Beyond the Virtuality: Project Δ.

***

      Всё началось почти пять лет назад.       Лёжа на кровати, Женя чувствовала, как токсины медленно кружатся, рвутся сквозь кровь. Чёрные частицы с острыми краями, как в замедленной съёмке, кувыркаются в подводном потоке и дерут мягкие внутренности, застревая на любых поверхностях похлеще частичек голубого асбеста. Если в тёмной комнате темноволосая закрывала серые глаза, то перед ней возникала схема собственной кровеносной системы, изображение, вырванное из учебников. Её кровью была не горячая липкая жидкость алого и бардового цвета, а миллиарды телец, освещённые мигающей лампочкой с кухни. И они толкали друг друга на всей трассе до сердца, где их с любовью примут и откачают вниз к лёгким за отличным, чистым кислородом. Сердце желает им жизни и поддерживает их команду непоколебимой любовью, как киношные родители, коих ни Женя, ни её младший брат никогда не имели. А потому чёрный песок от разложившегося или сгоревшего мяса, приготовленного Зверюгой, ехал верхом на тельцах, поджидая их на всём пути лабиринтов капилляров. Ни давая ни черта из того, что желало сердце, он набивался ей в плоть, органы и хрящи. Лёжа на спине на грязном скомкавшемся белье раскладушки, Женя чувствовала, как грязь засоряет тысячи систем её организма, медленно добивая вместе с бессонницей и спутавшимися воспоминаниями. Так. В мае будет ЕГЭ по физике, потом математика, русский и информатика. А через неделю зачёт по биологии. Будь проклята эта старая карга со своими устными экзаменами и семидесятью билетами… Девушка повернулась на бок и глянула сквозь единственное не занавешенное окно, как живёт город в пять вечера. Не сработало. В холодной выпотрошенной комнате, лёжа на узкой раскладушке, втиснутой под защиту недовольного этим угла, она чувствовала возраст своего тела, будто удвоенный вдвое, а то и вовсе втрое. Её бесила собственная слабость. День за днём она засовывала в неё и Ника мясное дерьмо, и старшая дочь не могла её остановить. Вот бы эту тварь наконец приковать к рабочей батарее на цепь, специально отодвинуть далеко миску с водой, схватить биту и отдать долг за все бессмысленные наказания, а потом выйти на улицу и больше не возвращаться. В конце концов, Зверюга же никогда не упускает момент завести однотипную шарманку про исправительную колонию и как над ней там «издевались». Так что стерпит, ей это знакомо. Но Женя так не может.       — «У тебя кишка тонка, чтоб на мать руку поднимать.» — Тогда жирное лицо Зверюги исказилось в кривом оскале, когда она откинула разбитую бутылку в угол комнаты. Схватившись за кровоточащий лоб и сжимая застрявшие в коже осколки, Женя совсем не слышала Никиту, пытающегося её растолкать и помочь. Она глотала слёзы и желчь, копящуюся с момента, как эта сволочь вышла из тюрьмы и прибрала к себе детей, и смотрела на неё.       Гаргантюа, Зверюга, сволочь и хрючья морда, в конце концов мать, которая никогда не любила тех, кто из неё вылез. Ходящая только в футболке с фартуком или в поеденном молью платье, на котором между ног всегда виднелось кровавое пятно — «рана», оставленная ей сразу после рождения старшей дочери. Ещё когда появилась Женя, её посадили на цепь. Никаких прогулок, никаких друзей, никаких гаджетов: ещё многого не знающая девчушка была заперта в четырёх стенах с исчадием Ада, вдыхая чёрные споры, витающие в затхлой квартире, смотрела в мутное окно, ограждённое решёткой, часто пряталась под кроватью или ждала в подъезде около квартиры, когда к Зверюге приходили «особые» клиенты, коих она разводила на деньги неправдивыми предсказаниями и прочей чушью, вешаемой на уши. А потом появился Никита, точно по такому же сценарию и по случайным, неудачным обстоятельствам, от совсем другого человека. Он, как и Женя, никогда не знал своего отца. Но по крайней мере у брата была его старшая сестрёнка. Ему не пришлось делить одиночество с какими-то гайками, найденными на полу и представляемыми игрушками, и прятаться, не имея защиты за спиной. Хотя ходить по квартирам и искать жильё, когда её упекли за решётку, им обоим всё же пришлось. Повезло им с соседями. Они были такими же ненормальными. Теми, кто давно смирился, теми, кто пришёл в этот район, чтобы окончательно догнить в тесных хрущёвках и кто не против компании. И это были лучшие времена за всю жизнь. Времена, когда не было её. Родной дом был болотом, гиблым местом. Здесь будущее мёртво, как гласят таблички и граффити на стенах и арках. Никогде — так зовут эту дыру жильцы. Настоящее название никто никогда не знал, а знающие уже давно забыли или сгнили на ветхом кладбище. Среди таких же забытых, брошенных и стёртых.       Тяжеленная коробка-телевизор, стоящая напротив соседнего окна на первом этаже, не щадила Женю долгими вечерами перед сном. Только так она вместе с братом и взаимодействовала с техникой: с улицы и через чужое окно, стоя на коробках, поставленных друг на друга. Телевизор показывал Жене, каков он, этот мир, за пределами школы, дома и пустого двора. Он показывал ей, сколь многим владели люди, жившие снаружи. Сероглазая сама, чтоб увидеть всё собственными глазами, разумеется, бывала снаружи, в городе, осматривалась по сторонам, пока шла в школу или из школы, порой забирая Ника с баскетбольного кружка. Зверюга не позволяла уйти в другие места. Когда ещё Женя была в четвёртом классе, ещё не запустившая себя до внешности мешка с картошкой мать всегда следила за ней и порой чуть ли не заваливалась в школу, напридумывав себе историй о том, как её ошибка природы не учится, а пьёт и развращает старшеклассников. Как хорошо, что однажды тварь сломала себе ноги. Больше она не может так далеко и надолго уходить. Больше никогда не сможет… Темноволосая не была похожа на людей из фильмов, которые гуляли по улицам. Они так отлично жили! Они точно знали, что им надо делать, чтобы быть счастливыми, и предавались этому занятию, так ни разу и не задумавшись. Для них это так просто — жить. Почему же Жене приходится волочить никому не сдавшееся существование и идти на дно с теми, кто её породил? Чтобы также и умереть никем? Покинуть этот мир, не оставив никакого следа, не принеся ничего хорошего, за что тебя могут запомнить и полюбить. Ей дали жизнь. Но в чём был смысл этого подарка? И подарок ли это? Вряд ли. Очень вряд ли.       Женя закрыла глаза. По краю дорог, по всему миру натриевые паровые фонари шипели в вечере, а в квартире над ней новая жиличка ходила кругами и разговаривала сама с собой. Этот город просто застрял в странной старости, остановившись в забвении. И, пожалуй, только в школе и на уроках это ощущение затхлости и забытости испарялось, пропуская в настоящую реальность, какой живут почти все, открывая дорогу к знаниям и невольно напоминая: «мир за пределами городка совсем другой! Только вам это вряд ли суждено увидеть». Мало кто покидает въевшееся в кожу и ставшее родным болото. Лишь некоторые смельчаки, не потерявшие надежды и веры, сбегают из дома, пока остальные остаются тут до самого конца. Этот город одной ногой уже в гробу, но даже на последнем издыхании не прекращает затягивать в своё чрево людей, ломая и убивая в них всё хорошее, превращая в безмолвных кукол, разочаровавшихся во всём и в первую очередь в себе.       На кухне уже продолжительное время стояла тишина, разгоняемая монотонным говором ведущего и гудением старого холодильника, в котором давно перегорела лампочка. Зверюга умолкла. Либо наконец спилась, о чём всегда грезила Женя перед сном. Но внезапно до уха донёсся тихий, короткий скрип входной двери. Девушка тут же распахнула глаза и села. В коридоре, тихонько топчась на половой тряпке, выступающей ковриком, ей приветливо помахал Никита. В отличие от старшей сестры, брат не любил классические цвета. Он одевался ярко, насколько мог: рыжая куртка, синие джинсы, алый свитер с забавной вечно улыбающейся рожицей. Его светлые волосы постоянно путались в колтуны, плохо поддающиеся из-за грязи и которые нередко приходилось отстригать вместе с быстро появляющейся длиной, но зеленоглазому на это было совсем плевать. Ему нравилось заплетать низкий хвостик, как делает Женя, или плести косички из чёлки во время ожидания. Мальчишка в целом часто брал пример со старшей сестры… И это не могло не забавлять.       Время на сбор не забрало много времени. Сейчас осень, и отопление в район пока что не провели, а потому часто приходится спать в обнимку и чуть ли не в уличной одежде. Переплетя волосы из растрепавшегося хвостика в более приглаженный, Женя захватила сумку, набитую бумагой, ручками, ноутбуком и аппаратурой, необходимой для погружения. Стоящий на пороге брат показал пальцы вверх, мол, давай, я жду тебя, пойдём на улицу! В его глазах зажглись звёздочки азарта и предвкушения. Женя невольно улыбнулась. Шаг. Шаг. Шаг. Она ступала аккуратно, заранее перешагивая через скрипучие половицы, чьё положение давно засело в мозгу. Не дай бог эта проснётся, не дай бог очухается и начнёт новый скандал… Нужны ключи. Они на столе, под носом у Зверюги. Сволочь всегда держит его в кармане, но сегодня Жене повезло — та выложила его, пока вливала в себя литры водки. Стук. Стук. Стук. Так стучат ботинки по треснувшей в нескольких местах плитке. Ник стоит у приоткрытой двери, натягивая лямки рюкзака и вжав голову в плечи, пока Женя тянется к ключам, ухватившись за ручку распахнутой двери. Пальцы едва касаются холодного металла, почти что цепляются за край, как тут он падает с угла. Никита зажал уши, но когда не услышал звона, осторожно приоткрыл глаза. Ключи оказались у Жени. Успела — поймала в сантиметре от пола. Девушка подняла взгляд на тварь. Та до сих пор спала, пуская слюни на грязный фартук и едва не рвущуюся на ней футболку. Ладно, страшное позади, можно расслабиться. Осталось только встать, забрать брата и запереть эти гниду здесь, а после бежать. И когда двое уже стояли в коридоре и покидали квартиру, телевизор внезапно завизжал на полкухни, издавая женский крик из нестрашного ужастика. Зверюга подскочила и тут же подорвалась. — А?.. Минутку, а куда это вы двое намылились?! — Беги! — Женя пихнула Никиту в проход и сама выскочила из квартиры, захватив сумку. Жирная, едва помещающаяся в коридор сволочь уже схватила скалку и бросилась к двери с воинственным визгом, но вмазалась носом в толстую дверь. Хруст! Щелчок! Замок закрыт аж на три поворота. Женя отошла от двери, по ту сторону которой истошно вопила Зверюга, пытающаяся вышибить препятствие. — Суки! Мрази! Отбросы неблагодарные! Открыли сейчас же дверь, иначе я её вырву с петлями и завтра из вас рагу сделаю! ОТКРОЙ. ДВЕРЬ! СЕЙЧАС ЖЕ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ГРЁБАННАЯ СВОЛОЧЬ! — Пошла в баню, жирная ша-… — Пойдём. — Женя вовремя закрыла брату рот и взяла его за руку, сунув ключи в карман зимней кожанки. — Эй, ты же сама о ней так отзываешься! Разве она не заслужила получить ответное после стольких лет? — Вспылил Никита и смешно насупился, когда старшая усмехнулась и потормошила его макушку. Ей ничего и не нужно говорить. Парень и сам знает ответ на свой вопрос, хотя его гнев от этого не уменьшается. Оба вышли на улицу. Взгляд серых глаз встретил такой же тяжёлый цинковый небосвод с белой дымкой, окутывающей дорогу, и маленький дворик, окружённый домами. Постепенно вечерело, но улицы были пусты. Редко когда встретишь хоть одну компашку подростков или стареньких бабушек на скамейках. Всё мертво — и вокруг тишина. Ни стук ботинок, ни цоканье каблуков, ни гул двигателей и лай собак. Идя по замызганной грязью и лужами дороге, брат с сестрой брели в сторону арки, выходящей на широкую и более оживлённую улицу. Позади осталась ненавистная панельная хрущёвка, тесная двушка и Зверюга, разбившая окно на кухне и вцепившаяся в железные прутья, орущая благой мат и проклятия вдогонку детям. Раньше Женя затыкала Никите уши, лишь бы тот не слышал этого, но он уже давно привык. Порой он даже цитирует её, пугая одноклассников, если те снова вздумают зажать его в углу или засмеять за одежду. Ну подумаешь, у него всего одна единственная рубашка и не такой широкий гардероб! Женя тоже особо не блещет обновками: как ходила половину средней школы в свитере, накинув сверху что-нибудь белое, дабы соответствовать уставу, так и ходит. — Так… Что мы будем делать? Не будем же возвращаться обратно к ней… — Брат вцепился в лямки рюкзака, косо глянув на старшую сестру. — Конечно не будем. Пусть дома посидит, ей полезно. Ты, кстати, смог у неё карточку из кошелька украсть? — Не-а… Она сумку вешает всегда на стул, на котором сидит, и я побоялся взять. Не хотел снова получать по спине. Она ещё и рагу из помоев тогда готовила, с ножиком сидела… Извини, — Мальчишка потупил взгляд, потирая перебинтованную руку. В прошлый раз последствия для него были чудовищными. Нельзя допустить этого повторения. Нельзя позволить ей вредить ему вновь… Женя обречённо вздохнула, но всё-таки похлопала Ника по плечу, не подав виду. — Всё в порядке. Молодец, что побеспокоился о себе. Я придумаю что-нибудь, хорошо? Самое страшное уже позади — сколько бы она ни билась, всё равно не сможет далеко уйти. Ноги не позволят… — Она улыбнулась: неживо, нездорóво, холодно. Ник молчит. Он не помнит, как мать стала калекой. Это случилось, когда ему и десяти не было. Зато его сестра всё помнит. Она и была тем, кто лишил её ходьбы. Тем, кто расставил на вход в комнату капканы, сворованные у соседа-лесника, когда пьяная в хлам Гаргантюа вновь понеслась на детей с разбитой бутылкой. Её крики, тот хруст она помнит до сих пор… Они впечатались в память как надписи на мраморе, очень надолго и очень глубоко. И если раньше они пугали, то сейчас приносят тёплую отдушину. ЕЁ страдания приносили Жене умиротворение. Когда она задыхалась от боли, она наконец чувствовала себя в безопасности, и могла её же гарантировать Нику. Он был единственным ценным человеком в жизни сероглазой. Больше никого родного у неё нет. И как бы ей хотелось сотворить вокруг такой мир, в котором им двоим больше не придётся так жить. Потому что если не Женя, то Ник точно заслуживает лучшей жизни. — Жень. — Серьёзно позвал её брат и поднял голову. — Она ведь не шутит. — Ник… — Вздыхает темноволосая, — послушай, мы это уже обсуждали… — Я не хочу возвращаться к тому, кто может снова навредить нам! И в частности тебе! — Вспыхнул Ник и встал. — Думаешь, в прошлый раз она подняла на тебя бутылку, а в следующий не возьмётся за топор?! Женя, куда угодно, но не домой! А если она не забудет, что мы сбежали?! А если она будет нас ждать?! А если устроит засаду?! А если… Если… — Голос мальчишки дрогнул, в уголках расширенных от страха глаз блеснули слёзы, но эхо крика до сих пор билось от стен домов, разлетаясь на всю округу. Женя сжимает рукой лямку сумки и смотрит сверху вниз. Тяжёлый вздох. Щелчок зажигалки. Поднесённая к огню сигарета вспыхнула мелкой тлеющей тычинкой. Сделав шаг к брату, Женя опустилась на колено и положила руку ему на плечо. — Во-первых, не лей слёзы по пустому месту. Я понимаю твой страх, но пойми, она только этого и ждёт: когда мы сдадимся. Но ей нас не сломить, ведь так? — Девушка уверенно улыбается и получает в ответ мелкий кивок. — Д-да… Извини. Опять нюни распустил как последняя девчонка, — смущённо улыбается брат, вытирая красные глаза. — Не говори такие слова, Ник. Ты особенный тем, что живёшь в тех условиях, в каких многие выживают. А ведь это о многом говорит, верно? — Сестра слабо потрепала светлую макушку и встала. — А во-вторых, когда мы вернёмся, в квартиру первой зайду я. Тебя она не тронет, обещаю. Постарайся сильно не зацикливаться на плохом, лады? А так… А так можешь радоваться: мы идём в библиотеку. — П-правда?! Т-ты… Ты серьёзно?! — Зелёные глаза мальчишки вновь загорелись, а настроение поднялось. — Хе-хе, правда, правда… Я же обещала тебе. Там же захватим тебе булку. Нашла в половицах несколько рублей на рогалик. — Сероглазая подмигнула. На самом деле она не знала, куда им идти. Однако братцу нужен этот покой. Возможно даже больше, чем ей. Для Никиты библиотека всегда означала только одно — старые и едва живые компьютеры с установленными играми-песочницами и целый час наслаждения! Для Жени же библиотека была по большей части тем, чем её и принято представлять: местом для чтения, подготовки и зубрёжки. Но с недавних пор, как появился ноутбук и аппаратура, огромные залы с книгами приняли новое значение… Виртуальность. Безопасное место, куда всегда можно ненадолго сбежать, позабыв о Зверюге, экзаменах и всей реальности, давящей на плечи который год подряд.       