Beyond the Virtuality: Project Δ.

***

      Стылый ветер вяло таскал по двору яркие, почти светящиеся листья, рыжие настолько, будто кто-то окунул их в густую краску и шлёпнул прямо на асфальт. Они липли к тёмной дороге, собирались под каруселью и вновь разлетались в стороны, стоило очередному порыву пробежать между домами. Пустые качели медленно раскачивались и тихо скрипели. На проводах сидели вороны. Чёрные, блестящие, словно вымазанные мазутом, они толкались, хлопали крыльями, сгоняя голубей и громко каркая друг на друга, будто спорили о чём-то важном. Иногда сверху срывались их перья — одно такое Дима крутил в руке. Сидя на деревянной скамейке около входа в здание крытого катка, он покачивал ногами и разглядывал продолговатую и пушистую на ощупь находку. Часто поглядывал на часы, висящие под входом в павильон. Без пяти минут восемь. Бр-р, ну и холодина… Ветер даже сквозь куртку пробирается. Сколько он тут сидит? Час? Два? С горки съехала знакомая чёрная Киа Рио. Её лакированный корпус блестел слишком мокро для сухого вечера, будто машина только что вынырнула из-под ливня. Мальчишка соскочил со скамьи, подхватив сумку, и широко замахал рукой. Тонированное стекло плавно опустилось вниз: — Да вижу я, вижу. Садись уже. Поездка с отцом всегда оказывалась куда интереснее, ведь мальчика имел шанс садиться на переднее пассажирское. Просто так. А почему нет? Такое случалось нечасто: только когда машина пуста и настроение… Терпимо. Впрочем, Дима никогда и не настаивал, просто ждал. И оттого каждый раз внутри всё приятно вздрагивало, когда вместо короткого «назад» слышалось раздражённое: — Ну чего встал? Садись. Забросив сумку на заднее сиденье и пристегнувшись, мальчишка быстро пристегнулся и осторожно потёр замёрзшие ладони друг о друга. В салоне тепло, душновато, пахнет табаком, старой тканью и чем-то горьким, въевшимся в воздух так глубоко, что даже освежитель с ёлочкой не справлялся. Значит, день был плохой. Отец молча жевал фильтр потухшей сигареты, глядя на дорогу. Под глазами у него залегли густые тени. На секунду Диме показалось, будто по щеке мужчины действительно что-то течёт: чёрное, маслянистое, капающее с подбородка на ворот куртки, собирающееся в складках одежды, поблёскивающее на руле. Машинное масло.

— «Дима? Дим, отойди от него!»

— «Да что с него, это всего лишь прототип! Ничего он ему не сделает!»

Мотор загудел. Дима резко зажмурился и протёр глаза кулаком, и видение сошло. Осталась только машина, полупрозрачная чернота, облепившая стёкла, и отец, чьи глаза в полумраке почему-то почти не ловили свет. Авто тронулось. А не тронулся ли ты? — Твоя мать что-то опять истерит, — устало процедил мужчина, щёлкая зажигалкой. — Сходила на свой «Кукольный дом» и теперь ходит по квартире как привидение. — Да, пап. Я знаю. Ты слышал, как она скреблась по стенам.

Ты знаешь, что Шарик остался с ней.

