❝ 𝓐𝓭𝓪𝓶'𝓼 𝓛𝓲𝓽𝓽𝓵𝓮 𝓚𝓲𝓽𝓽𝓮𝓷 ❞

Этот день не задался у будущих родителей с утра. Лют проснулась в плохом настроении. Её всё раздражало, и она спорила с любимым. Адам не мог терпеть это больше всего, но старался сдерживаться. Они вместе кричали друг на друга весь день, но в эту ссору Адам не выдержал и схватил жену за запястье — ему не понравилось, что Лют повысила на него голос. Адам свирепо глядел на неё, и Лют растерялась. Она прокричала, что ей неприятно, и Адам отпустил — лишь из-за беспокойства о своём ребёнке. Её глаза заблестели от накатывающих слёз, и Лют даже всхлипнула при нём. Адам был разозлён. Он бросил оскорбление в её сторону, развернулся и, махнув крыльями, ушёл. Лишь оставшись наедине, Лют дала волю слезам. Она прикрыла лицо ладонями и горько заплакала. Лют стала плакать ещё громче от нахлынувших эмоций. Она рыдала, словно в детстве, будучи маленьким ангелочком. Адам не мог слишком долго выслушивать женские слёзы, хоть и закрывал уши. Всё-таки он любил Лют — а более того, их малыша, которого она носила под сердцем. Адам переборол свою гордость и, от злости ударив кулаком в стену, пошёл к любимой. Он зашёл к плачущей жене на кухню, где, всхлипывая, Лют от обиды наедалась лимонами, посыпанными сахаром. — Прости меня, любимая, — Адам обнял любимую за большой животик и потянулся к поцелую. — Нет! — в гневе закричала Лют, оттолкнула мужа, вырвалась из его объятий и убежала в их спальню, где вновь зарыдала. Даже своё странное блюдо оставила недоеденным. Адам сжал кулаки, которые нервно дрожали, дабы сдержать себя. Он пошёл за любимой. Лют сидела на кровати и плакала уже тише. Она свернулась в прелестный комочек из чёрно-белых крылышек, прикрыв ими себя и свой округлый животик, который поглаживала — будущая мама словно затаилась вместе с малышом от мужа. Адам широко улыбнулся этому и хотел засмеяться, но сохранял гордость. Он коснулся комочка чёрно-белых крыльев, которым была его жена. — Извини меня, Люти, я не хотел тебя так сильно обижать. Ты просто устала, а мне не нравится конфликтовать с тобой. Я бы никогда не причинил боли ни тебе, ни ему. — Адам потянулся к её животику. Лют прислушалась к словам мужа и слегка раскрыла свои крылья. Адам воспользовался этим и положил ладонь на её большой животик. Малыш под сердечком своей мамы энергично запинался, почувствовав папу, и Лют полностью опустила крылья. Адам довольно прижался к любимой и её круглому животу. Он нежно поглаживал его и начал сладко расцеловывать — словно прося прощения поцелуями. Лют сдалась и улыбнулась, коснувшись каштановых волос мужа. Адам почувствовал, как сын резко толкнул его в щёку. — Ты тоже рассердился на меня, кроха? Прости своего папу, котёнок, — Адам поцеловал напористый комочек на животе жены, куда малыш недовольно упёрся, — Я люблю тебя и твою маму больше всего на свете! Адам провёл ладонью по её животику, и сын уже мягко пнул его. Адам счастливо улыбнулся этому. — Мой маленький котёнок! Не могу дождаться, когда он меня уже назовёт «папой»! — очарованно говорил Адам, пока целовал выпирающие бугорочки, которые являлись кулачками малыша, на животе жены и также по-особенному давил ладонями на эти бугорки, откуда малыш тут же убирал свои ручки и ножки и упирался ими уже в новые места маминого животика. Лют широко улыбалась и очаровательно смеялась общению самых дорогих ей мужчин. Адам прервался и взглянул на неё. — Ты совсем растрепалась, моё яблочко! — Адам коснулся её липкой от пролитых слёз щеки и погладил белоснежные, разлохмаченные волосы любимой – давая понять своими прикосновениями, как она выглядела прямо сейчас. Лют в замешательстве захлопала своими золотистыми глазами, смотря на любимого. Адам усмехнулся. — Давай-ка приведём тебя в порядок, любимая! — Адам подложил руки под её спину и колени. — Сложи крылья! — приказал он, Лют убрала их, и Адам уверенно поднял её беременную. Она зацепилась ладонями за его шею. Адам вынес жену из их спальни и понёс в своём направлении. Лют звонко смеялась тому, какими они неуклюжими были прямо сейчас: Лют пыталась обнимать мужа за шею, пока Адам старался крепко держать её с большим животиком в своих руках — но у него получалось это с невероятной бережностью к ней, как к будущей матери, и их малышу. — Куда ты меня несёшь, любимый? — смеясь, поинтересовалась Лют. — В ванную, дорогая, — ухмыльнулся Адам, — хочу искупать тебя, — наклонившись, томно прошептал он и пристально оглядел её увеличившееся, но ставшее безупречно прекрасным с беременностью тело. Лют засмущалась, но с радостью прижалась к его груди.

