит сел в машину и завёл её. Они ещё недолго целовались на прощание через открытое окно, но под сердцем поселилось сосущее ощущение опасности — Хит знал, что сегодня увидел лишь вершину айсберга. Что Баблгам не изменится. Что дальше, когда он узнал об отношениях Вайи, будет лишь хуже. Что спасение утопающих дело рук самих утопающих, и всё-таки надо предложить Вайе съехаться, разделив коммунальные платежи на двоих. Уезжал Хит с тяжестью на душе. Просыпался на работу следующим днём — не отдохнувшим. Это всё дерьмо не накатывало сразу, как внезапная летняя гроза, а постепенно собиралось в тёмные, липнущие друг к другу тучи. Хит не страдал от низкой самооценки, чтобы обижаться на то, что его обозвали жирным, но стоял ребром сам факт такого отношения Баблгама — к человеку, с которым встречался твой… Друг? Особой нравственностью Хит также не отличался, хотя не смог бы сходу придумать, как доебаться до того же Киры или Кида, они могли ему не нравиться по каким-то конкретным поведенческим причинам, а не потому, что были стрёмными внешне. Ладно, Хита обозвали жирным, и ему это не нравилось. Не нравился ёбаный Баблгам, вполне объективно, к Вайе он относился не лучше. То, что он напиздел вчера, ощущалось застрявшей иглой под кожей. Эй, я спал с твоим мужчиной, я знаю, как он любит трахаться. Сосал его член своим помойным гнилым ртом. Был на твоём месте. Я лучше, я знаком с ним дольше, я гораздо более выгодный вариант. Ревнуй, красавица. И всё в таком духе. Блядь. И это каталось по мозгам, собираясь в здоровенный ком; стабильностью радовала лишь работа — уёбки на уёбских тачках с уёбскими поломками. Но от того, что у кого-то сгнил передний мост, собственные проблемы не становились меньше. Если бы Хит мог пялиться на время каждые пять минут — отсчитывал бы время до обеда. Однако время — могущественная сила — шло. А обсирать Киру было вовсе не за что, потому что он, блядь, хороший — и всегда спокойно отпускал на обед. Около кухни Хит встретил Кида, не сильно обрадовавшись, но и не слишком огорчившись. Кид смотрел на автомат с едой, уперев руки в бока, и Хит подошёл — просто поинтересоваться, потому что, ну, они немного подружились? — Бля, Хит, ты мне нужен, — Кид заметил его первым. — Помоги автомат потрясти. — Потрясти? — Там застрял сучий батончик. Действительно — сучий батончик застрял между пружиной и стеклом. Хит не имел предрассудков по поводу наёбки автоматов: — Ну, ладно. Вдвоём они наклонили автомат — тяжёлый, сука, — немного потрясли, как могли, и вниз упал не один единственный батончик. Кира решил пойти на кухню немного не вовремя и заметил их, скорчив недоумение: — Бля, мужики, мне потом хозяин этого автомата по голове настучит. — Кира, да ты сам так делал. — Кид присел и выгреб всё упавшее вниз: чипсы, самые разные батончики и шоколадка. — На, успокойся. Кид сунул Кире шоколадку. Шоколадку Hershey's с мятой. О, господи. Сегодня Кид жрал отвратительно вонючие… Штуки. Капустные роллы? Фарш, завёрнутый в капусту, всё это сварено и, подогретое, ужасно воняло. Похоже на умитас, только с мясом; Хит думал про жратву, чтобы не думать о насущном, потому что то, что писал Вайя, было тревожным. «Бля, Хит, можно приехать к тебе на работу?» «Меня Густав заебал, нахер. Мы посрались немного. Ну, типа, по поводу эскорта. Он обиделся, типа я его кинул. Не хочу домой ехать». Хит прикусил пластмассовую вилку, которой ел свой покупной салат, и обратился к Киду: — Кид. — Что? — Кид с удовольствием наворачивал своё хрючево. По сути, вариантов немного. Продержать Вайю в сервисе до конца дня, либо довериться и дать ключи от своей квартиры. Но Хит начал с простого: — Кира разрешит Вайе посидеть в зоне ожидания? До конца дня. — М-м, — задумался Кид, — я могу уговорить его, если прям чё-то серьёзное. Прямо-таки уговаривать кого-то Хит хотел меньше всего, хотя и отметил, что Кид мог стать рычагом для Киры. — Не, тогда не надо. — А чё у него случилось? Пиздец случился, блядь. — Да-а… Проблемы с жильём. Ладно. Забей. Кид пожал плечами. Хит решился: «Подъезжай, я дам тебе ключи». «Ключи?» «От квартиры. В сервисе тебе не дадут отсидеться». «Блядь, Хит, я обожаю тебя». «Люблю». И смайлик сердечка в конце. Хит сходил в раздевалку за ключами, когда Вайя отписал ему. Вышел из сервиса и сразу увидел его на парковке, курящего рядом с машиной. Одетый почти так же, как в их третью встречу — клетчатые брюки и высокие сапоги — только футболка другая, оверсайз с широкими рукавами. Вайя заметил его издалека и приветственно улыбнулся. Когда встретились — быстро поцеловал своим прокуренным ртом. Хит отдал связку ключей, на которой вместо брелка висела обрезанная кусачками цепочка. — Я тебе доверяю, — сказал он больше самому себе, нежели Вайе. Дом — нечто столь же интимное, как тело. И пускать не слишком знакомого человека — всё равно, что оказаться голым в центре толпы. Но Хит доверял Вайе. Наверное, впервые за долгое время доверял безоговорочно; видел сам, с каким дерьмом ему приходилось мириться, и почему в то утро — когда спрашивал про клапан и припёр шоколад — он не хотел уезжать домой. — Спасибо. — Вайя поцеловал ещё раз, благодаря, в уголок губ. — Я ценю это. Правда. Раз уж он был здесь, и оставалось время на поболтать, Хит спросил, вытягивая из кармана сигареты: — Что у вас случилось? — Тут издалека надо начинать, — поморщился Вайя. — Короче, это от Густава всё пошло, что я жопу за деньги даю. Получается, Вайя был ведомым. В этот пазл неприятно вставал кусочек факта об изнасиловании в двадцать. Связано ли? — Он заставил тебя? — Нет. Просто вместе начали, типа, а почему бы нет. — А. — Как-то так. — Вайя кинул окурок себе под ноги и раздавил. — Нет, мы постоянно срёмся, так-то, особенно когда он под кайфом или мы оба, но мы дружим уже… Лет двенадцать? Больше? Короче, нормально всё, по сути. Хит нахмурился, не понимая, как ему реагировать. Молча курил и смотрел на лицо Вайи, словно мог найти в нём ответ. Вайя лишь искал предлог побывать в квартире Хита без него? Это какой-то план? Доверие слишком хрупкая вещь, чтобы растрачивать его на пустяки. — Если честно, я просто не хочу сидеть в этом доме, — наконец признался Вайя. — Мне хорошо у тебя. С тобой. Я люблю тебя. — Я тоже. Хит всё же нашёл ответ в его лице — покрасневшие глаза. Видимо, трава в доме водилась только благодаря Баблгаму, но это не казалось тайной. Нечто закономерное. Вонючий торчок и Вайя на его поводке; то есть, буквально. Он признавался, что ему нужно обдолбаться, когда он хотел ебаться с Баблгамом. Это бесило. Отражало демонов Хита, постоянное заигрывание с травкой, которое вот-вот выльется в глубокую зависимость. И что с этим делать им обоим? И что, если когда-нибудь квартира Хита превратится в бомжатник, где воняет тухлой рыбой, где засран пол, где висит восьмилетний календарь — где живёт дух матери? И что, если опоссум не был никакой метафорой. А проблемой. Ведь ты не видишь проблемы заранее, они возникают по факту, и ключи у Вайи в кармане, и земля в тысячный раз уходила из-под ног, и звонил телефон. — Блядь. — Хит посмотрел на экран и увидел имя Киры. — Мне возвращаться пора. — Окей, — улыбался Вайя, словно ничего не произошло. — Я приготовлю что-нибудь на ужин. — Ага. Давай. Возвращаясь на работу, Хит скрещивал пальцы и надеялся, что Вайя не пиздел. Возвращаясь с работы домой, думал, как вообще попал в такую дерьмовую, нелепую, ужасную ситуацию. Возвращаясь в самые тёмные уголки души, он боялся. Боялся повторить судьбу наркоманки-матери или стать деспотом, как ёбаная бабка. Потому что с Вайей тяжело. Хит не знал, как удержать солнце в руках — никто не знал и не мог научить. Всё сам. Всё один. Но никому от этого не легче. Шесть лет подряд Хит возвращался в тёмную пустую квартиру, но сегодня здесь было светло и вкусно пахло жареным мясом, а покосившийся крест над аркой поправил кто-то высокий. В коридоре стояла чужая обувь, на стуле в комнате чей-то рюкзак. Эти мелочи обманчиво сыграли на чувствах; Хит глупо улыбался, ощущая, как в нём расцветало тепло, словно солнце светило только для него — и Вайя ведь был солнцем. Да, солнце, упавшее в раскрытые ладони. Всепоглощающий пышущий жар. Он мог греть, мог убивать, мог светить и разгораться до состояния красного гиганта, однако Хит правда полюбил его. И если речь шла о приручении солнца, то Хит должен научиться жить с вечным солнечным ожогом — тогда ему откроется ключ к жизни вблизи карликовой звезды. Сквозь недостатки и страхи, наступая на горло самому себе. Он был здесь. Мы находились здесь. — С возвращением, — поприветствовал Вайя с улыбкой, когда Хит зашёл на кухню. Они поцеловались. — Взял у тебя курицу и фасоль, ты не против? На сковородке замешана курица с фасолью. Ага, фасоль. Хит же специально её покупал. — Нет, конечно. — Ты так ничего и не готовил из фасоли? — спросил Вайя, выключая плиту. — Мне тяжело готовить, — устало признался Хит, пока открывал окно. Так привычно. Утрированно по-домашнему, вечером после работы, на кухне с партнёром. — А на выходных просто лежу и откисаю. — Хочешь, я буду готовить тебе каждый вечер? Хит закурил и смотрел, как дым тонкой струйкой тёк в сторону окна. — Как я могу отказаться? Он мог. В любой момент. Вайя поставил перед ним тарелку: курица в специях и фасоль. Это выглядело как последняя трапеза приговорённого к смерти. Почему ты не рад? Почему всё выглядело как обман? Вайя оправдывал Баблгама так, словно любил его сильнее, и Хит ничего не мог с этим сделать. Он докурил. Начал есть. Хвалил почти искренне: — Бля, вкусно. — Обычно я очень плохо готовлю, — солнечно улыбался Вайя. Потом немного подсобрался, стал серьёзным: — Ты какой-то грустный. — Устал, — промямлил Хит. Врал и притворялся он не хуже Вайи, но такая ложь хотя бы никому не вредила. Курица была немного пересолена, хотя по вкусу действительно неплохо. Он всё равно запивал соль приторной газировкой — чтобы Баблгам ещё раз сказал, какой Хит жирный. — Давай я помогу тебе расслабиться. В предложении крылся подвох? — Я не хочу секса. — Не, я не про секс, — оборвал Вайя с набитым ртом, — обычный массаж могу сделать. Ну, плечи там помять, спину. — Можно. Делай со мной что хочешь, пока можно. Хит доел и сразу пошёл в душ, смыть с себя вонючий пот и помыть засалившиеся за два дня волосы. А, да, Вайя же будет красить ему волосы — завтра должны привезти краску. Бирюзовую, закрасить заметно отросшие русые корни и обновить цвет. Нечто милое, чем могут заниматься парочки. Настроив воду, Хит уже залез в кабинку, но в ванную зашёл Вайя. — Хит, я присоединюсь к тебе? — Давай?.. Не то, чего Хит хотел, но подумал, что так (в теории) они израсходуют меньше воды. Вайя всегда был горячим. Горячо прижался со спины под струями прохладной воды, положил руку на грудь — и вот уже аккуратно наглаживал соски, и Хит мог только прикрыть глаза, подставляя под поцелуи шею. Вайя откинул волосы на плечо, поцеловал, считав намёк; руки на живот, затем ниже. Пропустил волосы на лобке сквозь пальцы, потрогал мягкий член, сдвигая крайнюю плоть с головки. Хит развернулся: разве они не договорились не трахаться сегодня? А Вайя убрал свои красивые нежные руки, и поцеловал, стараясь не вкладывать в поцелуй никаких чувств. Воды всё равно израсходовали дохуя. — Когда у тебя выходные? — спросил Вайя, когда Хит закрыл глаза и начал мыть голову. — Послезавтра. — М-м, мне всё равно придётся уехать домой. Оплатить аренду, плюс, Густав не целый день сидит дома… — Ага, — оборвал Хит. Хит подставил голову под душ, смывая шампунь. Вайя не успокоился: — Ты обижен на Густава, да? — Нет, с чего ты взял? Опыт научил использовать кондиционер, ведь нормально расчесать эту грёбаную мочалку можно только так, и Хит терпеливо растирал его по кончикам, стараясь не обращать внимания на собственное тело. — Тебе грустно, — вздохнул Вайя и приобнял за талию. — С тобой всё в порядке, Хит. Я люблю тебя любого. — Если постоянно говорить «я люблю тебя» — это обесценится. Хит подумал, будто Вайя обидится. Но Вайя только рассмеялся и поцеловал его. — Дурачок. И хотя никаких явных предпосылок к шторму не было, Хит чувствовал его, повисший на горизонте, мрачный и жестокий. Завтра Вайя снова поедет к Баблгаму. Они что-то не поделят. Вайя будет жаловаться и проситься к Хиту домой. Конечно, Хит не откажет. Вечером съест приготовленный ужин, пустит сосаться в душе — вот так, как сейчас, пока в рот затекала вода, а волосы неприятно липли к спине. С удовольствием согласится на массаж перед сном, может, позволит отдрочить ему и кончит на салфетку, чтобы не пачкать себя или постельное. Всё будет хорошо. Но конечно, это только начало. Далёкий раскат грома. Однако засыпал Хит всё-таки в объятиях Вайи.