Ты знаешь, что случилось. — Я оторвался от своих трудов, чтобы поесть, а она, мало того, что не сделала мне ланч, который мне нужен, чтобы хоть как-то существовать и не лезть в петлю, так ещё и заперлась в спальне и принялась рыдать! Громко… До долбанных четырёх утра! Нет, ты не подумай, я всё понимаю. Человеку может быть плохо. Может, — отец пожал плечом и потёр переносицу. — Но когда взрослый человек полночи рыдает так, будто его режут, это уже спектакль, Дим. И за такое я не платил. Внезапно раздался резкий сигнал гудка. Отец дёрнул руль в сторону, едва разминувшись с машиной, выворачивающей из соседнего ряда. — Да куда лезешь, идиот?! Дима на мгновение зажмурился, вцепившись в ремень безопасности, пока мозг активно пытался запикать матерные слова. Детям же их нельзя знать, верно? Хотя мальчишка и так их знает, иначе бы не пытался пропустить. — Чёртовы студенты… Понабирают всяких долбоклюев и ездят теперь, — отец тяжело выдохнул и снова откинулся на спинку кресла. Несколько секунд в салоне стоял шорох шин и тихий щёлканье поворотника. — Так… О чём я говорил? — О маме. — Точно, точно. В общем, я кое-как сварганил себе обед и поел. Остатки на третьей полке найдёшь, их и возьми. Не трожь кастрюли лишний раз… Ясно? — Ясно. — А вообще, я сегодня пошёл на подвиг. Можешь гордиться своим отцом-идиотом. Скоро научусь стирать носки и стану полностью независимым человеком. Мальчишка натянуто улыбнулся и отвёл взгляд, тихонько вздохнув. Отец часто так выговаривается, и хочешь иль нет — слушать всё равно придётся. Иначе отправят до дома пешком, а сами развернутся и поедут за новой бутылкой в ближайшее «Красное&Белое». Но кажется, настроение стало чуть лучше — может, дальше доедут спокойно? — Прошло два часа. Я был полностью погружён в работу над романом, над одной интересной мыслью, которая растянулась на несколько страниц. А ведь я ещё подумал: «какая редкая удача! Я поймал вдохновение, ведь обычно меня отвлекает топот, грохот или крики, а вдогонку к ним орущий телевизор, который смотрит мой дебильный сын!», и тут до меня дошло: ёлки-моталки, эта идиотка опять забыла забрать тебя из фигурки! Вновь резкий поворот и очередной протяжный сигнал гудка. Родитель что-то гаркнул в окно, выбросив бесполезную сигарету. Дима перепугался, схватившись за ремень и за дверь. — И вот, я здесь, вместо твоей мамаши. Катаюсь по всему городу, потому что кто-то опять не справился с элементарной задачей. А потом мне ещё говорят, что семья — это поддержка! Да хрен там! Поддержка, Дим, — это миф, запомни намертво. Каждый человек в итоге тащит всё на своём горбе. — Пап, а можно чуть помедленнее?.. — Не перебивай. Я, между прочим, пытаюсь сделать из тебя нормального человека, чтобы потом не вырос чёрт знает кем. Запомни: если вырастешь с отклонениями в духе радуги, пихаемой с Запада, то я тут ни при чём. Не смей потом петь в клубах песню «Мой папа вместо мамы» и сверлить взглядом спутанную и никому не сдавшуюся нитку бус. Бусы для девчонок, Дмитрий, бусы — для девчонок… Машина ускорилась. Скучающим взглядом Дима постепенно провожал знакомые улицы, пока авто продолжало мчать по дороге, углубляясь в хвойный лес, всё дальше отъезжая от самых крайних домов. Небо стремительно тускнело, а потемневшие облака ползли следом, будто тени за своими хозяевами. Да, так-то лучше. Приятнее следить за тем, что творится за окном и ощущать набирающуюся скорость, а не вслушиваться в речь отца. — По воскресеньям я пишу. Один единственный