***

В ванной Лют потянулась к лямкам своего лилово-фиолетового платья и лёгким движением опустила их со своих утончённых плеч, когда Адам резко подскочил к любимой на коленях, останавливая её. — Не надо, милая! Я сам, — Адам положил ладони на её тёплые колени. Медленно, словно очерчивая пристальным взглядом манящую грудь и широкие бёдра любимой, он погладил её ножки и задрал короткое платье вверх. Обнажались ягодицы будущей мамы, обтянутые лишь кружевной, прозрачной тканью нижнего белья, и Адам крепко сжал их. Он глубоко впился в губы любимой, и Лют коснулась его сильных плеч, отвечая на этот поцелуй. Адам хотел большего, и Лют видела это — в период своей беременности она сводила его с ума одним своим телом. — Любимый… — Лют осмелилась слегка отстранить его, хоть и напряглась под его пылким взглядом, — кажется… ты всё-таки хотел помыть меня. — Да, хотел… и сделаю это, — твёрдо произнёс Адам и стянул платье с её большого животика, а после – и нижнее бельё, полностью раздев любимую. Адам уверенно взял будущую маму на руки и бережно уложил её в ванную. Лют прилегла в тёплую воду, придерживая низ своего тяжёлого живота и опираясь на его помощь. Адам душисто намыливал голову любимой. Пена собралась на волосах будущей мамы, торча во все стороны, и он громко рассмеялся этому. — Моё облачко! — пролепетал Адам, когда наклонился и ласково поцеловал скользкую от мыла щёку любимой. Лют казалась ему прелестнейшим облачком — с множеством пены на голове и округлым животиком. Лют невольно улыбнулась этому, чувствуя себя вновь маленькой девочкой. Вообще весь этот день напомнил ей детство — как когда-то Лют сама была малышкой, и родители заботились о ней. Подумать только: а теперь она сама – будущая мама, и муж – уже со страстью и нежностью – заботится о ней. Малыш слышал смех своих родителей и весело толкнулся ножкой в мамином животике. Лют коснулась своего живота, поглаживая выпирающий бугорок, но тут же встрепенулась, когда Адам полил её водой, смывая пену с её волос. — Подожди меня немного, дорогая! Я скоро вернусь, — Адам встал и хотел зачем-то пойти, но Лют вытянула руку из воды, дотянулась до любимого и схватила его за ладонь. Адам остановился, обернулся и удивлённо посмотрел на любимую. — Не уходи, пожалуйста! — пролепетала Лют, глазки которой умилительно блестели. — Что такое, моё яблочко? — взволнованно спросил он, — может, что-то случилось? У тебя что-то заболело? Беспокоит наш кроха? — Адам рванулся к любимой вновь, касаясь её обнажённого тела и одну ладонь кладя на её живот – дабы проверить, всё ли хорошо с малышом. — Просто… — засмущалась Лют, накрывая его ладонь, которой Адам касался её животика, своей рукой, — залезь ко мне: мне нужно расслабиться, и я хочу, чтобы ты посидел в ванне со мной. — потребовала Лют, как будущая мама, желания которой Адам выполнял только так. — И хочу этого не только я! — Лют прижала его ладонь к крошечному кулачку, которым малыш настойчиво упирался в её животик – также требуя папу. — Так вот оно что… — похотливо улыбнулся Адам, довольный тем, что сможет прижаться к оголённому телу любимой. — Ну, как вы только