***

Хит прожил день в тревожном ожидании, живя чисто по инерции. Последние события действительно напоминали ком, на который налипало всё больше и больше грязи. Или открытую гробницу с древним вирусом. Или ящик Пандоры. Или раскопанного опоссума. Или, если говорить прямо, — ёбаную, внезапно открытую правду. Он едва-едва научился держать солнце в руках, но оно оставалось, блядь, Солнцем, раскалённым шаром водорода — и испепеляло буквально до пыли любого, кто к нему приближался. У Баблгама наверняка было что-то такое, чего не было у Хита — харизма, дар убеждения, умение манипулировать — он умело косил под идиота перед ним, но всё не могло быть так однозначно. Может, он реально идиот, а с Вайей их связывала лишь наркота и эскорт — крепкие неразрывные связи аддикций. Это тяжело. Это сложно. Если Вайе ебали мозги больше десяти лет, диагноз — неутешительный. Хит дрейфовал в океане не то схороненной тайной, не то куском дерьма — оно не тонет. Он чувствовал опасность (падение, крах, поломку) так явно, словно она была сладостью на кончике языка, когда ел подаренный Вайей шоколад. Налитые тучи почернели. Усиливался запах грозы. И грянул шторм. Это был выходной. Вайя приехал красить волосы, как обещал; Хит едва проснулся, желая сожрать на завтрак лишь шоколад с кофе, встретил его как есть — в вонючей футболке и трусах. На кухне со вчерашнего дня стояла разодранная коробка с амазона, приехало ровно три банки бирюзовой краски, и Хит успел забыть про неё, и так тошно, и Вайя немного вонял гнилой рыбой, и — о, боже. — У тебя есть кисточка или что-то типа? — крикнул Вайя из ванной. Кисточка. Мисочка. Да, они хотели покрасить волосы. — Поищи в шкафчике, там всё есть. Хит дошёл до спальни, открыл самый нижний ящик комода, где лежала старая одежда, которую по-хорошему нужно выкинуть. Нашёл старую футболку с принтом этикетки виски «Джек Дэниелс», переоделся. Село немного в облипочку, но откровенно всё равно, какую одежду заляпывать краской. Захватил жирный крем — им он смазывал побитую задницу Вайи — вернулся на кухню. — Бля, тут всего по четыре унции, — заметил Вайя, рассматривая банку краски. — Трёх хватит? — Вывали в миску и нахуярь туда кондиционера. Вываливали ложкой. Естественно, никаких перчаток у Хита не было, и Вайя уедет от него с бирюзовыми руками. Кондиционер пришлось выдавить практически весь, чтобы получившейся бурды хватило на всю длину; Хит сразу заказал новый, а затем смазал лицо толстым слоем крема — он не помнил, где подсмотрел эти тонкости окрашивания. — Ты сам волосы красил? — спрашивал Вайя за его спиной. Попутно он распустил собранные в пучок волосы и расчесал их. — Да, — ответил Хит, — ну, по сути, просто обмазал краской, как мог. Я не умею этого делать. — А заколки у тебя есть какие-нибудь? — Нет. — Блядь. Как будто Вайя не знал, кого собрался красить, и знал, как правильно нужно красить. — Я периодически крашу Густава. — А, ну да. Было бы нелепо. — Я уже почти профи в этом дерьме. — Заметно. — Да не кисни, — похлопал по плечу Вайя. Разбил волосы по пробору, отделил какую-то часть на макушке. — Держи. Вайя начал красить его, начиная с корней. Хит старался не думать про Баблгама, как Вайя красил волосы ему. Как, возможно, любил его, если их отношения содержали что-то сексуальное и в теории могли быть связаны с романтикой. Кого ещё мог любить Вайя, и скольким мужчинам говорил то же, что и Хиту. Я люблю тебя. С тобой всё в порядке. Но с Хитом нихуя не в порядке, он не мог как-либо изменить это, и не видел спрятанного за плотной стеной. Ошейник на нём затянули до отказа — или затянул он сам — и он правда пытался быть послушной собакой. Кого-то любить и кого-то ненавидеть. Хорошие псы отправлялись в рай, а сучек отстреливали, и это была правда — он думал об этом так, словно был под кайфом, хотя об удовольствии не шло и речи. Перманентно разъёбанные мозги. Нихуя не в порядке. Всё пиздец как плохо. Хит был ребёнком, который связался с плохой компанией, и остался им во взрослом возрасте, подсев на крючок покрупнее. Вайя, наркота, их условно-счастливые отношения, грязный хороший секс, иллюзии, разбитые зеркала и отражающие осколки — водоворот эмоций для несвойственного много рефлексировать человека. Можно бесконечно долго обвинять мать и бабку, но мёртвым насрать на эмоции живых. Вайя поправил бабкин крест в прихожей и приоткрыл дверь в прошлое, выпуская запертые образы. Подбросил в квартиру бешеного слюнявого опоссума. Ноги не держались на земле. Всё расплывалось рваными мутными образами. И Хит лишь хотел, чтобы кто-нибудь вынул его из этого круговорота. — Эй, Хит. Мы находились здесь и красили волосы. Он вздрогнул. Липкие тяжёлые волосы собраны в пучок на голове, руки покрыты бирюзовой краской. — Всё? — спросил Хит, словно не верил в происходящее. — Всё, — подтвердил Вайя. — Пошли мыться. Они мыли руки в одной раковине. Вода окрашивалась в зеленоватый, краска успела схватиться и не отмылась до конца, то же самое и с лицом — но, благодаря крему, въелась не так сильно. Вайя вернулся на кухню первым. Хит ещё немного посмотрел на себя в зеркало, на склизкие бирюзовые волосы, и вышел из ванной. Рассмотрел Вайю, протирающего стол. Рукав футболки немного задрался. Из-под него выглядывал синяк. — Откуда синяк? Вайю передёрнуло. — А, да на столешницу напоролся, когда с пола мусор поднимал. Хит поверил ему, но нехотя, потому что реакция тела вполне очевидная, а Баблгам уже не был хорошим человеком. Вайя пнул его, Хит был свидетелем, и это их настоящие отношения, решаемые драками и крепкой руганью. Зависимость похуже наркотической; господи, да лучше бы Баблгам был просто наркоманом, чем агрессивным наркоманом. Мудаком. Нихуя, сука, не в порядке, и Хит снова падал в океан, едва спасённый. Хит злился, что Вайя не доверял ему достаточно, не говорил важную для их отношений правду. Рациональной частью себя оставлял вариант со столешницей или чем-то ещё, однако… Нахер это. — Вайя, — твёрдо обратился Хит, садясь на стул. — Что? — Тебя били? Да или нет. «Или» как третий вариант не рассматривалось. Вайя нахмурился так, что стал почти злым. — Нет, почему? — Бля, ну не вяжется твоё окружение со столешницей. — Чувак, в моей жизни куда больше нелепого говна, чем ты можешь представить. — Вайя взял грязную миску и отвернулся к раковине, помыть её. — Я понимаю, что Густав для тебя мудила, но ты сам мне говорил не судить по себе, окей, да? — Я сужу по тому, что вижу. — Но, типа, ты же всё равно не видел всей картины. — Вайя, блядь, — Хит почти закипал, хотя пока ещё держал ровный тон. Он повернулся к сгорбленной спине Вайи. — Ты пытаешься оправдать мудака. — Но что, если мне нормально так жить? — впрочем, отвечал Вайя так же спокойно. — Это ненормально в целом. — С тобой тоже сложно, ну, Хит. Оно ж не отменяет моей любви к тебе, хотя ты весь из себя сучёныш. — Вайя помыл миску и поставил её на стол, садясь на стул. — Люди стыкуются не только из-за общих интересов и прочей хуйни. Идеальных отношений не существует. Мы притворяемся друг для друга. — И ты — для меня? — Хит почувствовал, как у него дёрнулась губа. — Ты опять спиздел мне, Вайя. Вайя сидел у стены, откинулся спиной назад. Выдохнул и потёр лоб ладонью. Закурили они почти одновременно. — Не спиздел. — Чем докажешь? — У нас дома не стоят камеры. Просто, типа, поверь мне. — Вайя водил в воздухе рукой с сигаретой. — Мне тоже не в кайф, что ты постоянно меня подозреваешь в чём-то. У тебя пиздец какие проблемы с доверием. — Безосновательно ли? — продолжал надавливать Хит. — Я стараюсь меняться для тебя. Я эскорт бросил. Я с Густавом срусь из-за наших отношений. Я тебя люблю, Хит, ёбаный ты нахуй. Постарайся меняться и для меня тоже. Хит хмыкнул себе под нос. Спокойно докурил, взяв паузу для мыслей. — Постараюсь. — Вот и всё. Вот и замяли. Вайя вдавил окурок в стенку бабкиной кружки-пепельницы, как бы показательно раздавив его. Они молчали. Было тошно. Ощущение липкой вязкой краски на голове также не супер. Хит чувствовал запах приближающейся грозы, пыль и озон, воздух словно наэлектризован — такими казались их небольшие ссоры. Вайя оттаял первым, повернувшись к Хиту: — Сколько тебе ещё сидеть? — Минут двадцать. Хит только что понял, что не засекал время. Хит удивлялся, как в нём замешался этот чёртов коктейль, превративший его из чёрствого куска дерьма в испытывающего эмоции человека. Злость, радость, трепет, любовь, грусть, тревожность, ревность, боль — всё сразу, как яркое слайд-шоу, которое перелистывали с бешеной скоростью, и Хит не успевал следить, почему чувствовал то или иное. Вайя менял его. Они менялись вместе. Друг для друга? Друг для друга. Кто сказал, что будет легко? Но никто и не называл цену. Вайя говорил: моя любовь не стоит нихуя. Его любовь стоила изменений, а изменение — сильная вещь — и Хит правда чувствовал своего рода благодарность, хотя и не думал спускать на холостых. Просто лучше следить за Вайей. Вслушиваться в его слова. Читать по глазам. Хит по-прежнему одиночка-лузер, которого не жалко пристрелить, и Баблгам ещё выстрелит кому-нибудь из них в морду. Или это сделает Хит. — Посмотрим сериал какой-нить? — Давай. Вайя улёгся на кровать с ноутбуком, и Хит не мог оторвать взгляд от синяка. Свежий, насыщенного фиолетового цвета. Он не знал, как выглядят синяки после драки. Возможно, наехал зря. У них обоих отвратительные проблемы с доверием, боже; Хит никогда не чувствовал себя настолько херово, обнажённым буквально до самых нервов. От Вайи действительно немного воняло гнилью — когда Хит с ним целовался — или так воняло уже в квартире Хита, вонь бабкиных лекарств сменилась на рыбу, что-то сгнило. — Ты смотрел «Ханну Монтану»? — улыбался Вайя, оторвавшись от него. — Блядь, ну конечно смотрел. Ни одной серии, нахуй, не пропустил. От «Flowers» Майли Сайрус Хита тошнило — в сервисе нон-стоп играло радио. Но Вайя проржался и включил «Ханну Монтану». Сколько лет им было, когда вышел сериал? Около десяти? — Я смотрел эту хуйню, потому что мать оплачивала «Дисней», — объяснял Вайя свой выбор. — Такой бред, пиздец. Им обоим скоро тридцать. Это всё ещё