Remnant Invicta

Кратер Арка. Так его назвали в честь солдата, который активировал маячок и активировал Терминус. Записи этого момента звучали годами, о нём были написаны сотни книг, пьес и сняты фильмы. Фильмы пользовались успехом, особенно у молодых зрителей, которым никогда не придётся пережить настоящий кошмар, ставший реальностью для многих из них. Они играли в свои видеоигры, наслаждались свободным временем и прогуливали школу, чтобы пообщаться с друзьями. Они ничего не знали о том, как жило и умирало поколение до них, и никогда не узнают. Озпин не хотел, чтобы было иначе. Уже постаревший, прикованный к инвалидному креслу, он смотрел на монумент в центре города Феникс — последнего расширения Вейла, названного в честь самого Отряда Феникс. Город находился недалеко от кратера и использовал для строительства многих своих домов минералы и материалы, открывшиеся в результате разрушительного взрыва. Это был патриотически настроенный город, который со всей возможной гордостью демонстрировал свою связь с Отрядом Феникс. И Озпину стало интересно, что подумали бы об этом в Отряде Феникса. По его мнению, они были бы озадачены. Смущены. Они не были непогрешимыми героями, какими их любят рисовать в учебниках истории. Они были испуганными подростками, которые изо всех сил старались насладиться тем небольшим временем, что им осталось, и отдавали свои жизни за дело, более великое, чем каждый из них. Ни один из них не дожил до того мира, который они создали, и всё же он не мог представить, что они были бы недовольны этим. В данный момент они были друг у друга. Именно в такие спокойные моменты отставной генерал любил сидеть в своём кресле-каталке у центрального монумента — каменной плиты, выломанной из стен самого Бикона во время великой перестройки. Это была практически святая реликвия, но Озпин знал, что это не так. Это был участок стены, который кадеты Арк и Роуз подвергли вандализму. Он до сих пор помнил, как медленно шёл среди обломков общежития, разглядывал граффити и чувствовал себя таким же пустым, как и само крыло общежития. Но участок стены был вырезан и сохранен, увековечив их простые граффити — последнее воспоминание пары людей, которые знали, что умрут, и хотели, чтобы их друзей хоть как-то запомнили. Отряд Феникс был здесь. Жили быстро, умерли молодыми. — Слишком молодыми, — прошептал Озпин, опустив глаза. — Слишком, чëрт возьми, молодыми. Вспышка света озарила молодую женщину, сделавшую селфи на его фоне в чёрной футболке с белой надписью, содержащей то же самое изречение. Это стало своего рода лозунгом, но никто не знал, что он на самом деле означает. "Жили быстро, умерли молодыми" стало аллегорией игнорирования правил и веселья, и Озпин решил, что это хорошо. Лучше так, чем жестокий смысл, с которым его ученики были вынуждены жить и умирать. Они не знали истинного смысла, но Озпин улыбался, глядя на подростков, фотографирующихся на его фоне, позирующих с пальцами, указывающими на него, и с забавными выражениями на лицах. Для них Гриммы были уроком истории. Последние двадцать лет никто не бродил по Ремнанту. Скоро люди даже не вспомнят, как они выглядели, и они уйдут в историю. Имя самого Озпина станет предметом школьных уроков, а единственной памятью о нём или о ком-то из них будет минута молчания раз в год. А со временем люди и вовсе забудут, почему они молчат. Они перестанут относиться к этому всерьёз и затеряются на фоне куда более великих свершений. Как и должно быть. — Генерал Озпин, сэр. — К нему трусцой подбежала женщина в бледно-зелёном костюме, тяжело дыша. — Сэр, вам не следует здесь находиться. — Запыхалась, Кэмми? Тебе ещё нет и тридцати, а ты не можешь угнаться за мужчиной в его преклонных годах? Это не очень хороший знак. — Сэр, вы должны быть в доме престарелых. — Я не для того вёл войну против