Всё-таки немного о своём осеменителе Женя знала. Тот исправно платил алименты за дочь и подкидывал сверху на её нужды (видимо, Гаргантюа когда-то связалась с порядочным человеком), но оставшаяся дома сволочь перекрыла доступ к любым средствам, избавившись от всех банковских карточек дочери. Уж что-что, а чахнуть как дракон над златом и пересчитывать цифры, которые можно потратить на Тагилевскую водку, она обожает и ненавидит, когда дети открывают лишний раз рот со своими хотелками. И даже когда Женя с Никитой пытались устроиться на работу, Зверюга отбирала у них всё до копейки, если те и были, или наотрез отказывалась давать документы и согласие на трудоустройство. Сволочь… Последняя сволочь. Больше денег она обожала гадить детям на жизнь, утягивая их за собой в это болото, тщательно вбивая одну и ту же мысль: «никому до вас нет дела. Никто палец об палец не ударит и не позаботится о вас так, как я!». Что ж, у неё почти получилось это внушить. По крайней мере Женя уже не верит, что когда-нибудь выберется отсюда. Хотя первый ноутбук, купленный за деньги, собираемые годами, давал какие-то крупицы надежды… Как и мир, скрываемый в нём.       Городская библиотека находилась в нескольких кварталах от родного района и никогда не закрывалась, работая круглосуточно, что было странно, но удобно. Женя прекрасно знала несколько залов и мест, где можно остаться на ночь, но к утру всегда стоило убираться, пока не пришли технички и не сдали детей с потрохами. Злобные они женщины. Не понимающие. Что ж, Женя с Ником тоже их не понимают. Пройдя мимо охраны и булочной, ребята поднялись на четвёртый этаж из возможных пяти. Никита точил свой заветный рогалик, а Женя успела раздобыть несколько стаканчиков и привела брата в одну из комнат большого зала. Здесь редко кто бывает, и кулер неподалёку стоит. Технички уже помыли полы и сдали смену, потушив свет, так что если сильно не шуметь, можно остаться тут до утра. — Ладно, дружок, — Женя устроилась за одним из круглых столиков в углу комнатки и поставила на него сумку, — можешь пока развлекаться, но не гуди и не отвлекай меня, лады? — Ладушки! — Щёлкнул пальцами младший брат, а после наклонил голову вбок. — Ты снова полезешь в Виртуальность? — Агась. — А когда я смогу с тобой сходить? — Вот доживёшь до шестнадцати, тогда и позволю. А пока в Майнкрафт играй и книжки читай. Кому-то надо физику исправлять, — усмехнулась сероглазая, подключив к ближайшей розетке удлинитель и воткнув вилку ноутбука. Брат закатил глаза: — Да Сергей Витальевич наотрез не желает мне оценки исправлять! Не собираюсь я после уроков оставаться и вместе с одиннадцатиклассниками долги сдавать! — Но хотя бы тройку-то хочешь получить за четверть? — Хочу конечно. Вообще мне нужна четвёрка для хорошей оценки за год… Но у нас темы в будущем лёгкие, я справлюсь. Долги только эти всю малину портят, блин… — Расслабься, бро, ты всё сдашь. В край можешь обратиться ко мне. Вместе ЕГЭ порешаем, — Женя притянула брата к себе и снова потрепала светлую макушку. Тот в протест что-то пробурчал и улыбнулся. — Не хочу я пока читать. Могу рядышком посидеть? — То есть поспать у меня на плече? — Уточняет старшая и снова лукаво прищуривается. — Конечно можно. Только смотри у меня, не наглей. Если по возвращению увижу, как ты развалился на мне, то сброшу на пол! — А вот это мы ещё посмотрим, кто кого скинет, хе-хе-хе… Младший положил голову на плечо, наблюдая за тем, как сестра вынула из бокового кармашка несколько флешек с лично написанными программками, вставила в свободные разъёмы, запустила программу Коваленко. В верхнем нижнем углу появились часы и таймер, установленный на десять часов, открылось всплывающее окно с кобальтовой мглой. Скоро тут появятся цветные переливы — осталось только надеть шлем и поддаться волшебству перламутровых и радужных переливов… — Ну, поехали… — Судорожно сглотнув, Женя зажмурилась и натянула аппаратуру на виски. — Удачной игры. — Сонно улыбается Ник, сильнее прижимаясь к сестре.       Загрузка территории идёт с большей задержкой, чем на любом другом компьютере. Из пёстрого тумана звёзд и красок постепенно вырисовываются дома, идущие пользователи, ближайшие фонари и проезжая часть. Женя ещё минуту моргает, оглядывается по сторонам. Вроде бы всё в порядке… Никаких внешних багов или непрогруженных локаций. Где-то за углом играет электронная музыка, а на небе из кучевых облаков выстраивалась надпись: «Помните, кто придумал это небо!». Смахнув с себя несуществующую пыль, Женя осмотрела себя: кроссовки те же, джинсы не изменились, красная толстовка такая же алая, как и в прошлый раз, и перчатка на левой руке, которая на деле является комплексом загруженных программ с флешек, выглядит опрятно. Можно, её, конечно, отрисовать более детальней: добавить какой-нибудь рисунок как на материнских платах, создать такую же на вторую руку, вырезать или наоборот что-то добавить, но это стоит времени. И его Жене как раз критически не хватает. Позади в рядок стоят компьютеры — к одному из них привязана сероглазая. Тем, у кого нет средств на покупку квартиры и своего личного входа-выхода, остаётся только пользоваться общегородскими загрузчиками. Хм, удивительно, что по бокам никого нет… Обычно здесь два-три человека да стоят. — Доброй ночи, Евгения. Пожалуйста, оцените Ваше подключение к сети. — Раздаётся металлическая речь голосового помощника у уха. — Отличное. Сократи таймер до пяти часов. — Ответила девушка и вышла из переулка в свет, накинув капюшон на голову и сунув руки в карманы. — Принято. Приятной прогулки, — вежливо откликается программа и затихает. Женя иногда позволяет себе заскочить в Виртуальность и прогуляться по ВебСити без особых целей. Но это лишь в половине случаев, когда ей нечем заняться. Например, до этого девушка параллельно с учёбой мучилась над несчастной перчаткой и долго думала, как голую и грубую программу запихнуть в мир иллюзий, чтобы она была доступной и всегда под рукой. И идея создать простенький аксессуар почти сразу же заполонила собой мозг, и сероглазая принялась за работу. Для того чтобы быть кодером в Виртуальности, необходимо уметь создавать не только сухие строчки Питона или другого языка, но также умудряться их превращать в предметы, то, что увидит мозг под влиянием гипно-волшебства Коваленко. А тут уже приходится запариваться и учиться отдельному ремеслу. Долго же Женя пыталась понять, как вообще работает код ВебСити, не имея точных и правдивых источников в обычном Интернете. Кажется, на одно только изучение ушло полтора месяца… Зато сейчас давнейшая мечта написать что-то своё и внедрить в Виртуальность сбылась: вещица готова и прошла уже несколько простых бета-тестов, но вот в экстремальных условиях, для которых и была создана, она ещё не проверялась. Ходить на стройку, где любой кирпич может свалиться на голову, себе дороже, причём буквально: за прогулки в закрытых местах выписывают достойные штрафы. Идти в какие-нибудь развлекательные центры с играми тоже не выйдет: правила большинства шутеров и прочих не допускают использование собственных программ во время игры, ведь такое приравнивается к читам. И за это тоже грозят штрафы… Везде сплошные ограничения. И всё ради справедливости и безопасности… Проходя мимо аркадных и неоновых вывесок пабов и других кафе, Женя читала цветастые объявления и наблюдала за тем, как целые клины синих птичек Твиттера словно профессиональные лётчики облетали и проносились мимо прохожих в поисках своего получателя, у входа в пиццерию новых клиентов заманивали ожившие Додо, а некоторые прохожие (очевидно скрывающиеся под личиной взрослых подростки, в тайне надевшие шлемы родителей) с наведённой камерой оглядывали улицы в поисках покемонов. Никаких Вторых ступеней, о коих недавно пошёл слушок на Пикабу, никаких опаснейших вирусов из Китая, всё осталось позади! Возможно, сверстники Жени через пять лет назовут сегодняшнее время самой спокойной и атмосферной эпохой ВебСити, когда большинство жителей отошло от экспериментов с жизнью и наконец настал мир. Специально из-за этого резонанса смертей власти ввели запрет, ограничивающий доступ людям, не достигшим шестнадцати лет. И, как думала Женя, это было верным решением. Хотя всё равно находятся смельчаки, которым невтерпёж, и они заходят в карманный мир под учётными записями родителей… Вот так и получается, что какой-нибудь директор серьёзной компании вдруг оказывается в пабе и напивается до состояния трупа по меркам настоящего, а на следующий день удивляется слухам о себе. И всё-таки, несмотря на подобные косяки, ВебСити прекрасен. По-своему, но он действительно спасает Жене жизнь. Здесь за ней нет того давления и контроля, что присутствуют в реальности, никому абсолютно нет никакого дела до чудаковатого высокого подростка с капюшоном на голове и рюкзаком со значками смешных котов. Тут сероглазая может по-настоящему расслабиться, погрузиться в своё хобби и жить так, как она не в силах себе позволить в настоящем. И страшно ей лишь за то, что Зверюга рано или поздно может узнать о маленьком секрете дочери. И тогда она захочет вырвать, сжечь и уничтожить единственный билетик к счастью.       — «Потому что счастье для таких, как ты — товар, который вы не заслуживаете. Так что терпи и жри то, что подают, неблагодарная сука,» — сквозь пену у рта шипела мать, таща за волосы дочь на кухню.       — «Ага. Конечно.» — Огрызалась про себя она, вытаскивая из кожи осколки разбитой о её руки бутылки. Мотнув головой, Женя подняла взгляд на светофор. Зелёный начинает догорать. Ну что ж, можно и подождать пару минут, спешить ей некуда. Вслушиваясь в звуки толпы, в приятное и монотонное гудение чьей-то речи, темноволосая невольно улыбнулась и прикрыла глаза. Такой жизни она никогда не встречала за пределами школы. Её родной городок почти всегда тих и молчалив как утопленник, а здесь… Здесь девушка действительно начала ценить то, что она слышит. С той стороны пешеходника ещё спешат несколько человек: какая-то парочка и дама в лёгкой куртке и светлыми кудрями, опрятно рассыпавшимся по плечам и спине. Зелёный человечек мигает и чуть ли не бежит, но внезапно приглушённый гомоном фон меняется: послышался гул стираемых шин. Кто-то с конца улицы громко вскрикнул. На дорогу отлетел снесённый светофор. Вспыхнули искры, побежал огонёк. Женя увидела вылетевшую с угла машину «Веб-проводника». Чёрное авто неслось прямо на людей и даже не намеревалось тормозить, а в салоне стоял дым. — Что за… — Что происходит?! — Эй, вы! Бегом, бегом, бегом! — Отходи! И внезапно — оглушительный грохот. Никто сразу не понял, что произошло. Лязг металла, запах гари, человеческие крики, дым, поваливший от смявшегося капота. Но при этом никого не откинуло на несколько метров, а по асфальту не размазалась кровь. Женя открыла глаза и глянула на руку. Сжатая в перчатке ладонь слабо подрагивала от напряжения, а высветившийся полупрозрачный алый щит выдержал удар и даже не треснул. Сработало! Чёрт побери, это сработало! — «Не зря я мучилась с твоим кодом!» — Победно усмехается она. — Как ты… Это сделала? Девушка вздрогнула и вернулась к реальности. Часть зевак и прохожих так и осталась на тротуарах и уже вызывала все возможные службы, малый процент полез к дымящейся машине, а ещё кусок помог перепугавшейся парочке встать на ноги и отойти подальше. А девушка, переходящая вместе с ними, смотрела на Женю. И она никак не могла понять, что же в этом взгляде больше: страха с адреналином или… Восхищения? — П-простите, Вы в порядке? Нигде не ушиблись? Ничего в Вас не отлетело? — Женя встряхнула рукой — щит пропал, — а после помогла девушке встать. — Нет-нет, я в норме! Как ты это сделала? Чьи это наработки? Как она работает?! Г-госп0ди, ты об-бязана мне это объяснить! — Светловолосая, на вид которой не дашь больше двадцати одного, затрясла перепуганного подростка за плечи, её переводчик дрогнул в ошибке. А после она опомнилась. — Ой, да что же я делаю… Извините, ради Бога! Вы меня так впечатлили своей перчаткой, что я совсем позабыла о манерах… Вы сами-то как? — Порядок. Жить буду. — Отводя девушку подальше от авто и избавившись от чужой хватки, Женя чуток расслабилась, а после обернулась на водителя. За рулём, склонив голову, сидел уже неживой ИИ, на чьём разбитом дисплее высветилась фатальная ошибка. По осколкам окна текла чёрная кровь. — Хм… Бракованный что ли? Или просто в моменте заклинило и отладка дала сбой?.. — Размышляет вслух сероглазая. — Да чёрт знает этих «Веб-проводников». В последнее время их сотрудники оставляют желать лучшего… — Тоже хмурится блондинка, стряхнув с плеч пыль. — Тогда буду ездить у других компаний. А ещё лучше — на своих двух. Пешочком как-нибудь… — Это правильно. Прогулки — это всегда хорошо… Женя кивнула, а когда заметила сгущение толпы вокруг, попятилась назад. Повсюду замелькали вспышки, загорелись красные точки видеозаписей, запестрили перья Твиттерских птах. Ну нет, только не это! Ещё в новостях города и сот. сетях она не светилась! И без того на прошлой неделе отличилась как завсегдатай компьютерного клуба! Женя ринулась прочь, накинув капюшон на голову. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт, эта прогулка совсем вышла из-под контроля! Такого в планах на сегодня точно не было! Засеменили дома и таблички улиц, размылись экраны и пробка машин, исчезли люди — остался только гул сердца в голове, пока все краски съезжали назад, за спину. Прочь, прочь, прочь! Куда подальше, только б не светиться! Только б об этом не сказали новостях. Только б об этом не узнала она… — Эй-эй-эй, постой! — Спасённая блондинка окликнула сероглазую и догнала её только в сыром и грязном переулке, завершающимся тупиком. — Да кто вы вообще?! Что Вам от меня нужно?! — Темноволосая попятилась назад. Знает она этих любопытных — разговорят, а потом поставят на прицел к полиции к списку хакеров! И будет потом постоянный надзор и чей-то взгляд на затылке: не вздумает ли украсть, не вздумает ли напасть. Не такой «спокойной» жизни Женя хочет! — Извини, если навязываюсь, но… Ты не сильно торопишься? Я бы хотела тебя расспросить о твоей перчатке. Правда, она — прямо чудо для нынешнего ВебСити! Я не могу так просто отпустить такое! — Вас… Правда заинтересовала моя командная строка? — Женя удивлённо вскинула брови, готовая в любой момент перескочить через кирпичную стену. — Ну конечно! Милая, нынче хорошие кодеры на дороге не валяются, а такие механизмы встречаются дай бог в игровых пространствах, но никак не в нейтральной среде ВебСити. Я впервые вижу, чтобы кто-то смог перенести что-то из игрового процесса прямиком сюда, причём в такой крохотной модели! — Улыбнулась голубоглазая, разведя руками, в моменте в её глазах загорелись звёзды восторга. Это немного успокоило. — Извини, если я тебя по началу напугала. Порой мне сносит крышу от действительно хороших вещей, как и моему переводчику. Иногда он сильно искажает мою интонацию, хе-хе… — Голубоглазая неловко посмеялась, отведя взгляд, а после протянула руку. — Моё имя Елизавета Холидей, но ты можешь меня звать просто Лизой. Я работаю тестировщиком программного обеспечения Виртуальности в одной крупной компании. И мне очень хочется узнать о тебе побольше! Откуда ты вообще появилась, и почему Бог не свёл меня с тобой раньше? — Вот как… Ну, коли Вы не журналист, то тогда очень приятно, Лиза. Приятно встретиться с человеком из родной среды. — Женя улыбнулась, сделав шаг и ответив на рукопожатие. — Евгения к Вашим услугам, хе-хе. Надеюсь, смогу Вам чем-то помочь. — О, это мило. И можем перейти на «ты», предпочитаю говорить на равных. Пойдём-ка подальше от всего этого балагана, а то, вижу, ты не любишь толпы. Зайдём в парк, немножко побеседуем и ты сможешь расслабиться… — Девушка подхватила Женю за руку и повела прочь от шумной улицы. Сероглазая почувствовала приятный запах женских духов, хотя от лишнего прикосновения ей становилось не по себе. Что-то определённо пошло не по плану. Но чего уж точно темноволосая не ожидала, так это того, что впервые внеплановое событие принесло ей не стыд и ужас, а что-то нейтральное, и, кажется, совсем безобидное. Быть может, с этой девушкой у неё действительно получится найти общий язык? Кто знает, кто знает… Но попробовать определённо стоит!

