Remnant Invicta

Примечание автора: Эта история: Вдохновлена многими вещами, такими как: Звездный десант, Muv-Luv, Атака Титанов, любая антиутопическая военная фантастика. Вы поняли суть. В действительности я не заимствую что-то определенное из них, а просто обыгрываю идею о Салем, которая была гораздо более активна во всей этой истории с "уничтожением человечества", а не просто сидела в башне, будучи бесполезной в течение скольких угодно веков. Эта Салем использовала свой мозг, применяла стратегию, училась и адаптировалась, и мир стал намного хуже из-за этого. Кроме того, она ни для кого не является секретом, потому что была рада раскрыть себя и подорвать боевой дух - ведь в чëм вообще минусы? Она же бессмертна. Прошло девять лет с тех пор, как пала великая стена. В то время Жон был совсем маленьким, ему было только восемь лет, но даже тогда он понимал, какая волна ужаса и горя охватила аркологию Вейл. Он помнил, как вместе с матерью смотрел выпуски новостей, отчаянно цепляясь за неё, в то время, как беспилотники показывали огромные клубы дыма и рваную треугольную трещину, зияющую сквозь двадцатиметровую толщу стен. Он помнил орду чёрно-белых фигур, проносящихся мимо, и густые облака чёрного дыма, наполненные спорами и стелющиеся над полями и лесами, убивая или заражая всё живое в радиусе десяти километров. Его отец был одним из многих героев, удостоенных чести сдерживать прорыв, в то время как население пыталось бежать. В их тесном жилом помещении на подставке лежала блестящая медаль — маленький кусочек бронзы размером не больше пяти сантиметров; это было всё, что аркология могла позволить себе выделить тем, кто отдал свою жизнь. Он предпочел бы живого отца, а не медаль, но такова жизнь в аркологии. Это была не первая их потеря. Сафрон, Корал и Сейбл тоже погибли в боях прошлых лет. Они не получили ни медалей, ни признания, их гибель была типичной и скучной. Их чествовали так же, как и десятки тысяч погибших каждый год — у общей статуи в центре аркологии, выполненной в виде меча из чёрного камня. Каждый месяц их мать оставляла у её основания бумажный цветок. В то время, как его отряд производил высадку, спускаясь на траву, Жон задавался вопросом, сделает ли мать то же самое для него. Его пистолет-пулемет, DR8-SMG, скользил из стороны в сторону, держа деревья на прицеле, а тяжёлые чёрные ботинки придавливали траву под ним. Отряд из шести человек выстроился полукругом вокруг Буллхеда, сержант Андерс стоял в центре с поднятой рукой. Все молчали, только дыхание с трудом пробивалось сквозь тяжёлые противогазы. Спор в воздухе видно не было, но определить это наверняка было невозможно. За последние несколько десятилетий Ужасающая Королева стала более жестокой в своих свершениях, постоянно эволюционируя и совершенствуя Гриммов, быстрее, чем человечество когда-либо смогло бы развиваться. Гниль Гримм стала чем-то новым и застала Вейл врасплох. Эта болезнь стоила им более сорока процентов населения — большинства боеспособных мужчин и женщин и, что хуже всего, охотников и охотниц, посланных на борьбу с Гриммами. Сержант Андерс взмахнул рукой. Жон остался на месте, понимая, что приказ адресован не ему, в то время, как Люси и Том поспешили вперёд для того, чтобы прижаться спинами к ближайшим деревьям и разведать местность. Сквозь маски невозможно было разглядеть их лица, но они уже три года были в одном отряде, и их дëрганые движения выдавали их беспокойство слишком ясно. Жон не винил их. Его сердце тоже судорожно колотилось. Поступай в инженерный корпус, вспоминал Жон. Там будет безопаснее. Отличный совет, мама. По правде говоря, здесь действительно было безопаснее — ну или могло бы быть безопаснее. Опытные и квалифицированные специалисты были редкими и ценными кадрами, и ими нельзя было легкомысленно разбрасываться. Строго говоря, ни одной жизнью нельзя было разбрасываться, но, что определенно точно, посылать квалифицированного врача или хирурга на передовую было непозволительно. Инженеры тоже ценились за техническую поддержку