Remnant Invicta

Вейл являлся аркологией. Это означало, что город, теоретически, существовал независимо от окружающего его мира. Аркология обеспечивала себя населением, продовольствием, энергией и сырьём, а также позволяла своим жителям жить в некоторой безопасности, в мире, в котором её было слишком мало. Жон вырос в верхних уровнях аркологии, родился от родителей-военных в военной семье и сам стал военным; это давало им определённые привилегии, наименьшими из которых были образование, лучшая еда и дом вдали от самых нижних уровней аркологии, где часто образовывался толстый слой смога. Который был побочным продуктом промышленных предприятий, которые обычно окружали город в нижних районах, когда сам город, в основном, распространялся по-вертикали. Бикон сам по себе являлся аркологией, что было довольно странно, если задуматься. Аркология внутри аркологии; не то, чтобы это невозможно, поскольку Бикон также был самодостаточным и самоподдерживающимся городом независимо от Вейла. Возможно, точнее было бы назвать его независимым районом уже существующей аркологии, которой являлся Вейл, но все называли его аркологией Бикон и название прижилось. В случае Жона вообще не стоило спорить о семантике, не в том он был состоянии. Спустившись в шаттле на землю, он окинул взглядом изящную архитектуру и извилистые конструкции. Бикон выглядел как спортивный стадион, подобные которым он видел на старых фотографиях. Это было круглое здание, возвышающееся вокруг большого открытого пространства в центре, где располагались тренировочные поля, сады и зоны отдыха. Само здание изящно наклонялось и поднималось вверх вокруг этого пространства, но при этом волнообразно, как текущая вода, создавая неровный рисунок. Снаружи здание украшали тысячи окон и несколько дорожек с балконами, соединявшими между собой целые крылья и районы аркологии. Солнечные батареи усеивали каждый свободный клочок пространства, а на крыше, вероятно, располагались вертикальные сады, которые служили источниками пищи. Часть из них, должно быть, расположены ниже, в помещениях, освещаемые искусственным светом, чтобы уменьшить потенциальные проблемы с продовольствием в случае, если на крышу упадет Гримм или летательный аппарат. Вряд ли они останутся целыми, поскольку здание и прилегающая к нему территория были усеяны батареями ПВО. Здание было явно более новой постройки, чем сам Вейл, который был в основном квадратным и блочным, как и следовало ожидать от сооружения, которое человечество вынуждено было строить в спешке для своего выживания. В Биконе больше внимания было уделено тому, чтобы сделать его привлекательным и вдохновляющим, несомненно, в целях поддержания морального духа тех, кто совершил не самый лучший карьерный выбор. — Мы заходим на посадку, — сказал пилот. — Бикон, да? Что такого ты совершил, чтобы попасть сюда? — Выжил, — тихо ответил Жон. — О, да. Этого порой достаточно. Эти придурки из командования всегда нервничают, если мы не умираем, хотя и должны были. Я сам вернулся с так называемой самоубийственной миссии, и в благодарность меня посадили в изолятор на две недели. — По крайней мере, они разрешили тебе вернуться в кабину. — Им не хватает обученных пилотов, чтобы разбрасываться такими, как я. Захожу на посадку. Пристегнись. К его облегчению, посадка не была «горячей». Они зашли на посадку и приблизились к зданию. Мигнул свет, и дверь открылась. Жон отстегнулся, взял сумку и вышел на улицу, под яркий солнечный свет. Было уже за полдень, а сам день выдался чудесный, что всегда делало тренировки в такую погоду одними из самых неприятных. Что ни говори, а дождь и ветер помогали справиться с потом. — Рядовой, — сказала офицер в облегающей военной форме. На её бледно-серой груди красовалось несколько медалей, а золотистые волосы были убраны в профессиональный пучок. Жон отдал честь ещё до того, как увидел шевроны; разумнее было отдавать воинское приветствие всем подряд, а потом уже разбираться, было ли это необходимо. — Мэм! Жон Арк, явился на службу, мэм. — Вольно. Жон опустил руки, расставил ноги и прижал к боку сумку. Другую он завёл за спину, по-прежнему создавая впечатление формальности и дисциплины, но уже более расслабленно. Его глаза блуждали по лицу женщины, отмечая мелкие морщинки. Эта женщина была не настолько старой, как его мать, и это говорило о многом. Но тем не менее, охотница, прожившая так долго. Я нахожусь в присутствии живой легенды. — Рядовой, — сказала женщина. — Я — Генерал-лейтенант Глинда Гудвич, вторая по должности после самого Генерала Озпина. Я занимаюсь текущими делами академии, и меня попросили проследить за тем, как вы прибудете и устроитесь. У меня мало времени. — Повернувшись, она