***

— Оскар, чёрт тебя дери, слезь с меня! — Воскликнула Элис. Дима тут же вскочил, ударившись локтем о мокрую плитку, и подорвался на ноги. Холодно, скользко и темно: напарники оказались на липком кафеле из тёмно-зелёных квадратов. С низкой бетонной крышки, испещренной дырами, свисали толстые кабеля и трубы. Капала вода, чувствовался запах хлорки, искры и гудение мотора, но сколько бы парень ни вслушивался, он никак не мог понять, где же его источник. В руках гида вспыхнул свет — и красно-оранжевое свечение выхватило у стены металлическую дверь на поржавевших петлях.

«STAFF ONLY»

— Какого… — Мы на месте, — произнесла белоглазая, стряхнув пыль и сложив в сумку Поинт. — Добро пожаловать на дно! Мы почти на месте. — Почти? Кто-то вроде обещал улицу! Где мы вообще? — Экшн-парк. Одна развалюха на дне Большого Каньона, — буркнула она с таким тоном, будто хоть одно из этих названий должно было юноше что-то сказать. — Мне нужно кое с кем пересечься… Дело закроем и двинем наверх. — Э, э, э! Что ещё за дело? — Не беспокойся, в любом случае по пути. Много времени это не заберёт. — Как скажешь… — Пробурчал Оскар. Он вновь осмотрел комнатушку вокруг себя: — Как глубоко мы под землёй? — Прилично. — Это насколько? — Если на поверхности что-то рванёт, то мы узнаем последними, — ответила гид, толкнув дверь и поведя игрока по полумраку. — Смотри под ноги! Что ни метр, то яма или вода. Под подошвой мерзко хлюпнуло. Фонарь подсветил облупленные стены и мутные лужи, в которых плавали куски пластика и открытые банки, где-то впереди потрескивала лампа, то вспыхивая, то снова погружая коридор во мрак. Дима поморщился, перешагивая через проржавевшую трубу, чувствуя, как носки начинают промокать. — Сколько лет этим руинам?.. — Экшн-парк гниёт давно, ещё до моего появления, но нашли его только сейчас, — в тесном коридоре голос Элисон отразился далёким эхом. — Как видишь, некоторые коридоры плюс-минус расчищены. Раньше дела были похуже… — И что тут было? Бассейны? Крытый аквапарк? — Бинго! Раньше тут плескались бассейнах, а теперь крысы гнёзда вьют. В Яме вообще быстро привыкаешь, что любой мусор рано или поздно становится чьим-то домом… — Домом? — Дима вскинул бровь. — Ты теперь в нашем мире, игрок. Пора познакомиться с местным комьюнити, — ухмыляется Кейдж, но её внимание быстро переключается на что-то другое. — О, наконец-то! Странники подошли вплотную к выделяющемуся краской куску стены и лицезрели Всю огромную круглую схему, нарисованную поверх старого технического плана этажа. Кто-то годами дополнял её новой краской, мелом, маркерами и царапинами от лезвий: одни надписи наслаивались поверх других, старые маршруты перечёркивались новыми, а поверх аккуратных технических обозначений расползались небрежные пометки. Целые сектора были наглухо закрашены чёрной краской — затопленные территории, — некоторые проходы перечёркивали жирные полосы с короткими приписками вроде: «ОБВАЛ», «НЕ ОТКРЫВАТЬ!», «ВЕДУТСЯ СТРОИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ». Вдоль тоннелей тянулись стрелки, отметки безопасных стоянок и уровней воды, а между ними виднелись совсем уже бытовые вещи: криво намалёванные предупреждения, ругань, чьи-то споры и попытки шутить. «Не лезьте в западный сектор, там жрут!»

«АПДЕЙТ! Коридоры очищены. Можно спускаться»

«Врёт он всё»

«Нет, я серьёзно!»

«С каких пор К.Н.М. подняли ценник за проход?!»

«А ибо нечего с ███████████████»

Элисон подняла руку и провела пальцем по одному из маршрутов: — Так… Восточный сектор ещё чист. Пройдём здесь, потом свернём к старым бассейнам и выйдем прямо к аванпосту. Дима нахмурился, всё ещё разглядывая карту. — И каков план? — Прогуляться, — проводник стукнула лампу об колено, и та зажглась ярче, — и желательно не попадаться на глаза всякой нечисти, обитающей в этих краях. Запасов аптечки у меня немного… — Тут есть охрана? — Странный вопрос. Кто откажется здесь селиться? Тихо, темно, местность закрытая, так что внезапных нападений не предвидится. Если дом разваливается и гниёт, это всё ещё дом! Так что его вид не значит, что он не имеет владельца. Дима фыркнул и подумал про себя: — «Блеск.» — С этого момента слушай меня внимательно, — голос проводника стал значительно твёрже. — Если я говорю замолчать — ты молчишь; если говорю бежать — ты уносишь ноги; если говорю не смотреть вниз — значит, ты не смотришь. — А если— — Тогда тебя будут собирать по кускам. Говори обо всём, что покажется странным, но не вздумай делать и шагу. Не высовывайся и не шуми — этот мир любопытен так же, как и ты: не заметишь, как местная фауна захочет пощупать твою морду. — А эту местную фауну перебить разом нельзя? — Он раздражённо сунул руки в карманы. — Можешь попробовать, — чудачка покосилась на него, — вот только повреждённый код редко ходит в соло. Шум привлекает лишние вещи, с которыми даже такие как ты предпочтут не пересекаться. Прикончишь ты стайку дронов, но что потом? За спиной уже будет ждать новая, — Потерянная вскочила по крутому холму кирпичей и обернулась на игрока. — Так что побереги силы, «герой». Понимаю, что это трудно уложить, но в Яме не выживают крепкие или меткие. Выживают незаметные, — она протянула ему руку, и сказанные слова яростно царапнули Диму где-то глубоко под рёбрами. Но он решил на этом не зацикливаться: ухватился за ладонь и моментально оказался наверху. Гид подняла фонарик вверх, осветив ржавый указатель, после чего свернула налево. — Не отставай! И пошла дальше: бодро, шустро и с виду так плавно, будто они не прорываются через подтопленные коридоры, кишащие грудами мусора и дырами, манящими расшибить голову. Диму это откровенно напрягало. Не сам Экшн-парк, чёрт с ним, причина она! Ни доверия, ни нормальных объяснений, ни хотя бы обычного человеческого: «Ну и дыра» — ничего! И её голос… Не холодный — хуже, вылизанный и монотонный, и ведь неясно, кто тому виновник: сама чудачка или чёртов переводчик. Откуда она? Из какой страны? Или шифруется, специально говоря на другом языке?       Русоволосый мрачно покосился на часы. Теперь ему хотя бы понятно, почему Кейдж таскает на себе броню вместо постоянных щитов. Антивирус жрёт ресурсы как не в себя, а если держать его активным сутками — программа Коваленко рано или поздно ляжет. Значит, экономит, просчитывает. Умно, хрен поспоришь… Вот только вся её «расчётливость» работает ровно до первой серьёзной ошибки: один глюк, один удар — и эту чудачку размажет по стене вместе со всем её хладнокровием. И всё, конец великому проводнику. Он бы, наверное, даже сказал: «Ну и ладно, чёрт с тобой!», если бы не одна проблема: без неё Дима загнётся быстрее, чем отыщет выход, что уж говорить про письмо. От этой мысли становилось особенно паршиво. Приходилось тащиться за человеком, которого он не понимал ни на грамм: то ли поехавшая, то ли действительно рыба в воде, то ли… Да чёрт её разберёт. Но если бы Оскар мог выбирать, он бы лучше последовал за дроном, чем за ней. Потому что у первого хотя бы есть инструкция к мозгам, а что творилось в извилинах этого кадра — оставалось только гадать. — Эй, задумчивый мой, давай живее! Чем дольше торчим здесь — тем выше шанс нарваться на что-нибудь голодное. — Иду я, иду…       Очень скоро длинные коридоры сменились нескончаемыми помещениями и дверьми. Комнаты оказывались небольшими, размером с какую-нибудь школьную раздевалку или погреб, одна копия другой, но время от времени Дима замечал овальные бассейны, освещённые по периметру тусклой светодиодной лентой. Ванны эти явно разлагались и рушились под натиском эрозии: они казались глубокими, пряча под пучиной своё дно, а вода имела зелёный оттенок, совсем не внушая доверия. Какая-то мутная, тягучая, со всяким мусором, плескающимся на волнах… Больше схоже с киселём или слизью, чем с простой жидкостью. Бр-р… Мерзость. Красноватый свет метался впереди меж колоннами, выхватывая ржавчину, обвалившиеся балки и чёрные пятна плесени. В его свете тени удлинялись и шевелились, утаивая добрую часть пространств. Поравнявшись с проводником, юноша попытался завести диалог: — Как вообще здесь выглядит местная живность? На что она реагирует? Элис чуть замедлилась и помолчала, прикидывая варианты. Наконец она спросила: — Ты знаешь, что такое гниющие дроны? Диму передёрнуло, прежде чем он успел это скрыть: перед глазами сразу всплыло лицо Шестнадцатой. Зияющая дырень, лохмы потемневшей синтеплоти, нитки на суставах вместо креплений и разводы заменителя. Искусственные секущиеся локоны, фальшивые глаза и ледяные пальцы, которые тем не менее привели его в порядок. — К сожалению, — сухо бросил он. — Тогда принцип ты понял. Здесь таких инвалидов хватает: иногда половины корпуса нет, чаще всего ног, так что бегуны из них паршивые. Но вот количество… — Грёбаный курорт… Кажется, его реакция даже позабавила механика, но её улыбка долго не продержалась. — Реплики могут быть слепыми, могут едва двигаться, но слух у них работает отменно. И самое неприятное: ты никогда не угадаешь, что сделает такой кусок кода, когда увидит человека. — То есть «не угадаешь»? — Дрон может пройти мимо, может просто на тебя смотреть, а может сорваться с места и начать ломиться через стены только потому, что засёк твою макушку. Ты никогда не узнаешь, что они могут выкинуть в другой момент. — Они вообще понимают, кто перед ними? — Иногда, какая-нибудь уцелевшая часть, да, — гид пожала плечами, — но далеко не всегда. Это уже не ваши дроны с Поверхности — это глюки. Их удел один: бродить по свалкам и разлагаться, вплоть до отключения, пока там вообще не останется того, что может функционировать. — И что их так уродует? Углы острые? Свалка? — Сама Яма. Большой Каньон это не просто огромная помойка; это кишащая нестабильным софтом зона. Повреждённый код цепляется за другой, вирусы смешиваются, системы отказывают одна за другой. Со временем сущность просто перестаёт быть собой. — И это всё тут бегает свободно?.. — Аналитик поморщился. — «Бегает» — больно громко сказано, — хмыкнула механик, — но опасности это не уменьшает. Здесь все рано или поздно подвергаются Яме. Даже мы. — Позитивное у вас тут комьюнити… — Оскар с трудом сглотнул подкативший к нёбу ком. От одной только мысли, что подобное может случиться не только с жестянками, кишки пережало в морской узелок. Ради всего святого, никому бы не хотелось, чтобы его лицо превратили в чёрный ошмёток! Или что там с ней… — Если ты будешь соблюдать мои правила, то шансы на выживание куда выше, — безразлично замечает гид, снова сверившись с указателями и ведя по лестнице вверх. — А мы сейчас не слишком шумим? — На нижние уровни твари не суются: они ошиваются выше, у поверхности, хотя иногда особо упорных заносит и сюда. — «Упорных…» — Замечательно. — Не драматизируй раньше времени. Мы идём по расчищенным и перекрытым от других коридоров дорогам. И если всё и дальше пойдёт гладко, то по путям К.Н.М. мы и выйдем… — К.Н.М.? — Коалиция Нижнего Мира. — Ваша местная организация? — Предположил кареглазый. В голове разом щёлкнуло несколько деталей: запчасти дронов, странные вылазки Элисон, её оговорка про «работу» в первую встречу. К.Н.М.? Однако ответ проводника внёс коррективу: — Скорее объединение искателей приключений. В отрыве от своих основных дел они изучают Яму… — Как хобби? — В каком-то смысле. Кто-то коллекционирует марки, фантики, а кто-то лезет в игру, рисует карты затопленных тоннелей и строит мосты до других островов. — И чего они добиваются? — Адреналина? Удовольствия? Некоторые бы мечтали строить цивилизацию в местах, подобных этому, — пожала плечами белоглазая. Парень коротко хмыкнул: — Больные придурки. — Не без этого, — согласилась та. — Но именно благодаря им ты сейчас идёшь по безопасному маршруту, а не барахтаешься по шею в технической жиже. В качестве подтверждения луч фонаря скользнул по стене и задел новую кучу пометок, фрагмента карты и подписи:

«МОСТ ДЕРЖИТСЯ НА ЧЕСТНОМ СЛОВЕ. ПО ОДНОМУ»

— И много таких… Энтузиастов? —Ближе к Нулевым Координатам есть крупные аванпосты, а остальные временняки: сегодня люди есть, а завтра поселение разобрали по кирпичам. — Сколько у нас будет остановок? — М-м… Не сказать, что много. — Почему? — После всего, что ты уже увидел, идея тесного знакомства с местными всё ещё кажется тебе хорошей? — Элис обернулась на игрока, соскочив с балки-переправы и ожидая его на другой стороне. Тот недовольно поморщился, осторожно ступив следом. — Ну, знаешь, цивилизация, торговля… Нормальные люди? — Люди, которые добровольно живут под землёй рядом с гниющими дронами, редко оказываются нормальными. Плюс, рано или поздно тебя спросят: «зачем ты здесь?» И что ты скажешь? Сболтнёшься про письмо? — Хакер склонила голову вбок. Дима цыкнул про себя. Вот уж чего ему сейчас действительно не хотелось, так это лезть в очередное логово местных психов. Хватает уже одной чудачки под боком, которая тащит его по затопленным кишкам программного дна. — Ладно, убедила. Обойдусь без новых знакомств, — буркнул он наконец. — Умное решение. На этом короткий разговор путников закончился.       Шли они долго. Очень, очень долго. Лестницы всё не заканчивались: они уходили вверх целыми пролётами, обрывались на полпути, держались на ржавчине и божьем слове. Иногда Элисон заставляла идти по одному, иногда буквально перепрыгивать через провалы, где этажи просели вниз вместе с кусками стен и бассейнов. За одной дверью оказывался новый коридор, за следующим ещё один бассейн, потом снова плитка, снова трубы, тот же влажный бетон. В какой-то момент Дима перестал понимать, поднимаются они вообще или ходят кругами. Под ногами то и дело хрустела кафельная плитка. За стенами гудели насосы или моторы — парень уже даже не пытался определить источник звука. Казалось, сам парк дышал сквозь трубы, вентиляции и трещины в потолке. И духота… Господи, какая же здесь стояла духота: воздух пропитался пылью, плесенью и чем-то кислым, от чего начинало неприятно першить в горле. Даже выйти из Виртуальности нормально не получалось: юноша несколько раз пробовал сбросить подключение через стишок, но без толку. Только один раз удалось ненадолго выскочить наружу — выпить воды, закинуться обезболом и вернуться обратно в этот кафельный могильник. Экшн-парк постепенно переставал казаться странной локацией — он начинал давить. Иногда под потолком попадались вентиляционные шахты. Большинство оказались заколоченные досками, листами металла или затянутые решётками, и почти под каждой такой дырой на полу темнели знакомые мутно-зелёные разводы. Жижа стекала по стенам густыми подтёками, забивалась в швы между плитками, скапливалась в углах. Краска рядом с ней вздувалась и осыпалась хлопьями. Теряев уже спрашивал, что не так с этой кашей, но проводник лишь кратко бросила: — Не советую трогать эту дрянь. — Да понял я уже, что здесь всё хочет меня убить. — Хорошо, что понял. И всё. Будто с терминалом разговаривает.       Аналитик раздражённо выдохнул через нос и полез следом за проводником через очередной завал. Чем дольше он наблюдал за Элисон, тем сильнее напрягало её спокойствие. На фоне её стабильной, осторожной, но ритмичной поступи ему становилось всё паршивее и паршивее. Иногда казалось, что он засыпает прямо на ходу: шаг вроде бы делаешь сам, а через секунду не помнишь, как оказался у следующей двери. Перед глазами периодически мутнело, в ушах шумела кровь, а пространство вокруг начинало сливаться в одну бесконечную кафельную кишку: бассейн, коридор, лестница, снова бассейн, снова лестница — будто парк копировал сам себя. Впервые в жизни Дима действительно понял, почему люди боятся замкнутых пространств.       Странники осторожно перебирались через затопленные участки по перекинутым доскам и бетонным обломкам. Где-то наверху периодически скрипел металл. Хруст: под подошвой ломается плитка, ск-р-р-рип — очередная дверь нехотя поддаётся под плечом. Плюх! В воду неподалёку падает кусок бетона. Дима резко оборачивается и закономерно видит круги на мутной поверхности, но ощущение чужого взгляда его не покидает. Чем дольше они шли, тем сильнее становилось чувство, будто Экшн-парк не пустует. Будто за ними наблюдают. Из тёмных вентиляций, провалов в потолке, глубины бассейнов, из-за решёток и куч проводов. Но сколько бы кареглазый ни оборачивался, никто так и не появлялся хотя бы на периферии. Кажется, это просто галлюцинации. .нидо ен тут ьдев ыТ

.индо ен тут або ыВ

Здешний парк казался ему гнетущим и давящим местом. Бесконечное и мёртвое пространство, залы любой ширины и длины, бассейны с мутной водой — иногда игрок думал, что ему нужно туда прыгнуть и достигнуть дна, чтоб выбраться из этого кафельного ада! Но если закрыть глаза на разрушения и трещины, всё это отлично подходило под часть аквапарка. Такую спокойную, куда можно зайти и просто понежиться в спокойных волнах… Но вот растущий повсюду мох, торчащие арматура и кабеля, так и желающие зацепиться за одежду и шмальнуть током, окна, за которыми виднелись лишь обломки и придавленные руки ИИ, а вместе с ними надписи на стенах, оставленные краской из баллончика, не внушали никакого доверия. «НИЖЕ 14-ГО НЕ СУЙТЕСЬ»

«ВОДА ПОДНЯЛАСЬ!»

«КОРИДОРЫ РАСЧИЩЕНЫ, НО СОБЛЮДАЙТЕ БДИТЕЛЬНОСТЬ: ВОЗМОЖНЫ ОБВАЛЫ ПОТОЛКА»       И несмотря на гнетущую обстановку, напарница кареглазого даже ни разу не повела бровью. Трудно сказать, о чём она вообще думает: гид выглядит совершенно беспристрастной и хранит молчание, с каждым этажом всё больше прислушиваясь к окружению. Дима хмуро покосился ей в спину, потирая шею. С каждым шагом, с каждым этажом рядом с ней становилось всё неуютнее. Что с ней всё-таки не так? Не с характером, тут как раз всё понятно: с такими прогулками по канализациям любой рано или поздно начнёт разговаривать как сотрудник похоронного бюро. Что с её глазами? А что с лицом? Это баг? Нет, не похоже — слишком стабильно для такого глюка. Тогда что? Кто-то её так приложил? Кто вообще способен оставлять такие ожоги? Или она сама себя перекроила?.. Тогда остаётся тот же вопрос, зачем? Если хочешь стать незаметной, капюшона или маски было бы более, чем достаточно. Оскар невольно покосился на сенсор возле её виска. Полупрозрачный интерфейс иногда коротко вспыхивал перед глазом проводника, пока та сверялась с маршрутом. Значит, худо-бедно, но Кейдж что-то да видит. Может, это действительно не глюк, а просто внешний вид? Интересно, что вообще зашито в эту железяку? Почему она вообще не может вернуться наверх? Из-за Коваленко? Из-за того, что знает много лишнего? Или её учётка просто намертво привязана к железу, как у большинства простых? Дима мрачно дёрнул плечом. Игрокам в этом плане жилось проще: хочешь — меняй оболочку, создавай новое тело, меняй их как перчатки, не выходя из игры. А вот остальным приходилось возиться с разрешениями, регистрацией и тоннами бюрократии — особенно работникам вроде «New Boundaries». Потерять доступ к ВебСити для таких почти приговор, ибо новые мозги для металла стоили как крыло самолёта. А выбивать дополнительного аватара через бумажки можно месяцами… — «Ну да… Скоро и я в эту помойку вкачу́сь», — коротко вздыхает кареглазый, сунув руки в карманы и невольно коснувшись Куба, смирно сводящего свои часы в компании нескольких скомканных чеков и железяк.       Чёрт, сколько времени уже прошло? Час? Три? Восемь? Хотя последний вариант явно отпадает. Мало кто может идти восемь часов без остановки и только потом почувствовать боль в ногах, а нужно ещё учитывать долгий подъём по лестнице из ошибок. Наконец он не выдержал: — Слушай… Мы сколько уже идём? — Ты устал? — Странница на него обернулась. Уже закипая, юноша повторил, чётко выделяя каждое слово: — Сколько мы идём? — По игровому времени примерно тринадцать часов. — Че-… Сколько?! — Не отставай! Мы почти пришли, — гид снова юркнула в новую комнату, и на этот раз опять пришлось бежать по узкому мосту. — Погоди! Ты сейчас шутишь? — Я похожа на человека, который шутит? — Темноволосая обернулась на растерянного игрока, и на левой лица вспыхнул вопрос. — Н-нет? — Вот и ответ на твой вопрос. Дальше Дима уже шёл молча.       С каждым новым этажом Экшн-парк всё меньше напоминал здание и всё больше огромные затопленные руины, медленно сползающие куда-то вниз. Комнаты здесь таковыми не казались: от их стен оставалось одно только имя, а пол скрывался под глубоким слоем воды, превращая этажи в цепочку бетонных островков среди мутной воды. Иногда над головами зияли такие же пробоины, и тогда сверху срывались целые водопады, исчезающие где-то далеко внизу, во тьме. Потоки текли по стенам, по лестницам, по свисающим кабелям и арматуре, собирались в глубокие бассейны, через которые странникам приходилось перебираться по перекинутым доскам, трубам и остаткам мостков. И чем дальше они шли, тем менее реалистичным это казалось. — «Какой же…» Дима невольно замолчал, не найдя нормального слова. Бред? Кошмар? Элисон подобное никак не удивило, что отлично читалось на её лице: ни одна из видимых мышц даже не дрогнула в удивлении. Господи, а она хотя бы моргает или сделана из камня? Проходя мимо одного из водопадов, Теряев загляделся и заметил кое-что странное: некоторые из потоков выглядели слишком яркими, словно текстуре воды выкрутили контраст: даже с паршивой лампой он чётко различал болотно-зелёный и яркий, почти кислотный. Кажется, волны мигали артефактами: вспыхивали цветные треугольники и рваные полосы, а их шум… Дима сначала даже не понял, что именно его смущает, но быстро сообразил: он слышит не гул воды, а белый шум. — Нет, стой! Даже не вздумай! — Вовремя заметила Элис. Кареглазый тут же отдёрнул ладонь от водопада и недовольно покосился на проводника: — В чём проблема? Это просто вода. Ну, ладно, ладно, почти вода. — Вот именно, что почти, — с облегчением выдохнула напарница, подойдя к кареглазому. — Суть в том, что это уже давным-давно не простая жидкость. — Не понял словами — тогда смотри. Она подобрала с пола размокший деревянный брусок и без лишних объяснений сунула его под поток. Через считанные секунды дерево исказилось: по поверхности побежали грубые пиксели, будто текстура стала разрушаться, края балки поплыли вниз вязкими полосами, как расплавленный металл, а потом часть деревяшки просто… Стекла вслед за водопадом в бассейн. — Фу, господи! — Теперь понял? — Элис отбросила остатки бруска в сторону. — Эта дрянь давно перестала быть водой. Попадёшь под такой поток — в лучшем случае словишь каскад вирусов, а в худшем почувствуешь, каково плавиться заживо. — И часто здесь встречается такая… Жижа? — В Большом Каньоне практически везде, — ответила напарница, поведя кареглазого дальше. — Представь огро-омный остров, который годами сбрасывали мусор. Серверы, обломки локаций, куски кода, утонувшие сущности… Это и есть Большой Каньон. В какой-то момент Яма начала перерабатывать это в… Такое, — луч фонаря мазнул по очередному водопаду, шумящему белым шумом. — Это какой-то техногенный трындец… — Так и есть. — Потому я и прошу тебя ни к чему не притрагиваться. У Ямы очень плохое чувство юмора: достаточно одного неверного шага, чтобы остаться без партнёра. И мне бы не хотелось проверять, насколько хорошо ты ориентируешься один. Дима понимающе кивнул и отвернулся. Потирая в карманах пальцы, он придумывал, как ещё избавиться от гнёта тишины. Ведь мозг нечем занять, кроме счёта бассейнов, а всю оставшуюся дорогу быть закуской для паранойи ему совсем не улыбалось. Поэтому он снова предпринял попытку разговориться: — Послушай… Ты вообще до канализационной мути кем была? — В каком смысле? — С секундной задержкой уточнила гид. — Ну, до Ямы. Чем занималась? — К чему вопрос? — Да просто пытаюсь понять, тебя сюда нелёгкая привела или ты с детства мечтала жить под водопадами из радиоактивного супа. — Нет? В детстве у меня были другие планы, — заторможено отмечает проводник. Дима несколько секунд молча смотрел ей в спину. — Это был сарказм. Ферштейн? — Я заметила. — Ага… Верю. — Тогда почему пояснил? — Господи, — русоволосый потёр переносицу. — Потому что нормальные люди иногда разговаривают не ради допроса, а чтобы кукухой не полететь. — А. Поддержание морального состояния группы. Ну хорошо, — Кейдж пожимает плечами, пока Теряев поднял взгляд к потолку, выскребая остатки терпения. — Никакая мы не группа. Это просто разговор. — Для получения информации вне рамок текущей задачи? — Нет. — Тогда цель разговора всё ещё не ясна. — Да хорош звучать как инструкция к микроволновке! Кажется, уголок её рта едва заметно дёрнулся. — Принято. Пожалуйста, уточните желаемый стиль общения. — Да господи… — Теряев закатил глаза, скрестив руки на груди. — Ты специально это делаешь? — Не я первая начала задавать вопросы. — Да потому что мне ещё чёрт сколько часов смотреть на твою спину в этой помойке! Надо же понять, с кем меня неверная столкнула. На несколько секунд снова повисла тишина. — Программированием, — смягчилась белоглазая. — Начинала ещё с сайтов, после изучала Виртуальность. Когда ВебСити стукнула только пара месяцев, разработчики без задней мысли делились своими наработками, а когда спохватились, всё поудаляли. Только вот никто не учёл, что закинутое в Сеть не воротишь: найдутся места, до куда руки никогда не доберутся… — И откуда ты это дело вычленяла? — Даркнет, — как-то удивлённо ответила механик, — где же ещё люди хранят чужие секреты? — Ты либо шутишь, либо хорошо пугаешь. — Второе; шутки у меня так себе. — Тогда понятно, какого сорта у тебя тараканы, — фыркает странник. — Не удивлён, что кого-то выпнули на помойку за его работу. — А тебя? — А я здесь делегацией. — О, ну да, какая честь, — Потерянная слегка поклонилась, и Дима прикусил губу. — Нет, серьёзно. Ты реально копалась во всей этой дряни? В слитых сборках, закрытых серваках и прочем? — К чему удивление? — Да ни к чему. Просто не думала, что тебя и за это скинули вниз? — Это блеф, — белоглазая покачала головой. — Меня за это не наказывали, напротив: предложили контракт. — Вот как, — игрок присвистнул. — У вас там чем больше статей УК, того и тапки? — В моей специальности порой это самый убедительный диплом, — подметила хакер. — У-ху-ху… Вообще скучно жить было? — Любопытно слышать подобное от чёрного игрока. Человек, крадущий чужой софт, ломающий инфраструктуру и вешающий корпорации на миллионы убытков, сейчас пытается читать мне мораль? — Диагнозы сравниваю. Кажется, уголок её рта всё-таки дёрнулся? Или Диме показалось? — Не переживай, аналитик, твой IP я пока не продала. Меня не интересуют виртуальные маргиналы. Русоволосый аж хмыкнул. — Пока? — Ты очень нервный для человека с таким послужным списком. — А ты слишком спокойная для той, кто признался в федеральных преступлениях. — Мы в Яме, Оскар. Здесь это называется «резюме». Странники вдруг притормозили: и кажется, Дима услышал отдалённые голоса. Сначала он посчитал, что ему показалось, но нет, где-то впереди действительно раздался смех. Он невольно ускорил шаг, пока Элисон юркнула в очередной проход, явно ожидая услышать этот шум. Нарисовавшийся коридор отличался внезапным светом: повсюду стояли в банках ломтики свечей, на обломках плитки, в старых аварийных нишах и даже прямо на трубах. Их тёплый свет странно смотрелся среди болотной сырости и облезших зелёных стен. Кто-то явно пытался сделать это место… Жилым. На стенах тут и там тянулись граффити: рисунки рыб с механическими челюстями, странных чёрных кубов (что это?) и уже привычные послания: «НЕ БЕГАТЬ ПО МОСТКАМ!»