смешно — пересматривать тупые сериалы из детства? Наверное, смешно. Так же смешно, как посчитать свой возраст в собачьих годах — Хиту было бы сто восемьдесят два — то есть, не смешно нихуя. Но Хит смотрел «Ханну Монтану» и ржал с нереалистичных ярких декораций, гипертрофированной мимики Майли Сайрус и того, как подростковые сериалы «Диснея» похожи друг на друга — потому что не отличил бы картинку от какой-нибудь «Виолетты», которую также смотрели девчонки из школы. Потом Вайя смывал ему краску с головы; приходилось неудобно стоять на коленях перед душевой кабиной, он весь намок, поддон, створки и пол были засраны зелёным, но краска внезапно хорошо легла на волосы, даже на русые корни. Пока Хит сушил волосы феном, Вайя отошёл в комнату. Разговаривал по телефону. С кем-то, чьё имя не было услышано из-за шума, хотя Хит прекрасно понимал, кто это. Баблгам. Ёбучий Баблгам с уродским именем. Судя по контексту, он достал некую забористую наркоту, и это ведь так охуенно, обсуждать наркоту в гостях у своего партнёра, пока он сушил волосы и нихуя не слышал. Так, нахрен, правильно, что Хит вновь вскипал, как антифриз, но никуда не выпустил свою злость. Когда-нибудь ему станет так же похер, как было похер на Куинси, смерть бабки или матери. Люди не задерживались рядом надолго, а он не умел держать в руках горячие звёзды. Всё закономерно. Хиту сто восемьдесят два по собачьим меркам. Он увидел достаточно. Он вернулся в комнату. Вайя смотрел на него, склонив голову к плечу, и улыбался. Так ярко, тепло. Как можно смотреть на кого-то любимого — или Вайя всего лишь радовался, что Баблгам достал допинг. — Тебе так идёт, — говорил Вайя, когда Хит сел на кровать. — Хочу сделать тебе какую-нибудь причёску. Почему Вайя не стал парикмахером? Экспертом по финансам? На кого он там учился? Почему он не выбрал жизнь, работу и карьеру. Тогда бы у них могла сложиться другая история. Она бы вовсе не сложилась. — У меня нет никаких заколок или что-то типа, — покачал головой Хит. — Просто сделай косы. Он пересел на пол, так Вайе было удобнее. Это правда приятно, когда кто-то делает тебе причёску. Нежно перебирает волосы, собирает упавшие на лицо прядки. Случайные прикосновения к ушам. Вайя делал это аккуратно, бережно, но Хит не мог отделаться от ощущения, что это похоже на последние приготовления перед смертной казнью. — Густав достал какую-то невъебенную штуку, — начал делиться Вайя, доплетая первую косу. — Не хочешь попробовать? — Какую? — Чё-то вроде крэка. Переход на тяжёлую артиллерию? Хит думал, насколько ещё ему нужно опуститься, чтобы согласиться долбить крэк с Баблгамом — и думал, какого на самом деле о нём мнения Вайя, раз предлагал такое дерьмо. — Я не поеду к тебе домой, — вздохнул Хит, стараясь не думать, как могли звучать его слова. — Мне не нравится Густав. Не предлагай мне ничего, связанного с ним. Вайя ненадолго остановился, собирая волосы с висков. Продолжил. Ответил ровно: — Окей. Хит в том положении, когда надо думать о сохранности рабочего места, а не о том, чем бы ему нахуяриться; Кира умный мужик, и его стоило слушать. — Спасибо. — В некотором роде я тебе завидую. — Вайя закончил со второй косой. — У тебя есть нормальная работа, нормальная квартира и нормальная голова. — Нормальная голова — в каком смысле? Голова Хита похожа на разогретый чугунный котёл. Он совершенно не понимал, к чему Вайя повёл разговор, и проблемы Майли Стюарт по поводу «что мне надеть» показались такими незначительными, что отвращало до тошноты. — Ты не конченый торчок. Я чувствую, как меня тянет на дно. — Вайя пощёлкал пальцами, думая. — Типа, блядь… Не знаю. Нехорошее предчувствие? — Стой. — Хит поднялся и пересел на кровать. — Давай по порядку. Какое, нахер, предчувствие? — Что я когда-нибудь подохну в луже своей же блевотины. — Такое уже было? — Передоз? Не, вроде не было. Или я не помню. Я вообще тот человек, который пропустить свою собственную смерть, нахер. Хит не просто шёл ко дну — его туда тянул Вайя. Со своей наркотой, пиздежом и карманным Баблгамом — какой-то ебучий злой рок, прилипший проклятием. — Блядь, чувак, — растерянно выдохнул Хит, — завязывай. Мне это тоже в хуй не упёрлось. — Я буду стараться. — Но губа у Вайи дёрнулась нервно, как будто он снова врал. — Бля, вот ты прав. Это никому в хуй не упирается. Никто не верил мальчику, который кричал «волки». А потом волки оказались на пороге. — Я верю в тебя. Вайя целовал его крепко и почти отчаянно.

***

Волки завыли у порога в четверг. Хит проснулся на работу, привычно проверил лежащий прямо у головы телефон. Да, четверг. Замечательно. Ночью Вайя прислал видео; наверное, какой-то новый мем или что-нибудь смешное. Вайя прислал видео, на котором его ебали. И сначала Хит не поверил в его правдивость, пока не посмотрел от и до, весь минутный ролик. Та сама ёбаная кровать. Уебанский календарь с котиками и наклейкой с выборов. Даже постельное, нахер, то же — розовое, с тюльпанами. И Вайя такой же. Почти что довольный. Въёбанный, под кайфом. Его пялил Баблгам, придерживая рукой за бок, вставлял свой уродливый вонючий хуй ему в зад, скользил в растянутой кишке, постанывал, сука, специально для видео — и Хит заблокировал телефон, садясь по инерции. Он вообще не знал, что ему делать и как реагировать. Квартиру как будто затянуло туманом; он шатался, когда шёл до ванной. Умылся ледяной водой. Выкурил на кухне сразу две. Съел что-то готовое из холодильника — прямо так, не разогревая в микроволновке. Оделся. Взял сумку. Вышел из квартиры, запер дверь. Спустился вниз. Открыл машину. Сел. Ключ. Вставить. Повернуть. Тр-р-р. И Хит очнулся. Его облило кипящим антифризом, прожгло дыру в груди и проело сердце — Хит взял телефон, начал печатать быстро, в гневе: «Вайя, что это за хуйня, блядь? Тебе вообще нормально? Всё, нахуй, в порядке? Не мог сказать мне про измену без пруфов?» Добавил отдельным сообщением: «Мудак». Это не могло закончиться иначе. Это предупреждающая табличка о фатальной катастрофе, которую не замечаешь, пока катастрофа не произойдёт. Отношения с проституткой, наркоманом и пиздоболом — чего ещё Хит ожидал? Вайя хотел, чтобы его любили, да? Любовь Вайи стоила один пакетик крэка. Или чем он там обхуярился. Или стоило ли согласиться поехать к Баблгаму, как-то предупредить измену? Хит виноват во всём сам? Кто, блядь, во всём виноват? Какие зловещие силы освободились в этот раз? Некого винить, кроме себя. Это расплата за собачью жизнь. До работы Хит доехал машинально, практически на автопилоте. Поздоровался со всеми, задержался рядом с приёмкой чуть подольше, болтая с Кидом о покрашенных волосах — тянулся к людям, лишь бы не чувствовать прожжённую дыру в груди, не зарываться ещё глубже на дно. Притворно улыбаться и смеяться. Да. Мы все притворялись друг для друга. Так работали человеческие отношения. Хит легко отпустил Куинси, когда она захотела уйти — проснулось ледяное гробовое безразличие, перегорели все лампочки, все предохранители, сработали подушки безопасности. Не осталось ничего; хочешь идти — уходи. Не думать. Не жалеть. Закрыть глаза — и вперёд. Вайя проснулся ближе к обеду — Хит подумал, что именно проснулся, а не откачали от передоза — застал в туалете, и Хит на всякий случай спрятался в кабинке. Просто посидеть на закрытом унитазе. Писал он много. Очень быстро. «Хит». «Блядь, боже, прости меня, Хит». «Пожалуйста». «Господи». «Я снова врал тебе». «Мы с Густавом крэк раздавили на двоих. И переспали. Блядский боже, Хит». «Я ёбаный пиздобол». «Синяк тоже от него». «Блядь, я не знаю, что он делал со мной, когда я был под кайфом, я не помню, он принёс какую-то хуйню, я не знаю, что это, я дунул и отлетел, блядь, нахуй, я проснулся и вижу в переписке видео, боже, он меня выебал, блядь, блядь». «Мне так плохо». «Мне никогда не было так плохо. Я не знаю. То видео он снял. Я не хотел. Он просто сделал это». «Можно к тебе?» «Хит, пожалуйста». Хит стиснул зубы и едва удержался, игнорируя желание завыть прямо в ебучем автосервисном туалете. Напечатал: «Я на работе». Что Вайя писал дальше — не читал. Обескураженный, поставил телефон на беззвучный и вышел из туалета, двигаясь чисто машинально. Его душило. Не выхлопом или маслом, а грёбанным комом, который наконец обрушился. Вайя лгал. Всю дорогу лгал. И сейчас — лгал. И терпеть всё это — невыносимо. Но Хит только крепче стиснул зубы. Вернулся к работе. Думал, что Вайя всё-таки звучал честно, хотя и не мог выкинуть из головы мерзкое сравнение про мальчика и волков. Сначала тебе будут верить, однако, когда вскроется пиздёж, никто не обратит внимания, и случится тотальный пиздец. Хит заложник. Он оправдывал себя. Он был рад, что ему осталось всего лишь поставить на место колесо, и он мог работать чисто по инерции, потому что это первое, чему учится любой водитель. И меньше всего Хит ждал, что к нему подойдёт Кид и скажет: приехал твой мужик. — В смысле? — спросил Хит так, будто не верил ни Киду, ни самому себе. — В прямом, — Кид кивнул в сторону улицы. — Иди сам посмотри. Киру пришлось искать долго, но в спешке. Кира ебался с электрикой на Мицубиси Лансере — Кид ездил на Эволюшн, а этот самый обычный, городской вариант с двигателем один и пять литров, и Хит думал про это, погружась в фрустрацию, потому что где-то за пределами сервиса Вайя. Вайя, с которым что-то случилось. С ним опять что-то случилось. Никогда и ничего не будет нормально. Когда-нибудь Кира точно ёбнет Хиту по голове за разговорчики с парнями в рабочее время. Уволит из-за проблем с наркотиками и Вайей. Да туда им всем и дорога — в ад. Хит вышел на улицу. Полдень. Самое пекло. Вайя сидел в криво припаркованной машине. Он выглядел ужасно: растрёпанный, синяки под глазами, красные белки, обкусанные буквально до крови губы, бледное-бледное лицо. Он быстро посмотрел на Хита и вышел. — Что ты мне скажешь? — ровно спросил Хит. — Что я должен тебе сказать? — вторил Вайя, едва шевеля губами. — Да. Я переспал с ним. — Блядь, — Хит ощерился. — Ну, молодец. Нахер меня на работе дёргать? — Тебя правда не смущает то, что я тебе написал? Как он обдолбался и им воспользовался