Remnant Invicta

— ПОВИНУЙСЯ! Жон приоткрыл глаза: на единственном веке запеклась корка. Красное потекло по зрению, но хлопьями, и он понял, что на его лице запеклась засохшая кровь. Он попытался пошевелить рукой, чтобы вытереть её, но обнаружил, что её что-то удерживает. Нижняя часть тела тоже была в таком состоянии: что-то твёрдое и покрытое коркой обмоталось вокруг ног до пояса и вокруг рук от локтя вниз. — ПОВИНУЙСЯ! Голос раздался в его черепе, громкий и внушительный, и потряс его сознание, словно удар молотом по голове. Застонав, он заставил себя поднять голову и позволил своему единственному целому глазу оглядеть окружающее его пространство, где, черт возьми, он находился. Бикон? Общежитие? Казармы? Дома? В аду. Он был заперт в капсуле из плоти в комнате с разбросанными по полу мёртвыми телами и отвратительной, извивающейся массой микроскопических существ на полу. Воспоминания нахлынули на него, вместе с болью, горем и горьким, горьким разочарованием. Он не умер. Гриммы даже не смогли оказать ему любезность, убив его. — ПОВИНУЙСЯ! Вместо этого они заразили его. Этого было достаточно, чтобы рассмеяться. Никакой пощады, никакой доблестной смерти, только существование в качестве предателя человечества. На самом деле они принесли его сюда, а затем с помощью какого-то странного, покрытого коркой материала прикрепили к стене. Словно затвердевший цемент, он обволакивал нижнюю часть тела и руки, оставляя верхнюю часть тела свободно свисать со стены. Когда-то он смотрел старый документальный фильм о насекомых, которые могли выделять слюну, способную затвердевать. Он чувствовал себя примерно так же. Он был просто источником пищи в улье или рекрутом. Похоже, это конец, подумал он. Вот так я и умру... По крайней мере, он попытался. Агонизирующий звук, раздавшийся в другом конце комнаты, заставил его сердце сжаться. Это была девушка. — Р-Руби...? — прохрипел он. — Это ты? — Жон... Её голос был слабым, напряженным, мучительным. Он заставил себя посмотреть на неё, и глаза его расширились от ужаса, когда он увидел на стене напротив своего последнего члена отряда, но в гораздо худшем состоянии, чем он сам. Её глаза были либо вырваны, либо затянуты коркой, потому что над ними образовалась красно-чёрная пелена, ослепившая её. Как и он, она была приклеена к стене, но, в отличие от него, по материалу стекали реки красного цвета. Кровь просачивалась сквозь него, а кожа была ненормально бледной. Руби получила смертельную рану и истекала кровью, а Гриммы просто не обращали на это внимания. Они прикрепили её к стене, как и его, но у Руби не было времени, чтобы превратиться в раба, каким бы стал он. — ПОВИНУЙСЯ! — Я слышу её, — всхлипывала Руби. — Я слышу её в своей голове. Жон, я... я так слаба. Я не чувствую ног. Я не могу думать. Это было несправедливо. Они согласились отправиться сюда и умереть, но рассчитывали, что смерть будет быстрой. Но не так. Тело Руби было настолько покрыто материалом Гриммов, что свободными оставались только шея и голова, а грудь была полностью закрыта. Она никак не могла освободиться. У него не было такого же оправдания. Мышцы застонали, и Жон потянул руки на себя, чувствуя, как горит плечо, когда он разжимал и сжимал кулак, заставляя покрытый коркой материал дрожать и разлетаться на осколки. Он не был твёрдым, как цемент, несмотря на то что выглядел как цемент, и по консистенции напоминал запёкшуюся грязь. Через минуту попыток потянуть и вывернуть руку ему удалось заставить корку немного треснуть, после чего он вытащил руку. Вытащить вторую руку было легче, когда