Чай

Иногда это было похоже на свист в ухе. Иногда будто кто-то пытался красться за ним по щебенке и создавал ещё больше шума, чем мог бы. Игорь дергался первое время, старался засечь того наглеца что пытался за ним следить. Но когда он стал слышать похожие звуки в квартире, то успокоился. Это всего лишь переутомление. В конце концов мало ли где что шуршит, весь мир не крутиться вокруг него. Ещё бы перестать представлять разговор с батей и он бы считал что с ним всё в абсолютном порядке. Правда в последнее время разговор у них заворачивал куда-то не туда… Вспоминался чёртов Разумовский. И непонятно почему батя пытался его оправдать, наверное смерть рыжего психа сказалась на нем больше, чем он мог бы представить. –Господи блять, когда же это закончится, –тяжело выдохнул Игорь, потерев лицо руками. Было уже что-то около трех часов ночи, а сна не было ни в одном глазу, — чайку чтоль попить… Гром пошёл ставить чайник и доставать в наследство доставшийся чай, удивительно как в пакетиках ещё оставалась способность окрашивать воду, они же его ровестники, если не старше… За его спиной собралась компания мертвецов, правда не понятно почему их было три, хотя Игорь знал только двух. Да и почему они оказались в его квартире он бы тоже не ответил. А впрочем он даже не догадывался, что в этой самой квартире кто-то был кроме него. Его гости… Пусть будут гости, только вздыхали, глядя как он заливает воду в чайник. Лучше воду в чайник, пить доисторический чай, чем что покрепче и без закуски, по крайней мере так считал Костя. Птица с ним не соглашался и периодически фыркал от упоминания того, что его оказывается «не знали». Серёжа… Серёжа просто наблюдал. Ему было интересно посмотреть как же теперь живёт «тот самый» Гром, который Игорь. Из увиденного можно было сказать — хреново. Мешки у него под глазами были точно покруче, чем у Серёги в лучшие студенческие годы. Скоро должен был состояться суд. Букет обвинений там был конечно впечталяющий, только половина из них была такой откровенной чушью, что уши в трубочку заворачивались. Птиц показательно скалился, но иногда забывался и хмурился, глядя на Грома. Интересно было посмотреть на второго себя со стороны. Он казался таким злым когда был его, а сейчас как будто обессилел, ходил нахохлившись и только огрызался. Константин Игоревич был классным, понятно в кого характером пошёл Игорь. Не понятно было какого они тут торчат… Судя по всем на грани сознания Грома. И почему Игорь видит только своего отца. По началу правда Птица пытался с ним пообщаться и Гром дергался, пытаясь найти кого-то за спиной, но никого не видел. А вот отношения с отцом у него были похожи на их с птицей, ещё до того как он понял, что это был не Олег… Логическому объяснению их положение не поддавалось. Возможность ясно мыслить была… Приятной. Но помогало это чуть. Да ещё и Игорь отвлекал хмурой физиономией. Что ж, его было жалко. Пчелкина крутилась вокруг него как пчёлка, пытаясь привести в чувство, но удавалось ей это слабо, на тройку с минусом. Он реагировал на неё, что-то отвечал, соглашался, но похоже было совершенно не слышал. Замечала ли она, Серёжа не знал, все-таки это не к ней в сознание его подселили, но продолжала суетиться, водя вокруг Грома хороводы, и перешептываться с более менее значимыми людьми. Гром этого точно не видел. Что вообще он замечал или не замечал тоже сказать было трудно. Иногда он говорил что-то себе под нос, но этого даже им услышать было не суждено. — Пап, как думаешь, а если бы ты был жив, было бы тоже самое? Они бы так же все… Умерли, да? — Игорь не смотрел на их весёлую компанию и на ответ явно не расчитывал. Но легче от этого не было. На сколько же плохо ему было, что свои переживания он обсуждал не с друзьями, а сам с собой. Обращаяся к мертвому отцу, тупо пялясь в окно. Даже Птице уже хотелось завыть от этого беспомщного Грома. Ему больше нравился тот, бесячий, который сломал им жизнь. А