день в неделю я трачу не на комбинат, не на идиотов вокруг, а на что-то нормальное! На искусство! — Продолжал сокрушаться отец, сильнее надавливая на педаль газа. — Но ты, на пару с породившей тебя Чёрной дырой, его испортил! И что я должен делать?! Продолжать писать?! Всё, настрой упущен! Весь день насмарку! А всё из-за тебя и этой хилой больной, которую ты выбрал своей матерью! — Кулак с глухим стуком шандарахнул по панели. Машину качнуло и в салон вновь пробралась тяжёлая, звенящая от неуюта тишина. Только двигатель продолжал низко рычать под ногами, а дворники лениво размазывать по стеклу влажную черноту, которой там не должно было быть. Дождь ведь так и не начался. Отец тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу: медленно, устало, будто внезапно постарел на несколько лет. — Нет… Нет, ты не подумай. Она… Она правда старается. Твоя мать не плохой человек, Димка. Просто слабый. Такое бывает. Люди иногда ломаются… Особенно когда жизнь годами жуёт тебя и выплёвывает обратно. Дима осторожно покосился на спидометр, повыше натягивая фиолетовый шарфик. Стрелка медленно ползла вверх. — Я даже думаю иногда, может, это я виноват? Может, надо было раньше заметить. Раньше что-то сделать… Хах, забавно, правда? Сидишь ночью на кухне, жуёшь холодный сэндвич и внезапно понимаешь, что вся твоя жизнь держится на людях, которые сами едва держатся. — Отец… Стрелка… — А потом доходит другая мысль, — мужчина словно не услышал его. — Самая паршивая. И знаешь, какая? Что помощи ждать не от кого. Ни от друзей, ни от семьи, ни от жены, которая не может встать с кровати, ни от сына, который только и умеет, что смотреть своими испуганными глазами и мамкать не попадя! — Пап, пожалуйста… Впереди поворот. — Рано или поздно ты узнаешь, что каждый сам за себя. Я это понял, когда делал себе сэндвич, а тебе это стоит уяснить сегодня, ибо этот день — прекрасное тому подтверждение. Вместо твоей матери здесь сижу я, и минут так пять треплю тебе мозги, пытаясь доехать до дома! — Пап, пожалуйста, сбавь скорость. Впереди поворот, сбавь скорость! — Рано или поздно ты поймёшь одну очень простую вещь: каждый человек остаётся один. Всегда. А всё остальное — это сказки для тех, кому жить страшно. Не жди ни от кого помощи, Дмитрий, это полезный совет. Наша семья даёт тебе хорошую пищу для размышлений! Стрелка спидометра дёрнулась ещё выше. Мальчик почувствовал, как желудок с ухом провалился вниз. — И знаешь, что самое смешное? — Отец вдруг нервно рассмеялся. — Твоя мать сама прекрасно это понимает! Потому и ревёт постоянно! Потому что знает: внутри мы все поодиночке! Каждый сам за себя! Но нет, все продолжают играть в семью, в поддержку, в любовь, Господи, да люди даже сдохнуть нормально вместе не могут! — Пап?! Сквозь деревья внезапно вспыхнул чужой свет. — Гордись тем, что твоя мать тебя учит тому, чему не учат другие мамаши, и не смей зарекаться! Тебе чертовски повезло застрять здесь вместе со мной, повезло увидеть всё это сейчас, а не через двадцать лет, когда жизнь уже пережуёт тебя целиком! — Пап, осторожно! — Мальчишка дёрнул водителя за руку. — Да что ты… Вот чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Ботинок с силой зажал педаль тормоза, руль увёл машину вправо. Послышался треск металла, гудок и крик, и что-то влажное, маслянистое брызнуло по лобовому стеклу. Последнее, что увидел Дима — чужие фары и два горящих глаза внутри них. А после — звёзды. Но ведь небо затянуло тучами. Разве нет?..