Гриммов, чтобы умереть в доме престарелых. Сиделка хмыкнула и бросила на него раздражённый взгляд. Озпин полагал, что в доме престарелых он наводит ужас, но даже когда приближался конец его жизни, он был не из тех, кто сидит сложа руки и позволяет этому случиться. По его мнению, его конец был бесславным. Некоторые назвали бы его счастливчиком за то, что он выжил, но он так не считал. Счастливчиком было бы умереть, чтобы жил кто-то более молодой и достойный. Счастье было бы в том, что у него остались подвижные ноги, и он смог бы войти в улей вместе со своими храбрыми курсантами. — Всё в порядке, если вы хотите выйти, сэр, но вы убежали во время просмотра фильма, и мы подумали, что потеряли вас. — Она посмотрела на кресло-каталку. — Или не убежали, а... — Я ненавижу эти фильмы, Кэмми. Ты же знаешь. Они совсем не такие, какими их изображают актеры. Они всегда храбрые, непоколебимые и слишком романтичные. Цветочные. — Озпин скрестил руки на коленях и сердито нахмурился. — Они не были такими. Они были такими же подростками, как и все остальные. Они тайком пили и употребляли, и каждый день считали последним. Им обещали четыре года обучения, а они получили меньше одного. И всё равно они добились успеха, но не потому, что были супермоделями с точëными челюстями, способными сразить Гримма наповал, а потому, что были отчаявшимися юношами и девушками, готовыми дорого продать свою жизнь. — Я знаю, сэр. Вы говорили нам об этом тысячу раз. Озпин хмыкнул. Он был уже стариком, и будь он проклят, если не воспользуется своими стариковскими привилегиями, чтобы вбить в головы людей правду. Иначе их забудут, и люди будут помнить только их идеализированные версии. — Ух ты, старик! — раздался мальчишеский голос. К ним подошёл черноволосый юноша в сопровождении двух своих друзей. Им было не больше шестнадцати. — Ты сказал, что знаешь Жона Арка? Озпин мрачно улыбнулся. — Конечно, знал. Я был их командиром и присутствовал при последней битве, когда он активировал маяк и дал сигнал проекту Терминус. Я разговаривал с ним перед выходом, и с кадетом Роуз, и я хорошо знаю их команду. В конце концов, я один из тех, кто их учил. Кэмми вздохнула, но позволила ему говорить, зная, что его не остановить, как только он найдёт тех, кто захочет его слушать. Уже начала собираться небольшая толпа, в основном подростки и дети младшего возраста с родителями. — Это генерал Озпин! — воскликнул один из них. — Спасибо за вашу жертву, сэр. Озпин пренебрежительно махнул рукой. — Я пожертвовал гораздо меньше, чем мне хотелось бы. Если вы должны кого-то благодарить, благодарите их. — Какими они были? — Совсем не такими, какими их рисуют ваши фильмы, — сказал он. — Они были похожи на тебя. Подросток остолбенел. — М-м-меня? — Да, дитя. Тебя. Это были юноши и девушки, которые хотели лишь бездельничать, слушать музыку и проводить время друг с другом. — Глаза Озпина сверкнули. — Они часто приходили на тренировки пьяными, под веществами или с комбинацией этих двух состояний. Кадет Сяо Лонг, в частности, была печально известна тем, сколько наказаний она получала от своих учителей. Дети рассмеялись. — Ни хрена себе? Серьёзно? — О да. Они были лучшими солдатами, когда это было нужно, но во всё остальное время они были, возможно, худшими кадетами, которых вы когда-либо видели. Правила для них были скорее предписаниями, чем чем-либо ещё. Они жили каждый день на бешеной скорости, а наказания принимали как чемпионы. — Но они герои, — сказала пожилая женщина, мать. — Эти юноши и девушки стали героями, потому что этого требовал мир. Человечество требовало этого. Они сделали то, что знали, что должны были сделать, и сделали это без жалоб. Каждый из них шёл на смерть, зная, что умрёт, и ни один из них не отступил. Ни один охотник не отступил. И было ещё много имён, которые не