стала уходить. — За мной. Жон проследовал за ней, отрывисто произнеся. — Мэм. — Учебный год уже начался, а вы поступаете в академию с опозданием на три месяца. Это препятствие, которое вам будет трудно преодолеть, особенно учитывая ваши уникальные обстоятельства и отсутствие обучения пользованию аурой с раннего возраста. Я буду откровенна, Арк, и сразу говорю, что я оцениваю ваши шансы пережить этот год как минимальные. Уверена, вы прекрасно осведомлены об этом. — Да, мэм. — Хорошо. Для вас будет лучше, если вы будете уведомлены об этом сейчас. Чтобы наверстать упущенное, вам будут предоставлены дополнительные материалы, а также приоритетный доступ в тренажерные залы. Советую воспользоваться всем этим как можно скорее. Как вы, наверное, знаете, академия Бикон готовит охотников и охотниц непосредственно для исполнения их роли в нашем обществе. Наша задача — охотиться, убивать или отвлекать силы Гриммов, пока наземные войска берут ключевые цели. Мы — поддержка военных действий, и наши жизни посвящены этой задаче. Вейл не требует от вас невозможного, но требует отдать вашу жизнь как можно дороже. Взамен вам будет предоставлена свобода и роскошь, недоступная многим в аркологии. Они вошли через огромный проход, представляющий собой гигантскую арку высотой в несколько раз больше их самих, над которой возвышались проходы второго и даже третьего этажей. Прозрачное стекло вперемешку со стенами из растущих ползучих лиан, придавало ощущение соприкосновения с природой, редко встречающееся в самой аркологии. Входящие и выходящие мужчины и женщины были ярко одеты, шумны и экспрессивны, но в то же время молоды и измучены, они двигались с кошачьей грацией и настороженностью в глазах. Многочисленные коридоры уходили влево и вправо, по кругу сквозь аркологию, а путь вперёд вёл к садам и полям, которые, как понял Жон, были на несколько акров больше, чем он ожидал. Пространство в Вейле было очень ценным, настолько, что на земле нельзя было заниматься даже земледелием. Всё должно было быть использовано для размещения как можно большего количества людей: внизу — тяжёлая промышленность, наверху — жилые помещения. Увидеть столько открытого пространства, неиспользуемого, в центре аркологии — это потрясло его. К сожалению, его повели в сторону, налево, мимо контрольно-пропускного пункта, который подал зелёный сигнал для мисс Гудвич и красный для него. Раздался короткий сигнал тревоги, но быстрый жест офицера заставил стоявших рядом солдат сесть на свои места. — Скоро вы получите биочип доступа, — сказала его новый командир. — Сейчас мы идём к квартирмейстеру. Вы получите всё необходимое, а затем вам будет предоставлено жильё. Реальное обучение начнётся завтра, все подробности будут переданы в ваш свиток. — У меня нет свитка, мэм. Он был слишком дорогим, да и не нужен он был для обычного пехотинца, который запросто мог погибнуть за пределами Вейла и потерять его. Микросхемы, механика и компоненты, используемые в таком устройстве, были слишком ценными, чтобы тратить их так расточительно, да и ради чего — ради возможности хранить заветные фотографии и общаться с друзьями и близкими на расстоянии? Определенно не устройство первой важности. Они получали простейшие приборы для связи, и всё. — Вам будет предоставлен свиток за счёт города. Глаза Жона расширились. Однако он промолчал, лишь раз склонив голову в знак понимания. Внутренние коридоры аркологии оказались такими, как он и ожидал: серые металлические стены и узкие коридоры, в которых едва хватало места для трёх человек, идущих рядом друг с другом. Здание представляло собой лабиринт, но на каждой развилке, лестнице или перекрестке стояли таблички с указанием, что куда ведет: "Полигон", "Лазарет 1А", "Учебные классы 149-362". Вскоре он нашёл помещение с вывеской "Квартирмейстер" и, как мог, запомнил к нему путь. Возможно, в будущем ему придётся сюда вернуться, не важно будет ли у него карта или нет — лучше ознакомиться с территорией пораньше. При всех тех отличиях, с которыми он столкнулся в Биконе, помещение квартирмейстера было до боли знакомым. Несколько больше, чем он привык, но в целом такое же. Это была длинная линия из маленьких кабинок со столиками высотой по пояс, а так же стальной сеткой, которая отгораживала Жона от находящихся по другую сторону людей. В каждой из комнат сидел солдат, принимающий заявки и выдающий взамен оборудование. Предвзято и без малейшей толики доброты. Они были параноидальными и подозрительными ублюдками, эти квартирмейстеры, но такими они и должны были быть, потому что запасов всегда не хватало, и ошибка могла стоить работы провинившемуся, а другим людям порой и жизни. Большинство кабинок было