Три-плекс

как он чиркнет тебе ладонью по ватерлинии — будет брешь

за секунду, как ты успеешь сказать «не трожь»

и такой проймет тебя ужас, такая пронижет дрожь,

что руки не отнимешь и права не отберёшь,

только и решишь обречённо — как же ты, чёрт, хорош

как ты дышишь и говоришь

как самозабвенно врёшь

ну чего уж, режь

как ты выбираешь смиреннейшую из ниш,

неподъёмнейшую из нош,

как ты месяцами потом не пишешь и не звонишь,

только пальцами веки мнёшь,

как они говорят тебе по-отечески — ну, малыш,

перестань, понятно же, что не наш

каждое их слово вонзается рядом с ухом твоим как нож

эй, таких, как ты, у него четыреста с лишним душ

двадцать семь, больше двадцати ни за что не дашь

носит маечки с вечных лондонских распродаж

говорит у подъезда «ты со мной не пойдёшь»

только вот ты так на него глядишь,

что уж если не здесь, то где ж

если не сейчас, о господи, то когда ж

Вера Полозкова

      Брайан припарковал мустанг возле дома сто двадцать один на Седьмой стрит — шикарный дом для студента, даже если оплачивают эти блага родители — и вошел в подъезд.       Квартира располагалась на последнем этаже, но лифт почему-то не работал. Даже к себе на третий Брайан не привык подниматься пешком, и шагать на шестой было для него неким подвигом, сродни воздержанию в течение недели. Блядь! Двойной подвиг! Брайан пораженно замер, занеся ногу над очередной ступенькой — а ведь он на самом деле не трахался уже… дней десять, если не больше! Настолько закрутился, разрываясь между «Киннетиком» и превращением кафе в ресторан, что, попав домой, не всегда принимал душ, предпочитая упасть в кровать и заснуть, чем потратить десять минут на вынужденное бодрствование. А утром, быстро подрочив под прохладной водой, снова несся в агентство, потом в кафе, зарулив по пути на пару-тройку деловых встреч. И такой режим преследовал его уже почти месяц!       В очередной раз раскаявшись в собственных амбициях, Брайан нажал на белую пуговку звонка, привалившись к стене напротив.       — Привет! — дверь распахнулась почти мгновенно, словно его ждали у порога. — Ты вовремя! Заходи, я помню о кофе.       Горячий напиток ему бы сейчас не помешал. Утренняя бодрость успела рассеяться за пару часов, проведенных за документами. Синтия подсовывала их на подпись с жестокостью средневекового инквизитора, до онемения пальцев заставляя Брайана изображать собственную витиеватую роспись сотни раз. Ведьма! Саму бы сжечь на костре и пепел развеять над озером Эри, куда Брайан незаслуженно отправил ее отдыхать вместе с новоиспеченным муженьком, жаль их акулы не сожрали. Хотя какие акулы, нахрен, в озере?!              Еще Теодор посмел завести роман с Лукой, нарушая негласный кодекс педиков — не спать с бывшими друга. Но, с другой стороны, бывших у него… тысячи? Или ни одного? Это с какого ракурса заглянуть. Хрен с ними, пускай трахаются, раз приспичило, главное, чтобы к нему плакаться не бегали, как Майки. То хиропрактик оказался не принцем и совсем не на коне, то профессор больше времени уделяет студентам, чем миссис Новотны-Брукнер и приемышу! А лучший друг должен сопли утирать бедному-несчастному Майки и поглощать фастфуд, чтобы скрасить его одиночество в особо тоскливые моменты! Когда уже на Марсе будут яблони цвести? Съебался бы к херам на месяцок-другой, подальше от всей этой поебени!       — Чего застыл в дверях? — Джастин выглянул из кухни с туркой в одной руке и коробкой сливок в другой. — Это для меня, — успокоил он, увидев нахмурившиеся брови. — Тебе черный, но с тонной сахара. Я готовлю его для вашей избирательной персоны регулярно, и вряд ли забуду. — Джастин весело подмигнул и кивнул в сторону гостиной. — Извини, это не шикарный лофт с дизайнерским ремонтом, но жить можно. Проходи. Диван удобный.       — Да, — согласился Брайан, упав на кучу подушек. — Блядь! — через пару секунд вскрикнул он, заметив краем глаза, как одна из них приподнялась, казалось, без чьего-либо участия и, перевернувшись, упала на пол. — Да ну нахуй, — одернул он себя. — Какие, к чертям, полтергейсты? — Но когда другая подушка приземлилась рядом с первой, Брайан подскочил и громко выругался, увидев нагло уставившуюся на него черно-белую кошачью морду.       — О, вы уже познакомились? Это Саймон. А это — Брайан, — Джастин почесал шерстяное ухо и кот довольно заурчал, потянувшись за ласкающей рукой.       — С каких пор ты воспылал любовью к кошкам? — Брайан скептически посмотрел на откормленную усатую морду весом не менее четырнадцати фунтов*! И ему показалось, что глаза зверюги недобро блеснули. — По-моему, он намеревается меня сожрать.       — Не смеши, — Джастин плюхнулся между Брайаном и котом, — Саймон добрый, как плюшевая игрушка, он даже когти не выпускает. Но, к сожалению, я лишь временный опекун.       — В смысле?       — Его хозяин надолго уехал и предложил мне здесь пожить в обмен на уход за котиком.       — Хм, выгодная сделка, одобряю, — кивнул Брайан, — к тому же есть, куда парней водить.       — Да, это очень удобно, — довольно улыбнулся Джастин, показав свою самую солнечную улыбку. — На днях я пригласил сразу двух, очень даже горячих. Видел бы ты, что мы вытворяли!       — Прекрасно представляю, но избавь от подробностей, — Брайан поморщился. Слышать, как Джастина трахают, да еще вдвоем, было, мягко говоря, неприятно. А всплывший в голове образ Джесси, прячущего лицо, голого, жутко смущенного, в окружении незнакомцев, сделало картинку просто отвратительной. — Может быть, перейдем к сути?       — Хочешь меня трахнуть? — Джастин облизал губы и придвинулся ближе. — Я поднабрался опыта с тех пор. Проведешь экзамен?       — Я…       — …не трахаешь дважды одну и ту же задницу. Помню, — Джастин ухмыльнулся и увеличил дистанцию, привычно подняв кота и посадив на свои колени. — Так чего ты от меня хочешь?       — Будет зависеть от того, понравятся ли мне твои рисунки.       — Не забывай, я не профессиональный художник, просто иногда балуюсь. Когда в голове складывается картинка, которая просится на холст.       — А как же пейзажи, красивые виды, старинные здания?..       — И откуда ты узнал такие подробности?       — Просто предположил, — пожал плечами Брайан, ухватив себя за язык. — Мне кажется, все любители пачкать бумагу обязаны рисовать с натуры.       — Возможно, но я обычно пачкаю холсты.       — Холсты так холсты, озвучь размеры, и они у тебя будут.       — Сначала определись, подходит ли тебе величина моего таланта. — Джастин вернул Саймона в груду подушек, где наглый кот, вывернувшись пузом кверху, потянулся всем пухлым телом и уставился на Брайана прищуренным зеленым взором. — Пойдем.       Саймон еще раз потянулся, зевнул и лениво стек с дивана, в развалочку направившись за нагло разгуливающими по его дому людишками. Сопроводив их до спальни, котяра демонстративно уселся возле кровати, явив взору широкую черную спину.       Спальня с балками на потолке, на взгляд Брайана, совершенно не отражала характер Джастина. Криво накинутое на кровать молочного оттенка меховое покрывало, такие же подушки, но почему-то рыжые, и простыня с помпонами по краю отдавали каким-то девчачьим вкусом, хотя чего еще ожидать от педика? Ханикатту это явно пришлось бы по вкусу. В углу громоздилась кошачья радость в виде обтянутой чем-то мягким, многоуровневой хреновины, названия которой Брайан не знал.       — Блядь! У тебя здесь сколько кошек? У меня уже нос чешется! — демонстративно чихнув, Брайан ткнул пальцем в угол.       — Только Саймон… — удивленно ответил Джастин, глянув в сторону, указанную Брайаном. — Это игрушки, — рассмеялся он, поняв о чем речь, — как живые, правда?       — Даже слишком, — проворчал Брайан и, наконец, обратил внимание на картины всевозможных размеров, которыми была заполнена комната.       