получили заслуженного признания. Саммер Роуз. Рейвен и Кроу Бранвен. Тайянг Сяо Лонг. Блейк Белладонна. Вельвет Скарлатина. Озпин помнил их всех, и имена, и лица, а его собственный, менее уважаемый вклад в книги, посвященные великой войне, представлял собой толстенный том, в котором подробно описывались менее интересные подвиги всех остальных студентов Бикона. Конечно, эта книга никогда не продавалась хорошо, потому что мало кому было интересно, чем занимаются эти "побочные персонажи", но это были реальные люди, которые отдали свои жизни, чтобы выиграть время, и Озпин был бы проклят, если бы их забыли. — Мама говорит, что если я хочу вырасти таким же, как Жон Арк, мне нужно ходить в школу и хорошо учиться, — сказал мальчик. Озпин громко захихикал. — Мальчик мой, никто не должен хотеть вырасти, как кадет Арк, ведь ему не дали шанса вырасти. Но если бы он был на твоём месте, то сейчас тайком от друзей курил бы за гаражами. Подростки засмеялись, нервно захихикали, несколько раз ударились кулаками, но одна из матерей покачала головой и закрыла уши своему сыну. — Сэр, — запротестовала она. — Вы должны подавать лучший пример нашим детям! — Леди, — ответил Озпин. — Я видел, как все, кого я знал и любил, умирали, чтобы дать вам всё то время, которое у вас есть сейчас. Мы все умирали. Дети из отряда Феникс отдали свои жизни, чтобы вы могли быть здесь, и я благодарю вас за то, что вы избавили их — и меня — от обязанности воспитывать вашего ребенка за вас. Мать зашипела, подхватила ребенка и унеслась прочь, а молодое поколение смеялось, подбадривало и подтрунивало над ней. Кэмми неодобрительно поджала губы, но он тоже ничем ей не был обязан. Больше ничем. Люди, которым он был обязан больше всего, умерли и ушли, и Озпин считал дни до новой встречи с ними.

/-/

Вернувшись в дом престарелых, где содержатся слишком старые и немощные люди, многие из которых потеряли рассудок из-за преклонного возраста, Озпин откинулся в своём инвалидном кресле и вздохнул. Стареть было невесело, что бы там ни говорили, и он никогда не думал, что ему придётся с этим столкнуться. — Озпин, — позвал голос. — К вам посетители. — Хм? — Он поднял взгляд от книги. — Кто бы мог... — В него врезался светловолосый метеорит. — Уф! — Дедушка! — Жанна, — сказал он, улыбаясь и поднимая девочку на колено. Его лицо озарила редкая улыбка, когда он посмотрел на маленькую девочку с яркими светлыми волосами и серебряными глазами. Это был ребенок, который мог бы родиться у Жона Арка и Руби Роуз, если бы не тот факт, что им так и не дали возможности раскрыть свои чувства. В некотором смысле она была выращена в пробирке, потому что даже после ликвидации угрозы со стороны Гриммов население планеты было слишком мало, чтобы восстановиться без них. И каждый студент Бикона в своё время пожертвовал генетический материал. Так родилась Жанна Руби Арк. Среди многих других, но она была единственной, кого он знал, в ком скрестился материал кадета Арк и Роуз. Были и другие — наследие любого члена Отряда Феникса, по сути, давало статус знаменитости. По крайней мере, на игровых площадках и в школе, где дети могли похвастаться подобными вещами. Озпину порой было неприятно осознавать, что его ученики, все до одного, породили целое поколение без их ведома и согласия, но он сомневался, что они стали бы жаловаться. Тогда было другое время, и "согласие" никогда не имело значения. Аркология делала то, что ей было нужно, и все приспосабливались и принимали это. — Дедушка! — пожаловалась Жанна, ткнув его в грудь. — Ты опять ушёл в себя. — Мои извинения, дорогая. О чëм ты говорила? — Ты обещал рассказать мне больше историй о маме и папе. Настоящих историй, — выдавила она. — А не дурацких мультиков и фильмов. Озпин улыбнулся. — Ах да, обещал. Правда? Очень хорошо, но я надеюсь, ты помнишь, что