занято, но ещё одна, помеченная как «приоритет», была свободна. Глинда подвела их к ней, и стоявший за ней человек отдал честь. — Мы здесь, чтобы забрать снаряжение кадета Жона Арка. Стартовый комплект. Вы уже должны быть проинформированы. — Так точно, мэм, — сказал мужчина. Не охотник, которого ожидал увидеть Жон, хотя возможно он и ошибался. Охотники пользовались таким большим спросом, что нельзя было позволить ставить их на второстепенные роли. Исключение составляли лишь роли инструкторов, готовивших новых охотников. — Подойдите. Жон выполнил приказ и занял место перед проволочной сеткой. Он и не ожидал, что офицер принесёт ему его вещи. Он даже не мог представить себе выражение их лиц, если бы он предложил это. На столе лежало несколько пакетов, плотно упакованных в термоусадочную пленку, сделанных из как можно меньшего количества материалов. В конечном итоге всё это будет переработано, но, тем не менее, любое расточительство было преступлением. — Две униформы Бикона. Четыре комплекта нижнего белья. Восемь непромокаемых носков. Термобелье. Одно полотенце. — Квартирмейстер перечислил всё то, что и так ожидал Жон, но в удивительно щедрых количествах. У Жона были и свои вещи, и среди них две пары очень тёплых и удобных носков, которые ему сшила мама. Хорошие носки, может быть, и не кажутся чем-то важным, но, когда бредëшь по грязи, дождю и крови, начинаешь их чертовски ценить. — Один комплект обуви. Один комплект EX. Жон прикоснулся к своим жетонам и маленькому металлическому кейсу, висящему там же. — У меня ещё есть свой. — Вам понадобятся именно эти таблетки, — сказал мужчина, не злясь на то, что его прервали, а просто объясняя. — Аура включает в себя целительные свойства, которые при неудачном стечении обстоятельств могут нарушить способность обычных EX-капсул обеспечить быструю и скорую смерть. — Он протянул новую пачку, завернутую в официальную чёрную упаковку. — Эти таблетки более сильные; вы потеряете сознание в течение пятнадцати секунд и умрёте в течение тридцати. Учитывая типы заданий, выполняемые охотниками, и врагов, с которыми они сталкиваются, Жон подозревал, что такая быстродействующая смесь могла бы пригодиться. В идеале — что-то, что избавит от боли тех, чьë тело уже разорвано на части Гриммом, за несколько секунд. Он подвинул упаковку поближе к себе и кивнул. Квартирмейстер не сказал ничего глупого, вроде "будем надеяться, что они вам не понадобятся, а?", и Жон был благодарен ему за это. — Это запас таблеток для очистки воды и три готовых рациона питания. — Последние предметы были выложены на стол. — Любая миссия, на которую вас отправят, дает вам право на дополнительные пайки, а так же вам будет предоставлено питание в аркологии. Эти дополнительные пайки являются приветственным подарком академии, которые вы можете использовать на своё усмотрение. Не тратьте их впустую. У вас будет мало возможностей получить больше. Три дополнительных порции в обмен на скорую смерть. Это было довольно щедро, учитывая, что его бывшие товарищи по отряду никогда не получали дополнительного питания. Даже на выпускной, на день рождения или перед смертельными миссиями. Для самообеспечения аркология должна была быть экономной, и если ты и так умрёшь, то лучше сделай это на голодный желудок и сохрани пайки для тех, кто ещё нуждается в углеводах. — Руку, — наконец произнёс квартирмейстер, протягивая пистолет с наконечником. Жон вздохнул и положил руку на стол ладонью вверх. Квартирмейстер прижал его к коже и нажал на спусковой крючок. — Гххх, — прохрипел Жон, вздрагивая. Пистолет был убран, а на коже остался маленький болезненный кружок крови. Старший офицер предложила носовой платок, которым он вытер кровь и протянул обратно. — Спасибо, мэм. — Биочип закодирован в соответствии с вашим уровнем допуска, — пояснил квартирмейстер. — Он не даёт вам допуск в любую точку аркологии. Ваш уровень допуска — синий. Все доступные пункты будут ярко и чётко обозначены соответствующими цветами. Если вы пересечете точку доступа, не соответствующую вашему уровню, будет подан сигнал тревоги. В таком случае, остановитесь. Дождитесь персонала, вас досмотрят и уведут. Повторные нарушения в одной и той же точке доступа приведут к… — Он замолчал. — Ну, вам не стоит это проверять. Никто не казнит вас за то, что вы заблудились и оказались там, где не следовало, но три раза нахождение в неположенных местах выглядит несколько подозрительно. Гниль Гримм. Жон снова кивнул, всё понимая. Никто не мог позволить себе игнорировать спящих агентов Королёвы, а уж в таком месте — тем более. Он был уверен, что любого, кого поймают в неположенном месте, перед освобождением просканируют и возьмут кровь на анализ; так же, как и в обычной армии. Жон собрал все свои новые припасы, запихнул, что смог, в сумку, а остальное зажал под мышкой. Он выпрямился, не отдавая честь, но явно имитируя это. Квартермейстер отсалютовал ему более формально. — Добро пожаловать в Бикон, охотник. Ремнант Инвикта.