Джастин расставил их по периметру прямо на пол, так, чтобы можно было увидеть все и сразу. Брайан насчитал не меньше тридцати полотен, большинство из которых не были ожидаемыми абстракциями. В основном Джастин писал пейзажи. Разные относительно времен года и местоположения. Несколько городских Брайан узнал: осенняя аллея Фрик- парка с опадающими ярко-красно-желтыми листьями, застилающими скамейки, летом прятавшиеся под кронами, а сейчас одиноко мокнущими под проливным дождем, даримым темно-серыми мрачными тучами. Ночной фонтан в Пойнт Стейт-парке, в момент, когда струи воды взмывают вверх, образуя силуэт летящей птицы. Здание библиотеки университета, где Брайан ждал Джесси в день их первого, прости господи, свидания. И, конечно же, ярко освещенная разноцветными фонарями Либерти-авеню, по-видимому, в день какого-то праздника, поскольку в пейзаж вписались люди с веселыми и радостными лицами.       Дальше Брайан обнаружил чуть размытые (насколько он понимал, акварельные) изображения мостов и улиц Питтсбурга. А вот и сюрприз… Старый кирпичный дом, где находился его собственный лофт… Но еще больше поразила одинокая, сгорбившаяся фигура за полупрозрачной пеленой дождя, поднимающаяся по ступенькам, ведущим в подъезд. Брайан поежился, словно холод того дня вновь сковал его незримыми путами. Сколько простоял, замерев на месте, он не знал, но, услышав голос Джастина, с усилием стряхнул оцепенение и резко обернулся.       — Когда ты это нарисовал?       — В тот день, когда ты меня послал… Хотелось выплеснуть эмоции. И получилось это.       — Вообще-то это ты меня послал, пизденыш, — фыркнул Брайан, вспомнив все так четко, словно не прошло больше месяца.       — Сейчас уже не важно… Так что там с моим талантом?       — Он на высоте. А почему я думал, что ты тяготеешь к абстракционизму?       — Тяготел. Но в данный момент предпочитаю что-то более реальное. Могу показать. — Джастин, упав на колени, полез под кровать, отклячив аппетитные ягодицы, и вынырнул обратно с пухлой черной папкой формата А — один**. — Здесь все подряд, без деления по жанрам. Любуйся.       Первым лежал еще неумелый портрет маленькой девочки, только что вышедшей из возраста младенца. Она стояла на зеленой лужайке, держа в руках куклу, едва ли не больше размером, чем она сама.       — Это Молли, моя сестра…       «Ебаный Иисус, — мысленно воскликнул Брайан, — еще и сестра! Предки в конец ебанулись?»       — А это мама, — Джастин перевернул страницу, открыв карандашный набросок, — тогда я искал, что мне больше нравится. Это первые рисунки, мне было двенадцать. А потом родители подарили акварель, масло, акрил. Все, что нужно художнику. Мама мечтала, чтобы я стал вторым Энди Уорхоллом. Даже настояла на художественной студии, которуя я посещал три раза в неделю. И так три года, помирая от скуки. И все же рисование осталось только хобби. Это занятие слишком статично, а я люблю движение, драйв, изучать что-то, находить новые приемы нанесения краски на холст. Экспериментировать — одним словом.       «Как Джесси. Новое — это, видимо, семейная черта Тейлоров», — подумал Брайан, перелистывая портфолио.              Он внимательно рассматривал каждый рисунок. Нашел изображения смуглой кудрявой девушки, смеющейся, печалящейся, задумчивой… Несколько автопортретов в разном возрасте. Или это Джесси? Интересно, что нет ни одного рисунка с ними двумя. Неужели отношения между близнецами настолько холодны? Чем же братья насолили друг другу?       Где-то с середины папки стиль работ кардинально изменился — они стали яркими, даже кричащими, словно должны были донести что-то важное до слепоглухонемого зрителя. Те самые искомые абстракции. Некоторые — мрачные, нагнетающие что-то неожиданно страшное, другие — светлые, рождающие радостную улыбку. Каждая имела собственное настроение и, наверняка, свою историю.       А в конце Брайан увидел себя… В «Вавилоне», в «Вуди», просто идущим по улице в одиночестве или с бандой. Вот он стоит, прислонившись к колонне в задней комнате, и размытый силуэт у его ног — виновник экстаза на освещенном тусклым фонарем лице. А вот с Эмметом на танцполе: тот, по обыкновению, поднял руки вверх и, закрыв глаза, самозабвенно танцует. Картинка мгновенно ожила в воображении Брайана, и он услышал музыку, под которую извивалась высокая фигура друга.       