аркологии и военной техники в исправном состоянии, но время, необходимое для того, чтобы вложить в человека подобный опыт и подготовку, стоило слишком дорого. Жону недвусмысленно сказали, что его обучат самым элементарным вещам — сварке, демонтажу, немного электронике — и отправят на задания в составе отрядов, и если он выживет, то научат большему. Это не было жестоко, просто так было принято. Не было смысла обучать его в течение трёх лет, если он не проявил себя, ведь ветераны, доказавшие свою состоятельность, были более достойными вложения средств. И вот он здесь, одетый с ног до головы в военную форму неестественного бело-серого оттенка. Камуфляж уже давно доказал свою бессмысленность в борьбе с Гриммами, и гораздо важнее была возможность заметить друг друга в любой момент, желательно перед тем, как всадить союзнику пулю в спину. Он вздрогнул, когда позади него взревели двигатели Буллхеда и транспорт поднялся в воздух. Он мог бы стать пилотом, которому доверили бы доставлять людей в горячие точки и обратно, при этом редко оставаясь в опасных местах. Если бы только у него не было проблем с укачиванием. Но и тогда всё было бы по-старому. Пока ты не докажешь, что достоин должности, никто не будет воспринимать тебя всерьёз. В левом ухе Жона, а также в ушах всех, кто служил в 16 отряде, 412-го инженерного полка, раздалось негромкое потрескивание. Голос сержанта Андерса прозвучал отчётливо. — Наша задача проста. Мы должны разведать место падения транспорта, зачистить его и, если возможно, сохранить обломки. Если это не удастся, мы должны извлечь все праховые хранилища и спасти бортовой компьютер. Извлечение аппаратуры. Когда-то на базовом курсе Жон спросил своего инструктора, почему они рискуют жизнями людей ради оборудования. Женщина рассмеялась и сказала, что эти машины ценнее, чем он сам, и, вероятно, ценнее, чем он когда-либо будет. Тогда он воспринял её слова не очень хорошо, но теперь понимал. Материалы всегда были в дефиците, особенно после прорыва стены и потери около семидесяти процентов территории Вейла: шахт, нефтеперерабатывающих заводов и всего остального. Военная техника не росла на деревьях, но люди росли. В некотором смысле. Всегда можно было стимулировать рождаемость детей, то есть они, в каком-то смысле, были возобновляемым ресурсом. Машины и компоненты — нет. Сержант Андерс приказал им отойти, рассредоточиться, и Жон занял своё место, тяжело дыша через маску и осматривая линию деревьев, с широко открытыми глазами. Он был рад жёлтому визору, который не позволял его товарищам по отряду видеть, как он напуган, хотя в глубине души он знал, что они были в ничуть не лучшем состоянии. Все они знали, что за пределами аркологии счёт их жизней идёт на часы.

/-/

Они нашли сбитый летательный аппарат именно там, где он и должен был находиться. Это почему-то заставило Жона напрячься. Кабина Буллхеда была выбита, осколки стекла лежали по всей передней части транспортника и на траве перед ним, а внутренняя часть была покрыта засохшей кровью. Трупов не было, но то, что находилось внутри, явно вырвалось наружу. — Никаких аварийных сигналов не подавалось, — сообщил сержант Андерс. — Симмонс, Роджерс и Альберт вместе со мной занимаем периметр. Арк и Ларк, я хочу, чтобы вы демонтировали праховые хранилища и бортовой компьютер соответственно. — Сэр, — ответили Жон и Скай, направляясь к Буллхеду. Чем быстрее всё закончится, тем лучше, потому что тогда они смогут вызвать отряд эвакуации и убраться отсюда. То, что хранилище праховых боеприпасов не взорвалось, не было большой неожиданностью, учитывая то, как эта махина упала. На ней не было никаких борозд или признаков того, что её атаковали Неверморы, ведь эта штука должна была уметь их избегать или сбивать. Жон закрепил DR8 на ремне на спине и перекинул через разгрузку, затем достал резак, работающий на прахе, и принялся за работу, разжигая крошечное, горячее пламя и используя его для резки металла, в то время, как Скай забрался внутрь и проделывал то же самое с кабиной