одна рука была свободна, и он тянул за мутную субстанцию, отслаивая от неё кусочки, пока она не стала достаточно тонкой, чтобы он мог просунуть через неё руку. Ноги давались легче, так как на них давил весь его вес. Жон вырвался и упал вперёд, с плеском приземлившись на руки и колени в массу крошечных Гриммов. Почти сразу же по его рукам поползли чёрные пятна. Он встал, смахнув их, но остановить тех, кто пробирался по ногам, было невозможно. Жон бросился к Руби и практически упал на неё. Его руки нащупали её щеки, и она задохнулась от его прикосновения. — Жон? Я... я чувствую тебя. Но не вижу. Ты...? — Я здесь, — прохрипел он. — Я здесь, Руби. — Хахх... — У Руби перехватило дыхание, облегчение захлестнуло её. — Я... я рада. Я... Жон, я... я не думаю, что от меня что-то осталось. — Это был тихий факт. Он не мог с этим спорить. — Я не могу пошевелить руками. Могу... — Руби облизнула пересохшие губы. — Ты можешь мне помочь...? Пожалуйста? Я не хочу, чтобы они меня контролировали. Я... Моя таблетка. Пожалуйста. Грудь Руби была погребена под массой затвердевшей субстанции, и её EX-таблетка тоже была погребена там. У него не было ни сил, ни времени, чтобы достать её. Её EX-таблетка была потеряна. А вот его — нет. Он без колебаний вытащил свою. Он дал обещание, и он его выполнит. Открыв крышку и покрутив её, он достал крошечную безобидную таблетку. Она была окрашена в ярко-красный цвет, чтобы никто не перепутал её с чем-то другим, но на ней не было черепов или ядовитых символов. Все знали, что это такое, и это было милосердием. Единственная милость, которую аркология могла позволить себе оказать своим храбрым солдатам. Жон положил таблетку между губами и наклонился, прикоснувшись к её губам. Руби без колебаний открыла рот и приняла маленький предмет, который он протолкнул в неё языком. Она прижала его к десне и поцеловала на прощание, прежде чем он отстранился и услышал, как она с хрустом разгрызает таблетку. Её лицо тут же перекосилось — смертельный уровень обезболивающего лишил её способности чувствовать боль, сотрясающую её умирающее тело. — А-а-а, — задыхаясь, пролепетала она, прижимаясь к нему. — С-спасибо. Я... я думаю, я могла бы полюбить тебя, — прошептала она. — Думаю, может быть, я и любила. — Я чувствую то же самое, — ответил он, прижавшись лбом к её лбу и глядя единственным печальным глазом на её бледное лицо. — Мне жаль, что всё так получилось. — Мы хорошо поработали, да? И мы увидим остальных. Янг, Нора, Рен, Сан, Блейк, Нептун, даже Генерал-лейтенант. — Голос Руби ослаб. — Ты тоже сдержал своё обещание. Я... — Она вздохнула. — Я люблю тебя. — Я- Было слишком поздно. Руби Роуз обмякла и умерла. — Я тоже тебя люблю, — сказал он её телу, прижимая к себе её остывающее лицо, когда крошечные чёрные существа добрались до его талии. Они вгрызались в его кожу. Он даже не знал, любит ли он её, или она его, но ему казалось, что это правильные слова. — А теперь я снова один. Последний выживший. Единственный, кто остался. — ПОВИНУЙСЯ! Звук был слишком громким, чтобы его игнорировать. Слишком сильным, чтобы подавить. Ноги Жона развернулись, не контролируя его, и потянули его прочь от Руби. Он шёл — или его вели — к проёму и наружу, мимо громадного Гримма, который даже не посмотрел в его сторону. Возможно, так будет проще. У него больше не было EX-таблетки, а Королева Гриммов хотела уничтожить его разум и забрать тело. Возможно, это была лучшая милость, на которую он мог рассчитывать. Может быть, ему стоит просто позволить ей это сделать. — ПОВИНУЙСЯ! Жон вздохнул. — Да...

