Улыбчивые звери. Начало.

Врач сообщил детям, что Теодора перевели в другую группу. Шон пожал плечами, вопросительно смотря на свой кулон, девочки не удивились и продолжили заплетать косички перед завтраком, Джексон грустно улыбнулся. Без Грембла жизнь вернулась в прошлое, где каждый занимается своими делами, не обращая внимания на других. На обед детям дали мороженное. Им не сказали, что оно от Теодора. Вещи этого мальчика забрали ещё утром, когда все спали. Алекс почти перестал говорить. Врач заходил к нему, обрабатывал раны. Кулон в виде солнца стал единственным напоминанием о друге. Мальчик часто смотрел на него в полной темноте, вспоминая друга. Однажды во сне он услышал голос Теодора, тот просил жить дальше и улыбаться. Они бы всё равно расстались. Нет смысла тратить слёзы. Алекс пытался остановить Теодора и попытаться обнять, но почувствовал только кошачью шерсть. Голос был довольно тихим и низким, но только Теодор мог говорить те слова. Алексу было страшно. Через два дня после той ночи, мальчик вышел на улицу один и сбежал. Он увидел бродячего пса. Тот рычал, но не нападал. Мальчик смог вернуться без новых ран, но грязь попала на кожу. На утро Алекс заболел. Взрослые приходили и читали ему сказки. Врач навещал его каждый день. Иногда жар становился сильнее, а иногда слабее. Болезнь длилась несколько недель, но в полной темноте время идёт намного медленнее. Боль поглощала Алекса. Я иду к тебе, Теодор, – прошептал Алекс, улыбаясь. На утро следующего дня его забрал врач. В последние минуты жизни, Алекс ещё чувствовал прикосновение шерсти, а затем тихие голоса Теодора и врача. Кажется, они готовились к чему – то важному. Интересные галлюцинации, – прошептал Алекс, засыпая. В то же время Ава нашла записку Теодора: Я ушёл, но буду наблюдать за вами. Поэтому вырастайте и набирайте истории, которые будете рассказывать мне. Не бойтесь и смело идите вперёд, но прошу...никогда не ищете меня сами. Такой была записка. Ава не смогла увидеть её: зрение подводило. Но запах лаванды, нанесённый на эту бумажку её успокаивал. До тех пор, пока она обоняние. Тогда врач забрал её из группы. Кулон, подаренный Теодором, густая кошачья шерсть, медицинский халат, холодные руки врача в резиновых перчатках и ещё более холодный операционный стол – последние чувства Авы, перед её концом. Шон давно забыл родителей: их лица и голос, желания и надежды, их интересы. В своём тайном дневнике памяти, как он его называл, Шон записывал всю информацию и все события своей жизни, но это не всегда помогало. Даже книгу стало сложно прочесть. Сюжет был интересным, но к середине Шон забывал начало. Дети из группы не говорили с ним, но на шее висит кулон с чьим – то именем. Наверное, друг сделал этот подарок. Но тогда где этот друг? Почему он не пришёл играть? И важно ли это? Шон не помнит даже его имени. Но запах лемонграсса, казался, знакомым. Это было странно для Шона. Этот запах был единственным, что успокаивало. Мальчик спрашивал у взрослых о Теодоре, но те говорили, что друг, подаривший этот кулон, уже давно перевёлся в другую группу. Через день Шон забыл о Теодоре, как забыл и свои навыки чтения. Дальше становилось только хуже. Мальчик забыл о дыхании на операционном столе. Сана видела, как уводят детей из её группы. Их всегда забирали ночью. Тихо, спокойно и быстро. Забирали даже вещи. На утро ещё один из них пропадал. Каждый раз говорили, что детей перевели в другую группу. Одной из лунных ночей Сана решила всё узнать сама. Тат, кто забирал её одногруппников очень часто приходил и сидел на кровати Теодора. Девушка делала вид, что спала, а неизвестный смотрел на неё и других, а потом уходил. Сегодня я всё узнаю, – легла на свою кровать в одежде девушка. Перед приходом похитителя, как считала Сана, оставался час. И девушке приходилось продумывать свой план и повторять его: Он придёт и я накинусь на него со спины, а потом я узнаю у него, где мои друзья – еле слышно шептала девушка. Так прошёл час, а затем второй и третий. Девушка уснула так и не увидев свою жертву. День прошёл за чтением книг. Свой план девушка перенесла. И ночь снова настала. В этот раз незнакомец пришёл. Сана выждала момент и накинулась на него. Один прыжок и