пилота, пробираясь через неё к бортовому компьютеру. Потребовалось около десяти напряжённых минут, чтобы вырезать из корпуса квадратную панель размером полметра на полметра. Жон поймал её при падении, избегая громкого шума, и положил на траву. Внутренняя часть хранилища была изломана и смята, но боеприпасы были целы. Так и должно было быть, иначе при падении Буллхед разлетелся бы на куски. Жон протянул руку и осторожно отсоединил ремень от крепления, затем завел концы обратно в металлический контейнер и закрыл крышку. Он оттащил контейнер от орудия, в которое он подавал ленту, и вылез наружу, унося с собой коробку и устанавливая её на небольшом расстоянии, а затем переместился на другую сторону транспортника, чтобы проделать то же самое с левым орудием. — Контакт, — прошипела Люси по связи. Он знал, что это не Гриммы, потому что либо цель, либо девушка уже должны были атаковать. Одна из первых вещей, которую ему вдолбили в голову на базовом курсе, — не тратить время на то, чтобы сообщать людям о наличии угрозы, если можно сразу открыть огонь. Выстрелы, как правило, передавали опасность лучше, чем слова. — Что там, Симмонс? — хрипло спросил сержант Андерс. — Человек, сэр. Одет в униформу. Есть ли в этом районе другие отряды? — Насколько мне известно, нет. — Теперь Жон мог разглядеть человека, и тот явно тоже заметил их. Фигура была одета в те же оттенки белого и серого, с куполообразным шлемом, не похожим на их собственные, и ремнями, свисающими с мундира и перекрещивающимися на груди. — Лётная оснастка, — сказал сержант Андерс. — Один из пилотов. Отставить, Симмонс. Дайте мне подойти. Всем соблюдать осторожность. Андерс покинул свою позицию как раз в тот момент, когда Люси Симмонс отступила от своей, и оба спокойно поменялись местами, позволив командиру держаться спереди. Тот держал своё оружие, модифицированный ручной пулемет Atlas K4 — практически пережиток старых времен, — направленным вниз. Он поднял руку, чтобы остановить фигуру, которая, к облегчению Жона, действительно осталась на месте. Затем сержант Андерс прикоснулся рукой к противогазу и произнёс по каналу связи. — Назовите свой идентификатор, звание и имя, солдат. — Младший пилот, — заикаясь, произнесла фигура молодого человека, или даже мальчика. Первый боевой вылет за пределы аркологии Жон совершил в четырнадцать лет. Всё прошло относительно благополучно, с двумя потерями. — ID: A66295. 14-й воздушно-десантный, ВСВ. Рядовой Болт, сэр. — Вы были пилотом этого Буллхеда, Болт? — Так точно, сэр. — Что привело к аварийной посадке? — Второй пилот потерял рассудок, сэр, — ответил парень. — Мне пришлось его устранить, сэр. Он повредил панель управления и отправил нас в свободное падение, и я ничего не мог сделать, чтобы спасти транспорт. Я едва выжил при посадке. — Он потерял рассудок? Что он пытался сделать? — Он пытался помешать моей миссии. — Голова пилота поднялась, и Жон почувствовал, как у него свело живот. Стеклянный визор был разбит, и хотя было слишком темно, чтобы разглядеть лицо мальчика, ему это и не требовалось. Защитная заслонка была сломана, он слишком долго находился вне аркологии, и его глаза светились красным. — Он пытался помешать мне выполнить приказ нашей Королевы, — пробурчал бывший солдат, поднимая пистолет. — За это он… Сержант Андерс был быстрее. Он вскинул оружие, прицелился и выстрелил, отправив разрывной снаряд через визор пилота в его череп. Тот взорвался, обдав пилота оранжевым огнём, красной кровью и мозговым веществом, которое имело неприятный и грязно-серый оттенок. Безголовое тело упало на траву. — Гниль Гримм, — прорычал сержант Андерс. — Должно быть, в защитной оболочке транспортника образовалась брешь, и споры попали внутрь. Вот почему вам не стоит снимать шлемы и маски, какими бы неудобными они ни были. Второй пилот, должно быть, разбил Буллхед, чтобы предотвратить то, что Королева приказала сделать этому. Славный солдат. Ремнант Инвикта. — Ремнант Инвикта, — произнёс Жон, вторя своим товарищам по отряду. — Нам нужно