/-/

Винтер Шни стояла на мостике и смотрела на экран, показывающий Ремнант. Всё было грубым приближением, особенно динамика сражения на поверхности, но проект Терминус находился примерно над сражением благодаря передатчикам генералов, которые часто сообщали проекту Терминус свои координаты. Это позволяло им автоматически корректировать своё положение и следить за вращением планеты, а также за смещением, вызванным атмосферным давлением. Теперь многое происходило автоматически: инженеры вводили последние команды. В последнюю минуту проводились проверки, устанавливались защитные экраны. Они должны были соответствовать тому, что обнаружила служба безопасности. — Эта станция переходит под контроль Королевы! — крикнул один из них, направив свой автомат на женщину, сидевшую за компьютером неподалеку. Женщина не отреагировала, не потянулась за оружием и не спряталась в укрытие. Она просто продолжала работать. Все продолжали. — Я сказал, что эта станция находится под контролем Королевы! — крикнул он. — Немедленно прекратите свои действия, или мы будем стрелять! Никто не остановился. БАХ! Голова женщины взорвалась, как виноград, когда пуля вошла ей в затылок, вышла спереди и врезалась в её терминал. Она последовала за ней, врезалась в него и замертво упала на пульт управления. Никто не отреагировал, и в первую очередь Винтер. — Мэм, — сказал офицер рядом с ней. — Наша траектория полета зафиксирована. Теперь её не изменить. — Хорошая работа, Рей. БАХ! Энсин Реймонд умер с тремя пулями в спине, прежде чем она успела похвалить его, но умер он с гордым выражением лица. Он был одним из выживших с Атласа, одним из первых сторонников проекта Терминус. Было вполне уместно, что он будет здесь в конце. — Прекратите свои действия! — крикнули три солдата в унисон. — Ваша единственная надежда на выживание — деактивировать системы. Ваши жизни будут пощажены! — Я отключила мостик от основных систем! — воскликнула женщина-инженер.— Ничто из того, что здесь делают, не остановит... БАХ! Она дёрнулась, когда в неё выстрелили, и с тихим стуком упала с кресла. — Оружие готово к работе... БАХ! Стук. БАХ! Упал ещё один, потом ещё. Заражённые, поняв, что никто не сдастся, открыли огонь направо и налево, убивая сидящих инженеров в массовом порядке. Здесь ни у кого не было ауры. Аура была слишком необходима на земле, чтобы кто-то, обладающий талантом, тратил её на эту миссию. Лишь немногие из них были вооружены, поскольку не представляли угрозы. БАХ! Винтер услышала и почувствовала, как пуля вошла ей в спину, и её ноги подкосились с раздражающей быстротой. Она ухватилась за стол, чтобы удержаться на ногах, и поспешно набрала пароль, а затем зашифровала его. Теперь в главную систему не попасть, даже если бы они заразили её, Уиллоу или Вайс. Загорелась красная лампочка, сигнализируя о том, что системы перешли в автоматический режим. Винтер улыбнулась, стирая кровь с губ, и позволила себе отползти в сторону компьютерного терминала. Один из мужчин с бледным лицом подошёл к ней и, схватив за воротник, потащил её вверх, рыча ей в лицо. — СКАЖИ НАМ, КАК ОСТАНОВИТЬ СТАНЦИЮ! ОНА ТРЕБУЕТ ЭТОГО! Винтер рассмеялась. — Станцию теперь не остановить... Предатель заревел и приставил пистолет к её лбу. Теперь всё зависит от тебя, Вайс. Винтер не услышала выстрела, который убил её.

/-/

Вайс Шни вздрагивала от каждого выстрела, который слышала на станции. Не прошло и пятнадцати минут, как на мостике воцарилась тишина, и она не верила, что её мать или сестра ещё живы. Это возлагало на неё ответственность, и она ощущала неподдельный ужас во всём своём маленьком теле. На борту оказалась Гниль Гриммов, скорее всего контрабандой, и проект Терминус захватили заражённые. Команда охраны, спасшая её, удерживала единственный дверной проём, и она поняла, что, если бы её не схватили с предателем, пытавшимся саботировать станцию, она тоже была бы на мостике. Она была бы мертва. Не то чтобы шансы были сильно против нее. Вайс прижалась к стене, держась подальше от охраны, которая держала дверь на прицеле, готовая открыть огонь и проклясть последствия. Любой, кто пройдёт через дверь, будет мертв, и неважно, лоялист он или нет. Проверять было некогда. Засветился красный огонек. — Что это значит? — потребовал начальник службы безопасности. — С-система теперь заблокирована, — ответила Вайс. — Мостик больше не контролирует её, и всё, что осталось, — это нажать на кнопку, когда мы будем готовы стрелять. — Это можно сделать отсюда? Вайс кивнула. — Да. Я могу узнать. — Она подбежала к ближайшему терминалу и вошла в систему. Её полномочия изменились, но только в отношении управления движением станции. Она не могла изменить её траекторию, но это было не страшно. Станция была настроена так, чтобы реагировать на сигнальные ретрансляторы на земле. — Я в системе! — крикнула она с облегчением. — Я могу стрелять, когда понадобится. — Новый приказ, — рявкнул офицер. — Безопасность исследователя Вайс Шни имеет высший приоритет. Мы будем держать эту дверь вплоть до скончания дней! — Ремнант Инвикта! — рявкнул его отряд, бросившись выполнять приказ. Этого не произошло, потому что дверь распахнулась, и в неё ворвались автоматчики, открыв дикую стрельбу. Отряд, пригнувшись к укрытию, открыл ответный огонь, зацепив руку одного человека и заставив его упасть в дверной проём. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы его засыпало пулями и убило ещё до того, как он упал на пол. Вайс никогда не слышала звука настоящих выстрелов до падения Атласа, и он снился ей каждую ночь. Этот был громче. Во-первых, он был ближе, но, кроме того, она слышала и ощущала каждый рикошет рядом с собой, а искрящиеся звуки заставляли вздрагивать всё её тело. Проект Терминус продолжал двигаться, ожидая сигнала.