Но самый последний рисунок поразил больше всего. Брайан снова увидел себя, но в собственной кровати, спящим, положив руку под голову, тело почти обнажено, только колени прикрыты тонкой простыней. Каждая мышца, каждая венка и каждый волосок блядской дорожки четко выписаны грифелем. И все полунапряженные дюймы на месте, без преувеличения или преуменьшения.       Простой карандашный рисунок был достоин занять место на стене рядом с Дали или Пикассо, хотя, возможно, мнение модели и необъективно. Но насколько это отличалось от похожего рисунка Джесси! От того веяло невинностью, даже выражение лица светилось спокойствием и умиротворенностью. Этот же излучал мощную сексуальную энергетику, словно маня смотрящего прикоснуться к спящему, или стянуть простыню до конца, обнажив красивые длинные ноги. И брови, сведенные к переносице, говорили о том, что сон его отнюдь не о голубых единорогах. И техники не похожи, каждая со своим темпераментом: у Джастина резкие короткие штрихи, чья яркость зависит от нажима, а у Джесси — плавные полупрозрачные линии, наложенные в несколько слоев там, где необходим акцент или затемнение.              — Кхм, — в горле словно застрял ком, Брайану пришлось откашляться, прежде чем произнести: — Впечатлен. Может быть, ты не прав, что не собираешься становиться художником… Но решать тебе.       — То есть ты меня нанимаешь?       — Определенно! Так, вот что я хочу…       — Готов слушать и записывать, господин работодатель, — весело подмигнул Джастин и застыл в немом ожидании.       Вопреки гребаным принципам, Брайан не пытался усмирить собственный член, нагло потребовавший разложить пизденыша прямо на холстах, но, сумев собрать мысли в кучу, продолжил:       — Ресторан будет поделен на две равные части кованой перегородкой. Одна — в классическом итальянском стиле: ничего кричащего и вычурного. Для нее, думаю, подойдет акварель. Позже покажу проект дизайна. А вот вторая должна быть яркой, искрящейся и как раз кричащей, как Лука. Он венецианец, сам видел, какая экспрессия бурлит внутри и регулярно выплескивается наружу…       — Ты его трахал?       — Естественно. Но речь не об этом. В эту часть подойдут абстрактные полотна маслом, именно они должны создать настроение праздника. Кстати, Венеция в акварели будет отлично смотреться на стенах. А еще думаю на фасаде повесить венецианские маски. Но они должны выдержать непогоду гребаного Питтсбурга.       — Легко. Роспись маслом по металлу. Все это покрывается влагостойким лаком и не требует коррекции несколько лет. Потом можно просто освежить краски, если ресторан еще будет существовать.       — Надеюсь, будет, — усмехнулся Брайан, уверенный, что уж кафе точно никуда не денется. — В итоге, я хочу по четыре или пять полотен в каждую часть ресторана. Плюс две маски. Скажи, что и где купить, дам задание Синтии.       — Хорошо, — задумчиво кивнул Джастин, — сколько у меня времени? И не забывай, что я работаю в твоем кафе.       — Скажем… первое октября. К этому моменту основной ремонт должен закончиться, — Брайан закатил глаза, — по крайней мере, прораб клянется уложиться в срок. Останется декор, и картины как раз будут кстати.       — По рукам, — Джастин потер ладонь о ладонь и протянул руку Брайану. — Жду проект, желательно с размерами помещения.       — Да. Теодор подготовит.       — Я не был в Венеции… — вдруг произнес Джастин. — Придется смотреть канал Дискавери.       — Поговори с Лукой, у него наверняка есть фотографии. Итальянцы сентиментальны. Уверен, он таскает изображение родительского дома в бумажнике. — Джастин кивнул, рассеянно погладив кота. — Какие планы на вечер?       — Никаких, — пожал плечами тот, — подумаю над картинами.       — Кстати, об оплате, тысяча за штуку и по две за маски?       — С ума сошел? Столько профессионалы берут! — выпучив глаза, возразил Джастин.       — Ну, раз уж ты не профессионал, придется поддержать дальнейшее образование. Не важно, в какой сфере. И не смотри на меня таким гневным взглядом, — усмехнулся Брайан, — может, составишь компанию в «Вавилоне»?       — Не планировал, но если настаиваешь…