сосед с сомнительным пониманием морали, а у Хита мораль тоже слегка отличалась от общепринятой? Этого можно было избежать. Можно было никогда и никому не пиздеть. Можно было вообще не начинать эти отношения. Хит сорвался в одно мгновение: — Я не служба поддержки. Я не торгую совестью. Блядь, Вайя. Ты говорил мне, что будешь завязывать с наркотой, но в итоге нахуярился и поебался. Что ты хочешь услышать? Почему я вообще должен тебя поддержать? Почему я вообще… — Хит прижал ладонь ко лбу и сощурился от распирающей злости. — Почему я вообще должен с этой хуйнёй ебаться, которая постоянно навешивается на меня? Я, блядь… Я как будто заживо здесь перевариваюсь, нахуй, с тобой и твоими отношениями, твоими проблемами и прочей хуйнёй — но мне нихуя не легче жить, понимаешь? Я устал. Я заебался. Я… Я не могу, нахуй! Вайя долго молчал. Он держался за открытую дверь и моргал часто-часто, хлопая редкими ресницами. Кажется, у него немного тряслись руки. Хит ожидал, будто его ударят, и это было бы справедливо, но Вайя вдруг резко, со злостью захлопнул дверь. — Блядь, мы чисто под кайфом переспали. Не по любви, я даже не помню нихуя, что я делал. Да сука, я не соглашался на это! Не собирался я с ним спать, нахуй, он просто меня ужратого выебал. Говорю, блядь, положа руку на сердце. — Вайя, блядь. — Хит замер, пока добрые слова внутри него расплывались, смазывались, и он не видел ничего, кроме призыва к нападению. Его не впечатляла дешёвая драма. — Ты сам по себе мутный пиздец, и дело даже не в том, с кем ты спишь. Я вообще людей легко отпускаю, но от тебя мне хреново. Хре-но-во. На этих словах Вайя закрыл лицо ладонями. Пару раз вдохнул-выдохнул, опустил руки. Постарался сказать спокойно: — Мы можем это обсудить? Но Хит — запущенная пуля. Его единственная цель — войти в чью-то кожу и разорваться. — Я думаю, пока ты не пошлёшь нахуй Густава, не поменяешь ход мыслей в блядской голове, не выкинешь свои ебучие закидоны с флиртом, не перестанешь накуриваться до невменяемого состояния — тебя так и будут насиловать в жопу. — Вытянув руку, Хит раскрыл веко Вайи, рассматривая расширенный зрачок. — Ты даже сейчас под кайфом. Вайя грубо оттолкнул его руку. — Потому что мне хреново не меньше твоего. — Не еби мне мозги на работе, как последняя блядь. Поговорим когда-нибудь потом. — Да и пошёл ты нахуй, — Вайя цокнул и сел в машину. — Решишься на попиздеть — найдёшь. Он уезжал быстро. Рывком затормозил на выезде, подрезал идущую попутно машину. Растворился в потоке. Мир рассыпался в момент — звонкими осколками. Хит стоял посреди парковки, было жарко, было солнечно, и совсем не хотелось смеяться, а погода вообще не про настроение. Он силился сделать шаг, но продолжал пялиться на стелу у въезда: магазин, кофе, сервис. Это ружьё выстрелило и разворотило морду в клочья. Этот опоссум сдох, растворяясь песком на ветру. Это солнце больше не светило, ранее заполнившее всё пространство. Коллапс. Взрыв сверхновой. Мы находились здесь. Пальцы не гнулись. Ноги не шли. Шаг за шагом, как ранее парализованный, Хит шёл обратно в бокс, и не мог сказать ни слова обеспокоенному Кире. Всё нормально. Виноват только я сам. Он только что вырвал сердце Вайи. Раздавил его. Закинул в шредер то, что должен был хранить как величайшую драгоценность. Прошёлся по натянутым нитям грубо и безжалостно, заставляя переживать кошмар снова и снова — вечное возвращение — в тот ад, в ту ёбаную конуру с ёбаным собачим соседом, где Вайя будет ходить кругами, торчать, им будут пользоваться и всем будет хорошо, и ничего не случилось, и больше нет оскала в темноте, и дух бабки смотрел в спину, и крест в прихожей намекал покаяться, и господи. Господи, блядь. Вайя не заслужил этого. Хит не заслужил Вайю. Хит сел на стул у приёмки и вцепился руками в волосы. Он думал так много, что едва ощущал пространство вокруг себя, шумное и живое. Металлический стук. Приглушённые им голоса. Чьё-то присутствие совсем рядом. Обрубленные образы. — Хит? — это спокойный голос Киры. — Ты в порядке? — Нет, — просипел Хит, надрываясь. Молчание. Мысли тягучие, как патока. И присутствие человека рядом — не помогало. — Пойдём в курилку. Кира понимающе похлопал по плечу, однако оно ощущалось так, словно въебали кувалдой. Выбора он не оставил. А на улице всё так же жарко. — Что у тебя случилось? — спросил Кира, когда усадил Хита на стул. — Ты ругался со своим партнёром. Кира, блядь, самый понимающий человек в этой богадельне. Хит плотно закусил фильтр сигареты, не торопясь её поджигать. — Вайю изнасиловали, и я обвинил его в этом. Фраза, после которой разом отлетят вопросы, а его самого заклеймят мудаком. Вполне справедливо. — Так. — Удивительно спокойный и собранный Кира почесал свою козлиную бородку, думая. — Хорошо. — Да. Пиздец как хорошо. Кира тоже не знал, что ему нужно сказать. Да никто сходу не скажет что-то полезное, мотивационное и вообще крутое, нахуй, никто не в курсе, как говорить с кем-то, кто сказал, что его парня изнасиловали, а он сам ёбаный мерзкий кусок дерьма, неспособный к человеческим отношениям, абсолютно противный и бессовестный, бесполезный, просто куча тёплого отборного конского навоза. Господи. Блядь. Потом Кира всё-таки придумал слова: — Можешь рассказать вкратце? Нужно ли Кире знать всю историю? Какая последует реакция? Осталось ли что-нибудь, что Хит ещё мог потерять? Он рассказал всё. Кто такой Вайя. Из чего он состоял. Что Хит не собирался вступать с ним в отношения, как это держалось в подвешенном состоянии, но затем он подумал «а почему бы и нет» — и вот, они уже привязались друг к другу. Про их общие проблемы с доверием, про всю ложь, про наркоту. Упомянул Густава-Баблгама — в лице определившего катастрофу. Их семьи, неблагополучное детство, отсутствие понимания любви как таковой. Говорил и говорил, совершенно не понимая, хотел ли кто-либо это слушать — Хиту смертельно нужно выговориться. Как Кире нужно было сказать вслух про наркотики, так Хиту нужно выложить на всеобщее достояние подноготную. Он здесь. И ему невесело. В конце концов это абсолютно нормально — говорить, когда тебя не слушают. — Вообще, — Хит говорил так долго, что Кира успел докурить уже вторую сигарету, — надо понять, нужны ли тебе такие отношения. Такой человек рядом. — Я не знаю. Тогда Кира зашёл с другой стороны: — Из того, что я услышал: я так понимаю, что Вайя способен говорить словами через рот. — Способен. И Кира попробовал в последний раз: — Поговори с ним. Подумай, взвесь «за» и «против», и поговори. Только нормально подумай. Не в стиле «почему бы и нет», с оглядкой на человека, который делал ему мозги. — Он присел рядом со стулом, чтобы раздавить окурок, и зачем-то остался сидеть на корточках. — Ты не глупый же, Хит, но вы друг друга на дно тянете, как собаки какие-то. Хуже, чем этот Густав. — Есть такое. — Хит. — Блядь… — Хит опустил голову, упираясь лбом в ладонь, и сморгнул слёзы, покатившиеся по щекам. — Мне тяжело с людьми общаться, очень. Я либо отталкиваю, либо не сохраняю контакты. Да и с тобой, блядь… Тут ничего нового не посоветуешь, я понял. Мне просто… Ладно. Спасибо. Я выговорился. Кира громко вздохнул и поднялся. Хит горел от отвращения к себе: — Фу, блядь, я ещё и расплакался. Одноногая собачка. Кира молчал, позволяя выговориться или поплакаться, но Хит ненавидел быть эмоциональным и ненавидел факт, что мужчины могут плакать. Он утёр слёзы, как будто действительно ничего не случилось. Хит считал, что это какой-то пиздец, быть крашеным в бирюзовый жирным уебаном — уебаном в любых смыслах — и Кира весь из себя такой толерантный, что тошно, совсем пакостно. В любом другом месте его бы выкинули за шкирку. Естественно, это не добавляло симпатии к самому себе. — Слушай, ты можешь меня просто по голове ёбнуть и не разбираться с чужими отношениями. — Где ты видел сервис, где слесаря гайки крутят со слезами? — пытался шутить Кира. — Давай, всё хорошо у тебя будет. Надо доработать этот день. День Хит доработал по инерции, неустанно прокручивая в голове слова Киры. Косячил, срывался и подпрыгивал буквально от любого шума, но дотащил себя до вечера. А дальше — дом. Может, пакет со вкусной и калорийной жрачкой. Пара банок пивка. Какой-нибудь уебанский видос с ютуба. Да. У него всё будет хорошо. Он вышел на улицу, поправляя сумку на плече, вытянул из заднего кармана ключи. — Эй, Хит, — окликнул Кид, когда Хит уже собирался сесть за руль. — Хошь, я с тобой домой поеду? Хит нихуя не понял: — Зачем? — Чуть-чуть утешить тебя. Теперь история повторялась? Только вместо Вайи за ним бегал Кид, но Кид куда более предсказуем, и всё-таки Хит не был особо доволен: — Кира рассказал тебе? — Вы срались так, что вас слышал весь сервис. — О. Блядь. Ну, люди никогда не менялись; теперь ссора будет достоянием всего коллектива на некоторое время, пока кого-нибудь не раздавит подъёмником. — И я вижу, что тебе некуда выплакаться, и у меня сегодня хорошее настроение, и я всегда хотел поговорить с тобой просто как с другом. Выплакаться? Спросить совет у кого-то, кто общался с тобой на одном языке и продолжительное время состоял в отношениях с мужчиной? Хит просчитал все риски и, вздыхая, кивнул. — Много говоришь, Кид. Когда Кира подошёл к машине, Кид кинул ему ключи, подмигивая, и все пробелы в голове Хита заполнились: план составляли двое. — Садись. — Хит хотел думать, что у него не слишком кислое лицо. Дождавшись, когда Кид сядет рядом, спросил: — Это Кира придумал? — Кира боится, что ты натворишь какого-либо дерьма поодиночке, с чем он не хочет ебаться. А мы все тут знаем, что ты лошара без друзей. Кира знал, что Хит курит траву, и в этом отношении всё просчитывал заранее, но не знал, что Хит не покупает сам. Только берёт предложенное. Совершенно лишний альтруизм в контексте «нам не нужно, чтоб ты помер». — Я сделаю вид, что обиделся. — Я любя, — ухмыльнулся Кид и ткнул его в плечо. — Ты ночевать у меня собрался? — Не обязательно. — У меня в доме только одна кровать. Буквально. Только кровать. — Братан, я сплю с мужиком. — А. Это всё объясняет. Кид не вонял. Этого достаточно, чтобы пустить его в