ускориться, — сказал сержант Андерс, обернувшись к ним. — То, что он видел, будет передано Королеве или тому дрону, который руководит действиями в этом регионе. Мы не можем исключить вероятность того, что здесь есть ещё… Из-за деревьев высунулась чёрная когтистая лапа, обхватила Люси Симмонс за шею, а затем сомкнулась, сжимаясь. Жон не слишком скрывал, что неравнодушен к ней; все в отряде знали об этом, кроме самой Люси. Это была смелая, хотя и простая на вид девушка с большими зелёными глазами и дружелюбной улыбкой, которая поразила Жона с первого нервного дня в отряде два месяца назад. Он набирался смелости, чтобы признаться, подбадриваемый Скаем и Томом. Когда Гримм, сжавшись, потянул её назад, Люси закричала, но в этот момент на неё опустилась ещё одна лапа, ударив по голове и прижав к другой. В результате девушка, которая ему нравилась, лопнула, как воздушный шарик, разбрызгивая кровь по траве, а её ноги безвольно повисли у основания сомкнутого чёрного кулака. Сержант Андерс сначала выстрелил, а затем закричал «ОТКРЫТЬ ОГОНЬ». Все направили оружие на вынырнувшую из-за деревьев фигуру, праховые снаряды вспыхнули ярко-оранжевым светом и ударили по ней. Беовульф, как говорили ему в школе. Когда-то он видел фотографию старого беовульфа и нового — старый был похож на огромную собаку, передвигавшуюся на двух ногах, и когда-то он считался лёгкой добычей для охотников. Это было очень давно, и Ужасающая Королева Салем, контролировавшая Гриммов, не могла это так оставить. С годами они эволюционировали, становились всё более ожесточёнными, сильными, быстрыми и умными. Этот был в три раза больше человека, но лапы у него были тонкие и веретенообразные, словно прутья, если бы эти прутья целиком состояли из мышц. Череп с открытой пастью находился на вытянутой шее, тварь оскалилась всеми тремя рядами острых как бритва зубов. Шесть красных глаз, для пущей убедительности, смотрели на них сверху вниз. Он бросил тело Люси, а затем наступил на него задней ногой. Передвигаясь на четвереньках, чудище с ужасающей скоростью влетело на поляну и с размаху хлопнуло лапой по транспортнику, словно это был игровой автомат. Скай, по-прежнему находившийся внутри и работающий с бортовым компьютером, не выжил. Кабина Буллхеда сплющилась под весом Гримма, и вместе с ней и весь транспортник. — Стреляйте в него! — кричал сержант Андерс. — Огонь! Жон поднял свой ПП и нажал на спусковой крючок. В симуляторах и на учениях ему показывали, куда надо целиться. В глаза, в горло, в тонкие суставы конечностей. Если повезёт, можно было оторвать руку или ногу. Но всё это были неподвижные или медленно движущиеся цели, а эта тварь прыгала и металась, словно комар. Она сделала выпад, проскочила под автоматным огнем, сомкнула челюсти слева и справа от груди Тома и перекусила его пополам. Том Альберт умер с криком, его оружие продолжало вести непрерывный огонь, в то время, как его верхняя половина упала и ударилась о землю. Но чудище не остановилось, чтобы насладиться смертью Альберта или позлорадствовать. Оно высоко подпрыгнуло над сбитым Буллхелом, приземлилось и снова прыгнуло. Сэнди Роджерс сделала всё возможное, чтобы уйти с дороги, пригнувшись и отбежав влево, и, хотя она и избежала первого удара, её триумф был недолгим. Беовульф врезался в неё и сбил с ног, прижав её у земли своей массой тела. Жон не видел её судьбы, но он видел, как голова беовульфа опустилась вниз, и услышал придушенный крик. Значит мертва. Теперь они остались вдвоем. Забавно, что Жон почти не испытывал страха. В детстве он всегда был очень пугливым, что, по его мнению, было вполне справедливо в мире, где твой отец и три твои сестры погибли в армии, не дожив до восемнадцати лет. Он догадывался, что и с ним произойдёт то же самое, но удивлялся, что не плачет и не лепечет в панике, не бьётся в параличе от ужаса, свернувшись в клубок на земле. Вместо этого он продолжал стрелять в спину этой твари, стоя плечом к плечу с сержантом Андерсом, разряжая в неё свои магазины, перезаряжаясь, и снова продолжая