«ЕСЛИ ВОДА ШУМИТ КАК РАДИО — ОБХОДИТЬ СТОРОНОЙ!»

— «Господи…» — Выдохнул Дима, скользнув взглядом дальше по коридору. Там уже мелькали немногочисленные люди: трое сидели прямо на полу возле одной из граффити, кто-то только что пробежал, едва не снеся хромающего мужика, чуть дальше компания наносила краску поверх старых разводов. Из-за приоткрытой двери тянуло чем-то жареным, а откуда-то сверху доносилась музыка из старых колонок — хриплая, периодически захлёбывающаяся помехами. И со стороны, по крайней мере сейчас, это место казалось… Уютным? Теряев аж скривился от собственной мысли. — Это и есть аванпост? — Предбанник. Основная часть за дверьми, — спокойно поправила чудачка, обходя ящик с пустыми бутылками. — Чёрт, я думал, тут будет… Не знаю, бомжатник с культистами? — Некоторые районы Ямы примерно так и выглядят. — Мгм… Очень обнадёживает, — кареглазый окинул взглядом коридор вновь. Свечки, рисунки, музыка — после бесконечных бассейнов и белого шума всё это ощущалось непривычно чужим. Его ожидания касаемо местных поселений явно не оправдались. — К.Н.М. заняли самый большой зал на этом уровне, — продолжила Элисон, — центральную часть аквапарка. Бассейны осушили, часть горок разобрали, остальное укрепили и осветили. Получилось терпимо. — «Терпимо», — тихо повторил игрок, глянув на очередную свечу в банке. — Отличное слово для коммуналки среди болота. — Люди быстро привыкают выживать, — замечает белоглазая. Впереди показались массивные двери с облезшей надписью: «ГЛАВНЫЙ ВОЛНОВОЙ ЗАЛ», выше которой бросалась в глаза алая надпись:

«МИРНАЯ ТЕРРИТОРИЯ К.Н.М.»

Возле входа сидел мужчина в потёртой куртке с нашивками, устроившись за криво собранным столом из пластиковых панелей. Рядом тарахтел небольшой фонарь, а на коленях у него лежал самодельный журнал с исписанными страницами. Он что-то лениво черкал карандашом, пока не поднял взгляд на подошедших странников. — О, Кейдж! Ты ли это? — Хмыкнул он. — Я уж думал, тебя опять сцапала какая-нибудь местная груда. — Не дождётся, — спокойно ответила механик. Мужчина перевёл взгляд на Диму, на удивление без подозрительности, к которой Теряев приготовился: — Новенький? — Типа того. — Соболезную. Значит так: внутри не стреляем, ножами друг друга не режем, в бассейны ничего не кидаем. Если услышите сирену — не геройствуйте и не носитесь; в прошлый раз одного такого потом всей группой откачивали и бинтовали. — Очень мотивирующее вступление… — Работа у меня такая, — пожал плечами мужчина. — Меня звать Грейс, в случае чего знаете, кому свистануть. Оружие можешь оставить при себе, никто не запрещает, но только без фокусов! Мирная территория. Если хочешь что-то почистить, починить или проверить, для этого есть мастерские, а не чужие рёбра. Дима машинально коснулся ремня и замер. — Благодарю за информацию. Мы можем пройти? — Ну разумеется! Добро пожаловать в аванпост К.Н.М.! Чувствуйте себя как дома, — незнакомец лишь откинулся на спинку стула и махнул в сторону дверей.       Тяжёлые створки с протяжным скрежетом закрылись за спинами странников, отрезая от сырости коридоров, и первое, что Диму обдало, было тепло. Главный зал оказался настолько огромным, что он невольно притормозил. Вверх уходили переплетения ржавых лестниц и мостиков, над головой нависали трубы и оборванные декоративные пальмы, а вдоль стен тянулись старые горки, часть которых давно обрушилась или была разобрана на металл. Огромные бассейны переоборудовали под всё подряд: в одном расположился рынок из сколоченных столов и натянутых тентов, в другом стояли ряды коек и самодельных перегородок, третий и вовсе превратили в мастерскую, где кто-то прямо сейчас варил искрящий металл. Повсюду горел свет: гирлянды, лампы, свечки в банках — жёлтые отблески скользили по мокрому бетону и ржавым трубам, делая это место ещё ярче. Шум стоял соответствующий: кто-то спорил о деталях генератора, слышалась музыка и смех. Но несмотря на кашу из звуков, запаха и света, Диму привлёк металлический блеск: ножи на поясах, ледорубы, пожарные топоры, гарпуны и альпинистские палки. Мирная территория?

Типо того…

— Не тормози, — бросила Элис, выведя из раздумий. Она шла уверенно и явно что-то искала: сворачивала между лестницами, обходила толпу, не глядя переступала через сваленные кабели, уводя глубже в толпу. Кареглазый же поймал себя на том, что невольно считает людей. Слишком много незнакомых лиц, рук возле оружия, мало места. Слишком шумно. Спокойно, всё пучком.

У тебя же тоже есть пистолет.

Только эта мысль почему-то не успокоила. — Подожди здесь, — неожиданно произнесла проводник, остановившись возле одного из осушённых бассейнов. — Мне нужно кое-что передать. Дима присмотрелся: на той стороне стороне располагалась крытая мастерская: повсюду лежали разобранные детали, кабели, протезы и куски корпусов дронов. Из-под брезента выбивался хирургический свет вперемешку с оранжевым пятном печи, а в полумраке отчётливо виднелись крупные ящики с металлоломом. — Я ненадолго, — добавила механик и уже собиралась уходить, но как вдруг обернулась. — И Оскар… Постарайся никуда не влезть хотя бы минут пять. — Ничего не обещаю, — небрежно бросил он, сунув руки в карманы. Ответ проводника не устроил, но она ничего не сказала, юркнув за плечи и спины. И только тогда кареглазый быстро осознал, насколько неуютно ему стало без неё.       Мастерская жила своей жизнью: кто-то ругался из-за сгоревшего стабилизатора, кто-то доставал раскалённые детали из печи, затаскивались под крышу увесистые коробки. Поодаль, склонившись над раскрытым протезом руки, работал грузный мужчина в старой серой майке. Одной рукой он что-то подкручивал внутри механизма, второй удерживал отвёртку во рту, пока его клиент сквозь зубы шипел от боли. — Я тебе сейчас анестезию в лоб дам, если продолжишь дёргаться, — хмуро прошипел мужчина. — Сиди ровно. — Она искрит! Мне больно! — Потому что нечего пиво было проливать! — Это было один раз! — Ты приходишь к нам уже восьмой, мою-то голову не дури. — Майло? — Позвала механик. Тот вытащил отвёртку изо рта и поднял взгляд. — Опана, какие люди… Живая чтоль?! Мы думали, ты уже на Поверхность ускакала. — Не в этот раз. Инженер коротко усмехнулся и снова вернулся к протезу. — Чего надо? Странница без лишних слов сняла с плеча сумку и поставила её на стол. Металл внутри глухо звякнул. Рипер-док настороженно покосился на содержимое, приоткрыл молнию — и тихо присвистнул. — Ого… Ты кого на этот раз раздела? — Передай кому нужно, — спокойно произнесла механик. — Скажи, что за старый долг. — Вот уж не думал, что у тебя это дело так затянется. — Это последняя, обещаю. Собственно, саму двоицу не видал? — Гельмо сейчас нет. Он с мальчуганом своим наверх умотали пару часов назад, должны скоро вернуться, если ни во что не вляпаются. — Ясно… — А ты какими судьбами здесь? Давно не видно было. — Работа. — М-м, — Тот понимающе качнул головой. — снова похождения в тридевятое? Подарочек под двери оставить? — Мимо. — Сопровождаешь что ли? — Мужчина получил на свой вопрос кивок. — О как! Нукась, и куда вам? — В места не столь отдалённые, — сдержанно улыбается механик. — Ха! К Нулевым что ли? Крепись, девочка, там за тобой уже рвут и мечут! — Со свистом хохотнул инженер, хлопнув по бедру. — И кого ты тащишь? Опять из этих? Как их там… В.С… — Нет, — оборвала белоглазая, — просто изнаночник. — А-а-а… А случаем, не тот русоволосый наверху? Девушка склонила голову и обернулась. И почти сразу текущая мысль оборвалась. Вот же чёрт.       Дима невольно цеплялся взглядом за людей. Вернее за то, что от них осталось. Здесь будто не существовало ни одного целого человека: кто-то хромал на тяжёлом протезе, отзывающемся глухими ударами по плитке, у другого половину головы закрывает грубая пластина, а женщина, сидевшая на краю бассейна, невозмутимо снимает с руки механические пальцы и чистит их тряпкой, перебирая как кухонные приборы. И оружие. Господи, сколько здесь оружия. Арматура, переделанные инструменты, самодельные копья, у кого-то за спиной вообще висел укороченный дорожный знак с заточенным краем. Это и есть комьюнити Ямы? Те самые сливки отбросов и отбитых, скинутых сюда по причине или сунувших длинный нос в цифровой ад. И у всех них есть своё холодное оружие? Мирная территория? Мирная территория? Нет, нет, он просто придумывает. Пальцы машинально коснулись кобуры под курткой — всё хорошо, всё путём. Дыши больше и прекрати вести себя как параноик-идиот. Где вообще проводник так долго ходит? Прошла целая вечность! Внезапно между грузными силуэтами и сталью мелькнула рыжая макушка. Сердце дёрнулось раньше мысли.

? АШⱯ₵

Кареглазый нахмурился и резко мотнул головой. Нет. Это бред. Только вот в следующий момент он внезапно понял, что стоит уже совсем в другом месте: шум главного зала остался где-то позади: вокруг тянулись трубы, широкая стена и тусклый свет аварийных ламп. Конец зала? Как он здесь оказался? Спокойно. Всё нормально. Просто задумался. Просто отошёл чуть дальше. Кто-то задел его плечом. — Полегче, парень, — бросил незнакомец и пошёл дальше, даже не обернувшись. Русоволосый сглотнул и быстро огляделся. Слишком много людей. Слишком близко. Его начинает тошнить от смеси гари и плесени. И где-то там, глубоко внутри, мерзко и знакомо зашевелилось старое чувство: опасность. — Эй? Грейс стоял в нескольких шагах, подняв ладони в примирительном жесте. Он разговаривал с кем-то у стены, потом случайно поднял взгляд и сразу же заметил игрока. Что-то коротко сказал собеседнику и неспешно направился к нему. — Первый день в большом секторе? — Негромко спросил он. — Расслабься. Никто тебя не трогает. Что с тобой ни стряслось на поверхности, оно уже позади. Так, чего в технический сектор забрёл? — Да так, — быстро бросил Дима. — Заблудился немного. Всё путём. — Верю, — ни черта он не верил: это читалось слишком хорошо. — Ты бледный как смерть. Нормально себя чувствуешь? — Лучше всех, — скалится кареглазый. — Тогда вообще отлично. — Мужчина кивнул в сторону зала. — Технический сектор сейчас закрыт: там генераторы перебирают. Пойдём, выведу обратно к центральному залу, пока тебе по голове не прилетело. — Я сам дойду. — Да кто спорит? Я просто покажу дорогу. Дима коротко мотнул головой. — Сказал же: всё нормально. — Я верю, верю, — Грейс пару раз кивнул, но шаг назад не сделал. — Слушай, ты сейчас себя накрутишь на ровном месте. Пойдём обратно, сядешь, водички попьёшь и отпустит. Нечего тут делать одному и без проводника. — Не надо. — Да я не настаиваю, — но шаг всё-таки сделал. — Давай, руки в ноги, приятель. Там вкусная еда, музыка, хорошие лю… — Охранник вдруг осёкся и выражение его лица стремительно изменилось. Взгляд упал вниз — на ладонь, крепко вцепившуюся в револьвер. — Убери руку. — Чего? — Убери руку, — чётче проговорил он, — и медленно подними вверх. Чтобы я видел. — Ещё чего, — Оскар аж поперхнулся. — Может, ещё чечётку сплясать? Иди своей дорогой и отвали! — Оскар, верно? — Голос Грейса стал ниже. — Руку убрал, сейчас же. Не заставляй меня повторять трижды. — Я сказал, всё нормально! — Тогда отпусти пушку. — Я её даже не достаю! — Пока. А через пять минут шмальнёшь по кому-то и сам не заметишь, — отвечает охранник. — Послушай внимательно: мне не хочется устраивать цирк посреди улицы. Отпусти револьвер. Или я сам разберусь, и тебе это не понравится. — Да попробуй, — сквозь зубы прошипел игрок. — Зачем мне пробовать? Я тебе просто покажу, как с такими беседы ведут. Часовой шагнул прямо к нему. Ладонь рефлекторно дёрнулась к поясу, и этого хватило, чтобы заметить такой же пистолет. Щел-лЧок! — и крючок был взведён. В ту же секунду Грейс рванулся вперёд. Блеснуло что-то металлическое и Х-ХРЯСЬ! — Твою мать! — Охранник резко согнулся, схватившись за руку. Сквозь ладонь насквозь прошёл острый, грубо заточенный кусок металла. Дима отшатнулся так резко, что едва не потерял равновесие. Шум вокруг словно прорвало: — Какого чёрта?! — Эй! — Назад! А Элис уже стояла позади часового и одарила игрока таким тяжёлым, прошивающим взглядом, что тот почувствовал холодок на вспотевшем затылке. — К счастью для тебя, ты попала в протез, — процедил Грейс, тяжело дыша. — На это я и рассчитывала. — Ты совсем больная?! — А ты собирался броситься на вооружённого параноика посреди толпы. Не вижу принципиальной разницы. — Он пушку на меня навёл! — А ты полез к человеку в панической атаке. — Да я пытался ему помочь! — И отлично справился. — Вы вообще понимаете, где находитесь?.. — Прорычал он. — Это мирный сектор. Единственное место в этой дыре, где люди могут хотя бы сутки не жрать друг друга! — Именно поэтому я и остановила тебя раньше, чем ты сломал ему челюсть у всех на глазах, — спокойно ответила проводник. — А может, стоило, — процедил тот, — авось мозги на место бы встали. Русским же языком было сказано, какая эта территория! Я впустил вас, нормально разговаривал, попытался помочь, и что в итоге? Теперь у меня посреди мирной зоны псих с револьвером и железка в руке! Кейдж не нашла, что ответить. Она перевела взгляд на застрявший в ладони лист, затем на взведённый револьвер в руке Оскара и впервые за всё время будто отвела глаз. Потому что возразить было нечего. Грейс тяжело выдохнул сквозь зубы и резко выдернул железку из ладони. Протез неприятно хрустнул, по пальцам стекла тёмная смазка. — Знаете, что самое паршивое? Я ведь реально пытался вам помочь. Но теперь вижу, что походу оно того не стоило. Вон отсюда, — глухо бросил он игроку, — а ты останься. С тобой разговор ещё не закончен.