не должна идти по их стопам. Твои мать, отец, дяди и тети отдали свои жизни не для того, чтобы ты стала наркозависимой. — Я знаю. — Жанна закатила глаза и надулась. — Я не такая, как тетя Янг. Янг Сяо Лонг. Погибла при обороне Вейла вместе с Норой Валькирией. Озпин грустно улыбнулся и притянул девочку к себе. Чувствуя его тревогу, она обхватила его за шею и сказала: — Всё будет хорошо, дедушка, — не понимая, почему он расстроен. Озпин хихикнул. — Спасибо, дитя. Мне повезло, что у меня такая добрая внучка, как ты. — Да, это так. — Её глаза сверкнули, как у кадета Роуз. — Итак, пора рассказывать! Сказка! — Очень хорошо. Успокойся. — Озпин рассмеялся и подкатил их обоих к своему письменному столу, а затем взял в руки новую рукопись. — Сегодня я прочитаю тебе свою новую историю. Я писал её последние несколько месяцев. Я хочу, чтобы это был правильный пересказ их жизни. Без прикрас, пропаганды и лжи. Он позволит людям увидеть, какими они были на самом деле и как они действовали на самом деле. — Мама и папа? — И тетя Янг, и Нора, и дядя Рен, и Сан, — пообещал он. — В ней рассказывается о прибытии твоего отца в мою школу, о том, как он пытался вписаться в коллектив, но Отряд Феникса принял его и сделал одним из своих. — Он поправил очки на носу. — Это не будет счастливая история, Жанна. Возможно, она даже не принесёт удовлетворения, потому что ты знаешь, чем всё закончится. — Мама и папа всех спасут. Ребенок произнесла это с невинной уверенностью человека, не желающего слышать другого ответа. Она не сказала, что они умерли или отдали свои жизни, но сказала, что они спасли всех. — Ты права. Они действительно спасли всех. Возможно, именно так я и закончу книгу, когда она будет дописана. — Озпин взял ручку и нацарапал. — И они не жили долго и счастливо, да и не жили вообще, но в тот момент они спасли всех. — Не рассказывай мне конец до начала! — взвизгнула она. — Мои извинения. Мои извинения. Моя рукопись всё ещё находится на стадии подготовки. Она нуждается в доработке, и ей также нужно название. Название для книги. — Он устроил девушку у себя на коленях так, чтобы открыть первую страницу на её коленях. Жанна устроилась поудобнее. — Я думал назвать её "Ремнант Инвикта", — сказал он. — А ты что думаешь? — Скучно! Лучше бы ты назвал её "Удивительные приключения Жона и Руби". Озпин улыбнулся и начал. Прошло девять лет с тех пор, как пала великая стена. В то время Жон был совсем маленьким, ему было только восемь лет, но даже тогда он понимал, какая волна ужаса и горя охватила аркологию Вейл… Жанна зачарованно сидела у него на коленях и слушала несколько часов, пока усталость не взяла верх над её маленьким телом и она не уснула у него на груди. Озпин улыбнулся, закрыл книгу, дочитав её до половины, и положил на стол. Скоро он закончит свой рассказ, а затем закончится и его собственная история, и детям, подобным Жанне, предстоит написать свою собственную, и, хотелось надеяться, она будет менее трагичной. История, наполненная весёлыми моментами, счастливыми улыбками и постоянным смехом. Их собственная история была лишь историей Непокоренного Ремнанта, постоянной борьбой за выживание, но теперь всё закончилось. Ремнант победил, и их история подошла к концу. Возможно, следующая будет более счастливой. Примечание автора: Конец. Мне нравится эта история, несмотря на то, что, как я знаю, многим не нравится, что персонажи умирают и т.д. Я хотел написать историю, которая придерживалась бы заданной темы, и я думаю, что эта история достаточно хорошо справилась с этой задачей. Кто-то может сказать, что в ней нет счастливого конца, но Жон, выживший в финальной битве, был бы самым несчастным концом в его понимании. Жон воспринял бы это как пытку, и ему пришлось бы прожить остаток жизни в роли единственного выжившего. А он этого не хотел.