свою кровать. По дороге заехали в Chick-fil-A; Кид рассказывал что-то смешное, что Хит совершенно не слушал и не запоминал. Мир стал блеклым, восприятие сократилось до грубых образов, размытых фонарей и горящих красным «стопов» потока на светофоре. Казалось, словно дорога домой — единственная оставшаяся в памяти вещь — не существовало никакого другого мира, лишь сам Хит, его машина и прямая кишка дороги. Но затем появлялся голос Кида, хриплый и насмешливый, образы становились чётче, сигаретный дым гуще, голова — чище. Это не вина Хита в том, что у него дыра в сердце — так было изначально. И мириться с этим придётся не только ему. Они поднялись на этаж, и Хит остановился, прежде чем открыть дверь. Обозначил: — Так. У меня в квартире разуваются. Кид послушно скинул ботинки. Едва Хит закрыл дверь, спросил: — Значит, Вайя проститутка? — Да. — Хит не ожидал от Кида чего-то другого. — Как тебя угораздило с ним познакомиться? — Угадай. Кид угадывал, пока Хит доносил пакет до кухни, мыл руки и разбирал рабочую сумку. Угадывал, когда проделывал то же самое. И угадал, сев за стол: — Ебать, ты заказывал себе проститутку. — А ты нет? — Я? — Кид в недоумении округлил глаза. — Никогда. Хит был уверен, что это так — от внезапной правды рассыпался и, кажется, побелел. Тогда, когда он решился заказать проститутку, Кид с Кирой говорили вообще о противоположных вещах, но Хит захотел услышать это именно так. Блядь, какой же он долбоёб. — Ладно. Так глупо — будто жизнь ничем не отличалась от вырвиглазной «Ханны Монтаны». — Окей. — Кид разорвал бумажный пакет и достал свою булку. — Не, ну это нормально, что люди ссорятся. Лишь сейчас Хит заметил, что вне сервиса Кид носил обручальное кольцо, и отметил это, хотя не стал спрашивать. Вышел ли он замуж за Киру или только помолвлен — вообще неважно в обширной картине мира. А на работе вполне реально лишиться кожи на пальце, если зацепиться за что-нибудь кольцом; его заёб касательно любви к мужчине тут не играл роли. Хит без аппетита ел какую-то хуйню из хлеба и курицы, запивая лишь тогда, когда во рту становилось сухо. — Вы с Кирой решили, что я сейчас обхуярюсь героином и не выйду завтра на работу? — Ну, грубо говоря, да. Хиту определённо нравилась честность Кида. Не нравилось, что его записали в заведомо неблагополучных работников. — Я не собираюсь ничего с собой делать. Мне просто нужно отойти от этой хуйни и поговорить с Вайей. Всё. Это не трагедия. Мне не нужны советы. Я знаю, что я мудак. — Но, раз уж я здесь, поболтаем о чём-нибудь другом? — Кид оставался всё таким же… Весёлым? Подвижным? — У тебя кольцо на пальце, — Хит кивнул на левую руку Кида. За бестактные мысли бестактные вопросы. Хотя, если они игрались в дружбу, совершенно адекватный вопрос. — А! — оживился Кид. — Ты не видел раньше, что ли? Мы помолвлены. Апу что-то шутил про свадьбы на той тусовке, но Хит не воспринял это серьёзно, потому что так можно пошутить про любую парочку — даже ту, что не собиралась жениться. Значит, всё-таки помолвлены. — Нихуя. — Кстати, о ссорах, — Кид набил себе рот булкой и говорил, жуя, — мы с Кирой посрались, когда приглашения на свадьбу выбирали. Он хотел нормальные, а я какую-нибудь хуйню дебильную. — Прямо-таки на свадьбу? — Это весело. Хит не мог представить, чтобы кто-либо делал ему предложение. Чтобы отношения вообще дошли до такого уровня, когда хотелось закрепить их де-юре. Это больше про делёжку имущества и прочие юридические тонкости, но если Кид и Кира устраивали свадьбу чисто по приколу — их дело. Очень даже похоже на Кида. — Сколько лет вы знакомы? — С самого детства. Вроде бы, Киду было двадцать три. Кид моложе Хита на три года и уже помолвлен. Какая ёбань. Хит не стал высказываться вслух. Он был расстроен, совсем немного зол; хотел закончить этот день и не трепаться больше ни про чьи отношения. — Всё будет нормально, Хит, — продолжил Кид, заталкивая в рот остатки бургера. — Помиришься с Вайей или встретишь своего человека. Так бывает. Ничего страшного. На эмоциях воще можно такой хуйни наговорить, что пиздец. — Да, — согласился Хит. Перевёл тему: — С душевой сам разберёшься? — Ага. Дай мне футболку какую-нить. Трусы можешь не давать. — Блядь, Кид. Он заржал, уходя в коридор. Хит дал Киду футболку с принтом The Black Dahlia Murder — ту самую, в которой ездил на свидание с Вайей. Может, потому, что ему было больно или наоборот — потому, что было очень хорошо. Солнце светит для всех одинаково, да? Даже для кого-то вроде Хита, мерзкого злобного опоссума, сидящего в тёмном углу; его единственные возможности — огрызаться и тявкать, будучи раненым. Он правда надеялся на хороший исход. Как все живые люди, Вайя был в чём-то плох и в чём-то хорош, но у него подвижное сердце, которым он не слишком умело пользовался. Которое Хит вырвал. Кид пошёл в душ после него. Вернувшись, спросил: — Можно тебя обнять? Ну, так, чисто… как поддержка. Хит не был против, хотя и не был за. — Можно. Они обнялись просто как мужчины, похлопывая друг друга по плечам, и это успокоило. Опоссум внутри Хита заткнётся хотя бы на ночь.

***

Хит дал им обоим неделю. Итак. Это снова четверг. Три выходных, очистившаяся голова, остывший антифриз эмоций. Ничего не кипело и не зашкаливало. Хит спокоен, как чёртов буддистский монах, он обо всём подумал и всё просчитал. Поставил на зеро. Раскрутили барабан. Шарик весело прыгал по ячейкам. Конечно, оно всего лишь мантра, повторённая утром перед зеркалом. Что Хит видел ясно, как луну на небе в солнечный божий день: начинать нужно с Баблгама. Разорвать блядскую цепь радикально, перекусив кусачками. Вайю нужно вытягивать из дерьма самому, если он залип в нём по самую голову — если его существование ещё имело какой-либо смысл в жизни — если оставался кем-то, кого невозможно отпустить по щелчку пальца. Всё выученное с ним не работало. Это совершенно новый неопробованный опыт, и не было легко, и Хит видел, что в его силах всё исправить. Оно подкрепляло уверенность, двигало вперёд, как поршень: если «нет», то сыграет «да» хотя бы в одном. Баблгам. Вонючий рыбный ублюдок. Хит сохранил адрес дома в навигаторе и надеялся застать дома хоть кого-нибудь. Вайю — ладно. Баблгама — за ним и ехал. Обоих — вообще заебись. Но выгорел второй вариант. Хит ощущал себя лошадью в шорах: смотришь только вперёд и видишь мир в крохотном узком пространстве — дом мерзкого оранжевого цвета, бесполезный забор, который можно перешагнуть и раздавленная кнопка звонка. Она хрустнула, когда Хит вдавил палец со всей силы, отсчитывая секунды до момента «икс». Окно над столешницей — кухонным углом — приоткрыто, тянуло чем-то жареным, мясным. Почти что тошнотворным в нынешнем контексте. Баблгам резко открыл дверь. В нос ударил мерзкий запах травы, перемешанный с собачье-рыбной вонью, и Хит не стал расшаркиваться. Зарядил Баблгаму кулаком в морду — смачно, с размаху, вложив все накопленные и пережитые эмоции — так, словно хотел фатально разъебать череп. Что будет дальше — другой вопрос, о котором никогда не задумываются в момент нападения. Насрать. Проблемы будущих дней. А сегодня — четверг. — Где Вайя? — гневно выпалил Хит, загораживая собой выход. Баблгам грохнулся на спину, схватился за нос чисто рефлекторно; крови было много, кровь просачивалась сквозь зажатые пальцы, но он не издал ни звука, буквально никак не поменялся в лице — глубоко под кайфом. Отвращение резонировало с гневом — Хит сжал кулаки, отросшие ногти впились в кожу — и хотелось добить рыбного уродца крепким пинком, однако отголоском нудел Кира, которому в команде не нужен ни наркоман, ни потенциальный преступник. Прежде чем ответить Баблгам натужно думал с минуту, часто, липко моргая, и обтёр окровавленную руку о футболку: — На работе. — Блядь, ясно. И Хит уже развернулся, когда в спину прилетело: — Не это… Это, блядь… В секс-шоп он устроился. — В какой? Вайя — устроился на обычную человеческую работу? Что ещё произошло в промежуток от четверга до четверга? — Юго-Восток, первая улица, — Баблгам продолжал напрягать память, опасаясь, видимо, что получит в морду ещё раз. — В даунтауне. — Ясно. И, поняв, что никаких разъяснений он не дождётся, Баблгам встал, ещё недолго посмотрел на Хита и захлопнул дверь, не с первого раза справившись с замком. Значит, секс-шоп. Хит сел в машину, сложил руки на руле и уронил голову сверху. Эмоции немного утихли, часть отдалась Баблгаму в морду, часть ещё клокотала внутри; Хит отдышался и сел ровно, закурил, приоткрыл окно. Набрал в навигатор новый адрес, какой-то сетевой секс-шоп, не ошибёшься, и отъехал с пробуксовкой, разворачиваясь прямо у дома, через сплошную. Насрать. Здесь нет ни камер, ни свидетелей — блядский мусорный район. Шиномонтажка отсалютовала в спину какой-то латинской попсой. Получается, Вайя пошёл работать. В секс-шоп, близкое к его сфере дерьмо, но на нормальную должность, просто сидеть за кассой и продавать резиновые хуи — ничем не отличалось от любого другого кассира. Хит пока не понимал, в чём заключался его замысел, что оно могло значить, какие схемы в голове Вайи перестроились — они не общались всю эту неделю, Хит осознанно ушёл в игнорирование, чтобы думать чистой головой — но определённо, вырисовывалось нечто положительное. Вайя не похож на того, кто учится на собственных ошибках, однако главное — начать. Перед секс-шопом был парковочный карман. Это даунтаун, район высоких бетонных коробок, всевозможных бизнес-центров и бурлящей жизни. На соседней улице здание суда, через дорогу кафе греческой кухни, а секс-шоп помечен розовым неоновым сердечком и смотрелся пришитым к кобыле хуем. Машину Вайи Хит узнал сразу, она была разбита: удар в правую фару, смятый покорёженный бампер приклеен строительным скотчем к крылу, решётка радиатора вдавлена внутрь со стороны удара. Можно сказать, что Вайя въебался кому-то в задницу (либо морду) при перестроении или обгоне. Возможно, даже в тот четверг, когда уезжал разозлённый и под кайфом. По крайней мере, Хит был уверен, что виновником был Вайя, а как на самом деле — ну, наверное, станет ясно когда-нибудь потом. Хит решительно зашёл