/-/

Было бы слишком много требовать, чтобы его казармы, когда он тащит столько вещей, находились поблизости. Нет. Конечно, нет. В отличие от городской аркологии, где нижние уровни приравнивались к более низким рангам и социальным привилегиям, Бикон был построен с учётом комфорта и красоты. Во всяком случае, в какой-то степени. Это была утилитарная красота с гладкими металлическими стенами, решётками и яркими флуоресцентными лампами. Поэтому уровни, расположенные ближе к земле, а так же настоящие, зелёные сады были отведены под классы, учебные аудитории, офисы, командные центры, операционные штабы и т.п. Это были помещения с высокой проходимостью, которыми на протяжении многих лет пользовались сотни и тысячи людей. Казармы находились гораздо выше, и студенты по мере обучения переселялись ниже, переходя в более удобные комнаты, как объяснила Гудвич, каждые полгода. Пока, что символично, не спускались в самый низ, выпускаясь из Бикона и покидая его, чтобы жить в городе. Или чтобы умереть в бою, что более вероятно. Но символизм был приятным, хоть и горьким, а обещание улучшения жилищных условий в будущем — радовало. Обещание, что в будущем будет меньше чёртовых лестниц, было ещё приятнее. Жон был солдатом, тренированным солдатом с опытом полевой службы, а значит, то, что он шумно втягивал ноздрями воздух, свидетельствовало о том, как много лестниц они преодолели. Ноги не просто убивали его, они замышляли убийство всего, что было ему дорого. — Вот ваш этаж, — произнесла Гудвич, и Жон хотел бы заплакать от облегчения. — Как я уже говорила, вы поступаете в середине семестра, поэтому у остальных здесь, скорее всего, было время познакомиться друг с другом. Для лучшей акклиматизации вам назначается сосед по комнате. Будучи хорошим солдатом, Жон никогда не стал бы хамить командиру, даже если бы и хотел. Совместное проживание в одной комнате было очевидным, даже ожидаемым, но мысль о том, что кому-то выделили отдельную койку на случай, если к нему подселят кого-то, была неправдоподобной. Кто-то умер, и я занимаю его место, подумал Жон, поморщившись. К этому он привык, но ему это не нравилось. Каким бы доброжелательным человеком ни был его сосед по комнате, было тяжело видеть, как кого-то, кто тебе дорог, заменяют вот так. Тем не менее, он не стал спорить. — Понял, мэм. — Ваш барак — 422F. Западное крыло. Ваш чип закодирован на двери, так же как и чипы командиров, команд технического обслуживания и прочего персонала. Вы можете использовать свои казармы по своему усмотрению, по крайней мере до тех пор, пока не задумаете устроить разгром. Здесь ближайшая к вам комната отдыха и душевая. Запомните их. Отдельные душевые на блок казарм, с туалетами и, судя по табличкам, даже отдельными секциями для мужчин и женщин. Роскошно. Жон привык принимать душ как с мужчинами, так и с женщинами, и ему с самого раннего возраста говорили, чтобы он привыкал к таким условиям. По крайней мере тогда, когда им вообще предоставляли такую возможность. Гигиена была важна, но и вода тоже, и нужно было соблюдать баланс. Похоже, что здесь у него будет свободный доступ. Из душевой его провели в открытую общую комнату со скамейками, креслами, бильярдным столом и даже телевизором. Здесь так же стояли полки с книгами, настольными играми и несколько человек, которые, увидев Гудвич, в панике вскочили на ноги и встали по стойке смирно. — Мэм! — послышалось от всех одновременно. — Вольно! — сказала мисс Гудвич, совершив ответное приветствие. — Как раз вовремя. Это Жон Арк, новый курсант, поступивший с опозданием. Он присоединится к вашему отряду и будет заниматься вместе с вами. Его призыв несколько необычен, что касается как позднего зачисления, так и обстоятельств, и в данный момент он не до конца контролирует свою ауру. Я прошу вас всех помнить об этом и помогать по возможности. Все вокруг дёрнулись. Жон хотел бы думать, что это было не столько из-за дополнительных обязанностей, сколько от мысли, что кто-то не прошел многолетнюю подготовку по контролю ауры, в отличие от них. Сочувственные взгляды говорили об этом, но их обеспокоенность говорила больше. Эти люди будут избегать его; нет особого смысла дружить с тем, кто, по общему мнению, умрёт ещё до конца года. Он не винил их за отстранённость. Пока они оглядывали его, Жон, в ответ, рассматривал и их. Все они были одеты в тёмно-серые мешковатые боевые штаны с двумя большими