***

      Джастин танцевал с каким-то высоким накачанным парнем, недвусмысленно прижимающимся к его аппетитной заднице. Что не только не смущало пизденыша, но и принималось на «ура». Брайан поморщился, окинув презрительным взглядом ухажера, которого и сам бы трахнул при ином раскладе. Но не сегодня. И снова перед глазами возник Джесси… и этот качок, который… тьфу, блядь!              Брайан одним глотком оприходовал двойной «Бим» и грохнул стаканом о стойку. Бармен с опаской покосился на главного жеребца города и молча убрал многострадальную посудину.       — Повтори, — жест бармена не остался не замеченным. Брайан опрокинул в себя еще одну двойную порцию и подтолкнул стакан парню.       Джастина на танцполе уже не было… Брайан честно пытался бороться с собой, стараясь не рвануть за ним, но сил хватило едва ли на пару минут. Уж он-то знал, что может произойти за это мизерное время в темном, душном помещении, насквозь провонявшем спермой!       Джастин стоял на коленях с чужим членом во рту и, судя по лицу, был вполне доволен происходящим. Это зрелище вызывало отвращение, но странным образом возбуждало. Брайан прислонился к стене напротив, чтобы видеть все в мельчайших подробностях. Едва он успел расстегнуть джинсы, двое трахов пали ниц у его ног, и языки принялись за работу. Неплохо, надо сказать, качественно: пока один обрабатывал ствол, исследуя каждую венку, нежно касаясь уздечки, проникая в щелочку, испускающую прозрачные вязкие капли, другой облизывал тестикулы, взвешивая на ладони, перекатывая пальцами, сжимая с нужной силой и полностью погружая в тепло умелого рта.              Но не физические ощущения заставляли с трудом сдерживать стоны… А Джастин… с видимым удовольствием поглощающий чужой, отнюдь не самый большой, член! Эта мелкая зараза пропускала ствол в самое горло и постанывала, одной рукой сжимая задницу парня сквозь джинсы, а другой лаская себя, запустив ладонь в расстегнутую ширинку.       Возбуждающая пытка продолжалась недолго, парень вздернул Джастина на ноги и, грубо толкнув, развернул лицом к стене — так, что тот едва успел подставить ладонь под щеку, чудом избежав удара о шершавую поверхность. Джастин поморщился, когда с него резко сдернули джинсы, оставив висеть чуть ниже колен. Качок сплюнул на ладонь и, растерев слюну по члену, приблизился к Джастину…       — Ты, блядь, совсем охуел?! — оттолкнув трахов, Брайан в два шага подскочил к Джастину, на ходу успев застегнуться, и отшвырнул от него качка. Тот ударился о колонну напротив и с громким рыком уставился на Брайана.       — Какого черта ты лезешь, Кинни?! Это моя шлюха на сегодня! Пошел на хуй!       Кулак, впечатанный в красную от гнева физиономию, заставил обитателей замереть, внимательно следя за развитием событий. Уложив соперника одним неожиданно оглушительным ударом, Брайан схватил успевшего натянуть штаны Джастина за руку и поволок наружу.       — Ты, блядь, что творишь? — возмутился тот, тщетно пытаясь освободиться из стального захвата. — Кто тебе дал право вмешиваться в мою личную жизнь?       — Здравый смысл и наличие мозгов, коих у тебя, пизденыш, видимо, совсем нет! — на кого больше злился, на качка или Джастина, Брайан сейчас не понимал, но это и неважно, по большому счету. Качок — просто ебаный мудак, но Джастин… Он не мог подобрать эпитета, подходящего в данном случае.       — И что я сделал настолько глупого? — не понимая претензий, возмутился тот.       Наконец, остановившись у джипа, Брайан впечатал Джастина спиной в дверь, на что тот болезненно поморщился, и, наклонившись к самому лицу, прошипел:       — Он чуть не трахнул тебя без резинки, безмозглый ты засранец!       — Что? Без… Но… Я был уверен, что там это что-то вроде правила… — Растерянно пробормотал Джастин. — Не думал, что кто-то… вот так, не спросив.       — Вот так, не спросив! Представь себе! И в следующий раз думай головой, а не членом! — гнев требовал выхода, одного удара по мерзкой роже мудака Брайану было недостаточно, и, не пожалев джип, он саданул по капоту кулаком, бросив вздрогнувшему Джастину: — За ремонт вычту из зарплаты. В машину!       — Куда мы едем? — мрачно спросил Джастин, злясь на себя самого.       — На лекцию.       — И кто ее читает… — Джастин глянул на приборную доску — в начале первого ночи?       — Это индивидуальное занятие для тебя одного! — рявкнул Брайан, прибавив скорость. Улица была пустынной, а ему очень хотелось поскорее добраться до лофта и выпороть безмозглого засранца, чтобы неделю сидеть не мог. И он это сделает, если неугомонный Тейлор не перестанет перечить!              — И зачем ты притащил меня в свое тайное логово, которое после тысяч посвященных перестало быть таковым? — маска скепсиса невероятно шла Джастину, прибавляя дерзости и необузданности. Он с вызовом уставился на визави, сложив руки на груди.              «Точь-в-точь братец! Только очков не хватает», — с ухмылкой подумал Брайан, поймав за хвост мысль провести еще один сравнительный эксперимент. И нахуй принципы!              — И кто бы говорил о склерозе! Не думаешь же ты, что так легко отделаешься? — немного притушив гнев, сухо произнес он. — Я не всегда буду рядом… к счастью. И твой мозг обязан думать о безопасности тела, которому принадлежит! Или ты уже в группе риска?              — Да каждый педик в этой группе с первого траха! — горячо возразил Джастин и, решительно обойдя Брайана, плюхнулся на диван.              — Верно, но свести риск к минимуму — это обязанность, а не блажь, — наставительно заметил Брайан. — Ты вообще знаешь, что так называемый зять Деб — ВИЧ-положительный?              — А почему я должен это знать? Он ведь не кричит об этом на каждом углу!              — Но и не скрывает! А если бы он захотел тебя трахнуть? Шикарное тело, охуенно высокий айкью, симпатичное лицо. Ты бы отказался?              — Нет, конечно! Но у него есть Майкл…              — Не о нем речь. Гипотетически, ты позволил бы ему кончить в тебя без презерватива?              — Я не знаю, Брайан! Никогда не задумывался над этим серьезно!              — Это более чем серьезно! — снова распалился Брайан. — А ты мелкое глупое недоразумение, и мозг твой все еще пребывает в зачаточном состоянии! Брал бы пример… да хотя бы с Майкла. Он уже пару лет играет с профессором в имитацию гетеросемейки и неплохо себя чувствует. Потому что всегда помнит о бомбе замедленного действия!              — Кстати, а с чего ты вдруг озаботился моей безопасностью? Тебе же на меня насрать. Трахнул разок и пошел дальше. К чему все эти разглагольствования? Разве не все равно? — Джастин угрюмо посмотрел на Брайана и вскочил с дивана. — Если лекция окончена, я пойду.              — Во-первых, не окончена, — Брайан толкнул его обратно и уселся верхом. — А во-вторых, кое-кто нуждается в практическом занятии.              — Какого черта? Ты не трахаешь никого дважды…              — Но для тебя сделаю исключение, — глаза Брайана похотливо сверкнули, а губы растянулись в хищной ухмылке: — Сам напросился.              Повалив ошарашенного парня на диван, Брайан впился в удивленно приоткрытые губы, заявляя свои права на завоеванную ранее территорию. Внезапная железная хватка изящных рук художника на его спине подстегнула желание вновь оказаться в горячем плену соблазнительной задницы… не менее соблазнительной, чем у Джесси. Отгоняя мысль о собственном биполярном расстройстве, Брайан стащил с Джастина футболку, накинувшись поцелуями на бледную кожу. Она пахла иначе, более мускусно, с горчинкой, но не менее сладко, чем… Брайан мысленно чертыхнулся, напомнив себе, кто в данную минуту находится под ним.              Джастин был совсем другим. Он тяжело дышал, постанывая и выгибаясь навстречу влажному языку. Ногти впечатались в кожу, царапая спину до боли, ноги обвились вокруг талии, поймав в капкан и прижимая два стояка друг к другу. Он отвечал на поцелуй с поразительной страстью и пылкостью, борясь за первенство даже находясь снизу. Брайан чувствовал, как обжигающая волна окутывает его, туманя мозг. Но сквозь марево разгоревшегося пожара каким-то чудесным образом сумел подняться на ноги с повиснувшим на нем Джастином и, переступая через две ступеньки ведущей наверх лестницы, добраться до кровати. Зачем? Брайан и сам не понимал, но мысль, стучавшая молоточком изнутри, требовала отнести свою ношу подальше от места, запятнанного во всех смыслах не одну сотню раз. Джастин один из немногих удостоенных нежностей в его постели, а не быстрого траха где придется с последующим выдворение использованного объекта за дверь.              Бросив парня поверх чернильно-синего покрывала, Брайан быстро избавился от собственных штанов, под которыми, как обычно, не было белья, и не менее резво раздел Джастина. Любуясь изящными формами, огладил тело от груди до кончиков пальцев ног и склонился над подрагивающим членом. Джастин дернулся от первого прикосновения языка и протяжно стонал, пока Брайан медленно вбирал его до основания.              — Блядь! — выругался он, когда острые зубы чуть прикусили ствол, а язык прижал его к небу, создавая давление.              Брайан чувствовал пульсацию, ускоряя движения, и понимал, что грань непозволительно близка. Он сжал член у основания, дожидаясь отката, и выпустил изо рта.              — Брайан, какого хрена? — возмутился Джастин. — Я почти кончил! Не собираешься дососать до конца?              Брайан мысленно хохотал, стараясь сохранить невозмутимое лицо, но уверенности в успехе не было абсолютно.              — Нет, — сообщил он и, предваряя возмущенную отповедь, добавил: — Ты хотел член в заднице? Ты его получишь. И гораздо большего размера, смею заметить, чем у того гребаного мудака. Сколько там? Семь дюймов то хотя бы было?              — Размер не главное…              — Даже не начинай, Солнышко. Как можно сравнивать карандаш с цукини в одном и том же стакане?              «Солнышко? Ну, блядь, значит, теперь у меня два Солнышка!» — пронеслось в голове Брайана, оставляя странное чувство удовлетворения.              — Ты сравнил мою задницу со стаканом?! — взвился Джастин, чуть не подпрыгнув на упругом матрасе.              — Никогда не слышал слово «аллегория»? Так что, поверь мне на слово, размер имеет значение. Надеюсь, до стакана тебе еще далеко.              — Да пошел ты! — взвизгнул Джастин и, соскочив с кровати, заметался в поисках штанов. — Куда ты зашвырнул мои джинсы, мудак?!              — Джастин, — вздохнул Брайан, поймав его за локоть, — прекрати истерить, как недотраханная лесбиянка. Забудь уже про этот гребаный стакан! Все у тебя нормально.              — Я и так это знаю! Кроме тебя, там никого не было, к твоему сведению! — Джастин выдернул локоть из захвата и схватил джинсы, обнаружив их на стоящем сбоку кресле. Но не успел натянуть до конца, пойманный в кольцо рук, вероломно напавших сзади.              — Ты серьезно? — пораженный откровением Брайан прижал брыкающегося парня к себе, не столько удивленный, сколько раздосадованный. Неужели Джастин так и не решился подпустить к себе кого-то еще? Значит, пиздел, что водит парней домой? — И больше ни с кем не трахался?              — Трахался, — внезапно успокоился бунтарь, — только всегда сверху!              — Ну, слава яйцам, — усмехнулся Брайан, — надеюсь, с презервативом?              — Естественно! Я же не совсем идиот.              Брайан усмехнулся, но мудро промолчал.              — И что это было сегодня?              — Захотелось почувствовать член внутри. Но поскольку твой недоступен, пришлось выбирать. Это же совсем другие ощущения! Блядь, я на самом деле не думал, что кто-то может в задней комнате трахаться без резинки! Это же пиздец!              — Я доступен, — вкрадчиво произнес Брайан, только сейчас понявший, что все это время расхаживал голый со стоящим членом наперевес. — Как видишь, он все еще ждет. Снимай штанишки.              — Тебе надо, ты и снимай, — фыркнул Джастин, словно отзеркалив образ брата, и бухнулся в постель.              — Да без проблем, — Брайан пожал плечами и, снова сдернув джинсы с Джастина, перебросил их через стеклянное ограждение.              — Эй, ты охренел? — возмутился такой наглости Джастин, проводив летящие штаны взглядом. — Нахрена ты их туда кинул?              — Чтобы слишком шустрый хозяин этой одежды не вздумал предпринять еще одну попытку сбежать!              — Господи, Брайан, ты как ребенок! И кому из нас восемнадцать? — Джастин закатил глаза и потребовал: — Иди сюда и трахни меня уже, блядь!              У Брайана мурашки побежали по спине от такого властного тона, и он поймал себя на мысли, что постоянно ощущает какой-то странный диссонанс, словно Джастин и Джесси сменяли друг друга со скоростью, которой он заметить не в состоянии. А еще вспомнились глаза — у Джастина они действительно ярче и выразительнее. Удивительно. Как много хотелось узнать, о еще большем расспросить, но, увы, тайна должна оставаться тайной!              Джастин ждал, лаская себя: одна рука елозила по соскам, другая скользила по члену. Брайан опустился на пол (ох уж эти Тейлоры, каким-то чудесным ебаным образом научившиеся, не говоря ни слова, ставить на колени самого Брайана Кинни!) и, раздвинув его ноги, поцеловал внутреннюю сторону бедер, сжимая ягодицы большими ладонями. Приласкав нежную кожу мошонки, вобрал содержимое в рот, прошелся по всей расщелине длинным влажным мазком и остановился на вожделенной цели. Язык порхал и выписывал узоры, увлажняя и расслабляя вход, проникал вглубь, заставляя раскрываться подобно бутону экзотического цветка. А Джастин стонал и подавался вперед, стараясь впустить его как можно глубже.              — Еще, Брайан! — требовал он, выгибаясь в пояснице.              И вот она — еще одна существенная разница между близнецами: если Джесси интуитивно зажимался, стоило попытаться проникнуть в него кончиком пальца, то Джастин с готовностью раскрывался навстречу, буквально поглощая все, что в него попадало. Дико возбуждающий сравнительный анализ не давал Брайану даже малейшего шанса помедлить. Щедрая порция лубриканта пролилась на пульсирующий в ожидании анус, затекая внутрь, и Брайан оседлал Джастина, протягивая фольгированный квадратик.              — Надень его на мой член. И никогда не забывай, что это обязательное условие. — Джастин справился молниеносно. Брайан сполз ниже и, медленно погружаясь в горячую глубину, продолжил: — Я хочу, чтобы ты жил на этом свете долго. Никогда не позволяй трахать себя без презерватива. И сам никого не трахай вживую, даже если кто-то очень этого захочет. Ты меня понял, пизденыш мелкий?              — Да понял я! Двигайся уже, чтоб тебя, Кинни! — выдохнул тот и, обняв Брайана ногами за талию, подтолкнул пяткой под задницу.              — Засранец нетерпеливый, — усмехнулся Брайан и перешел на третью скорость.              