в магазин. Первым делом бросились в глаза расставленные по полкам хуи всевозможных цветов и размеров, такие же разноцветные вибраторы и стенд с крючками, где висели костюмы для ролевых игр в пластиковых пакетах. За стеклом стояло что-то дорогое, у кассы витрина со смазками, презервативами и прочим. За кассой сидел… Да, Вайя. Встал, отвлекаясь на покупателя. Замер, едва рассмотрел лицо получше. Он был одет в чёрное поло с логотипом сети, прицеплен бейджик с именем. Почти что образцовый работник, но Хит слабо представлял ситуацию, в которой продавца секс-шопа будут звать по имени. И всё-таки, он обратился: — Вайя. — Хит. Последовавшее молчание можно резать ножом — такое оно густое и противное. — Тебе что-то подсказать? — Если не знаешь как действовать — действуй по скрипту, и Вайя был в более выигрышном положении. Хит крутил на пальце брелок с ключом — чисто в нервном жесте. Потом сжал его в кулаке, решился: — С тобой можно поговорить? Вайя вздохнул и вышел из-за кассы. Дошёл до двери, перевернул табличку на «закрыто». Запер на ключ и повёл на задний двор через склад (лежали друг на друге здоровенные коробки с секс-куклами). Там он сел на ступеньки и закурил. Хит спустился, следуя правилу хорошего тона — смотреть в лицо. Двор огорожен забором, есть ворота для въезда, у стены три мусорных бака. — Ну? Что ты надумал? — Вайя поднял голову и почесал бровь. — Что мы оба долбоёбы. — Хит тоже взял сигарету в рот и прикурил. — Блядь, ладно, я зря на тебя наехал. Надо было проверить инфу и всё такое. Но то, что ты торчок, остаётся в силе. — Да мы оба торчки, братан. — Нет. — Да. — Окей, ладно. Нам обоим надо завязать. — И что ты пытаешься этим сказать? — Ну, если ты хочешь сохранить отношения, нам надо стараться друг для друга? Как ты сказал. Мы охуенно друг другу подходим, и ты это понимаешь. — Бля, Хит. — Вайя задумался и почесал за ухом. — Там, где мы не сходимся, это выливается в охуенные контры. Типа… Да, у меня жизнь полный пиздец. Буквально во всех смыслах. В отношениях, просто как факт. То, что я наркоман; то, что меня в жопу иногда ебут. Ты имеешь право это не принимать. И как-то перестроиться… — Он покрутил рукой в воздухе, ища нужное слово. Потом махнул: — Похуй, короче. Вот, я уже начал. — То есть? — Я не вернулся в эскорт, я устроился продавцом. Ну, был расчёт на то, что ты продолжишь залупаться и расстанешься со мной, но тут хотя бы ради себя шаг. Ты заставил меня анализировать жизнь. И это круто. Правда. Анализировать жизнь? Меняться? Для самого себя? Хит чувствовал, что ему нужно сказать это простым человеческим языком: — Блядь. За чем я вообще приехал. — Слова неприятно ворочались во рту, и было трудно оставаться честным, открывая душу, но Хит принёс эту жертву: — Я люблю тебя, Вайя. Я ошибся. Мне правда трудно доверять и общаться с людьми, я не знал другой жизни, поэтому учусь сейчас. Я понимаю, как тебе тяжело. Прости меня. Давай попробуем доверять друг другу? Если что-то снова пойдёт не так, мы всегда можем расстаться. Вайя улыбнулся одними уголками губ, слушая эту бессвязную нервную речь. У Хита также был набранный скрипт, только в голове, обрывки фраз чужих извинений, которые он слепил в ком и вывалил перед ногами. — Знаешь, я не особо переживаю сам факт… Типа, я привык, что меня кто угодно выебать может, плюс я нихера не помню, у меня голова конкретно протекла по этому поводу. Но ты был пиздец грубым. Блядь, это обидно. — Это эмоции, — оправдался Хит, хотя не думал, что себя вообще можно чем-нибудь оправдать. Просто факт. — Я не хотел тебя обидеть. Правда. Но обидел. — Ладно. — Вайя докурил. На последней ступеньке стояла консервная банка для окурков. — Мы попробуем притвориться нормальными людьми в отношениях. Хит помнил про разбитый или сломанный нос Баблгама, и остался последний нерешённый вопрос: — Ты продолжишь жить в собачьей клоаке или съехался бы со мной? — Ебать, конечно бы съехался, — охотно согласился Вайя. — От меня скоро от самого псиной вонять начнёт. — От тебя уже воняет. — Хит. — Что? — Я хочу тебя поцеловать. На углу висела камера, которую наверняка мог просматривать хозяин магазина. — Тут камера. — В углу слепая зона. Пойдём. Вайя вжал Хита в угол, придержал за талию. Наклонился и начал целовать; сначала медленно, словно вспоминал, какой Хит на вкус, какие у него губы, разменивался на короткие влажные поцелуи. Затем глубже, проталкивая язык в приоткрытый рот; Хит с удовольствием отвечал, закинул руки на плечи Вайи и слегка потянул за волосы, продолжая лизаться, будучи загнанным ощущением палева в слепую зону. Вайя оставался всё таким же горячим, нежным по отношению к Хиту, целовал неизменно отчаянно, но до безумия приятно, светил как ласковое утреннее солнце. Они останавливались, соприкасаясь кончиками носов, дышали на влажные губы друг друга — и продолжали целоваться так, словно никакого другого четверга уже не наступит. Даже если завтра случится конец света, Хит будет рад жить хотя бы сегодня, когда Вайя принял его раненого опоссума. — Бля, ты сегодня сильно занят? — Вайя не особо изящно вытер слюну ладонью. Его губы слегка припухли от долгих поцелуев. Какой же он красивый, господи. Даже смертельно уставший. Даже с синяками под глазами. Даже его немытые волосы и те красивые — восточные, насыщенного чёрного цвета. Хит никогда не чувствовал любовь так остро, словно её ввели внутривенно, трепещущую в груди. Теперь всё наконец будет хорошо? — Нет. — Хит помнил вопрос. — Посиди со мной, — предложил Вайя, оборачиваясь, когда они шли обратно в магазин. — Здесь такая скукотища, что я скоро эти елдаки сам тестировать начну. — Это запрещено? Вайя открыл дверь склада. Провёл через ряды секс-кукол и коробок с резиновыми хуями, вывел в торговый зал. Под кассой стояла бутылка газировки и лежал на полу заряжающийся телефон, подключенный к розеткам, прикрученным для компьютера. Хит сел на единственный стоящий у кассы стул, пока Вайя открывал дверь. Лишь затем он спросил: — Что именно? — Находиться здесь мне и тестировать елдаки. — Насчёт находиться можно; насчёт елдаков — только за свои деньги и дома. — Есть скидка для работников? — Я постараюсь её выбить. Они засмеялись. Да, Вайя был ласковым солнцем, о которое можно было обжечься лишь от большой глупости, и держать его в руках вовсе не сложно. Он лёгкий. Он простой. Он ужасно милосердный — Хиту нужен такой человек. С ним можно учиться любить вместе. Распутывать перипетии нитей, открывая друг в друге нечто новое, светлое или тёмное. Гладить чёртова опоссума, а не пытаться от него избавиться; это проклятие — но что будет для одного проклятием, другому откроется благословением. Признаться в собственных косяках не было малодушием, Хит принимал изменения в себе и наивно, совершенно по-детски надеялся, что теперь у них всё будет хорошо. Запущенный утром шарик упал на зеро. — Блядь, кстати. У меня снова «чек» загорелся. Хит замер, катая по голове услышанное. А затем тепло и искренне рассмеялся. — Где ты тачку разъебал? Один угол кассы загорожен высокими витринами; Хит сдвинулся, чтобы его не было видно сразу при входе в магазин. — Блядь, да я её об гараж разъебал, — сморщился Вайя. — Я щас не спиздел. Буквально взял и в угол въебался. Она обычно в гараже стоит. — Пиздец, ну ты лосось. Скорее всего, это не страховой случай, а ворота на гараже сдвигались вверх. Вайя ушёл на склад. Вернулся спустя пару мгновений с кривоватой деревянной табуреткой: — Сдристни с моего стула. Смена в секс-шопе проходила именно так, как Хит её представлял: рассказываешь людям, какой вибратор круче, к какому присобачили одни функции, к какому другие, а можете попробовать вообще третий — он умел так. И вот ещё есть мастурбатор с подогревом и вибрацией, или подешевле, но вылепленный в форме очка порнозвезды. Вайя рассказывал про игрушки со знанием дела и лицом, достойным какой-нибудь политической пресс-конференции. Вообще без эмоций, хотя сидящий за витриной Хит морщился или хихикал — в зависимости от темы. Над фаллосом коня, например, его купил немолодой мужик сомнительного вида. Перед завершением смены Вайя вытянул с витрины упаковку презервативов и пробил её — себе — и всё бы ничего, но Хит заметил, скривившись: — Что за хуйня, Вайя? Ребристый презерватив с какими-то длинными усиками на головке, сверху и по бокам, один в упаковке. — Большая и страшная мстя, — посмеялся над ним Вайя, оплачивая покупку с телефона. — Да ладно, они мягкие. — Я ненавижу тебя. — Теперь, когда я работаю в таком, — Вайя подчеркнул это слово, — месте, тебе придётся ненавидеть меня сильнее. — Ладно, — сдался Хит. Он встал с табуретки, ощущая, как у него затекла задница. — По крайней мере, теперь ты больше не продаёшь себя. А жопа может потерпеть ребристые презервативы. К девяти часам пришёл сменщик Вайи — магазин работал круглосуточно — Вайя сменил футболку на адекватную и вышел вместе с Хитом на улицу. Безусловно, разбитую Камаро было жалко, но Хит мог ручаться за парней из кузовного — выйдет в круглую сумму, однако будет сделано на совесть. Да и Кира с Кидом подмажут скидку по знакомству. Крыло найдётся на разборе. Нормально. Всё будет хорошо. Ещё будучи в магазине Вайя заказал какую-то еду в греческом ресторане за нежеланием куда-либо заезжать после работы; уже дома оказалось, что оно было простой овощной запеканкой с мясом и сливочным соусом. Не слишком вкусно — хотя есть можно. — Густав жалуется, что ты сломал ему лицо, — сказал Вайя, смотря в телефон. Он неизменно сидел у стенки, нога на ногу, ел эту странную запеканку и заедал лепёшкой, попутно читая сообщения. — Густав думал, что реально изнасиловать человека и не получить за это в морду? Сам Хит думал, что, возможно, в каком-то варианте развития вселенной он погорячился, но затем увидел реакцию Вайи. — Он заебал меня, — нахмурился Вайя. — Я не разговаривал с ним неделю и дома только ночевал. Ну, сразу после этого я съебался, конечно. Потом отошёл. Получается, ссора вынудила Вайю крутиться в колесе жизни в самом плохом смысле. Хит чувствовал себя так, словно склеивал разбитое зеркало бесполезными извинениями; сотни