пожелаете, мои милые ангелы… — он наклонился и поцеловал кулачок своего сына на мокром животике жены. Вода в ванной забавно плескалась о её животик, когда малыш активно пинался под сердцем своей мамы, вызывая небольшие волны. Адам разделся, забрался к любимым в ванную, сам обнял жену за круглый животик и прижал к себе. Лют немного смутилась, когда почувствовала спиной его напряжённое естество, а после ухмыльнулась и сама дразняще потёрлась обнажёнными ягодицами о живот любимого. Адам на эмоциях схватил любимую за шею и укусил её хрупкую, ангельскую кожу, оставляя на ней золотистый след от своих зубов. Лют зашипела, но Адам сладко поцеловал её, такую чувствительную, и облизнул, словно извиняясь за боль. Лют, прикрыв глаза, усмехнулась от щекочущего ощущения. — Радуйся, что ты в положении и носишь моего ребёнка! — Адам потянул её за белоснежные, вымытые им самим волосы, перевозбуждённый от действий жены, которые она вытворяла с ним мгновения назад, — ибо ты знаешь: иначе я себя бы сдерживать не стал. — Извини меня, — виновато прошептала Лют. Адам недовольно фыркнул. Он наклонился, пробрался головой под рукой любимой и бережно прилёг на её животик, вновь осыпая поцелуями его. — Мой котёнок! — улыбался Адам, прикладывая свою ладонь к ручкам и ножкам, которые выставлял его сын, — твоя мама такая не возможная. Лют погрустнела от слов мужа — и кроха в её животике тут же пнул своего папу. — Какой сильный! Весь в меня! — гордо сказал Адам, отпрянув от животика любимой и потирая свою щёку. Он заметил, как глазки Лют слезились, и тут же поцеловал её в щёку. — Не плачь, Люти! — Адам водил ладонями по её животу, в котором малыш уже толкался спокойно и размеренно, наслаждаясь папиными прикосновениями, — ты только посмотри, какой маленький защитник у тебя растёт. Лют улыбнулась… И ощутила невыносимое желание близости с мужем. Складочки её лона блестели мутной влагой, чувствительный шарик клитора затвердел. Его обнажённое тело было едино с её беременным телом. Стояк мужа вжимался прямо в её спину, уставшую от веса большого животика, только больше дразня будущую маму. — Любовь моя… — обернулась Лют, похотливо улыбаясь, и стала соблазнительно подползать, словно кошка в положении, к любимому. С большим животиком это выглядело нелепо, но Адаму безумно нравилось. В золотистых глазах будущей мамы блестели огоньки, и Адам внимательно следил за её действиями. Лют взяла в утончённую ладошку его твёрдый стояк и принялась медленно наглаживать его, водя рукой вверх и вниз по всей выдающейся длине мужа, которую она уже привыкла чувствовать в себе и которая приносила её телу невероятное удовольствие. Адам замер, тяжело дыша, и отдался действиям любимой. Лют ухмыльнулась, наблюдая за его реакцией. Она мягко поцеловала тёмную головку и слегка обсосала её. Лют томно прикрывала глаза, дабы видеть реакцию мужа, и сейчас Адам испытывал наслаждение на грани с раздражением — он требовал больше, а она специально оттягивала момент. Адама заводило, как сейчас Лют издевалась своими ласками над ним, когда обычно всё было наоборот. Лют, наконец, взяла весь его эрегированный член