***

      Дима сидел на краю широкой ржавой трубы, свесив ноги вниз. Где-то совсем рядом бесновалась вода. Она с шумом вырывалась из расколотого желоба, билась о бетонные края и срывалась вниз, в огромный круглый колодец, дна которого не было видно даже с его зрением. Иногда в водопаде проскакивали знакомые цветные помехи: зелёные квадраты, полосы, короткие цифровые вспышки, будто сама реальность здесь понемногу осыпалась в пропасть. Шум стоял такой, что в какой-то момент мысли просто переставали звучать в голове, и дабы себя отвлечь, юноша собирал и разбирал Куба. Снова и снова, он крутил цветные грани перед собой, то ускоряясь, то растягивая очередную партию. В конечном итоге ему надоело и это, а потому долгие минуты ожидания пришлось проводить, отбивая ботинком монотонный темп. Он провёл ладонью по лицу — она всё ещё подрагивала, и это откровенно раздражало. Ну хорош, сколько ж можно? Кареглазый зло сжал пальцы в кулак и уставился вниз, в бурлящую темноту. Перед глазами до сих пор вспыхивали обрывки произошедшего: резкий шаг вперёд, чужой голос, ладонь на кобуре, щелчок курка… А дальше будто помехи. Словно кусок памяти кто-то просто выдрал с корнем, оставив вместо него шум и дёрганые кадры. Да что с ним вообще творится?.. Теряев тяжело выдохнул и опёрся локтями о колени. Ведь Грейс действительно не хотел ему навредить. Теперь, когда паника схлынула, это было видно слишком очевидно: обычный мужик, внимательный, с понятным желанием не допустить драку в собственном секторе. Он даже разговаривал нормально, адекватно, как человек с человеком, а Оскар в ответ чуть не спустил на него курок. «Просто потому что» что? Испугался? От этого осознания неприятно скрутило живот. Он ведь раньше таким не был. Да, резким, да, вспыльчивым, но не… Таким. Не человеком, который хватается за пушку от одного резкого движения. Дима прикрыл глаза. Перед внутренним взглядом тут же мелькнуло рыжее пятно в толпе: короткий поворот головы, знакомый силуэт… Сашка. А потом пустота. И осознание, что он уже стоит в другом конце сектора, среди труб и генераторов, сам не понимая, как туда дошёл. Юноша с силой потёр лицо: нет, нет-нет-нет. Об этом он думать сейчас точно не собирался. Кем вообще был этот паренёк? На вид такой похожий… Почему Теряев вообще над этим зациклился? Это же просто очередной пользователь с рыжей башкой каких пруд пруди что в Яме, что дома. Так почему… — Озз? Он дёрнулся так резко, что едва не соскользнул с трубы. Элисон стояла прямо за его спиной: руки как обычно она убрала за спину и чуть подалась вперёд, нависая крутой тенью. Несколько секунд Дима просто смотрел на неё, пытаясь подобрать пару слов. — Т-ты… Ты как? — Наконец выдавил он. — Что ж, теперь мне запрещено когда-либо появляться на территории этого аванпоста, — фыркает механик. Кареглазый болезненно хмыкнул и отвёл взгляд обратно к водопаду. — Паршиво. — Да, — спокойно согласилась она, — но мы всё ещё можем добраться до нужного сектора через обходные пути. Это займёт немного больше времени, но результат будет тот же. — Немного — это сколько? — Примерно плюс три часа. — О, неплохо. Всего-то… Элис ничего не ответила. Только перевела взгляд куда-то вниз, в шумящую темноту колодца, где между потоками воды то и дело вспыхивали зелёные цифровые артефакты. Несколько секунд между ними снова стоял только шум. Дима нервно усмехнулся. — Слушай… Я это… Не хотел устраивать цирк, — он поморщился, раздирая шею ногтями. — Я знаю. — Он полез ко мне. — Я знаю? — И пытался угомонить, причём очень хреново! — Согласна, — неожиданно сказала хакер. — Грейс плохо работает с людьми в панике. Обычно хватает угрозы кулаком. — Во-во! То-то и оно… Снова тишина. Элис неспешно отступила глубже в тень: — Я попрошу у тебя одну вещь, Оскар. Можно? — Попробуй. — Быть. Аккуратнее, — она чётко выделила каждое слово. — Я не смогу каждый раз вытаскивать тебя из подобных ситуаций, особенно там, куда мы идём. На поверхности многие люди далеко не такие, как здесь. Никто не станет разбираться, паника у тебя или дурной характер: шанс получить пулю в лоб в разы выше. Теряев тяжело вздохнул, вновь проведя ладонью по лицу: — Я понимаю. — Я рассчитываю. Он бросил короткий взгляд на её руку. Перед глазами тут же вспыхнуло металлическое лезвие, с мерзким хрустом прошившее чужую ладонь насквозь. И хуже всего было то, что странница даже не колебалась. — Эй… Ты… — М? — Ну… С руками-то. Всё окей? На секунду белоглазая будто зависла, словно не сразу поняла вопрос, а потом хмыкнула: — Ха. С каких пор игроки начали интересоваться побочным ущербом? Дима поморщился. «Побочный ущерб» — как же мерзко это прозвучало и ухнуло глубоко в живот. — Нам пора идти. Чем быстрее пойдём, тем скорее выберемся на поверхность. Впереди ждёт ещё долгий, долгий путь, — бросила проводник и оттолкнулась от стены, направившись в сторону одного из проходов. — Насколько долгий? — До выхода из Экшн-парка ещё несколько часов. — Вот же… — Дрянь. Согласна. Дима тяжело выдохнул, поднял с трубы револьвер, что всё это время держал рядом, и вернул его в кобуру. Проверил защёлку, поправил ремень — бесполезный ритуал, который почему-то помогал чувствовать уверенность. — Ладно… Веди, Сусанин цифрового разлива. — Это оскорбление? — Кейдж обернулась. — Кредит доверия. — Странный у тебя способ его выражать… — Уж какой есть…

***

      После водопада странники практически не разговаривали. Между ними не было конфликта или неразберихи — по крайней мере, Элисон вела себя так же, как и раньше: шла впереди, иногда сверялась с картой, осматривала развилки и уверенно выбирала направление. Но Оскар всё покручивал в головной мясорубке изжёванный инцидент в К.Н.М., от чего казалось, что между ними натянулся невидимый трос, звенящий от любого неосторожного движения.       Они брели через старые технические тоннели, где потолок местами опускался так низко, что приходилось пригибаться. Под ногами хлюпала вода или зелёная масса, утягивающая ботинки за собой и цепляющая назад, а тут и там торчали то острые иглы арматур, то непричёсанные провода. От стен тянуло тиной, сыростью и чем-то застоявшимся, будто в эту часть комплекса давно не ступала нога человека. Фу, ну и смрад… — Осторожно! —Дима машинально перешагнул через торчащий из воды кусок арматуры. Спустя какое-то время снова послышалась команда проводника: — Налево! Ещё через несколько переходов: — Здесь скользко! И снова наступала вязкая тишина. Игрок не смотрел на проводника, а та не смотрела на него. Во всяком случае, не торопилась разбавлять паузу, погружённая в следование маршруту. Чудачку многое из текущего устраивало: не имея под задающего вопросы аналитика, она с головой уходила в дорогу, ведь кажется, что-то постепенно шло не по её плану: гид время от времени останавливалась и долго соображала, в какую сторону стоит свернуть, и нередко выбранные маршруты приводили в тупики. Оно и верно: надписей с указателями и картой практически не осталось — теперь Кейдж полагалась на свой блокнот, в котором, как Оскар успел подметить из-за плеча, были разве что блеклые схемы дорог. А сам он молчал: Теряев погряз в собственной голове, прокручивая стычку с Грейсом из раза в раз и до бесконечности. Каждое слово, каждый шаг, каждое решение, чем дальше они уходили от аванпоста, тем больше ему казалось, что можно было ответить иначе: промолчать или наоборот, сказать что-то в нужный момент. Мысли ходили по кругу, возвращаясь к одному и тому же месту снова и снова, и так проходил час за часом, а единственными словами между странниками оставались короткие указания по маршруту. В какой-то момент Теряев поймал себя на странной мысли: кажется, за последние несколько часов они обменялись от силы десятком фраз. Будто всё произошедшее в К.Н.М. осталось где-то далеко позади. Только почему-то он продолжал тащить это за собой через каждый тоннель.       Отличие между тоннелям К.Н.М. и нетронутой частью виднелись на лицо: где-то вода прикрывала подошвы, где-то поднималась до щиколоток, а где-то приходилось брести почти по колено, осторожно нащупывая скрытые ступени, трубы и обломки. Дима ещё пытался сушить ботинки во время привалов, но очень быстро понял бессмысленность этой затеи: через час всё становилось точно таким же. Сырость оседала на одежде, въедалась в волосы, липла к коже тонкой холодной плёнкой, а спустя какое-то время затылок охватила тупая, настойчивая боль. В такие моменты Оскар особенно завидовал Элис. Проводник шагала впереди с прежним невозмутимым видом и, казалось, вообще не замечала окружающих неудобств. По крайней мере, никогда на них не жаловалась. Иногда они разводили маленькую горелку и запаривали лапшу, ограничивались орехами, энергетическими батончиками и водой из запасов проводника. Один раз нашлась даже банка каких-то консервированных овощей, происхождение которых Дима предпочёл не уточнять! Голодными они не оставались. Но однажды, поймав себя на очередной мысли о жареной курице или хотя бы самой обычной котлете, Теряев неожиданно понял, что до смешного скучает по нормальному мясу. Осознание это оказалось настолько нелепым, что он даже тихо фыркнул себе под нос, и эхо дошло аж до проводника: — Чего? — Ничего. — Хорошо?.. Всё в порядке? — Да лучше некуда, — фыркнул юноша, закинув руки за голову. И они продолжили идти дальше, изредка останавливаясь на привалы: для этого подходили старая подсобка, пустой технический коридор (главное, что сухой!) или крохотные щитовые, с ржавыми шкафами, толстыми кабелями и запахом нагретой пыли, держащейся в комнатушках до сих пор. Что бы он ни говорил, тело изводили бесконечные следования по извилистой тропе: игровая шкура выла так, будто кто-то несколько дней подряд методично выкручивал игроку суставы (но прошло же несколько часов, так?). Глаза закрывались сами собой, но схватить сон за призрачный хвост никак не выходило: Дима не переставал крутить кубик Рубика из размышлений даже сейчас. Элисон всегда оставалась вне поля его зрения, но аналитика не особо интересовало, чем она занята. Он прекрасно её слышал: тихий металлический скрежет, негромкий звон о бетонный пол, короткое шипение проводки — эти звуки постепенно стали такой же частью пути, как плеск воды под ногами, гул далёких генераторов или неизменные указания: «Осторожнее», «Налево!», «Здесь провал!». В какой-то момент он даже перестал замечать, где заканчивается один привал и начинается следующий переход. Щёлк,

— Дзинь!

      Старые ворота глухо лязгнули о кирпичную стену. Впереди тянулся длинный подтопленный коридор. На стенах плясали блики фонаря, превращая рыжую глину в дрожащее месиво теней. — Не отставай, — окликнула Элисон, обернувшись на игрока. И вот опять, словно склейка: ещё секунду назад Дима лежал на полу щитовой, слушая звон железок, а теперь вновь бредёт по техническому коридору. Но на этот раз лабиринты заимели новый элемент: рисунки! Жёлтые, розовые, голубые и красные краски накладывались друг на друга десятками слоёв, отражаясь в воде и подсвечиваясь бликами от фонаря. На одном участке кто-то нарисовал целый посёлок из маленьких белых домиков на ярко-зелёной траве под чернеющим небосводом, по соседству с ними стояли исполины из металлолома, уходящие высоко вверх и исчезающие среди нарисованных облаков. А уже там, на потолке, среди облаков и синего неба тянулись ярко-алые лестницы, ведущие к распахнутым пожарным дверям. — Кто вообще всё это рисовал? — Все понемногу. — Даже вот это? — Дима кивнул на домики и лестницы. Элисон подняла взгляд. — Особенно это. Славный городишко… — Не ожидал увидеть такое место в канализации… — И много людей не ожидали здесь оказаться. На одной из стен кто-то вывел огромную фигуру человека, держащего над головой алое полотнище. Позади него тянулась целая толпа таких же схематичных фигур: с оружием и багровыми повязками, и — надпись, выведенная белым:

«ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО? ОНИ»