/-/

Жон не знал, куда ведут его ноги, и не смог бы сообщить маршрут, если бы его спросили. Его сознание несколько раз отключалось, сменяясь чем-то чуждым, преданным и ужасным, а потом оно возвращалось к нему, словно он просыпался после тяжёлого сна. Его заменяли. Вытесняли. И что хуже всего, это происходило всё быстрее. Моменты прозрения становились короче и запутаннее, и наступали они тоже быстрее, а это означало, что он стремительно теряет контроль над собой, так как Гниль Гриммов овладевает им. С ним были и другие. Он не знал, когда они присоединились, но насчитал ещё шесть человек. Такие же охотники, как он. Ученики Бикона. Должно быть, их захватили так же, как его и Руби, но у них не хватило рассудка, чтобы воспользоваться своими EX-таблетками. Они казались более потерянными, не проявляя ни малейшей способности соображать, как он. Или, может быть, моменты прозрения наступали, когда он был полностью под её властью, и он их просто не замечал. Они вышли в широкую, открытую пещеру, где внешние стены покрывали Гриммы, а в центре на коленях стояли заражённые люди перед существом, которое было одновременно и человеком, и не человеком. Верхняя половина была человеческой — женщина с бледной кожей и платиново-белокурыми волосами. Нижняя половина была чудовищной, похожей на огромного слизняка, который был по меньшей мере в десять раз больше тела, размещенного на нём. — ПОВИНУЙСЯ! — пророкотала женщина, и слова врезались в его голову. Жон застонал, как и его спутники, и они, спотыкаясь, двинулись вперёд, чтобы встать перед ней. Королева Гриммов. Салем. Истинный враг. — НА КОЛЕНИ! Мужчины и женщины опустились на колени, а некоторые наклонились вперёд, чтобы приложиться лбом к земле. Ноги Жона дрожали, но он остался стоять. Единственный. Казалось, что его ноги застыли, что он не сможет согнуть колено. Но Королеву Гримм это не волновало. — НА КОЛЕНИ! — повторяла она, и её голос становился все громче. — НА КОЛЕНИ! Каждый раз, когда она повторяла это, его тело сотрясалось, а те, кто уже стоял на коленях, плакали от неспособности выполнить приказ ещё больше, чем они уже сделали. Его разум был затуманен, и чувство нового грозило взять верх. Левая нога Жона скользнула назад, а поясница опустилась. Королева Гриммов жестоко улыбнулась. — Эй, парень. Что ты себе позволяешь? Этот голос. Жон повернул голову. Рядом с ним на земле сидел Сан. Он сидел на корточках, поставив ноги на землю и вытянув колени в обе стороны, опираясь на них руками. Когда он в последний раз видел Сана, тот был разорван пополам, а его нижняя часть тела досталась Гримму, но здесь он был цел и одаривал его своей неуместной ухмылкой. Потрескавшиеся губы Жона кровоточили. — С-Сан...? Что ты здесь делаешь...? — НА КОЛЕНИ! — Что я здесь делаю? — Сан рассмеялся. — Чувак, что ты здесь делаешь? И встаёшь на одно колено? Я думал, тебе нравятся мускулистые девушки. Только не говори мне, что ты теперь влюбляешься в извращённых уродцев? Из глаз Жона потекли кровавые слезы. — Отряд Феникса не преклоняет колени! — крикнул другой голос. Он повернул голову и увидел Нору, прислонившуюся к Рену и обхватившую его шею руками. — Разве что если Ренни будет стоять на коленях у меня между ног. — Нора, пожалуйста, — попросил тихий парень. — Мы можем хоть немного побыть наедине? — Как будто все не слышат, что вы, ублюдки, постоянно занимаетесь этим, — рассмеялась Янг, проходя перед Жоном и опускаясь на корточки, как Сан. Её лицо оказалось напротив его лица, и она безумно ухмылялась. — Ты попал в дерьмовое положение, Жон. Прости, что оставила тебя. — Я-Янг? Ты... я... — Его глаз закрылся. — Мне это только кажется. — НА КОЛЕНИ! — ПОВИНУЙСЯ! — СЛУЖИ! — Может быть, — признала Янг. Она протянула руку, чтобы коснуться его повреждённого глаза. — Но ты ведь не выдумал это, правда? Это было на самом деле. Мы были настоящими. Отряд Феникс был настоящим. Мы жили, и как же мы жили! Никто не жил активнее, чем мы. А потом мы умерли. — И никто не умирал сильнее нас, — рассмеялся Сан. — ПОВИНУЙСЯ! — Я всё ещё здесь, — рыдал Жон, когда Гриммы начали приближаться. — Я последний. Он не повиновался, и они почувствовали, что что-то не так. Чудовища пробивались к нему сквозь коленопреклоненных молящихся, оскалив зубы и вытянув когти. Другие солдаты, поддавшиеся Гнили, были раздавлены под их ногами. Мягкие руки обхватили его сзади за шею, и маленькое личико прижалось к его затылку. Аромат роз наполнил его ноздри, а по телу разлилось тепло. — То, что ты последний, не значит, будто ты до сих пор не часть нас, — сказала Руби, хихикая ему в ухо. — Если ты попал в наш отряд, то уже слишком поздно. Ты застрял в нём на всю жизнь. И после тоже. — Мы ждём тебя, — сказал Сан, протягивая руку. Жон взял её и, пошатываясь, встал во весь рост перед Гриммами, пока их Королева выкрикивала приказы в его сознание. Белые пластины на его лице треснули, и чёрная кровь потекла по носу и губам. Разрушенный глаз Жона открылся, показав красную радужку в чёрной оболочке. — ПОВИНУЙСЯ! — завопила Салем. Жон улыбнулся и поднял руку с зажатым в ней маленьким устройством. — Нет.