ЕСТЬ СУДЬБЫ ХУЖЕ СМЕРТИ.

ПОДНИМАЙСЯ. ТЫ СМОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ ПОЗЖЕ.

ПОДНИМАЙСЯ.

— Чего кричишь-то? Дима дёрнулся так резко, будто его вытащили из воды. Темнота исчезла: вместо неё по бокам теснит салон машины, вокруг витает сладостная духота, а руку холодит бутылка коньяка. Парень моргнул. — Чего, простите?.. В машине было тепло. Не обжигающе жарко или душно… Просто тепло. А от спиртного веяло приятным холодком. Всё складывалось так идеально, только ноющие от мигрени виски портили настроение, как и вечно багровые руки. Парень несколько секунд сверлил бутыль, не понимая, откуда она вообще взялась, а потом опустил взгляд на ладони. И ужаснулся: все пальцы и грани стекла ярко-бардового цвета, почти светящегося в темноте. Ты знаешь, что это. Нет. Нет-нет. Это неправда. Этого не существует. С руками Димы всё в порядке. В порядке? В ПОРЯДКЕ?

Ты знаешь, чья это кровь.

Это мигрень, алкоголь, недосып, помутнение рассудка. С руками всё нормально. С руками всё хорошо. Ему просто кажется. Хватит! Голос в голове тихо усмехнулся. А скольких ты убил этими руками?

А скольких ещё придётся?..

Парень тяжело выдохнул и откинулся на сиденье. Так. Ладно. Где он вообще? Водитель молча сидел впереди, глядя куда-то в боковое стекло. Коротко стриженный квадратный затылок, огоньки на приборной доске, тихий шум кондиционера, темень за окном… Так. Последнее, что юноша помнил — кажется, Роман. И алкоголь. Дальше провал. Сколько прошло? Сутки? Двое? Или опять меньше, чем кажется? — Адрес вроде бы тот, — меланхолично произнёс водитель, поправив чёрные очки и тыкнув на карту на стоящем на подставке телефоне, — смотри сам. Время у тебя ещё есть. — А, Вы от Романа… — До юноши наконец дошло, и осознание это словно скинуло пару валунов с плеч. — Угу… Ясно. Что он вообще у него забыл? Пил? Явно пил, либо коньяк в подарок. Что-то обсуждал? Был на встрече? Ведь судя по одежде, хочется поверить, что это действительно была встреча с кем-то: белая рубашка, галстук, брюки… Странно. Всё, что случилось до сна, кареглазый напрочь забыл. Головой приложился? — Сколько сейчас? — Четыре двадцать одна. Босс велел дать тебе поспать, если отрубишься. До пяти. — Понятно… Спасибо. Заводи мотор и едь домой, — Теряев толкнул дверь скромненького «Форда» и выбрался наружу. Ночной воздух ударил в голову сыростью и холодом. Парень машинально захлопнул дверь и только тогда заметил кровавый отпечаток на ручке.

Твою мать.

Водитель ничего не сказал — только продолжал смотреть вслед. Знакомый подъезд оказался ровно напротив, и под больно чутким взглядом водителя парень звякнул ключами и, слегка покачиваясь, скрылся внутри. И здесь предстал выбор: лифт или лестница? — Да ну не-ет… Только не снова… — Он резко развернулся и почти бегом рванул вверх по лестнице, оставляя на перилах багровые подтёки. Ступеньки плыли: постоянно уменьшались, то росли, стены вместе с лампочками шли волнами, а потолок выгнулся как блюдце. В ушах слабо звенит. Нет, пора завязывать. Такими темпами и до Саши совсем недалеко… Добираться до тринадцатого этажа? Пф, будто раньше кареглазый так не делал! Всяко лучше, чем снова застрять в клетке два на один метр с Ним…       Дверь он открыл в полумраке с лёгкостью опытного домушника, завзятого пьяницы или молодого компьютерщика. Тихо вошёл, заперся на два замка, окрасив их в алый, проверил глазок, заклеенный скотчем. На всякий случай залепил новый квадратик. Вот что-что, а видеть рожу своей тени на пороге как пару дней назад вообще не хочется. Чёрт возьми, сколько кошмаров и галлюцинаций он словил за это время? Сколько вообще суток прошло? Тихо. Только на кухне поддувает сквознячок, покачивающий полупрозрачные шторки, и из-за приоткрытой двери слышится шум вентиляторов и шуршание винчестера. Снимая обувь, аналитик мысленно себя отчитал. В квартире дубак, электричество тратится в пустую. Хотя бы собственный дом нужно беречь! Он и без того уже страшный: мусорка забита бутылками, в холодильнике мышь повесилась, зеркало в ванной разбито вдребезги, а на стенах, дверных ручках и ящиках комодов остались отпечатки. Они никуда не пропадали. И видимо никогда не пропадут.       Со вздохом пройдя по коридору и скрипнув дверью, Дима обомлел, чуть не выронив бутылку из рук. — Куб? Твою же, Куб! — Парень бросился к клавиатуре, чей монитор горел ярким, режущим сетчатку жёлтым светом. — Нет-нет, только не снова, только не снова… Куб? Ты слышишь меня? Машина молчала, пыталась издать какие-то слоги, дать хоть какой-то сигнал, но в финале выдавала лишь совсем нечленораздельные звуки, скрытые багами. С монитора что-то текло. Чёрное. Похожее на машинное масло.