карманами по бокам; обуты они были в чёрные ботинки, которые некоторые уже сняли, положив ноги на стол. Верхняя одежда представляла собой тонкие майки более светлого серого оттенка, чем штаны, с открытыми плечами и руками. Форма была простой, однообразной и функциональной, а так же наводила на мысль, что это люди, которые в любой момент готовы к действиям. — Он заменит Нептуна? — спросила светловолосая девушка. — Сяо-Лонг! — рявкнула Глинда. — Это не допустимо. — Что? Я ничего такого не имела в виду, мэм. Это и так ясно. Стоящая рядом девушка, гораздо ниже ростом, с тёмными волосами, кончики которых были красными, медленно закрыла рукой лицо и застонала. Ещё несколько человек подавили смех в присутствии разгневанного офицера. — В любом случае, это неуместно. Наряд на кухне на шесть утра. — Ой, да ну на.., — блондинка, увидев выражение лица старшего офицера, оборвала свои слова ворчливым: — Так точно, мэм. — Кадет Вуконг здесь? Встал другой человек. Его кожа была загорелой, волосы были такого же светлого оттенка, как и у Жона, а за спиной покачивался золотистый хвост. Фавн. Неплохо. Он улыбнулся кривой улыбкой с лёгкой грустью. — Здесь, мэм. — Жон Арк. Это Сан Вуконг, он ваш сосед по комнате и партнёр по обучению. Вуконг, я ожидаю, что вы проследите за тем, как Арк устроится и будете следить за тем, чтобы он вовремя приходил на занятия. Вы оба будете нести ответственность за любые провинности. — Мэм. — Фавн отдал честь. — Я могу его забирать, мэм? — Благодарю, Вуконг, да, можете. Арк, я оставляю вас с вашим соседом. Ваш свиток будет доставлен вам завтра во время занятий; в случае возникновения каких-либо проблем с вами свяжутся. — Повысив голос, она сказала: — Я ожидаю, что отряд примет нового члена, какими бы ни были обстоятельства его появления, и каким бы внезапным оно ни было. Охотник должен приспосабливаться к неизвестным переменным в полевых условиях и не всегда может выбирать себе товарищей по отряду. Пусть это послужит вам уроком. Все отдали честь. — Мэм. Офицер отсалютовала в ответ и ушла, но руки все опустили только когда она совсем скрылась из виду. Жону это было хорошо знакомо: постоянное ожидание, пришедшее с опытом, что офицер может вернуться с "ещё кое-чем…" и поймать тебя за нелицеприятным обсуждением своей персоны. За это его уже не раз наказывали. Как только стало ясно, что она не собирается возвращаться, блондинка откинулась на спинку одного из кресел, запрокинула голову и во весь голос заорала: — БЛЯДЬ! — Ты никак не сможешь доказать свою невиновность, Янг, — сказала невысокая девушка. — Ты просто обязана была открыть рот. Ты просто должна была. Неужели ты бы умерла, если бы промолчала? — Чëрт, — ответил Янг. — Блядь. Блядь. Блядь. Блейк будет в восторге. — Не обращай на неё внимания, — сказал Сан, отойдя в сторону, в то время, как остальные медленно возвращались к своим делам. Он с кривой улыбкой подошёл к Жону и протянул руку, а, поняв, что Жон никак не может её пожать, легонько ударил его по плечу. — Сан Вуконг. Твой сокамерник, да и умрём мы, скорее всего, тоже вместе. Что ты такого сделал, чтобы оказаться здесь? — Неужели все будут спрашивать меня об этом? Я думал, что из детских тестов на ауру и так всё понятно. Или это место превратилось в штрафной батальон, а я и не знал? — Ну, не пойми неправильно, но детей, которые обладают аурой, приводят сюда несколько пораньше, как, например, нас. В отличие от тебя, ты же здесь спустя три месяца после начала занятий оказался. Ты выделяешься, парень, и я должен признать, что мне тоже любопытно. — Он пожал плечами. — Извини. — Всё в порядке. Мой отряд погиб на задании, я выжил. Когда меня подобрали, тесты на Гниль показали, что у меня есть аура, а остальное… — Он пожал плечами, но фавн уже мог догадаться, о чëм идёт речь. Люди с природной аурой были настолько редкими, что лучше уж отдать его в академию и дать ему шанс стать охотником, чем оставлять в обычных войсках. — Не поздновато ли у тебя обнаружили ауру? Хотя, наверное, случаются и более странные вещи. Но надо сказать, ты в полной заднице, приятель. Я регулярно спаррингуюсь с Янг, — он ткнул большим пальцем в сторону девушки, — и, если бы у меня не было ауры, она бы оторвала мне голову одним ударом. Тебе придётся быстро учиться. — Я знаю. Шансы у меня невысокие. — Невысокие шансы, он говорит, — рассмеялась та девушка на которую указывал фавн. Она подошла к нему, лениво ухмыляясь. Жон не мог не заметить её яркие фиолетовые глаза и крупные «достоинства», и сосредоточил своё внимание на первых, а не на вторых. Она была прекрасна. — Это Бикон. Все наши шансы низкие по умолчанию. Твои же — просто «астрономически» низкие. Янг Сяо-Лонг. — Она протянула