в рот и стала увлечённо обсасывать его своим мокрым языком. Она плотно обхватывала своими привлекательными губами всю длину и умело двигала ртом, свободно вбирая возбуждённый орган в себя. Адам громко рычал, словно довольный самец, от безумного удовольствия, которое ему доставляла любимая женщина, носившая под сердцем его маленькую, прелестную копию — от этой мысли он крепко схватил жену за белоснежные волосы и резко насадил её рот на свой член до самого основания так плотно, что Лют поперхнулась, а глаза невольно наполнились слезами от массивности, наполнявшей её рот. Адам не думал извиняться — он испытывал невероятное наслаждение, закидывая голову и прикрывая глаза. И Лют не смела перечить и прерываться прямо сейчас, когда довела мужа до такого. Она только откашлялась и стала куда быстрее насасывать его член. Адам уже ослабил хватку и просто держал любимую за волосы, управляя её шикарным ртом в нужном ему темпе. Лют обхватила ладонью самый низ его естества и стала активно водить по нему пальцами, не забывая посасывать полную длину. Она обводила языком ширину его члена и, нащупав им выпирающие вены, щекотливо поприкусывала эти вены своими остренькими зубами. Адам зарычал громче от этого — его тело было уже на пределе. Низ живота приятно потягивало, стояк был слишком твёрдым, и, тяжело выдохнув, Адам излил пару капель своей семенной жидкости в рот жены. Лют ощутила этот странный привкус, но продолжила массировать член мужа своим ртом и языком, отчего его семя вышло за пределы её губ, оставшись белыми следами на щеках. — Люти… моя королева. Твой ротик проделал просто волшебство! — одурманенно прошептал Адам, прикрывая глаза от удовлетворения. Он коснулся её щеки и смахнул стекающие капли своего семени, но липкие следы застыли на ангельской коже. Адам резко повернул любимую спиной снова и прижал к себе — лишь с особой нежностью обвивая ладонями её круглый животик. Адам опустил ладонь в низ её животика, меж ног, и приятно потёр клитор любимой. Лют тихонько простонала. Стеночки её влагалища стали скользкими и податливыми для его пальцев от собравшейся в них вязкой смазки, а нежные складочки, и так набухшие с беременностью, широко раскрылись для него, словно лепестки цветка. Адам принялся потирать промежность любимой усерднее, пока одной ладонью сжимал её левую грудь, а сосок второй груди взял в рот, игриво полизал его и покусал. Лют замерла, испытывая волну чистого оргазма и невероятного блаженства. Она протяжно и мелодично стонала, но ещё громче застонала, когда Адам резко вошёл в её широко раскрывшуюся промежность и излил самое крупное количество своего семени в жену. Лют чувствовала, как тёплая жидкость наполняла её. Стеночки клитора сузились и обхватили его естество, дабы вобрать во влагалище всю его семенную жидкость. Лют с удовлетворением сидела на члене мужа, всё ещё извергающему последние белые капли. Её беременному телу нужно было его семя без остатка. В девятимесячный период это было только на пользу будущей маме. Растущему малышу не вредило, а облегчало положение с большим животом и удовлетворяло потребности в физическом контакте.