стрелять. Действительно, разве не неизвестности все боялись? Казалось, что при абсолютной уверенности в своей гибели бояться больше нечего. Он умрёт и всё, так зачем же паниковать? Это будет всего лишь одно мгновение боли. Зато он мог бы умереть, сражаясь, как его отец. И, честно говоря, ему давно пора было умереть вместе с товарищами по отделению… Сержант Андерс положил свою руку на его и резко толкнул. Жон был отброшен вправо, в то время, как его командир упал. Беовульф приземлился на сержанта Андерса и размозжил ему череп. Он дёрнул когтем влево, чтобы покончить с ним, а затем обратил свой голодный взгляд на последнего оставшегося в живых члена отряда. Жон скрипнул зубами за шлемом и поднял пистолет. В этот момент он увидел отложенный в сторону ящик с боеприпасами, который лежал в грязи у его ног. Он откатился в сторону, встал на колени и отшвырнул ящик в направлении приземлившегося Гримма, затем отпрыгнул и повернулся в воздухе, отстреливаясь в сторону ящика изо всех сил. Десять беспорядочных выстрелов разлетелись по грязи в обе стороны от него, пока один из снарядов не попал и не пробил тонкий металлический ящик, попав в его содержимое — прах. Взрыв был сокрушительным. Горячий огонь и ветер пронеслись над его телом и подхватили его в воздухе, отбросив ещё дальше назад, до тех пор, пока он не врезался в дерево и не рухнул у его основания. Его тело пульсировало от боли, голова раскалывалась, затем темнота подступила и поглотила его.

/-/

Поисковая команда не была рада найти выжившего. Жон понял это сразу, как только они завели его руки за спину, надели наручники и потребовали, чтобы он позволил посадить себя в клетку на заднем сиденье транспорта. Он не винил их. Выжившие были редкостью, а с тех пор, как Гниль Гримм пробралась за стены и захватила территорию Вейла, они, как правило, были ещё и связаны с неприятностями. Споры, попадая в организм, проникали в лёгкие и превращались в живые организмы. Неизвестно, какими были кровавые и, несомненно, ужасающие последствия этого, но где-то посреди процесса Гниль проникала в мозг или захватывала его. С этого момента человек принадлежал Королеве Гриммов. Неудивительно, что по возвращении в аркологию Вейл ему отказали во въезде и отправили на карантин в армейский лагерь, разбитый снаружи. Пристегнутого к стулу, после забора многочисленных образцов крови, его подвергли целому ряду вопросов, больше похожих на допрос, чем на интервью. Жон ответил на всё, что мог, и шесть раз пересказал последние минуты жизни своего отряда, прежде чем было решено, что расхождений нет. Но это не означало, что он был свободен. Прошло сорок восемь часов, прежде чем некто соизволил войти в стерильную белую комнату, в которой его содержали, и этим кем-то был человек в военной форме с несколькими медалями на груди. Жон встал и отдал честь. — Сэр. — Вольно, рядовой. — Мужчина жестом указал на кресло, и Жон сел в него. Посетитель пришёл один, и, хотя по правилам ему предписывалось встать и отдать честь, он опасался, что это могло быть воспринято как агрессивное действие. Мужчина с седыми волосами, в узких очках, носил с собой богато украшенную трость. Его лицо было знакомым, поразительно знакомым, но Жон был не в том состоянии духа, чтобы определить, кто перед ним был. — Вы — рядовой Жон Арк. Это так? — Так точно, сэр. — 16 отряд, 412-й инженерный полк, служили под началом сержанта Леннарда Андерса. Верно? — Так точно, сэр. Мужчина кивнул. Он, несомненно, знал всё это, и это было лишь разогревом перед настоящими вопросами. — Это ваш пятый отряд с момента вашего выпуска шестнадцать месяцев назад. Подтверждаете? Вопрос был ударом в самое нутро Жона и отозвался колющей болью в груди и в глазах. Он пригнул голову, уставился в точку между ног мужчины и прошептал: — Так точно, сэр. — Служить в пяти отрядах и во всех пяти случаях остаться последним выжившим — это впечатляет. Вы, должно быть, очень удачливый молодой человек. — Я так не считаю, сэр. — Разве? — Если бы я был везунчиком, то мои отряды не были