руку, и тоже увидела, что Жон не может протянуть свою в ответ. Тогда она повторила действия Сана, однако её удара по плечу хватило, чтобы он отшатнулся назад. — Местный отморозок, лучшая выпивоха в аркологии, а ещё я лучше всех трах… — Ты девственница, — сказал Сан. — Неа. Не угадал. — Своими пальцами — не считается. Как и пальцами Блейк. — Он быстро уклонился, едва избежав удара кулаком, который пылал настоящим жаром и огнём. Глаза Янг полыхнули красным, но в итоге она отмахнулась от них и с усмешкой посмотрела на безумно ухмыляющегося фавна. — Тебе просто нравится играть со смертью, не так ли, обезьянчик? — Она снова усмехнулась и подмигнула Жону. Не похоже, что замечание Сана её обеспокоило, а смех остальных свидетельствовал о том, что это обычное явление. Просто шутка.— Не обращай на него внимания. Он просто завидует, что не может ни с кем замутить. Кстати, это Руби. — Янг притянула к себе девушку пониже ростом. Она была миниатюрной, с бледной кожей, серебристыми глазами и нервной улыбкой. Несмотря на это, в её фигуре можно было заметить чёткие очертания мышц, свидетельствующие о суровых тренировках. Маленькая она или нет, но в армии никого нельзя было назвать слабым или хрупким. — Она моя младшая сестра и жу-у-утко стеснительная, — Янг протянула предпоследнее слово, чтобы заставить Руби покраснеть. — Я не стеснительная! — выкрикнула девочка, топнув ногой по ноге сестры. Затем, напрямую доказав, что солгала, она неловко улыбнулась Жону и пролепетала: — П-привет. П-приятно познакомиться. Добро пожаловать в отряд. — Отряд «Блондинистых Надирателей Задниц», — сказала Янг. — Он не так называется! — Будет называться именно так, если мы и дальше будем принимать в свои ряды блондинов. — Янг захихикала над своей шуткой. — Ладно, окей. Формально мы называемся «Отряд Феникса». — Она изобразила в воздухе кавычки. — Неплохое название и всё такое, но просто звучит… не очень. Огненная птица, которая всем известна тем, что сама себя убивает, — это просто отстой. — Отряды названы в честь мифологических существ, героев или оружия, — пояснил Сан. — Мне сказали, что они меняются каждые несколько лет. Это способствует конкуренции, гордости, принадлежности, бла-бла-бла. Честно говоря, в основном для того, чтобы, если кто-то из нас… — Янг, — сказали несколько человек, сидевших неподалеку. — ...если кто-то из нас облажается и попадёт в неприятности, — продолжил Сан, — офицеры могли наказать сразу весь Отряд Феникса. Они надеются, что сработает социальное давление и провинившийся усвоит, что не стоит огрызаться в ответ, потому что это отразится на всех его друзьях. — Он многозначительно повысил голос: — Что, очевидно, ни разу не сработало. — И не сработает, — сказала Янг, скорее гордясь, чем раскаиваясь. — Как любой феникс, я восстану из пепла. — Или из картофельных очисток, — сказала Руби. — Или из них. И вернусь ещё злее, ещё огнистее и ещё горячее, чем прежде. — Слова «огнистее» не существует, — проговорил Жон безэмоциональным голосом. Янг посмотрела на него, прищëлкнула языком и вздохнула. — О, Блейк будет в восторге от тебя. Ещё один граммар-гримм. Буэээ. — В любом случае, — прервал её Сан. — Мне нужно отвести моего нового приятеля в нашу комнату. Потом… — Отпразднуем, — сказала Янг. Сан моргнул. — Отпразднуем что…? — Появление нового товарища по команде. — Разве это не посвящение? — Слушай, я буду с тобой откровенна. — Янг сцепила пальцы и направила их на них двоих, безумно ухмыляясь. — Я считаю, что это отличный повод нажраться до потери сознания. Назовем это праздником, инициацией, посвящением или как угодно. Мы должны выпить и немного повеселиться. Несмотря на свои чувства, Жон почувствовал, как крошечная улыбка пробивается наружу. Он понял, что Янг заметила её, потому что её глаза метнулись в его сторону, а губы искривились, но она быстро сделала вид, что не заметила. Пить с отрядом было вполне нормально, даже если у тебя был только "крысиный яд". Не настоящий крысиный яд, конечно, но так в просторечии называли самогон, который совершенно точно не варили где-нибудь в казармах. Не то чтобы командиры не знали об этом, но существовало правило, что, пока они хорошо скрывают это и не позволяют похмелью влиять на их прогресс — их офицеры будут играть в дурачка и не обращать внимания на налитые кровью глаза. Более того, выпивка была хорошим знаком. Это был быстрый и верный способ миновать неловкую стадию знакомства. Ничто так не говорило о «принадлежности к стае», как неловкие истории, ужасное пение, а так же совместное выворачивание содержимого желудка рядом или друг на друга. — У тебя же наказание в шесть утра, — сказал Сан. — Но как хочешь, я в любом случае готов. Не мне же