***

Возлюбленные лежали на кровати, обнажённые, накрытые лишь одним небольшим полотенцем. Лют наслаждалась — муж ласкал её большой живот ладонями и губами, играясь со своим сыном, и малыш отвечал папе своими задорными движениями. — Мой котёнок! — шептал Адам, целуя кулачки малыша на животике жены, — я буду любить и оберегать тебя больше всего на свете! Тебя и твою маму! — он буквально пропел это. — Любимый, ты так и будешь называть его «котёночком»? — смеясь, Лют провела ладонью по каштановым, влажным и потому взлохмаченным волосам мужа. — Подожди, милая; я выберу ему самое лучшее имя. Красивое, как и у меня, — ответил Адам, прижавшись лицом к животу жены, дабы чувствовать, как мягко пинался его кроха, — мой сынок – моя гордость! Малыш выставлял свои ручки и ножки, как настоящий котёночек. Будущие родители представляли, как будут сиять его золотистые, как у них самих, глазки. А когда Лют засыпала, ей казалось, что во сне она слышит, как их кроха уже разговаривает. Любопытный, маленький ангелочек: «Мама, папа, а что такое дождик? А почему облака блестящие? А почему в Раю всегда так тепло? Мама, папа, я хочу сладости! Мама, папа, а мы пойдём гулять к морю? Папа, можно я возьму твою гитару?». И они — папа и мама — ответят на все эти вопросы своему малышу, дадут ему всё, что он пожелает, и куда больше задарят своей любовью и заботой. Лют знала, как Адам будет учить своего сына ходить, держать его за ручку, пока малыш будет расправлять свои крылышки и привыкать летать, как Адам заобнимает и зацелует своего сына, как только малыш впервые пролопочет трогательное, невнятное «папа» своими тоненькими губками, пока Адам будет играть с ним в очередной раз или играть колыбельную сыну на гитаре. Он не отойдёт от своего малыша, своей кровиночки ни на шаг. Мальчик ещё не родился, а Адам уже называл сына «своей гордостью», своей главнейшей победой — и, конечно, своей величайшей любовью. Восхищался тем, что их ребёнок будет его прямым продолжением, копией него самого, только маленькой. Мысль об этом разрывала сердце беременной Лют любовью. Адам потянулся к детской кроватке за белоснежным, плюшевым мишкой-ангелом, которого он недавно купил для своего будущего сына. Он взял игрушку и приложил её к животику жены. Лют тихо всплакнула от радости и усмехнулась, как Адам уже сейчас играл со своим сыном: забавно трепал мишку о живот любимой, брал игрушку за руки и двигал ими так, что выходило, будто плюшевый мишка обнимал будущую маму за животик. И малыш всё слышал, всё чувствовал — и пинался так приятно для своей мамы, выставляя ручки и ножки именно туда, куда Адам прикладывал мишку. Казалось, кроха словно тихонько смеялся, играясь с папой. — Так мой сынок – медвежонок? — шептал Адам, прижимая губы к животику жены, — или всё-таки котёнок? Мой малыш! — Адам целовал её живот, — давай-ка я узнаю у твоей мамы! Адам потянулся к любимой и коснулся её щеки, смахивая отдающие золотистым сиянием слезинки. — Как ты думаешь, Люти? На кого больше похож наш малыш по своему поведению? — улыбался он. — На тебя! — усмехнулась Лют, ткнув пальчиком нос любимого, а после напряглась, потянулась и поцеловала мужа в лоб. Её большая, оголённая грудь пышно подымалась от каждого вздоха, который она делала. Адам поднялся и, не отпуская из-под тепла своих ладоней её круглый животик, полностью прижался к любимой. Полотенце давно спало с будущих родителей, и они были обнажены, но им было бесконечно хорошо. — Мои котята! — Адам поцеловал жену в щёку. — Котята? — удивилась Лют. — Да, — заверил Адам. Это было правдой: Лют в положении напоминала возлюбленному кошку, носившую в своём животе маленьких котят – особенно, когда лежала на его груди, как сейчас, зевала, прикрывала глаза и довольно засыпала, посапывая так, словно мурлыкала. Вот и сейчас Лют мило зевнула и прикрыла глаза — конечно, когда полностью распласталась на любимом и разлеглась на его широкой груди. — Похоже, моим котятам нужен сон, — ухмыльнулся Адам, готовый насладиться видом раздетой, беременной, спящей жены на своей груди. — Милый… вот только… — Лют неловко поднялась, придерживаясь за свой животик, и, покрываясь золотым румянцем, указала на застывшие, белые капли его семени на своих щеках. — Ну, тогда нам надо это отмыть прежде, чем лечь спать, — Адам взял любимую на руки, неся её в ванную вновь, после которой будущие родители ещё немного насладятся вечерними нежностями со своим будущим сыном и сладко заснут.