бы уничтожены. — Жон прикусил губу, боясь, что перешёл черту, когда заговорил в ответ. — Сэр, — добавил он на всякий случай. — Вашим первым отрядом был 11-й отряд из 410-го, — перечислил мужчина. — Вас отправили на плановое задание по усилению и ремонту бронетанкового подразделения, удерживающего шахту за пределами аркологии. Вы прибыли, приняли участие в задании и отремонтировали технику без проблем, но на обратном пути попали в засаду. Так? — Так точно, сэр. Все были убиты. — Кроме вас, рядовой. Как вы выжили? — Мой сержант Полкинс сумел тяжело ранить Гримма, сэр. Когда тот добрался до меня, тварь была уже практически мертва, и мне удалось уклоняться от неё, до тех пор, пока она не сдохла. Я не… Всё, что я делал, это бежал и продолжал стрелять. — Это, пожалуй, всё, что вы могли сделать. Вы благополучно вернулись, прошли тест на Гниль и были признаны чистым. — Офицер кивнул в подтверждении, а затем продолжил. — Ваш второй отряд. 12-й отряд, тоже из 410-го. Вы попали в него через месяц после вашего вступления в действующий инженерный корпус. Как они восприняли ваше вступление в их команду? — Настороженно, но доброжелательно, сэр, — ответил Жон. Им не понравилась идея взять в команду единственного выжившего, но они понимали, что это лишь плохая примета — люди постоянно умирают. Недавно они потеряли одного из своих, так что вполне логично было назначить кого-то на замену, и он оказался удобным выбором. Через неделю-другую они оттаяли. — 12 отряд был отправлен на активное боевое задание в шестой сектор, насколько я помню. Поддержать силы охотников, которые не смогли сдержать прорыв и погибли. Силы поддержки, если мне не изменяет память, были настигнуты и уничтожены. — Так точно, сэр. — И всё же вы выбрались целым и невредимым. — Выбрался. — Это ещё мягко сказано. Он хромал, полз и был найден подкреплением, посланным, чтобы попытаться облегчить положение охотников. Его отвезли обратно и подвергли дальнейшему тестированию, а затем направили в третью команду, которая согласилась принять его еще менее охотно, чем предыдущая. К тому времени слухи о нём распространились, и он стал чем-то вроде дурного предзнаменования. В других отрядах шутили, что тот, в который он попал, обречён на гибель. Эти шутки оказались очень правдивыми, когда не прошло и двух месяцев, как 2-й отряд 412-го полка был уничтожен во время обычного сопровождения учёных для осмотра трупов, поражённых Гнилью. — Как вы выжили? — спросил офицер. — Мы просто продолжали сражаться, и, наверное, в итоге всё получилось. Я был не единственным, кто выжил, сэр. Сержант Таннер и рядовой Винчестер также прошли через бой. Они… Они скончались от ран на обратном пути, причём Винчестер решил покончить с собой. Он до сих пор помнил, как этот наглый и злобный парень, ненавидевший Жона с самого первого дня, проглотил таблетку, предназначенную для самоубийства, чтобы Жону не нужно было нести его раненое тело обратно. Кардин презирал его и пытался донести до всех, что Жон их всех убьёт. Но это не помешало ему принять решение покончить с собой, а не тормозить Жона. Это было то, чему их учили, ведь живой, но раненый солдат был помехой для других выживших. — Ваша четвертая команда не продержалась и недели, — сказал мужчина. — Вас отправили на самоубийственную миссию к стене. Попытка закрыть брешь. Сотни людей погибли из-за этого непродуманного и безрассудного плана. По крайней мере, вы были там не единственным выжившим. — Мужчина постучал тростью по ноге, и Жон услышал звон металла. — Я тоже был там. Часть меня до сих пор находится там. Непродуманный план. Жон бы фыркнул, если бы ситуация не была столь плачевной. В то время у солдат были другие эпитеты для этого плана, даже если командование и разбрасывалось такими терминами, как «смелый» и «контратака». Контратака человечества — так они это назвали. Отвоевать стену, вытеснить Гриммов и запечатать её, а затем вновь наступит золотой век. Армия из четырёх тысяч солдат и пятисот охотников не смогла даже подойти к стенам, увязнув в бою