осколков, раскиданных по полу, и каждый отражал что-то своё, видел тот или иной угол. Вайя в его глазах милосердный на грани сюра (совсем как Кира), но так думал лишь Хит, смотря на осколок со своей стороны, где рисовался мудаком. Нет, это не новое, ему и раньше было стыдно за эмоции. Просто с приходом Вайи что-то решительно перестроилось, эмоции стали токсичными для самого себя. Мимолётное сожаление, приходящее резко, а уходящее быстро, незаметно, теперь проедало дыру в сердце, и было нечего говорить, и он сказал всё на заднем дворе, и говорил Вайя совсем на другую тему. — У меня же есть друзья в Таллахасси, — вот, о чём говорил Вайя, когда Хит спросил что-то, что уже не помнил, — занял немного денег, пожил первые два дня в гостинице. Ну, типа, чисто на ночь, пока мотаешься на собесы. Нормально. — А кредит? — Проблемы решаются по мере поступления. — Ясно. Вайя — как определение чего-то легкомысленного. Или глубоко испорченного. Хит не хотел думать, какие составляющие нужно иметь в голове, чтобы рассуждать о кредитах или пережитом изнасиловании в духе «решу когда-нибудь потом». Он катал эти доводы раньше. Перекатывал сейчас, из угла в угол, совершенно бесполезно. Стены квартиры давили на него, сжимали, как резиновую игрушку с вылетающими глазами; Хит уже не понимал, на каком моменте всё перестроилось с шутливых дружеских разговоров до этого. В секс-шопе они говорили легко и непринуждённо. Всё это пиздец невесело, конечно. Вина прилипла разогретым битумом, Хит мучительно мирился с ней, залипая сильнее с каждой новой мыслью. Надо ещё раз извиниться? В сотый раз перетереть, как Хит не умел общаться с людьми, строить человеческие отношения? Как это работало, блядь? — Как у тебя дела? — Вайя очаровательно посмотрел на него, немного наклонившись вперёд. Он успел поесть и закурить. — Хули мы всё обо мне говорим, а? Хит посмотрел на остатки невкусной запеканки в контейнере. Действительно. Хули всё — о Вайе. — Кид подумал, что я непременно сдохну и остался на ночь. Ну, в тот четверг. Да, — он ощущал, что говорить по-прежнему тяжело. Язык еле ворочался. — О. Я всегда знал, что он хороший парень. — Он выходит замуж за Киру? — Хит поёрзал на стуле. Не очень красиво начал ковыряться в зубах. — Кира выходит замуж за него? Не знаю, как это работает. — Я думал, они уже. Остывшая запеканка была ещё более мерзкой на вкус. Доесть её оказалось трудно. — Ну, если нас позовут на свадьбу, не флиртуй с ним, я тебя умоляю. Вайя отчего-то рассмеялся, поперхнувшись дымом. — Не бери в голову, — он утёр выступившие слёзы, — или ёбни меня по голове, если я снова начну пороть хуйню. — Если я ёбну тебя по башке, то меня снова будет корёжить. — От чего? Хит встал. За несколько движений собрал весь мусор в мешок и, повернувшись спиной к Вайе, скромно ответил: — От вины. — Бля, да похуй. — Судя по звуку, Вайя пододвинул к себе кружку с окурками. — Ты предаёшь этой проблеме гораздо большее значение, чем я сам, и мне это вообще как-то не по приколу. — Ладно, — тупо согласился Хит, завязывая мешок. — Просто… Ладно. Забей. — Ага. — Вайя игрался с зажигалкой, впустую выбивая искры, когда Хит вернулся за стол. — Это, Хит. Нам надо перевезти вещи. — Они влезут в мой багажник? — Ну, смотри. Шмотьё всякое; это, не знаю, наверное, целая коробка наберётся. Там ещё обувь. И мелочёвка всякая. Коробки три будет, больших таких. — Вайя обрисовал руками коробку, потом продолжил размышлять, что ещё можно спиздить у Баблгама: — Телек заберу, я покупал его. Шкаф бы тоже упёр, но шкаф тяжёлый, сука. Плиту не повезём. В гараже говно всякое навалено, пороешься там, может, чего найдёшь… По итогу сошлись на одном: всё полезно, что в багажник полезло. Хит прикинул, увезти перечисленное барахло реально на двух машинах, за один раз. Вайя курил; много болтал, воображая, куда и что поставить в квартире Хита — Хит перебивал, говоря, что две комнаты из трёх возможных вообще буквально пустые, но дверь в бабкину комнату открывать не хотел. А что с бабкой, закономерно интересовался Вайя. Там пиздец вонища, честно отвечал Хит, я не хочу туда лезть. Не хочу выпускать остатки (стелящегося поверху) бабкиного духа, потому что мне хватало плотного комка в горле — от всего, произошедшего с четверга по четверг. Много разговоров. Очень… Много. Как будто Вайя существовал только для того, чтобы вытащить Хита в социальную жизнь. Закончив с расстановкой воображаемых шкафов, говорил, что Хиту нужно обязательно познакомиться с теми друзьями из Таллахасси; ха-ха, вот они уж точно нормальные ребята, не как Баблгам. Но Хит своим измученным сознанием видел одно: очередное цунами на горизонте и ворох чужих опоссумов. То же, что и с Кидом, его попытками подружиться, подмазаться. Подлизаться. Хотя, ладно. Кид не такой уж и плохой парень. Хороший, если смотреть не совсем своими глазами. А Кира и того больше — ёбаная реинкарнация автосервисного божества. Да. Ладно. Хит открыл сигаретную пачку и стряхнул сигареты в один угол. Вытянул одну. Принял игру в пиздёж, поднося к лицу зажигалку. Они просидели на кухне до полуночи, пока Вайя не намекнул, что завтра ему вставать на работу, а жуткий гондон покупался не ради прикола — и Хит был рад подставиться. По крайней мере, секс — протоптанная тропинка, ходить по ней безопасно и приятно. — Пиздец, — это первое, что сказал Хит, когда коробочка с презервативом оказалась у него в руках. Он сидел на кровати после душа, с мокрыми волосами, в очередной стрёмной футболке и трусах; Вайя ходил по комнате, расставляя всё так, как они любили: стул к кровати, сверху ноут, рядом пепельница и сигареты. Не хватало раскидать коробки со жратвой. — Не всё, что выглядит плохо, — Вайя залез на кровать и сел, подогнув ноги под задницу, — таковым является. — Ты не будешь потом жаловаться, что нихера не выспался? Хит специально собрал мокрые волосы в гульку на макушке. Он планировал посушить их когда-нибудь потом, если не станет в падлу, но Вайя распустил их, и тяжёлые мокрые пряди упали на спину. — Я и так сплю по четыре часа в сутки. Нездорово. Да и вообще, в здоровые рамки они не вписывались, однако Хит быстро переключился обратно на чёртов гондон. От того, что он постоянно будет размышлять об этом, реальность не изменится. Вайя откинул волосы на плечо, начал целовать шею, пристроившись сзади. Оставил поцелуй прямо за ухом, слегка прикусил мочку зубами и всосал, облизывая. Отпуская, поигрался с ней языком. — Что будем смотреть? — Всё то, что делал Вайя, приятно, но на Хите ещё висела задача выбрать что-нибудь посмотреть перед сном. — «Ханну Монтану», — ответил Вайя, поцелуями спускаясь к плечу. Оттянул ворот футболки, немного оголил плечо. Оставил след и там. — Я посмотрел первый сезон. — Боже, Вайя, серьёзно? Хит обернулся назад — не смог ничего добавить, потому что Вайя поцеловал его, прихватывая губы своими, влажными и горячими. Во рту у него сохранился слабый привкус зубной пасты. — Мы всё равно ляжем спать сразу после. — Тогда поторопись. Я хочу поспать. — Но сначала подрючить свою жопу? — Да. Сначала подрючить жопу. Ещё один поцелуй в не слишком удобной позе — и Вайя уже приподнял футболку, потянув её вверх, снял — волосы рассыпались по голой спине. Неприятно, мокро, колюче. Хит развернулся и, по-идиотски проползая до подушки на четвереньках, лёг на неё. Снял с нависшего над ним Вайи трусы, оставляя обнажённым; его член приподнялся, тяжело лежал на яйцах и покачивался при движении, когда Вайя откидывал их одежду на край кровати. Собственный стояк такой же слабый, возбуждение только-только начинало покалывать иголочками, но это пока, а лучше снять чистые свежие трусы и с себя тоже, пока они не оказались заляпаны смазкой. Хит так и сделал. И смотрел, как Вайя надрывал целлофан на упаковке презерватива зубами. — А вообще-то я хочу прелюдию, — решился на шутливое нытьё Хит. — С тебя пятьдесят баксов. — Вайя сплюнул оставшийся во рту кусочек целлофана в сторону. Туда же остальную обёртку. Блядь. Да они свиньи. — Или штрафной минет. Или дать полапать твой охуенный живот или прекрасную жопку. — Как ты узнал, что я не очень это люблю? — У тебя всё на лице написано. Вайя широко улыбнулся и ненадолго лёг сверху, целуя размашисто и мокро. Откинувшись, положил ладони на живот и немного помял его, поглаживая большим пальцем не слишком красивый пупок. — Блядь, повезло же мне нарваться на фетишиста. — Ты мягкий, красивый и просто охуенный. Ещё немного — и Хит поверит, что его жабье лицо действительно привлекательное, а вся эта любовь к такому же жабьему телу — не обычный фетишизм. Вайя целовал бедро — там, где расползлась сетка красноватых растяжек, на внешней стороне, прямо у паха. Не то чтобы Хит считал естественные состояния кожи чем-то ужасно уродливым… Но прикосновения Вайи — такого рода прикосновения, аккуратные, почти трепетные — вызывали дрожь. Хит молчал, позволяя делать с собой всё, что угодно, словно его тело арт-проект; зацеловать бёдра, втиснуть ладони под ягодицы, сжать их костлявыми пальцами, прижаться губами к растянутой мошонке. Да. Всё правильно и хорошо. Вайя оставил несколько поцелуев на члене, поднимаясь вверх, облизал закрытую головку, но дальше не пошёл. Оторвался, дотягиваясь до смазки. Хит заскулил, прикрыв глаза; он не получил желаемого. — Потерпи немного, сейчас будет хорошо. Об этом и не надо говорить, блядь. Вайя смазал пальцы, чистой рукой приподнял ногу, Хит считал это и открылся, прижимая колени к торсу. Первый палец заходил вообще без какого-либо сопротивления — частый секс приносил свои плоды. Вайя двигался медленно, словно хотел распробовать, расщупать его блядский рефлекторно сжатый зад, и попутно поцеловал под мошонкой, поднимаясь вверх, чуть прикусил кожу. Оттянул. Зализал. Хит проскулил что-то неприличное, а затем поторопил: — Я хочу побыстрее. — Ну, мне нравится тебя растягивать, — скалился Вайя между его ногами. — Ты всегда так течёшь в этот момент, что я чуть сам не спускаю, нахер. — Может, потому, что ты давишь мне на простату? — И не только. Ты же заводишься, когда я дохуя говорю? Скорее да, чем нет. В нём всё так же медленно двигали