***

             «Как не вовремя…» — подумал Брайан и, не открывая глаз, нащупал телефон на прикроватной тумбочке.              — Кинни, — зевнув в трубку, прохрипел он и откашлялся. — Какой, к черту, клиент?.. Менсон?.. Кто это?.. Син, давай коротко и четко, — Брайан силился вспомнить имя и какой сегодня день недели. И, как ни крути, выходила суббота. — Стоп! У нас и в субботу назначена встреча? Посылай их к херам собачьим! Что значит не можешь? Ладно. Развлеки их чем-нибудь, через час буду.              Бросив трубку на скомканную подушку, Брайан понял, что чего-то не хватает в данную минуту в этой комнате.              — Джастин? — громко позвал он, но лофт ответил тишиной. — Куда девалось это мелкое недоразумение? — проворчал Брайан и выполз из-под простыни.              В ванной Джастина не было. Брайан спустился на первый этаж. На кухне заряженная кофемашина подмигивала красным огоньком, требуя внимания. А рядом лежал листок, вырванный из какой-то тетради, с запиской: «Нажми на красную кнопку — будет кофе. Спасибо за ночь. Приятно быть исключением. Но, думаю, теперь на самом деле все. Ci sentiamo! ***Но исключительно ради деловых отношений». Брайан повертел листок и на обороте обнаружил свой собственный член в карандашном исполнении с припиской: «Нахуй — это сюда».              Брайан ухмыльнулся, покачав головой, и нажал на красную кнопку.              

***

             Работа не заканчивалась. Скорее, увеличивалась с каждой минутой, с каждым движением. Новые дела прилипали к старым недоделанным, подобно кривым снежным комьям — иногда Брайан чувствовал, что скоро этот липкий снег похоронит его под назначенными встречами, папками с неподписанными документами, деловыми ужинами, внезапно возникающими поездками…              То клиент, отвергающий все его идеи и не желающий ничего слушать, не мог внятно объяснить, чего же хочет, то опять срывалась съемка — проклятие какое-то! И Синтия, как назло, свалилась с ангиной — Шмидт, что ли, вышел на работу недолеченным и заразил ее? Этот, кстати, довольно потирает руки — говорит, что если и дальше так пойдет с доходами, то он сможет претендовать на премию экономической ассоциации Питтсбурга как самый эффективный финансовый директор года. Брайан в ответ угрожал лишить его ежемесячной премии и посылал работать, чтобы не видеть слишком довольной физиономии. Ну еще бы, впервые на памяти Брайана у Теодора, кажется, воцарил порядок в личной жизни. Ругались они с Манжионе, конечно, так, что кафе вздрагивало, но, видимо, и мирились столь же бурно, потому что разбегаться не спешили.       Брайан встряхнул головой, отгоняя неуместные мысли о Шмидте. Жизнь в последнее время превратилась в сплошной «Киннетик», перемежающийся редкими набегами в «Вавилон», где пустой трах не позволял отвлечься и забыться. И где-то внутри сидело то, чего Брайан сам не понимал. И что смутно пугало, заставляя работать еще больше — еще не хватало, подобно недавнему Шмидту, в пиздострадания удариться на потеху всей Либерти-авеню! Чтобы на всех углах судачили, что Кинни умом тронулся.              Брайан встал со стула, отодвигая очередную версию проекта рекламной кампании, решив отложить до завтра. Сейчас уже не отличит пиво от банка, предлагающего вклады под низкий процент. Лучше поехать в кафе — если сегодня смена Джастина, узнать, как продвигаются дела с картинами. Да, до октября еще много времени, но…       Он вполне отдавал себе отчет в том, что его забавляло поведение Тейлора-первого. Так и не появившийся Джесси переместился на второй план, оставаясь, тем не менее, на задворках сознания. Джастин же при каждой встрече загружал Брайана рассказами о венецианской живописи и истории итальянского искусства, и иногда ужасно напоминал брата. Порой Брайану было жаль, что он не может ему об этом сказать — интересно было бы посмотреть на выражение лица Джастина. Но парень словно бы и не помнил, что было между ними, четко придерживаясь позиции «заказчик-исполнитель». Но Брайан видел, какие пронизывающие, тяжелые взгляды бросал на него Джастин, когда думал, что невидим. Хотелось схватить, утащить и поучить на простынях уму-разуму, чтобы сбить с него искрящуюся самоуверенность.              Но в то же время Брайану доставляло удовольствие придерживаться правил, даже если и навязанных. Пускай Джастин думает, что играет ведущую роль — Брайан готов в нужный момент щелкнуть его по носу. К обоюдному, кстати, удовольствию! От которого пизденыш сам же не сможет отказываться долго. А в том, что второй раз не был последним, Брайан уверен настолько, насколько и в том, что Луна не сойдет со своей орбиты еще пару миллионов лет. Он подождет, когда желаемое само упадет в руки, а может, и в двойном экземпляре… Чем черт не шутит?        *Реальный вес кота автора — 6 кг. 300 гр. или 13.86 фунтов. Брайан был максимально точен в оценке.       **Размеры формата А1 в сантиметрах составляют 59,4×84,1 см. или 23,39×33,11 — в дюймах.       ***Увидимся.