ещё до того, как приблизилась к ним. Его отряд, большинство людей из которого он так и не успел узнать, был брошен в мясорубку вместе с охотниками и охотницами и медленно умирал. Жон не столько выжил, сколько получил приказ вернуться с общим отступлением. — Вы пробыли в своём последнем отряде месяц, — сказал офицер. — Сержант Андерс доложил, что вы были сговорчивым, послушным и дисциплинированным, но тихим и замкнутым. Вы не желали общаться с товарищами по отряду. Жон пожал плечами. Он знал, что Андерс доложил бы о нём, как и о всех остальных, но ему не очень понравилась нотка жалости, прозвучавшая в воздухе. Да, он не хотел заводить с ними отношения, потому что боялся привязаться. Да, это было жалко. Однако никто не мог сказать, что это не было разумным решением. Но всё равно ничего не вышло. Прошли недели, он позволил им разрушить свои стены и стал наслаждаться общением с ними, сближаться, привязываться, развивать чувства. Честно говоря, ему следовало думать наперёд. — В вашей ситуации нет ничего необычного, рядовой Арк. Вы можете считать себя воплощением несчастья, но на вашем месте было много других людей. По словам сержанта Андерса, вы необычайно находчивы и быстро соображаете. Его тело было найдено вместе с записывающими устройствами, которые подтвердили ваш рассказ о последних минутах вашего отряда. — Он наклонил голову. — Детонация ящика с боеприпасами убила Гримма, но это просто чудо, что вы выжили после взрыва и удара об дерево. Большинство погибло бы от такого. — Не думаю, что в тот момент меня волновала смерть, сэр, — сказал Жон. Он был уверен, что это всë-таки произойдёт, и смирился с реальностью. — Скорее всего, это была бы более быстрая смерть, чем то, что сделали бы Гриммы. — Почти наверняка. Кстати, ваши анализы крови вновь оказались чистыми. В вашем организме нет Гнили. Жон кивнул, испытывая облегчение, но в то же время и так подозревая об этом. Он не знал, что чувствуют люди, контролируемые Королевой Гриммов, но полагал, что если бы он был под контролем, то сейчас не думал бы вообще. Кроме того, его маска всё еще оставалась на месте. — Меня переведут в другой отряд, сэр? — Почти… Жон фыркнул. Перебивать командира было непрофессионально, но он ничего не мог с собой поделать. — Я никому не нужен. Я понял. — Пять раз остаться единственным выжившим — это… — Мужчина подыскал подходящий способ сказать, но потом сдался. — Это подозрительно. Солдаты суеверны, и вы для многих из них выглядите как плохое предзнаменование. Большинство офицеров знают, что всё эти суеверия чепуха, но они должны заботиться о моральном духе своих подразделений, и они знают, что вы будете вредить ему. Вряд ли поможет и то, что с тех пор, как появилась Гниль Гримм, так как командование опасается шпионов и «спящих агентов» в наших рядах. Есть и такие, кто считает, что это сами Гриммы позволяют вам выживать, несмотря на медицинские доказательства вашей чистоты. Всегда есть вероятность, что Салем придумала что-то новое, что-то необнаружимое. Его не удивило, что они так думают. Временами он и сам задавался вопросом, почему и как ему удается выживать, держась за зубами за жизнь, и было ли это вообще его собственными действиями. — Что же теперь будет? — спросил Жон. — Меня посадят в тюрьму? Вынесут ли мне смертный приговор? Мужчина издал долгий и тяжёлый выдох. — В некотором смысле, второе. Он спросил это с сарказмом и не мог поверить — нет, он мог поверить в это, но не хотел. Казни по телевидению показывали почти каждую неделю, но в основном это были казни предателей, трусов, тех, кто бежал с поля боя или не подчинился приказу. На заключённых уже не хватало средств, и большинство бывших тюрем были опустошены и превращены в казармы. Когда стены пали, вместе с ними пала и большая часть сельскохозяйственных угодий. Водные Гриммы бороздили океаны, не давая их использовать и делая рыболовство опасным занятием. Неверморы рыскали в небе и убивали птиц — на тот случай, если кто-то будет охотиться на них ради мяса. Всё это было частью планов