Но очень скоро эта толпа сменилась искорёженными тенями: сотнями дронов с разорванной обшивкой и торчащими эндоскелетами. Целые стаи догнивающих реплик неслись через нарисованные тоннели, карабкались по мусорным горам и стремились к лестницам в облаках, а за ними шли другие: силуэты, чьих обладателей он ещё ни разу не видел. Огромные чёрные кубы занимали почти всю высоту стены. Их непропорционально длинные, паучьи лапы с фалангами пальцев тянулись вслед за дронами, а на лицевой стороне каждого светился голубой квадрат, внутри которого белел заряженный прицел. Игрок невольно перевёл взгляд на Элисон. Та безизменно шагала впереди, тоже засмотревшись на пёстрые разметки. Чёрное лицо, голубой квадрат сенсора на левой стороне и такой же белеющий, мерцающий в темноте глаз — на мгновение сходство показалось неприятно очевидным, но юноша решил ничего не говорить: некоторые вопросы лучше оставить при себе.       Оказавшись по ту сторону кирпичного тоннеля, странники поднялись по железным лестницам и вышли к берегу: после бесконечных коридоров пространство вдруг распахнулось в стороны — лампа лизнула рыжим по чёрной воде, выхватывая старые бетонные причалы, оборванные канаты и покосившиеся металлические платформы. Торчали проржавевшие столбы, остатки каких-то переправ и полузатонувшие конструкции, назначение которых уже давно потерялось вместе с памятью этого места — здесь явно ходили по воде! Может, перевозили грузы, а может быть, людей? Элисон остановилась, некоторое время пронаблюдав за потоком, прослеживая его направление, а затем оценивающе взглянула на тоннель, уходящий в глубины. — М-да. — Что? — Воды не боишься? Пошли-ка, пройдёмся. — «Будто бы мы не занимались этим последние десятки часов», — закатил глаза русоволосый. Плот, или же остатки, его напоминающие, обнаружились чуть дальше по течению: несколько пластиковых понтонов валялись около спуска вниз, на случай привязанные верёвкой к остаткам забора. Поверх понтонов покоился металлический каркас и доски, обтянутые остатками сетки. Конструкцию собирали на совесть, но потом чинили до тех пор, пока не бросили эту затею: от усталости или ненадобности. — Сойдёт, — постановила Элисон. Следующие минут двадцать ушли на то, чтобы превратить развалину обратно в средство передвижения. Оскар удерживал настил, пока механик затягивала крепления, подтаскивал найденные по берегу доски, пару раз ловил инструменты, которые она без предупреждения бросала через плечо, и в конце концов плот снова начал напоминать плот. — Проверим? — Проверим. Они дружно навалились плечами: металл заскрежетал по бетону и понтоны плюхнулись в воду. — Первопроходцем стать не хочешь? — Хмыкает механик. — А сама что? — Его ещё нужно отвязать. Оставь это дело мне. Теряев что-то буркнул себе под нос, но осторожно шагнул на деревянный настил: плот качнулся, но устоял. Элисон тем временем помахивала концом верёвки и столкнула корму глубже в поток. Затем разбежалась, оттолкнулась от бетонного края, легко перепрыгнув на настил. — Ну, поехали! — Засмеялась девушка. — Ага… Типо того, — игрок поспешно убрал протянутую руку, сам не заметив, как её вообще поднял. — Долго будем плыть? — Рассчитываю, что прилично, так что можешь передохнуть. Течение пока не такое сильное. Пожав плечами, юноша опустился недалеко от края плота, и подперев щёку кулаком, наблюдал за шатанием проводника. Она подхватила один из старых тросов, проверила натяжение, затянула ослабший, затем ещё один и ещё. Верёвка несколько раз скользнула меж пальцами: петля, оборот, протяжка, узел — плавный, даже динамичный цикл, который в руках гида достигал невероятной скорости. — Эй! Смотрю, часто узлами занималась? Элисон пожала плечами. — Наверное? Не спешила бы давать подобную оценку собственным умениям. — В Яме больно много воды? — Не сказала бы! Думаю, можно выделить только Экшн-парк с его тоннелями… Нигде более не припоминаю лодок, хотя могу смело ошибаться. Ориентация на троечку, все дела, — хмыкает Кейдж, затянув последний узел. — Но в любом случае такой навык бы не помешал в путешествиях по местным сегментам. Возьми на заметку. — И кто тебя этому научил? — Да… Один человек. Дима склонил голову набок. — Что за человек? — Один хороший человек. А того научил другой хороший человек, а того ещё один, а того… — Ясно, — протянул игрок, — и что ты ещё умеешь? — Ха! Лучше спроси, чего я не умею! — И чего же? — Шить. — С… Серьёзно? — Абсолютно, — кивает темноволосая, — мелкая моторика меня убивает. Именно поэтому я её делегирую. — Невероятно, — парень закатил глаза. — Не в ладах с ниткой-иголкой, но зато корабли штампуешь? — Э… Нет? — А это тогда что? — Это не корабль. По крайней мере не может считаться им без определённых элементов: руля, мачты, ты понимаешь, — покачивает головой Потерянная, садясь напротив. — Знаешь ли, в условиях вашей канализационной речки Вилли Вонки очень даже хороший кораблик! — Тогда соглашусь: я спец в ремонте консервных банок. — Откуда тут в целом фрагменты плотов? Не бывает же такого, что нам взяло и повезло найти не дырявую развалюху у берега потока. Тут что-то было? — Если не ошибаюсь, раньше через эту реку перебирались первые странники. Вон, видишь, сколько ламп и верёвок валяется? — Она указала на быстро проплывающую сушу. — А ещё по воде перегоняли стройматериалы. — А сейчас что? Конкуренция за детали с помойки? — Ну-у… Примерно верно. Есть кое-кто, кому нужны ресурсы в огромных количествах… — Ясно, — пробормотал Дима, перетирая воротник куртки, — и много здесь такого?.. — Чего конкретно? — Ну, попыток сделать из дерьма конфетку? — Пф, разве аванпост К.Н.М. не был исчерпывающим ответом на твой вопрос? — Фыркает механик. — Хочешь сказать, что все эти канализации подняла на ноги одна какая-то мелочная гильдия? — Не совсем, честно говоря… Яма состоит не только из членов К.Н.М. — Кого ещё? — Всяких бродяг: безработных, кому-то насоливших… Таких как я или ты, например. — Воу-воу-воу! Погоди-ка, это с какой такой стати я безработный? — Я такого не озвучивала, — замечает белоглазая. — Здесь хватает бывших инженеров, грузчиков, курьеров и охранников. — И чем они занимаются? — Или помогают К.Н.М., или пытаются выбраться наверх, или устраиваются прямо здесь. — А уйти или… — Юноша осёкся. Точно: стоимость за аватары. Не каждые готовы потянуть макулатуру и конский ценник. — Х-хорошо, а найти другую работу? — В настоящем? — Предположим? — М-м… Скажи, а как у вас поживает строительство Обелисков? — Щурится хакер. — Много вакансий кроме стройки? Или, скажем, хороших условий? Теряев отвёл взгляд, сделав неоднозначный жест рукой. — То-то и оно, — декларирует странница. — Да и зачем уходить, когда местечко есть и здесь? — Лады, убедила, — соглашается он. — Но как эти люди вообще застряли здесь? Вместе с К.Н.М. и чудиками вроде тебя? — Тебе все причины перечислить? — Хотя бы одну. — Ну, — чуть потянула белоглазая, — например, вы. — То есть? — Не сразу отвечает Теряев, нахмурив брови. — Тебя никогда не интересовало, почему люди наверху называют игроков по-разному? Для одних вы специалисты по безопасности, для других паразиты, а для третьих — террористы. Не без причины же вас делят на белых и чёрных, — произнесла механик, накручивая тёмную прядь волос. — И кто я для тебя? — Карие глаза недобро блеснули. — Не уходи от вопроса. — Я игрок, а не вор. Я распространяю информацию, а не безвозвратно краду её. — Ты правда видишь разницу? — Ну ясен красен! — А человек, который лишился работы после вашей «передачи информации», тоже её увидит? — Вопрошает механик. — Так, давай-ка отрежем на корню: я не забираю чужие данные. — Нет. — Я никого не граблю! — Нет? — Тогда о чём вообще речь?! — О том, что результат обычно интересует людей больше процесса. Каждый человек с сомнительной профессией, с которыми мне доводилось говорить, всегда объяснял, какую пользу приносит обществу. Карманники рассказывают про бдительность, наёмники про честность, контрабандисты про свободу торговли… — А игроки? — Про информацию, — подводит инженер. — И кто тогда ты, позволь спросить? — Нависает кареглазый. — Ты сделана из того же фарша, что и мы, ты ломаешь системы не хуже другого игрока и ты серьёзно пытаешься читать мне мораль? — Я никогда не говорила, что между нами есть разница, — она спокойно отводит чужой палец от своей груди. — Да ну? И что же это за правда такая? — Последствия существуют независимо от того, как ты их называешь. — О, очень удобно! Особенно от хакера это слышать. — А где я просила делать для меня исключение? Дима недовольно цокнул языком. — Тогда чего ты вообще добиваешься?! — Я делегирую правдой, Оскар, и предпочитаю смотреть на мир трезво. «Передача информации», «Получение доступа» — помнишь, что говорила? Вы любите правильные формулировки. — И? — Людям обычно без разницы, как именно называется молоток, который прилетел им по голове. Это, — она внезапно хлопнула перед его лицом, — это хлопок. А то, чем мы занимаемся — наказуемо. Это не игра, не радужная гонка или погоня за адреналином. Но боюсь, ты меня не понимаешь: мы говорим на разных языках. — Пф! Я тебя умоляю! — Не стоит, — качнула головой Элисон. — просто признай, что мерзопакостно звучит. Однако информация не должна звучать приятно. Это просто факты. — Хорошо, — процедил Дима. — Допустим. И что дальше? — А дальше простой вопрос. Давай проведём мини-тест? Предположим, ты всё-таки не вор— — Я не вор. — Чудно! Тогда ответь мне: ты вообще интересовался, что происходит после того, как твоя работа заканчивается? — Белый зрачок на секунду глюкнул, и на левой стороне лица вспыхнул мигающий вопрос. — Д… Да с чего бы?.. — С того, что последствия в этот раз куснули и тебя. Посмотри, куда привела одна из ваших вылазок: в недрах ВебСити шастает некто, из-за кого Коваленко запустил Третью ступень, всем позарез нужна копия сомнительного проекта, на Поверхности люди разносят слухи, кто-то получает деньги за молчание, а кто-то исчезает с поля зрения. Ты наткнулся на что-то запретное, Озз. На что-то очень серьёзное. — И что теперь? — глухо спросил Дима. — Ничего. Я не собираюсь читать тебе лекцию о добре и зле, — бросает проводник. — Ты просил ответ на вопрос — я тебе его дала. Меня интересует другое. — Что именно? — Скажи честно. — Белый глаз встретился с карим. — Если бы можно было вернуться назад и прожить тот день заново… Ты бы всё равно полез в «Горизонты»? Дима молчит. Он знает, Элисон права, по крайней мере в этой мути А.К.О. Но если бы знал про Коваленко, про Третью ступень, про чёртов проект, про Сашку… То что? Что тогда? Логика подсказывала одно: нет, железобетонно нет, но почему-то это короткое слово никак не желало проходить через собственные губы. Ведь тогда всё бы выглядело иначе. Ему с головой хватило бы денег после вылазки к «Фемиде». Он мог остановиться ещё тогда, но не сделал этого. Зачем-то потянуло идти дальше и не останавливаться на достигнутых цифрах. Но зачем? Чеки никогда не приносили удовольствия, ровно как и встречи с мутными клиентами. Тогда ради чего вообще было всё это устраивать? Ради адреналина?.. Ведь это он попросил Сашку отправиться вместе с ним. Это он напомнил ему про желаемый ремонт и зажёг огонь азарта. За ним был выбор принять или отказаться от поручения. Этот груз — его ответственность. И хуже всего было не это, а то, что где-то глубоко внутри по-прежнему сидел вопрос, на который Оскар боялся отвечать самому себе: если вернуть тот день назад… Правда ли он отказался?       Несколько минут они плыли молча, но плот не переставал покачиваться на волнах: через небольшой спуск тоннель обзавёлся тусклыми лампочками, которые помигивали на зелёных кирпичах. Оглушительный грохот воды остался за спиной, а впереди тянулась прямая дорога из копий потрескавшихся арок. Дима наконец сдался. — Знаешь, ты просто отвратительнейший собеседник. — О, благодарю. — Это не комплимент. — Правда? А звучало как положительный комментарий. Парень фыркнул. — Держу пари, ты за всю жизнь не общалась больше чем с двумя людьми. — Ложь и провокация, — возразила механик. — Тогда сколько? Тремя? Четырьмя? — Ты пытаешься меня оскорбить или провести анализ? — Выбери что больше бесит, то и будет, — Теряев закатил глаза. — А вы, игроки, вообще часто задаёте вопросы, ответы на которые не хотите слышать? — Умничаешь или нарваться охота? — Выбери, что больше нравится, то и будет, — улыбается гид, прикрыв единственный глаз. — Если задаю, то наверное, хочу услышать? — Нет. — Нет? — Ты хочешь подтвердить собственную догадку, — произнесла проводник, — только для этого тебе и нужен ответ. — А ты, значит, у нас спец по чужим догадкам, а? — Хмурится тот. — У тебя очень живое лицо и предсказуемые вопросы, Оскар. Право, не так сложно догадаться, что у тебя на уме, — смеётся девушка. Теряев недовольно дёрнул уголком губ. — Ну хорошо, Шерлок, твоя взяла. И какая же у меня догадка? — Что я не люблю говорить о себе. — А разве любишь? — Не знаю? — Тогда откуда выводы? — Потому что последние пару минут ты пытаешься это проверить. Аналитик открыл было рот для очередного возражения и неожиданно замолчал. Вообще-то… Да, именно этим он и занимался. — Ладно, допустим, — нехотя признал он. — Тогда ответишь на пару простых вопросов? — Валяй, — в тоне проводника блеснул намёк на интерес. — Тебе нравится твой плащ? — Мой… Плащ? Что ж… Он тёплый, не тяжёлый, имеет много карманов и выполняет всю основную работу. Практичный. — А волосы? — Что волосы? — Тебе нравится твоя причёска? Проводник непонимающе моргнула. — Она тоже практичная. — Думаешь, никто не подумает цепануть тебя за гриву? Ну как девочек за косички, знаешь такое? — Пусть сначала попробуют, — смеётся Кейдж. — Хорошо, а если я куплю тебе новый аватар? Какой пожелаешь. Что скажешь? — О-о, ты не станешь. — С чего такие мысли? — Он склонил голову вслед за ней. — Игроки как драконы: сомневаюсь, что ты позволишь себе лишиться пары ноликов, — щурится та. — Да ладно тебе, — отмахнулся Оскар. — В жизни не поверю, что самому рукастому человеку, торчащему среди помоек и воды, где буквально нет ничего, кроме труб и гниющих дронов, ничего не нужно! — От кого? — Ну очевидно: от своего верного спасителя, — гордо вскинул подбородок тот. — М-м, так хочешь, чтобы тобой как игроком кто-то воспользовался? — Ч-чего?.. Н-нет, я не это— — Хм-м… Хорошо! Есть кое-что, что ты мне можешь предложить, —улыбается механик, складывая руки домиком. — Отдашь свою игрушку? Тот Кубик Рубика. Я видела, ты часто его собираешь на привалах, — она кивает на карманы игрока. — Тебе зачем? — Ну как тебе сказать? Зачем же хакеру самая популярная на всём белом свете головоломка, а по совместительству ещё и интереснейший, недоступный массам кусок кода, раскрывающий поведение Виртуальности? — Хрен тогда тебе, а не кусок кода, — отрезал кареглазый. — Да ла-адно, — та закатила глаза, — а что насчёт твоих теней? Могу одолжить одну? — На кой? — Видишь ли, работы у меня много, а рук всего две. И мне бы не помешала небольшая помощь, — механик чуть наклонила голову, а в белом глазу мелькнул хитрый огонёк. — Помощь. — Помощь. — От моей тени. — От твоей тени. — Как… Подозрительно, — юноша мысленно попятился назад. — Как же у тебя богато воображение, — парирует белоглазая. — Никакое это не воображение! Тебе дай волю, так любого на винтики разберёшь! — О, поверь, если бы я действительно хотела тебя разобрать или вскрыть коробку с твоими данными, ты бы никогда это не узнал, — протянула она. — Может, через пару лет будешь разбирать старый хлам после очередного переезда и вдруг среди папок натолкнёшься на смешной вордовский документик: «Упс! Смотри, кого нашла!». И будет там фотография, которой ни при каких обстоятельствах, ни у кого, даже у тебя быть не могло, ибо на компьютер ты её не заносил, а оригинал сжёг. — «Патологоанатом хренов.» — Думает про себя кареглазый. Пытается запугать? Пусть попробует. Интересно посмотреть, чем окончатся её попытки на практике. Но вдруг он задумывается: погоди-ка… За последние десять минут он успел задать тонну вопросов: про её волосы, плащ, аватар и даже чёртову личную жизнь. И каждый раз каким-то образом заканчивалось тем, что обсуждали либо его, либо игроков. Даже когда речь напрямую заходила о проводнике, виноватым в итоге оказывался он. — «Ах ты…» Хитрая зараза. Элисон чуть приподняла бровь. — В чём дело, Озз? Язык проглотил? Аналитик усмехнулся. — Да так… Заметил я за тобой одну закономерность. — М-м? Удиви, если несложно. — Каждый раз, как разговор начинает крутиться вокруг тебя, ты аккуратно выворачиваешь его на меня. Элисон пожала плечами. — Возможно, ты просто очень удобная тема для разговора? — Возможно. А возможно, ты всё же не любишь отвечать на вопросы? — А возможно, ты просто не любишь ответы. — Один-один. Но давай по чесноку, — кареглазый придвинулся ближе, — ты что, боишься меня? Элисон перестала крутить в пальцах длинную прядь и взглянула на него. — Боится ли хакер игрока без сил? Вряд ли. — Тогда чего уходишь от ответа? — Ответ тот же, Озз: я хакер. — И что это должно значить? — То, что задавать вопросы — моя работа, а отвечать — в лучшем случае дело цены. Несколько секунд тот молча смотрел на неё, после чего негромко хмыкнул. — А знаешь, что? Давай поспорим. Белый глаз прищурился. — На что? — На что угодно. Проигравший выполняет один вопрос или желание на выбор победителя. — Ты что, в песочнице не наигрался? — Усмехается Кейдж. — Я игрок, милочка. Это моя суть, — он закатил глаза и развёл руками. — Но ведь это бессмысленно, — смеётся она. — Ты пару минут назад жаловался, что я не отвечаю на вопросы, и теперь решил создать систему, которая будет вынуждать людей отвечать на них? — Проверенная схема, — замечает кареглазый, — или чего, струсила? Не охота развлечься? — Ладно, предположим. А если желание на действие окажется идиотским? — Тогда будешь страдать, — легко и просто ответил он, пожав плечами. Недолго подумав, Кейдж произнесла: — Тогда нужны ограничения. — Какие ещё ограничения? — Никакого членовредительства, никаких самоубийственных приказов, никаких требований, которые ставят под угрозу основную задачу… — Ты что, контракт составляешь? — Да. — Док, мы спорим на бутылку воздуха, — пробормотал аналитик. — И правила для любых пари это составляющая, которой часто пренебрегают, — парировала она. Дима только закатил глаза. Док. — Ладно, проехали. Пробная партия, — он хлопнул в ладоши. — Предлагай. Взгляд в первую очередь приковал бесконечный тоннель, чей конец, несмотря на издыхающие лампы, оставался покрыт темнотой. — Правый или левый поворот? — Это и есть твоё великое испытание? — Угу. — Правый. — Левый. — На основании? — На основании того, что ты выбрала правый. Пари? — Он протянул девушке ладонь. — Пари. Они ударили по рукам и подошли к носу плота. Несколько минут ничего не происходило: посудина всё так же скользила по чёрной воде между одинаковыми арками, пока впереди тоннель плавно не изогнулся влево. Дима взглянул на дорогу, потом метнул косой взгляд на Элисон и уголок его губ медленно пополз вверх. — Один-ноль. Палочка за мной. Белоглазая молча скрестила руки на груди и закатила глаз. — Итак, Док… — Мне уже это не нравится… — Какой сегодня день? — А? Ох, чёрт, хороший вопрос! — Не понял. Это сарказм? — Нет, я действительно не знаю. Мне нужен мой блокнот, — девушка метнулась к сумке и принялась копаться в ней. — Сколько времени прошло в настоящем? — Насторожился кареглазый. — В настоящем? О, часа четыре-пять, не больше. — Разве?.. Мы минимум раз семь устраивали привалы. Сколько они вообще длились?.. — Не укладывается в голове? — Хмыкает Потерянная. — Это потому, что время в Яме не синхронно с настоящим. Где-то сутки пролетают за пару реальных часов, где-то тянутся даже больше двадцати четырёх. На Нулевых Координатах оно почти совпадает с реальным, а вот в других местах как повезёт. — А-а, вот чего мои часы так барахлят… — Бинго! — И как вы тогда вообще понимаете, сколько прошло времени? — Никак. Кого-то спасает ограничение на десять часов, а у меня в помощниках калькулятор и сенсор, — Кейдж коснулась устройства на ухе, выводя или данные, или меняя режимы. — Э… В реальности мы сидим пять часов и тридцать две минутки — чутка промахнулась, — а по игровым часам около-о… — Взгляд на заметки. — Пяти дней? — Не могу поверить… — Пробормотал Теряев. Настолько у него сбилось собственное мироощущение? В его голове это всё ещё один бесконечно длинный игровой день! — Ты привыкнешь. Считай это сменой часовых поясов на поезде, — похлопала его по плечу гид, накидывая сумку. — А ты сама давно здесь? Смотрю, как рыба в воде. — М-м… Недолго. — Очень информативно, и всё-таки? — Скажем так: живу я бурно, — хмыкнула она. — Это вообще не ответ. — А ты задал уже четвёртый вопрос, — проводник вскочила на край плота и на пару с верёвкой спрыгнула на берег. — Конечная! Золото в зубы, дорогой игрок. — Угу, а некоторые золото на ответы променяла, — он спрыгнул вслед за гидом с плота и огляделся на стену. Среди высоких бетонных блоков виднелась красная дверь с помигивающей жёлтой лампой. Привязав плот, странники направились прямо к ней. — Дальше будет сложнее. — Насколько? — Мы начинаем подниматься вверх. С каждым этажом будет больше мусорных сущностей… Поэтому желательно поменьше шуметь. Дима поправил кобуру и кивнул. — Принято. — Тогда прошу за мной, — ухмыляется механик и приглашая за собой в глубины затопленных коридоров.