ВОТ ТЫ И СНОВА ЗДЕСЬ.

Ни одна клавиша не давала никакого эффекта. Ни пробел, ни Escape, ни Enter! Дима поднял голову, перейдя уже на кнопки монитора. И пока отсчитывал минуту ожидания, присмотрелся к стеклу. Было в собственном отражении что-то не так… Хотя вроде всё то: и рубашка, и галстук, и волосы, и кожа… Но что-то всё равно выделялось, сбивало с толку… И как только экран на секунду мигнул и вновь зажёгся, Теряев понял, в чём дело. Теперь на него смотрели вовсе не карие глаза, а белые впадины. И снова привет, псих-ненормальный! От этого противного эха в голове становилось дурно. Уголёк ярости подкатился к почти погибшему костру ненависти, и жаркие языки пламени стали выше, вновь достали до вен и артерий, доводя кровь до раскалённого состояния. От этого становилось ещё хуже. Пальцы сжались в кулаки до такой степени, что ногти впились в кожу, а костяшки побелели. — КАТИСЬ. К ЧЁРТУ! ТЫ! ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ТАКОЙ! Но замахнувшуюся ладонь успели остановить. Её сжала крепкая хватка чернильных рук, выскочивших прямо из монитора. Ошпарило холодом. — ПОЛЮБУЙСЯ БАГНУТЫМ МИРОМ ЕЩЁ ОДНУ ВЕЧНОСТЬ, ЩЕНОК! — Прошипел двойник и резко дёрнул его за собой. Дима не успел ни вдохнуть, ни вскрикнуть. Мир под ногами исчез. Цвета хлынули со всех сторон: красный, жёлтый, синий, фиолетовый. Программа Коваленко накрывает его, и увернуться уже нет сил. Слишком поздно. Он ныряет всё глубже и глубже, падает в эту цветную пропасть, в бесконечную череду фальшивых отражений, в цветной лабиринт, в безумие и беспамятство. Оттенки вспыхивают и тут же сменяют друг друга, закручиваются в спирали, дробятся на сотни пульсирующих осколков, лезут под веки, бьют по глазам, будто кто-то пытался залить ему в голову целый океан света. Калейдоскоп вращался всё быстрее. Цветные полосы растягивались, смешивались, текли друг сквозь друга, превращаясь в дрожащую, живую кашу. У Димы закружилась голова. До тошноты. Потом воздух резко выбило из груди. Удар. Юноша рухнул во что-то рыхлое и ледяное, закашлялся, судорожно хватая воздух ртом, и тут же ощутил холодную ладонь у себя на лбу. — Спокойно. Голос прозвучал прямо над головой: белая рубашка, макушка, чёрные брюки, галстук, страшная трещина на лице и жёлтый зрачок. — Т-ты— Он резко дёрнулся, пытаясь подняться, но ладонь тут же легла ему на грудь и вдавила обратно. — Успокойся. От того, что ты сейчас вскочишь, легче не станет. Оскар тяжело дышал, не сводя с неё взгляда. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё плавали цветные пятна, он дышал быстро-быстро и никак не мог это остановить. — Дыши, — снова повторила Машина. — Вдох. Он не сразу понял, что делает это автоматически. — Медленнее, — её ладонь чуть сильнее надавила ему на грудь, задавая ритм. — И выдох. Воздух дрогнул в лёгких и с тихим свистом просочился сквозь зубы. — Ещё раз. Вдох. Холодный воздух царапнул горло. Выдох. Звон в ушах стал тише, стоило сфокусироваться на ладони.

Послышался ржавый скр-р-рип.