/-/

Вайс Шни вскрикнула, почувствовав, как что-то острое вонзилось ей в плечо. Кровь, такая красивая и красная, забрызгала экран, и она прижалась к нему, с трудом переводя дыхание. Члены охраны лежали мёртвыми, а заражённые ворвались в оружейную, направив на неё свои пистолеты. Нет. Не так. После того как Уитли отдал свою жизнь за их бегство, после смерти её отца, после гибели матери и сестры, после всех трудов и потерь, всё не могло закончиться так. Проект Терминус не мог провалиться из-за неё. Вайс ухватилась за аппарат и втащила себя на него, по телу разлилась агония. Ноги не работали, вся нижняя часть тела не реагировала. Кровь размазалась по экрану, но она видела, как на нём мигает жёлтый огонек. Почувствовала толчок, когда активировались маневровые двигатели, сотрясая комнату и заставляя заражённых шататься, поскольку Проект Терминус агрессивно корректировал свой путь. — Отключи его! — крикнул один из них. — Слишком поздно! — закричала Вайс, безумно смеясь. Её кулак хлопнул по кнопке, и зазвучал пронзительный сигнал тревоги. Затем, словно в насмешку, зазвучал национальный гимн Атласа. Вайс сползла на спину и уставилась в потолок, а заражённые поспешно подошли к ней и нацелили на неё свои пистолеты. — Слишком поздно, — прохрипела она, улыбаясь сквозь кровь, заливающую рот. — Станция собирается выстрелить. Мужчина выругался. — Зато не выстрелит второй раз. Вайс хихикнула. Потом рассмеялась. Громко, до хрипоты и боли в груди. — Ты идиот, — пролепетала она, преодолевая своё безумное ликование. — Проект Терминус никогда не должен был стрелять дважды. — Её окровавленные зубы сверкнули в красном свете. — Он не выдержит и первого выстрела. Ужасный гул наполнил воздух, а затем раздался оглушительный грохот, когда кристаллы праха выстрелили, сконцентрировав свою энергию в единственном, идеально расположенном над активированным сигналом. Раздался скрип деформирующегося металла и треск, когда первые кристаллы взорвались, переполненные мощью. Взрывы разнесли станцию, которая была сделана в спешке, чтобы выполнить своё предназначение. У них не было времени, чтобы сделать её совершенной, и они запустили её, как только она стала "достаточно хорошей". Здесь многого не хватало. Но в первую очередь ему не хватало возможности приземлиться или вернуться из атмосферы. Не то чтобы это было проблемой. Вайс услышала, как выстрелил луч, и почувствовала, как станция затряслась, разваливаясь на части. Её глаза закрылись, на лице появилась довольная улыбка, когда она услышала крики заражённых и почувствовала, как рушатся стены. Ей было обещано свидание внизу, на Ремнанте, но, когда её тело начало засасывать в холодные глубины, она почувствовала, что не сможет прийти. Мне жаль...