лапа с острыми когтями откинула её обратно. Огромное существо повернулось и захотело уйти, но девушка взяла подушку и прыгнула снова. Кровь стекала с её лица, пока монстр, задержав дыхание, блокировал атаки подушкой. Кажется, он ждал пока противница выдохнется и уйдёт спать, но этого не происходило. Когда подушка порвалась от когтей, в ход пошло одеяло. Девушка накинула его на шею врага с желанием придушить. Монстр схватился за шею и выдохнул красный сладкий и удушливый туман. Сана вдохнула – и мир поплыл. Мягкие лапы схватили девушку, унося в куда – то. Горло Саны сжималось, а в её груди кололо. Девушка чувствовала как осторожно её положили на холодный стол. Испуганный взгляд – последнее воспоминание девушки. Когда рассказали о переводе Теодора в другую группу, Мориса заплетала косичку подруге, когда сообщили о переводе Авы и Шоны, появились подозрения. Ночью произошёл бой монстра и Саны. Мориса лежала неподвижно. Она задержала дыхание и спаслась: основной удар приняла Сана. Утром сообщили о её переводе в другую группу. Мориса огорчилась потере подруги. И Джексон вылил на неё ведро воды, для поддержки. Ты, что совсем! – закричала мокрая девчонка. Проверял жива ли ты, – засмеялся убегающий хулиган. Мориса чихнула два раза и пошла к Лизе. А на следующее утро у девушки поднялась температура. Джексон пытался извиниться, когда врач уносил больную. Через несколько дней сообщили, что её перевели в другую группу. Лиза и Джексон остались одни в группе. Каждый играл в одиночестве. Джексон начал скучать по надоедливому Теодору, который пытался быть хорошим другом. Иногда он конечно перегибал палку, но не многие попали сюда по своей воле. Джексон упал на кровать друга и свалился, перевернув вместе с собой тонкий матрас. Больно... – прошипел мальчик, выбираясь. Что это? – обратила внимание на маленький пакетик между стеной и кроватью. Это...просто пакет, – пожал плечами Джексон. Не думаю, – достала воск, зажигалку, фольгу и остальное девочка. Лучше бы помогла кровать убрать, – Джексон поднял матрас. Может сделаем кулон для Теодора? – улыбнулась Лиза, подбирая простыню. -... Если не хочешь, то сделаю всё сама! – решила девочка, поправляя подушку. Я буду, но... Живым нужнее, чем трупу, – улыбнулась Лиза. Что? – обернулся Джексон. Живым нужнее, – протянула записку Лиза. Я понял. Если хочешь, то выльем кулон для Теодора. Он дал нам своё разрешение, – кивнул Джексон. Мы его так ни разу и не назвали другом, – выдыхала Лиза, когда готовилась делать свечу. Он и правда...был очень странным, – помогал Джексон. Как думаешь, когда он был дома, то у него были друзья? – воск уже плавился в железной тарелке на походной плите. Не знаю. Скорее всего нет, – нашёл фитиль Джексон. Жаль. Он был хорошим другом. И надоедливым, – грустно улыбнулся мальчик. Ава повторила за ним, а после продолжила делать свечу. Он добавлял запахи в кулоны. В пакете ещё остались? – вспомнила девочка. Держи, – Джексон протянул ароматизатор с лавандой. Ему бы подошло, – пузырёк оказался в маленьких руках. Если он стал призраком, то будет носить этот кулон! – взмахнул руками парень. И с чего бы ему становиться призраком? А кто тогда приходит ночью? – Джексон посмотрел в удивлённые глаза. Ты, тоже это видел? И слышал, – подтвердил парень. Тогда оставим на кровати. А потом проследим за ним и спросим про других, – решила девочка. Рискованно, но я в деле! – пожал руку Джексон. Тёмной ночью дети легли в свои кровати, оставив кулон на кровати Теодора. И когда огромное мохнатое существо пришло, забрало подарок, посмотрело в окно на луну и ушло... Пора, - прошептала Лиза. Джексон кивнул и помог ей переместиться в коляску. Дети пошли за существом. Джексон делал очень тихие шаги и старался не приближаться слишком близко, но и не отставать. Однако, тень впереди исчезла. Джексон почувствовал, как его хватают за руку. Страх заставил убегать. В темноте не было видно даже собственных рук...лестница началась и закончилась очень быстро. Пара секунд боли, казавшиеся вечностью, и два ребёнка со свёрнутыми шеями уже лежат на полу. Им вводят неизвестный препарат, а потом несут на холодный стол. Мягкие лапы с человеческими пальцами закрывают веки последним детям из группы.