завтра утром работать на кухне, чувствуя себя как дерьмо. Погнали, Жон. Пойдём, дадим тебе сложить всё это барахло. Янг, вы с Руби сможете раздобыть выпивку? Руби, убедись, что та нас не убьёт, как в прошлый раз, когда она приготовила пунш. — Один раз! — пожаловалась Янг. — Один раз! — Чтобы убить человека, нужен всего один раз! — прорычала Руби, пиная сестру по ноге. — Меня всю ночь тошнило! Жон с улыбкой позволил вытащить себя из общей комнаты, наблюдая, как Янг схватила сестру и запустила кулак в её волосы. Они быстро начали бороться, а остальные встали, скандируя «драка, драка, драка» и «стяни с нее майку, Роуз». Сан завёл его за угол и по смежному коридору довёл до металлической двери. Затем Сан провёл рукой над панелью, и дверь с грохотом втянулась вверх, открыв тесное помещение, не превышающее трёх метров в ширину и четырёх в длину, с двумя койками, придвинутыми к противоположным стенам. Внизу каждой койки стоял металлический ящик, а над ним на стенах висели крючки для униформы. Единственное окно выходило на улицу, на высокие здания и вдаль. Вид был довольно неплохой. — Добро пожаловать в нашу комнату. Она не очень большая, но… ну… она не очень большая, да. — Всё в порядке. Комната всего на двоих — это уже достаточно роскошно. — Привык к общим казармам? — Да. Здесь заметно лучше. — В Биконе к нам хорошо относятся, — сказал Сан, усаживаясь на свою койку. Дверь с шипением закрылась за ними. — Ну, как минимум, достаточно хорошо. Мы получаем трёхразовое питание, комнаты, три часа отдыха каждый вечер и восемь часов сна. Лучше и не бывает. Мы познакомим тебя с остальной частью отряда снаружи. Они хорошие ребята. Жон кивнул. — Похоже, что так. — Янг — это мама-наседка всей группы, как если бы эта мама-наседка была вечно пьяной и могла добывать нам средства к существованию только с помощью юмора и подшучивания над людьми. Она чокнутая, но в то же время она, вроде как, постоянно поддерживает наш боевой дух. Терпеть не может, когда у всех стрёмное настроение. Руби — наш снайпер. Она отличный стрелок. А ещё очень быстрая. Есть и ещё кое-кто, с кем ты не знаком — Нора и Рен. И Блейк. Вообще-то Блейк из отряда Мантикоры, но, судя по тому, как часто она здесь бывает, вполне может считаться и фениксом. Это имя как-то зацепило Жона. — Значит, Блейк — это девушка Янг? — Просто любовники. По крайней мере, они так говорят. Между ними действует правило «никаких отношений». Да, я знаю, это странно, но они обе ведут себя так, будто то, что они постоянно не отлипают друг от друга — это случайность, даже если ни один из них не заигрывает ни с кем другим. Честно говоря, они — явно парочка, и все об этом знают. То же самое касается Рена и Норы, которые вроде бы не вместе, но их регулярно можно встретить очень даже «вместе», если ты понимаешь, о чëм я. Жон хохотнул. — Я понял, что ты имеешь в виду. Значит, дело в дистанцировании. Жон понимал это. Легче оставаться эмоционально отстранённым, если убедить себя, что вы не вместе, даже если эта ложь была слабее, чем мочевой пузырь новобранца. Однополые отношения были странным явлением в аркологии; можно было подумать, что они не поощряются, поскольку основное внимание уделяется сохранению и увеличению численности населения, но это было не так — особенно в армии. У него была своя доля гомосексуальных товарищей по отряду, как мужчин, так и женщин, и он всегда считал, что это происходит потому, что никто не ждёт, что кто-то из них проживёт достаточно долго, чтобы иметь детей, так что не было смысла останавливать приятное занятие. Маловероятно, что кто-то из девушек проживёт достаточно долго, чтобы захотеть завести семью, а отрывать охотницу от службы на девять месяцев и более было просто нецелесообразно. Кроме того, технологии дошли до того, что некоторые вещи просто стали не нужны. — Ты говорил, что Руби и Янг — сëстры. Они совсем не похожи. Я так понимаю, они из «пробирок»? — Да. Рен и Нора тоже. Но они выросли на другой ферме. Руби на два года младше Янг, но они довольно быстро сошлись друг с другом и отказались разлучаться, а Руби согласилась поступить в Бикон на два года раньше, чтобы остановить препирательства. Но не стоит сильно обращать внимание на то, что они не похожи друг на друга, — сказал Сан. — Они не скрывают и не злятся на тех, кто упоминает, что их вырастили искусственно, но они срываются на всех, кто пытается сказать, что, технически, из-за этого они не сëстры. — Не проблема, — заверил Жон. — Мне просто было любопытно. — Справедливо. Они довольно спокойно относятся к тому, что люди задают вопросы. Янг из тех, кто даст тебе знать, если ты её разозлишь. А если ты злишь Руби, то Янг тоже даст об этом тебе знать. Кстати, о