/-/

Генерал Озпин зарычал и ударил своей металлической тростью по морде Гримма, подавшись вперёд, даже если это стоило ему равновесия и могло стоить жизни. Строй прогибался, и будь он проклят, если переживет ещё одну битву, в которой люди лучше и моложе его умирали тысячами. — Держать строй! — прорычал он. — Выиграйте им время! За Вейл! За Атлас! За Ремнант! — Ремнант Инвикта! — кричал его батальон, и они останутся и умрут. В конце концов, они пришли сюда, ожидая этого, так что бояться было нечего. Смерть пугала только тех, кто её не ждал, и тех, кто придерживался глупых идей вроде возвращения домой живым. Озпин отказался от этого несколько десятилетий назад, и всё же судьба распорядилась так, что он остался жив. И долгое время после того, как, по его мнению, он должен был умереть. — Здесь всё закончится! — кричал он, стреляя в лицо Гримма и вырывая из него куски. — Где наша воздушная поддержка!? — Мертвы, сэр. Они все мертвы! Проклятье. Он не ожидал большего, и все они знали, каковы шансы, когда шли сюда. Он надеялся... Впрочем, теперь уже было неважно, на что он надеялся. Оставалось только отдать все в руки судьбы и молиться за... БЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ Мир потемнел. Столб чёрного света, почти отрицательного света, обрушился на Ремнант и улей, на долгий миг соединив небо и землю. Он всасывал весь свет вокруг себя, казалось, пульсируя и издавая ужасающий звук. Это было похоже на шум всасываемого воздуха и ветра, как в вакууме, только с криками и визгом. Он пульсировал и вибрировал, пока под ними не задрожала земля. Потом всё закончилось. Так же быстро, как и началось. Когда воздух устремился в вакуум, он взорвался, выбросив наружу ударную волну, которая распространилась на километр. Озпина, как и всех остальных — в том числе и Гриммов, — отбросило в разные стороны. Он тяжело приземлился и покатился клубком конечностей, пока не ударился о гусеницы танка и не остановился от боли. Впрочем, боль была старым другом. Даже зная, что левая рука сломана, он оттолкнулся правой и поднялся на колени, чтобы осмотреть повреждения. Улья больше не было. Стёрт. На его месте образовался гигантский кратер. Генерал Озпин осмелился взглянуть на Гримма, с которым только что сражался. Чудовищное существо сидело неподвижно, с пустыми глазами, опустившись на задние лапы, как животное, потерявшее контроль над каждой мышцей своего тела. Потихоньку, нервно, неровно стали раздаваться нестройные возгласы. Неужели они победили? Глаза Озпина наполнились слезами. Кто-то активировал сигнал, пожертвовав собой, и это был не он. Он проклинал свою ногу, проклинал свою беспомощность и проклинал свой провал, с яростью потрясая рукой. Его ученики, его дети, его подчинённые. Его солдаты. Они совершили невозможное, но, как всегда, их попросили умереть, чтобы сделать это. И они умерли. Без вопросов. Без колебаний. Всегда погибали те, кто больше всего заслуживал жизни, а те, кто заслуживал смерти в тот же момент, оставались собирать осколки. Никогда ещё победа не казалась такой пустой.