Заиграла музыкальная шкатулка…

— Хорошо. Не торопись. Её пальцы скользнули по его затылку, придерживая голову. Движения осторожные, но уверенные, точно отработанная процедура. Вдох — мир перестал крутиться так быстро, выдох — плечи начали медленно опускаться. — Вот так… Уже лучше. Ещё один вдох, ещё один выдох. Пульс постепенно переставал захлёбываться, цветные разводы неторопливо закатывались за веко, пропадая в темноте, оставив после себя тупую тяжесть в висках. Дима сглотнул и наконец смог нормально сфокусировать взгляд на чужом лице. Жёлтый глаз больше не горел: зрачок из вытянутой кошачьей щёлки превратился в тускло-серый овал, периодически мигающий от неисправности. — Нормально? — Н… Наверное. Дельта коротко кивнула и отодвинулась. — Отлично. Теперь можем нормально поговорить. Парень поёжился и сел, взявшись за голову. Коснулся постепенно бледнеющими пальцами верхней губы — что-то тёплое и солёное на вкус. Кровь. Теряев невольно шмыгнул, втягивая в себя остатки, но та лишь сильнее стекала по подбородку, разукрашивая ворот рубашки в новый цвет. Её капель на снегу юноша не увидел — он весь оказался алым. Серый-белый-алый. Тяжёлое небо, затянутое пеленой, чьи огромные тучи почти достают до верхушек голых деревьев, белые стволы берёз, переплетающиеся друг с другом ветки и пустые гнёзда, бордовый снег и красные снежинки, летящие на землю. Некоторые таяли прямо в воздухе, рассыпаясь рябью цифрового шума, некоторые доставали до земли. Изо рта вверх потянулся пар, пока ноги погрязли в холодных зыбучих песках. Он знает это место. Впервые за весь этот сон он узнаёт окружение, даже несмотря на сбившиеся цвета. И впервые за долгое время ощутил облегчение.

.ьседз илыб ыМ

Зачем он сюда всегда сбегал?