этот, сломанный, убитый Гром, наводил такую тоску, что хотелось на вот эту самую облезлую стенку лезть. — Ну, –протянул он, все так же разглядывая Игоря, — ты будешь своему сыночку отвечать? Или позволишь ему топить себя в этой чернухе? — Освоился уже? — Костя чуть скосил взгляд на Птицу, — знаешь же что он замечает меня через раз. Чо воздух-то сотрясать? — Да достал уже! Даже этот, — он махнул в сторону Серёжи, — так не расклеивался! А твой сидит сопли на кулак наматывает, утонем скоро. — Чтоб ты понимал, а то видно до тебя никак не дойдет, — иронично хмыкнул Гром, — он теперь такой же твой как и мой. Только мне ещё и твои крики терпеть. Сядь и захлопнись, не шуми. Он сильный, чтоб он там себе не думал, выплывет. — Главное чтоб мы тут все не потопли… Птиц ушёл куда-то в стену. Их сожительство оставляло все ещё много вопросов, но только не для Птицы. Он выходит, всего лишь сменил одного «хозяина» на другого, так что чувствовал себя вполне комфортно, в отличии от Серёжи с Костей. Костя вот никак не мог понять почему… Почему. Что «почему» сформулировать не получалось, но в целом он уже особо ничему не удивлялся за столько лет. Правда когда появились эти двое спокойствие слегка пошатнулось, но лишь слегка. Он был с Игорем. Не так как хотел, но был с ним, даже мотивоционные речи толкал, когда тот был в особенно разбитом состоянии и видел его. Сейчас, видно, он не хотел видеть даже самого себя, не то что «глюк» отца. Да… Видно не надо было начинать говорить с ним об этом рыжике, может он не ушёл бы так глубоко в себя, перестав слушать «внутренний голос». Но ведь так хотелось обсудить. Особенно после того как спустя пару часов после смерти «я не рыжик, я Сергей», объявился здесь, вместе со вторым «зови как хочешь, мне до звезды» не понятно кем. Но Игорь, видимо думал… То есть не думал. Кароче не до этого ему было. Так что в тот раз он только потряс головой, пробормотал что-то под нос, похожее на «что за бред в голову лезет» и выбежал из квартиры, хлопнув дверью. Костя понимал его как никто, бред тот ещё был. Но он в этом бреду жил, так что пришлось смирится. А вот Игорю видимо только предстоит, главное чтоб никто своими ручонками помогать не влез, а то ему тут уже порассказывали… *** Здание суда можно было бы назвать уютным, если бы только Игоря привели туда не как подсудимого. Он не то чтобы не реагировал на окружающих, он их прекрасно и слышал и видел. Но ему казалась что он находится под толщей воды. Все было таким же медленным и приглушенным. Он просто хотел отдохнуть. Закрыть глаза и поспать хотя бы час, не вздрагивая и не крича от всех тех ужасных смертей, что произошли на его глазах совсем недавно. Но сейчас ему нужно было сосредоточиться на происходящем, Юля конечно подготовила ему речь, но нужно было хотя бы попытаться вести себя соответствующе процессу, его как никак посадить хотят. И вот, его очередь говорить. «Простите, я не умею красиво говорить. Так что буду по бумажке читать». Что его заставило поднять глаза он так и не понял. Справа от судейского стола стояли троя и смотрели на него. Почему-то два Разумовских, правда один какой-то странный, и батя. Читать расхотелось. Пусть лучше скажет сам и его упекут в дурку, «для проведение профилактических работ над психологическим здоровьем подсудимого», чем он продолжит строить из себя вменяемого, но глубоко несчастного, с которым все сюськаются. Ладно батя, вполне привычная картина, но Разумовского здесь быть никак не может. Тем более в количестве двух штук. — Он посмотрел прямо на нас, — Игорь вовсю что-то вещал на камеры, в то время как «гости» обсуждали только что произошедшее. — Спасибо, капитан очевидность, мы бы без тебя не догадались, –прошипел Птиц. — Интересно чтобы это значило для нас, — продолжил Серёжа. — Надеюсь, что он не пойдёт больше к этому… Рубенштейну, а хотя бы попытается сначала пообщаться с нами? Сколько лет он общался со мной. — Ну-ну, — хмыкнул Птиц, — ну-ну.