Королевы Гриммов по уничтожению человечества. Ни у кого не было ни времени, ни ресурсов, чтобы тратить их на второй шанс. Жон опустился на стул, поражённый. — Когда меня казнят? — Через два года, плюс-минус столько времени, сколько вам потребуется, чтобы умереть в бою. Жон поднял голову, сбитый с толку. — Два года? — Когда вас привезли в этот раз, медики решили получше изучить вашу кровь и по моей просьбе подвергли вас всестороннему тестированию. В вашем организме обнаружены слабые следы ауры, что в значительной степени объясняет, как вы выжили после взрыва и как вы выживали до этого. Неосознанное использование ауры — редкое, очень редкое, но не невероятное явление, и оно может сохранить жизнь в безнадежных условиях. Аура? Этого не могло быть. Его проверяли, когда ему исполнилось одиннадцать, как и всех в Вейле. Всех, кто обладал аурой, зачисляли в Корпус Охотников, и это считалось одновременно и благословением, и проклятием. Охотники жили богаче многих, их кормили, обучали и снабжали лучшим снаряжением, которое только мог предоставить Вейл. Затем их бросали на растерзание худшим из Гриммов. Говорили, что когда-то Охотники были героями Ремнанта, щитом, противостоящим Гриммам, и в каком-то смысле они таковыми и остались, но этот щит был окровавлен, местами помят и потрескался, а чудовища, угрожающие пронестись мимо, были сильнее и многочисленнее, чем когда-либо. Его мать плакала от облегчения, когда он сдал отрицательный анализ на ауру, потому что какой бы жестокой и кровавой ни была военная служба, был хотя бы шанс состариться и жить нормальной жизнью. Аркология нуждалась в своих солдатах, поэтому их не выбрасывали зря, если это было возможно. Охотников же бросали на решение любых проблем. Их использовали как ножи и раз за разом вонзали в Гриммов, пока они неизбежно не затуплялись, не ломались и не выбрасывались. В Вейле было менее двадцати охотников и охотниц старше тридцати лет, и только трое, насколько ему было известно, старше сорока. Быть призванным в Охотники было смертным приговором. — О… — прошептал Жон, и сердце его учащённо забилось, когда он понял, что сказал этот человек. Он всегда знал, что умрёт, что, возможно, должен был умереть уже давно, но услышать такое, всё равно было как получить удар поддых. — Меня переведут к охотникам, не так ли? — Боюсь, что да, — ответил офицер не слишком любезно. — Я — Озпин, директор Бикона. Вы должны будете поступить туда в этом году, чтобы через два года обучения выпуститься и занять своё место среди охотников Вейла. — То, что должно было стать честью, оказалось не более чем просто словами. Мужчина печально склонил голову. — Мне очень жаль. — Будет ли у меня время поговорить с семьей? — Боюсь, завтра вас отправят в Бикон. Я подумаю о том, чтобы предоставить вам отпуск, когда вы устроитесь, но семестр начался месяц назад, и вы уже отстаëте от других студентов. Я считаю, что в ваших интересах будет побыстрее освоиться и наверстать упущенное. Вы можете написать сообщение, которое я попрошу кого-нибудь из сотрудников передать от вашего имени. — И через два года я стану охотником? Разве детей не готовят к этому с одиннадцати лет? Озпин закрыл глаза и кивнул головой. — Да. Так и есть. Действительно, смертный приговор. Альтернативой этому было бы то, что его никто не принял бы к себе в отряд, и когда-нибудь его бы отправили на принудительные работы или вовсе отстранили бы от службы в армии, что означало согласие на место простого рабочего. В каком-то смысле это более безопасная жизнь, но беспомощная, с ограниченным питанием и удобствами, сопровождаемая постоянной невыносимой работой на ферме или в шахте, с целью поддерживать постоянную войну с Гриммами. Это опозорило бы его семью больше, чем его смерть. Арки всегда были военными. По крайней мере, таким образом он мог попытаться отомстить за своих товарищей по отряду. — Я согласен, сэр. Я отдам свою жизнь как охотник. Озпин кивнул. — А мы подготовим вас как можно лучше. Добро пожаловать в Бикон, рядовой. Ваша жертва не будет забыта.