фермах, — добавил Сан, — мы должны будем каждый месяц сдавать материал. — Мы должны? — Природная аура, — сказал Сан, постучав по своей руке. Через секунду Жона осенило, и он издал понимающий звук. — Точно. Теперь мы в приоритете. Надо же. Я никогда об этом не задумывался. — Да. Ты получишь несколько ёмкостей в медицинском отсеке. Там есть кабинки, так что, пожалуйста, ради моего природного обоняния, не занимайся этим здесь. У девочек яйцеклетки извлекают каждые шесть месяцев. У них процесс проходит несколько сложнее, чем у нас. Их яйцеклетки и сперма, скорее всего, будут смешаны вместе в попытке создать определённых детей, способных иметь ауру естественным путем, и которые в будущем смогут занять его место в академии. Кажется безумием думать настолько вперёд, но философия аркологии заключалась в том, что она должна быть самоподдерживающейся, а это подразумевало и замену каждого отдельного человека, который умирал. Пустая комната или рабочее место были неэффективны. Отсутствие одного винтика могло означать поломку всей машины. — Я так понимаю, тебя родили естественным путем? — спросил Сан. — Семья военных. Мои мать и отец встретились в армии, выжили, поженились, и мама ушла на пенсию, чтобы вырастить семью. Нас было восемь человек. Сейчас нас пятеро. Ты знаешь, как оно бывает. — Чëрт, да вы, наверное, из высшего общества. — Почти, — признал Жон. — Мы не особо зажиточные, но то, что мама бывшая военная, дает ей льготы, а то, что все мы пошли в армию, или проходим там обучение, даёт ещё больше. Правда, с тех пор, как умер отец, она этих льгот получает всё меньше. Некоторые даже предлагали ей сделать ЭКО или найти другого мужа. А ты? — Я родился в Мистрале. Жон поморщился. — Чëрт. Извини. — Ничего страшного. — Сан со смехом отмахнулся от него. — Когда Мистраль пал, я был одним из тех счастливчиков, которым удалось выбраться. За это, наверное, надо благодарить мою способность использовать ауру. Многих детей младше меня оставили умирать, потому что они были не так ценны. Меня и Нептуна забрали из Мистраля, а потом привезли сюда на обучение и запихнули в Бикон. Моя семья не выжила, но в любом случае, меня забрали от матери, когда мне было десять, так что я всё равно мало что помню. — Нептун был твоим…? — Эта кровать была его. — В голосе Сана не было злости, только смирение. — Несчастный случай на тренировке. Даже не его, а какого-то мудака, который не провёл необходимые проверки. В одну секунду он идёт рядом со мной, а в другую — лежит на спине без половины головы. Врачи сказали, что он умер мгновенно. — Сан сделал вдох и выдохнул. — Не такой уж и болезненный способ уйти, но… чëрт, чувак. Это не то, чего я — да и мы все — ожидали. — Мне жаль. — Да нет, всё нормально. Честно говоря, я рад, что у меня появился ещё один сосед по койке. Это был ад — спать здесь одному, когда со мной почти всю жизнь был кто-то рядом. Первые несколько дней я чувствовал себя плохо. Янг даже приходила и спала здесь, чтобы хоть немного привести меня в норму. — Его улыбка стала болезненной. — А потом ещё и Блейк, и вдруг всё стало в три раза более неловким, так что я выгнал их обеих. Жон не смог сдержать подавленный смех. — Не говори мне, что они..! — Нет, ты всё правильно подумал. То есть, я уверен, что они делали это специально. Что-то вроде того, чтобы сделать всё настолько неловким, чтобы моё унижение затмило бы горе. И да, мне было очень неловко. Как-то так. — Настала очередь Сана откинуть голову назад и рассмеяться. — Ну, в общем, они все хорошие ребята, даже замечательные, и я уверен, что ты с ними поладишь. Надеюсь, и со мной тоже. Мы же теперь братья по оружию. Братья по оружию. Сколько раз он уже это слышал? Слишком часто. Количество отрядов, между которыми он переходил, было больше, чем большинство людей видели за свою короткую, полную насилия жизнь, и какая-то его часть не была готова взять на себя обязательства перед ещё одним. Он не был готов открыться, привязаться снова, а потом опять страдать, когда они снова покинут его. Но это был не обычный отряд, и не обычное подразделение. Он больше не служил в инженерных войсках. Он был охотником. Их жизнь измерялась месяцами, если повезёт — годами, а назначение было практически смертным приговором. Их выживаемость была ниже, чем в штрафном батальоне, и стало бы маленьким чудом, если бы он выжил в течение двухлетнего обучения, не говоря уже о том, что будет после. Я ни за что не выживу, подумал Жон, и вместо разочарования или страха это осознание принесло странное, пьянящее спокойствие. Не может быть, чтобы я остался последним. Я точно умру первым. Ну, в любом случае, это не повредит. Он соединил свою руку с рукой Сана. — Братья по оружию.