***

W9Ce0KjQmNCR0JrQkC3QntCf0J/QldCg0JDQptCY0JguINCU0JDQndCd0KvQlS3QndCVLdCX0JDQk9Cg0KPQltCV0J3Qqy5d Pz8/       Женю разбудило заглянувшее в раскрытое окно солнце. В его свете она почувствовала себя красивым, новым и чистым человеком. В огромной библиотеке с сопящим под боком братом она не испытывала боли — ни легкого недомогания при завершении игры, ни мрачных предчувствий по поводу наступающего дня, ни страха перед массой лет, стоящих за ней, ни тревог из-за решений, которые надо принять. Разговор с Лизой сильно затянулся, но Женя была этому крайне рада. Впервые она нашла человека, также заинтересованного программированием, того, кому тоже интересно изучать код ВебСити и прощупывать его возможности, тонкости, грани… Это же безумие! Наконец-то сероглазая нашла кого-то, кто разделяет её интерес к Виртуальности, к самому городу, а не программе Коваленко с технической точки зрения! Лиза оказалась достаточно милой и живущей своей работой девушкой, пусть и воспитание в сильно верующей семье давало о себе знать в словечках и восклицаниях к Богу. Но Жене было на это всё равно. Она готова закрыть глаза на такие мелочи. Она пообещала доделать свою перчатку. Добавить ещё одну функцию, давно валяющуюся в планах и черновиках. А после, как она найдёт время вновь сбежать из дома, то позвонит по номеру в пейджере, дождётся новой знакомой и покажет, на что ещё способна.       Девушка потянулась и напрягла мышцы туловища; мускулы были крепки и жаждали действий. В то утро дорога в будущее была ясна и четко размечена. Странная автоавария всё ещё напоминала о себе, и девушка даже увидела свежие заголовки со своей мелькающей на фоне толстовкой, но она уже свыклась. Всё осталось позади. Все было не так, как вчера. Пока наступал новый день, всё переменилось, было усвоено так, что теперь стало полным энергии сердцем и билось сильно, уверенно, не доставляя никаких хлопот. Женя думала, оно солитером высосет из неё жизнь, а встреча с восхищённым тестировщиком не принесёт ничего хорошего, но вместо этого девушка стала будто сильнее, крепче, способнее. Будто один разговор длиной почти в десять часов без минутки на сон дал ей второе дыхание. Женя поглядела на всё ещё спящего Ника, на солнечный свет в его волосах, и осознала, как этот момент ей станет дорог. И хочется иль нет, нарушить его всё же придётся. Ей придётся растолкать Ника, покинуть библиотеку под гневные восклицания старого охранника и вернуться той же дорогой туда, откуда ребята пришли. К ней. К Зверюге. Что ж, они уже здесь. И перед тем, как Ник успел что-то сказать, твёрдый, но в то же время без намёка на гнев голос почти осадил его. — Я пойду первой и осмотрюсь. Если что-то пойдёт не так… — То я зайду и надаю этой сволочи по морде, — чётко решил брат, стукнув кулаком о ладонь. — Беги. — Беззубо улыбнулась Женя и её глаза сурово блеснули. — Беги в библиотеку. Хватай мой комп и уноси ноги прочь, лишь бы она не добралась до вас. — П-подожди, ты предлагаешь мне всё бросить? А ты?! — Виртуальность важнее моей жизни, Ник. — Серьёзно ответила сестра, сняв сумку и отдав её брату, но перед этим чуть задержавшись, — Тут хранятся мои наработки. В случае чего ты сможешь их продать и немного заработать или связаться с очень хорошими людьми. Там тебе смогут помочь. Там будет кому тебя защитить, если этого не смогу сделать я. Храни его как зеницу ока, и ни за что, ни при каких обстоятельствах не дай ЕЙ добраться до него. Ты понял меня? Ответа сестра от Ника не дождалась. Спустилась по лестнице с третьего этажа, куда ребята всегда приходили, чтобы обсудить план по заходу и чтобы Зверюга не услышала их сквозь тонкие стены. Шаг. Шаг. Шаг. Так стучат ботинки по бетонным ступенькам. Звеньк — так брякнули ключи. Каждый пройденный метр был твёрд и верен. Она не знала, что собирается делать, но почему-то была уверена, что Ник не пропадёт. Он догадается позвонить по пейджеру. Он наберёт именно Лизе. Она поймёт, о каком братишке шла речь, а после всё поймёт про Зверюгу и предпримет меры. Вытянет его со дна. Всё встанет на свои места, и этот план «Б» сработает. Потому что Женя любит брата. Он заслуживает большего. Он заслуживает жить. Почему на этот план потребовалось так много времени, если его придумывание и договор не занял больше часа? Путь к достижению того, что Женя так желала, — лучшего для настоящей семьи, — был прост и очевиден. Но она не понимала. Потом она вошла в дверь — и к чёрту понимание.       Женя искала нож, но в кухне было темно. Зверюга занавесила окна. Девушка стояла в дверях, нащупывая выключатель и размышляя, что могла задумать эта тварь. Она что-то почуяла, что-то тяжёлое и выжидающее. Чей-то взгляд. Сероглазая услышала, как на дальнем конце комнаты что-то шевельнулось, направилось к ней, массой бросилось вперёд, ужасно быстро набирая скорость. Как поезд, или бык, или носорог, как что-то, готовое размазать тебя по стенке. Щёлкнул выключатель. Загорелся свет. И вот она уже пересекла три четверти комнаты. Слишком быстро и близко. Грохот. Руки колотят, рот засасывает воздух и харкает в эту тушу, груду, идущую прямо на неё, которую невозможно остановить. Только и успела подумать: «ТВОЮ ЖЕ!» и попытаться ретироваться в коридор. Времени не было. Зверюга изо всех сил врезала Жене в спину, обрушилась на неё всем телом так, что она рухнула лицом в пол коридора. Навалилась, пригвоздила к месту, принялась водить мордой по доскам. Невероятная тяжесть свалилась на позвоночник Жени. Жир, свисающий с пуза, накрыл её, дышать она не могла, воспользоваться руками и ногами — тоже. Запах гнили и алкоголя вперемешку с духотой вскружили голову, от удара из носа побежала кровь. — Поздно, Женька! Мама выиграла у тебя, сука ты грёбаная! Зверюга лежала на ней и орала в затылок. Длинной грубой верёвкой она затянула петлю у сероглазой на шее. — Ты что это, правда решила, я тебе позволю так со мной обходиться? Что я буду жрать говно, пока не сдохну под запертой калиткой? Безмозглая ты дура. Кишка тонка сделать всё как следует, я права? Да? Да?! Ладно, будь по-твоему, мелкая дрянь… Мама тебе говорила, что она все ещё может тебя отлупить. И сейчас узнаешь как. От неё невыносимо несло — водкой, затхлым потом и гниющей кровью между ног. Женя дергалась, вертелась, стараясь оторваться от пола, но движения тонули в её жире, и вырваться она не могла. Сволочь каменной глыбой лежала на дочери, медленно затягивая верёвку, чуть ли не пуская слюни радости. Женя ощутила, как горло перетягивается, в голове давило сильнее, отчего глаза выпучились. Зверюга сопела рядом с ней, она слышала, как она бормочет над верёвкой, проговаривая проклятия и мат. Там, в подъезде, ей послышалась возня. Ник что-то заподозрил? Или это шумит кровь в ушах? — Видала, Женька? Видала, насколько мама до сих пор сильнее тебя? Дверь — это слишком медленно, чучело. Могла бы допереть. Нельзя делать гадости обходным путём, по крайней мере с ЛЮБИМОЙ МАМОЧКОЙ! — Тварь сильнее дёрнула за веревку. Лицо Жени потемнело, выше верёвки вены набухли закупоренной кровью. Перед глазами почти поплыло. Девушка почувствовала, что растекается по полу, холодеет, медленно и с трудом дёргается. Лёгкие не могли наполниться воздухом. Зверюга смеялась. И внезапно прикрытая дверь с треском отворилась, оставив на стене трещину. Всё как в тумане. Чья-то тень и ноги метнулись прямо в коридор. Зверюга хотела было сильнее затянуть верёвку и начать угрожать, но её руки ослабли. Она пошатнулась и через секунду с грохотом повалилась на спину. На пол упал окровавленный кирпич. Женя жадно глотала воздух, пока кусок плоти, жира и хрящей распластался на полу как наполненный водой шарик, придавив ноги. Подоспевший Ник буквально вытянул сестру из кучи плоти и посадил к стене. Сероглазая хотела пошевелиться, но от нехватки воздуха мышцы не слушались. Голова ходила кругом, а контроль над руками и ногами был в моменте разорван. Девушку мучили рвотные позывы: она со всхлипами дышала и, словно покадрово, видела, как брат показался с кухни, закрыл дверь, сунув к себе ключ, и сел на корточки напротив. Постепенно возвращался слух. Выглядел брат напугано, в расширенных глазах скакал адреналин. Он всегда её боялся. Но в этот раз он таки смог сделать обещанное — защитить. Помочь. Наклонившись чуток вперёд, Женя ощутила возвращение всех чувств, и сопровождалось это покалыванием, идущим с пальцев. — Жень? Женька, милая… Слышишь меня? — В пятый раз повторил брат и протянул чашку с водой. — С-слышу… Всё х-хорошо… Гх… Где н-ноутбук?.. — С ним всё в норме. Ключ у меня. Господи, у тебя след от верёвки… — Мальчик зажал рот рукой, отодвинув горло свитера. — П-плевать. М-мазью помажу — и пройдёт… — Отмахнулась сероглазая и помотала головой, наконец полностью включившись в работу и наладив связь с реальностью. — Мгх… Г-господи, моё горло… — Дыши, дыши. Поищем потом что-то успокаивающее связки. — Никита бережно гладит сестру по плечу, а после повернул голову к матери. — Как думаешь… Я её убил? Женя тоже перевела взгляд на Гаргантюа и кровавый кирпич. В моменте ей показалось, что вместо крови из башки Зверюги текла болотная гниль. Но несмотря на её рассечённый лоб, сероглазая уверенно прохрипела, утирая нос: — Нет. Не убил. Вместо мозгов у неё жир. Не ушатаешь ты её с одного кирпича, даже такого… — И что тогда будем делать? — Посадим на стул и свяжем. — Опираясь о стенку и поднявшись на дрожащие ноги, Женя с нескрываемой ненавистью пилила тело сволочи. — Обойди всех соседей. Выпроси все верёвки, что есть. Устроим ей праздник с персональным троном… В зелёных глазах Ника мелькнул страх и мрак. Но несмотря на это, он кивнул. Гнев сестры почти такой же, как гнев матери: жестокий, извращённый в своей злобе, и горящий ярче костра. И в такие моменты её ничто не может остановить. Если девушку довели, то всё — пиши пропало. — Хорошо, сис. Я всё сделаю. — Чудно… Ты просто чудо, Ник. Ты просто чудо…