пальцем, поджимая кверху фалангу, Вайя специально дрочил ему простату и да, это приятно, но Вайя же и пожалуется с утра, как не выспался, потому что игрался с чьей-то задницей. — Немного. — Люблю твой зад. Сожми меня. Хит сжался вокруг пальца. — А теперь расслабься. Хит расслабился. Он действовал как послушная собака: сделай это, сделай то, голос, сидеть, принеси мне в зубах тапок. Вайя добавил второй палец, развёл их, хорошенько растянул. Снова облизал мошонку, взял в рот правое яичко, надавил языком снизу. Обсосал, чмокая. Намеренно, наверное. Член Хита дёрнулся, когда Вайя надавил на простату, практически до боли — понравилось и телу, и мозгу — и опять подтянул пальцы к самому выходу, раздвигая их, как ножницы, продолжая играться с яичком. — Вайя. — М? — ответил он, не останавливаясь. — Хочу кончить от твоего хуя. Да. Вот прямо так. Хуя. Хит ёрзал согнутыми ногами по одеялу, сбивая пододеяльник, возбуждение свербело в паху, подкатывало легко и нежно, но всё-таки хотелось спустить от хорошего интенсивного траха. — Мой хорошенький нетерпеливый Хит, — усмехнулся Вайя, поднимаясь. — Мне нужно дать тебе милую кличку. — Зачем? — Чтобы как-нибудь называть тебя в постели, а ты будешь течь от этого, ворчать и выёбываться. Хит сощурился, смотря на ехидную морду Вайи. Красивую, нужно заметить, морду; Хит всегда неосознанно пялился на его острые бакенбарды, в сочетании со стрижкой это выглядело пиздец как привлекательно и неформально, и играло как надо. — Блядь, ну Вайя. — Булочка, — вдруг легко и будто бы насмешливо сказал Вайя. — Будешь булочкой. — Иди нахуй. Вонючка. Вайя взорвался конским ржачем. Он открыл коробку с презервативом, вытянул эту всратую херню. Она даже упакована странно, не в обычный квадратик из фольги, а в пластиковый — ну, контейнер? — который открывался как йогурт. У Хита немного спало возбуждение, пока он размышлял о таких антисексуальных сексуальных вещах. — Почему вонючка? — отозвался Вайя, проржавшись. — Я очень даже чистоплотный. — Шлюшка. — А это слишком буквально. — Шлюшка хочет принять мой член, — Хит начал откровенно шутить, переводя всё в уебанский юмор, потому что это весело и не тревожно. — Давай, детка, проглоти его своей задницей. Ах, а-ах! И Вайя смеялся тоже, пока распаковывал этот презерватив в банке из-под соуса для суши. Солнышко, подумал Хит. Солнышком его можно называть. Но Вайя уже говорил про другое: — Часто порнуху смотрел до моего появления? — Был зависим. Вайя надел презерватив — он выглядел точно так же, как на упаковке: усики зелёного цвета, перфорированное кольцо под головкой, сам латекс ядовито-розового цвета. — Бля, надо сфоткать. — Хит взял телефон и пару раз сфотографировал член в разных ракурсах. По приколу. Поржать спустя некоторое время. — Выглядит… Болезненно. — Да не. — Вайя потрогал эти самые усики, они легко сгибались. — Мягкие. Доверься человеку, который продаёт эту херню. Хит сжал головку в кулаке и немного подвигал вверх-вниз, пробуя ощущения, прежде чем это чудовище окажется в его заднице. Щекотно. Скорее всего, подробные презервативы делали для секса с женщиной, но здесь проснулся чистый спортивный интерес, такой же, как и у Вайи. Извечное «почему бы и нет?» То, на чём Хит обжигался ранее, сейчас выгорело щекотливым желанием. Смазки в заднице и на презервативе было достаточно, но Вайя перестраховался, выливая на член ещё немного. Пододвинулся и приставил ко входу. Усики пощекотали кромку ануса и проехались по стенкам, когда Вайя ввёл головку. Это непривычно. Странно. Даже интригующе. Как будто в него заползло насекомое. Не настолько противно, конечно, Хит держал в голове, что это всего лишь презерватив для поиграться, но сравнение такое. — Как тебе? — поинтересовался Вайя, медленно проталкиваясь глубже. — Не очень неприятно? — Нормально. Необычно. — Я не буду двигаться быстро. — Вайя вставил член полностью и замер, чтобы они оба смогли это почувствовать. — Сегодня мне хочется с тобой спокойно. — Хорошо. Хит закинул ноги на поясницу Вайи, свои толстые куриные ляжки, побудил его лечь, упираясь на локти, и просто целоваться, подмахивая движениям друг друга. Секс действительно ощущался острее, когда усики проезжались по простате, дразнили её дополнительным давлением, и Хит чувствовал, как где-то внутри него полыхал костёр. Они уже трахались в миссионерской там, на пляже, так же медленно и нежно, и Хит представил, что Вайя хотел пережить те события, оставшиеся в памяти чем-то приятным. Для самого Хита — в том числе. Он тонул в океане, но в конце концов его всё равно выбросило на берег, как дохлую рыбу. И здесь хорошо. Здесь его любил Вайя. Здесь он любил Вайю. Вайя вылизывал его рот, размашисто двигая тазом, ударялся о зад тяжёлыми влажными толчками. Он положил руку на руку Хита, лежащую у лица, и они переплели пальцы, как в порнухе из плохого ширпотребного романа. Пальцы у Хита толстые и грубые. У Вайи — тонкие, почти изящные. Такой резкий контраст противоположностей везде, даже в сексе, даже на ноуте включена, блядь, «Ханна Монтана», а в прошлый раз на этом же ноуте крутился Мэнсон. Что-то от одного. Что-то от другого. Так работал мир, так существовали Ин и Ян. Хит стонал, держась за плечи Вайи, подмахивал ему бёдрами, как мог. Насаживался до конца, пропуская глубже. — Блядь, так хочу тебя за волосы потаскать, — горячо выдохнул Вайя, — можно?.. Хит промычал что-то согласное, отпуская. Перевернулся на живот, поднял зад, вставая на колени. Вайя собрал его мокрые волосы, натягивая на кулак, оборачивая их вокруг, дёрнул назад — и вошёл одним резким движением, вгоняя свой щекотный колючий хер до конца. Хиту не очень нравилось трахаться по-собачьи, потому что его тело мерзко тряслось, как желе, даже когда Вайя сохранял старпёрский темп — но какая разница, если сейчас было хорошо? Если это случайная мысль. Если Вайя подлез влажной рукой под живот и сжал член вот так вот классно, натягивая кожу на головку, чуть-чуть ущипнул его, и Хит выругался: — Сука. — Не нравится? — Нравится. — Как-то раз я щипал деду крайнюю пло… — Блядь, завали ебало. А вообще-то смешно, но Хит не смеялся. Ему пощипали крайнюю плоть — как деду — и ему это внезапно понравилось до дрожи, а потом головку всё-таки открыли, и Вайя погладил его своими нежными умелыми пальцами, продолжая двигаться. Щекотать изнутри. Держать неприятные влажные волосы. Подростковая песенка, играющая в сериале, звучала отвратительно в комнате, где ещё звучали и шлепки яиц об задницу, и шумные вздохи, и это так хорошо сыграло, проехалось мурашками по телу, что Хит ощутил себя близким к оргазму. — Можешь побыстрее? — попросил он Вайю. — Я… я близко, блядь. — Не хочешь попробовать на боку? Ну, недолго. Просто кончить, — Вайя немного замедлился, тратя воздух на слова; блядь, зачем? — Я никогда не трахал тебя на боку. — Мне похуй. Теперь Вайя вообще остановился. Отпустил волосы. И Хит лёг набок, лицом к ноуту, потому что интересно, всё-таки, в каких декорациях пела Ханна Монтана, но забыл смотреть на экран уже через секунду. Вайя устроился сзади, вошёл, придерживая его тяжёлую ногу; трахал быстро и резко, шлёпаясь о трясущийся зад. Взял член в руку, крепко сжал, двигая рукой в том же животном темпе, как Хиту хотелось. Как он просил большего, стонал и прогибался, напрягаясь каждым мускулом — и схватил Вайю за запястье, кончая с хрипом. Дрожал. Боже, он дрожал. — Бля, ты прям дрожишь, — подтверждал Вайя. — С-сука. Что-то точно довело Хита до дрожи, незаметное в букете переживаемых ощущений. Вайя долбил его чувствительную простату, доводя себя, ругаясь под нос — бля, щас, я щас, мне немного, потерпи, булочка — резко замер, оставляя внутри только головку, но потом вошёл полностью, в последний раз. Вайя не дрожал, но кончил. И Хит благодарственно, спокойно выдохнул. Ханна Монтана закончила свою песню. И всё хорошо. И всё заебись. Хотя, стало интересно, стоило ли тратить четыре доллара на жуткий гондон — когда Вайя снял его и торжественно понёс к помойке. — Ну, чё как по ощущениям? — Вайя спросил то же, о чём думалось. Хит закурил. — Открой окно, раз встал. — Потом он проследил, как Вайя послушно открыл окно. Голый, блядь. И вернулся на кровать, воруя сигарету для себя. — Ага, спасибо. Ну, бля. Как тараканы в очке. Вайя заржал, поперхнувшись дымом. Хит в шутку похлопал его по спине. — Не, это я подозревал. А если серьёзно? — Щекотно немного. Необычно. — Там много разных этих штук, — курил Вайя быстро и говорил тоже быстро, совсем не следя за своей любимой Ханной Монтаной. Или Майли Стюарт; кем она там сейчас была. — Есть с шариками, в точечку, совсем какие-то стрёмные, плотно облепленные вот этими усами. — Страшно, — незаинтересованно ответил Хит, дотягиваясь до пепельницы. Конечно, Вайя будет тащить с работы самое разное по форме, размеру и назначению дерьмо — с этим оставалось лишь смириться. Сейчас Хит не собирался разбираться с этим. Расчесать волосы, высушить их. Может, одеться. Вайя повернулся к нему, когда он сел, решив всё же одеться: — Хочешь, конский елдак выкуплю? — Лучше расчеши меня. Конечно, его расчесали. Конечно, это очень хорошо. Хит мог выёбываться на Вайю бесконечно долго, но в сущности — Вайя был хорошим. Для него. Пригревшее опоссума солнце. Было бы лучше, если бы они познакомились при других обстоятельствах, но Хит ни о чём не жалел. Они менялись друг для друга, и изменение достаточно сильная вещь, чтобы позволить ей действовать самостоятельно. Не жалеть. Не думать. Живи быстро, умри молодым, будь диким и отрывайся? Так оно звучало? Хит сушил волосы, смотря на себя в зеркало, думал, как хотел побыстрее закончить с этим лечь в кровать. Больше ничего не нервировало. Когда он вернулся в комнату, Вайя уже спал. Заснул с включённым сериалом, и Хит убрал ноутбук, поставив на зарядку. Вернул стул на место, пепельницу и сигареты — на тумбочку. Выключил свет. Лёг. Вайя подобрался к нему, сонно обнимая. — М-м, я забыл сказать. У меня «чек» горит, — простонал он, снова засыпающий, неся несвязную хрень. Он уже говорил это. — Посмотришь как-нибудь? Хит рассмеялся. И поцеловал Вайю в нос перед сном.