.налП .атищаЗ .йокоП

Ладони поглаживают плечи, пальцы сжимают ткань. Всё хорошо. Всё будет хорошо. И впервые за долгое время Оскар действительно попытался поверить в эту чушь. И ведь даже получается: он не чувствовал никакой злобы, ненависти или страха. Впервые за долгое время ему было наплевать. Наплевать на то, что рядом Шестёрка. Наплевать, что она убила ему компьютер и может повторить. Наплевать на то, что она вообще тут делает и почему не нападает. Сил на ярость или удивление банально не осталось, и это обволакивающее чувство пришло вместе с неподъёмной усталостью. Хотелось просто забыть про Виртуальность, про реальность, про контракт с Коваленко и Дельту, и сидеть так, постепенно превращаясь в сугроб, и смотреть… Смотреть, как падает снег, не имея ни одной мысли в голове. — Голова кружится? — Терпимо. — Тошнота? — Бывало и хуже. Она коротко кивнула, будто сверяясь с внутренними протоколами. — Значит, критических повреждений нет. Теперь ответь: что ты здесь делаешь? — Сама же сказала: я больше не игрок. Вот Виртуальность и пытается меня добить… Лишь б не брыкался. — Верно. Но параметры меняются. Изменение — это естественный процесс. Теперь Виртуальности на тебя не всё равно. Ты ей нужен. — Да неужели? — Представляешь? Ты везунчик. Чтоб электронный мир давал второй шанс… Чтоб сам Создатель доверил жизнь своего детища в лапы вору… Восьмое чудо света, не иначе, — сущность подтянула колени и прижала их ближе к груди. Интересно, ИИ чувствуют что-то кроме холода? Потому что Дима был уверен, что с морозом Дельта знакома вплотную. — Очнись, игрок. Ты теряешь границы восприятия. Ты уже не понимаешь, где начинается Виртуальность, где реальность, где сон, а где видение. — Блеф. Я таблетки пью. — Нет. Дима нахмурился. — Чего? — Вместо рецептурных препаратов ты жрёшь обезбол, — пояснило Нечто, — «Анальгин», «Нурофен» — всё, что валяется под боком. Нормальные медикаменты появятся у тебя только вечером. Ты бредишь, Дмитрий. И довольно давно. — И что? Тебе же это выгодно. Откуда ты вообще это знаешь? Дельта закатила глаза и усмехнулась, наклонив голову вбок: — Я электронная сущность, Дим. А ты крайне небрежно обращаешься с собственной конфиденциальностью. — Тс… Даже в собственном бреду меня пилят за это. Хотя знаешь… Если бы все люди параноили так же, как я, на этом можно сколотить целую индустрию. Лежишь себе, мучаешься, и тут подходит со спины консультант и предлагает ботинки со скидкой. И называлось бы это «кошмарный маркетинг»… — Парень улёгся на землю и провёл рукой по воздуху. Сущность хмыкнула. — Забавно. Тебя трясёт от происходящего, а всё равно пытаешься отшучиваться? — Схема рабочая. — Нет, защитный механизм. — Ты теперь и психоанализом занимаешься? — Я всегда им занималась: это одна из моих основных функций. Скажи честно, тебе больше не к кому идти? Ты ведь понимаешь, что говоришь со мной? — Да. Не к кому. И да, я понимаю, с кем сейчас разговариваю. С тварью, которую половина ВебСити хочет разобрать по болтам. — М-м-м, значительно больше, чем половины… — С чем тебя успешно поздравляю. И да, я согласен, я поехал крышей! Я брежу! Целую неделю шатаюсь из крайности в крайность, шарахаюсь от воздуха и стоит только моргнуть или на минутку задремать, как оказываюсь в новом месте и не понимаю, что происходит! Весь этот цирк просто высасывает из меня соки, но и иначе поступить я не могу! Это выбор без выбора… И это невыносимо. — Юноша зарылся в растрёпанные волосы, сжав их корни, и тяжело вздохнул. — В моей голове такая каша от всех этих болячек… — Дело здесь не только в таблетках и диагнозах. Всё куда неприятнее. — Ха… Что, тоже снятся кошмары? Ванна там, друг дохлый и всякая такая радость? — Да, — ответ заставил распахнуть глаза и подняться на локтях. — Снятся. — Ч-чего? — Дронам может что-то сниться. Я тоже вижу сны. Игрок фыркнул: — Сны снятся людям, жестянка. Снятся даже собакам и птицам, но не тебе. Пойми это. Дельта смерила игрока долгим нечитаемым взглядом и покачала головой. — Я вижу вспышки… Будто фотографии. Места, лица, какие-то обрывки звуков… Всё нечёткое, смазанное; словно старую киноплёнку прокручивают прямо перед глазами, а потом она начинает рассыпаться. И… Я уже не понимаю, какие из этих воспоминаний мои, а какие — нет. Неприятное чувство, — сущность тихо выдохнула и отвернулась. — В последнее время у меня перед глазами слишком много смерти… И твоей — тоже. Дима покосился на неё. — Моей? — Ты постоянно умираешь, игрок. То падаешь, то захлёбываешься, то ловишь пулю. Иногда умираешь резко, порой растягиваешь момент… — Она поморщилась, будто от неприятного звука. — И чем больше заливаешься алкоголем, тем хуже становится эта мешанина. Тебе пора прекращать. — Откуда… С чего вообще поехавшей банке мне помогать? — Недоверчиво покосился кареглазый. — Потому что я была запрограммирована для этого. Это моя работа: быть чьей-то подушкой. И ты мой потенциальный клиент, скажем так. Первый клиент после всех бета-тестов… — Пф… Значит, у меня есть бесплатная консультация? А скидка как первому? — Парень ухмыляется, наблюдая за тем, как быстро брови сущности сводятся вниз. Она шумно выдыхает и тоже ложится на снег. — Скидка? Нет. Сначала протрезвей, потом поговорим нормально, без твоего… Нынешнего состояния. Хотя, честно говоря, когда алкоголь отпустит, я сомневаюсь, что ты вообще захочешь со мной говорить. Дима ничего не ответил, отведя взгляд прочь. Оба смотрят на белое небо, похожее на дым. Большие крупицы снега падают вниз. Путаются в волосах, касаются щёк, приземляются на ресницы. Холодно. Но при этом Теряев не чувствует боли от коченеющих рук или ног, да и пар идёт только от него. Дельте воздух не нужен. Вряд ли ей вообще что-то нужно из всего этого… Человеческо-материального. — Скажи… Откуда ты знаешь моё имя? Реальное имя. Тоже программное нутро? Дельта вдруг засмеялась. — Нет… Что ты. Всё проще: мы тебя давно знаем. Очень, очень давно. — Что это вообще должно значить? — Это значит, что твоя мама исполнила то, что обещала, — сущность коротко улыбнулась. Оскар уже подорвался с новым вопросом, но вдруг осёкся: он вспомнил… Что-то. Отдалённое эхо родного голоса, что однажды ворковал:

— «Я позабочусь о том, чтобы каждый робот был твоим другом, солнышко… Чтобы тебе никогда не пришлось их бояться.

Обещаю.»

— Вот как… Насколько же старые протоколы вшиты в эту куклу? Оскар смотрел на неё и не замечал, как внутри начинает ворочаться что-то липкое и неприятное. Неестественное, болезненное чувство, когда в совершенно чужом существе вдруг проступают до боли знакомые черты: манера говорить, формулировки, мимика, движения… Это эхо её работ. Её эхо. — Я одного понять не могу, — наконец пробормотал он. — Машина, одежда, авария… Это ведь бред! Я сто лет не носил такой шмот. И на такси почти не езжу. Мы вообще никогда, ни разу в жизни не попадали в аварии. Всё это… Блеф. Разве кошмары не должны собираться из того, что уже было? — На то есть причины, Дима. Только даже я не могу их полностью понять, — Дрон поднял руку. Белоснежное запястье окутывала тоненькая жёлтая леска, идущая вниз и теряющаяся в снегу. Дима глянул на свою руку и обнаружил на себе её конец, туго затянутый под ладонью. — Э-это ещё что за дрянь?! — Последствия твоего любопытства. Некоторые двери не стоит открывать, особенно во время технических работ. Ты влез туда, куда не должен был; вот Виртуальность и… Ответила. — Жёлтый огонёк коротко мигнул в её глазу. — Не дёргайся так. Протокол связи тебе никак не навредит. По крайней мере напрямую. — И на кой тебе этот поводок? — Я прекрасно существовала и без него. Но теперь он есть, и боюсь, избавиться друг от друга у нас не выйдет, как бы сильно ни хотелось. — Что ты имеешь в виду? Вместо ответа сущность намотала нить на руку, а свободной попыталась разорвать — без толку. Сколько бы Машина не тянула, эту леску не разорвать. — Она была, есть и останется. И вся каша, что творится в твоей голове, родилась из-за этой нити. И если бы не она, меня бы здесь тоже не было. — И как эта штука лезет мне в бошку? — Не могу сказать точно, но мне это тоже не нравится. Всё, что я знаю, лишь то, что он помогает мне лучше понимать вас и делать мир… Под стать вам. — В каком смысле? Сущность проигнорировала вопрос. — Пока можно предполагать и гадать, как именно это работает, и правильно ли… Все ответы хранятся на страницах «WebLife» — только получив его, можно разобраться, что сейчас происходит. — Аргх, чтоб тебя… — Юноша устало потёр веки. — И что будет, когда действие Протокола завершится? Я умру? Или ты станешь частью меня? Шестнадцатая вновь не ответила, сложив руки на груди. Её взгляд был направлен куда-то вверх. К керосиновому небу, к белым облакам, с которых крупными снежинками кружился и падал в горки алый снег. Возможно, прямо сейчас она о чём-то задумалась или вспомнила какое-нибудь забавное утро в офисе «А.К.О.». Кажется, в досье на неё Фёдор отметил, что Дельта почти всё время помогала работникам с делами… И либо он о чём-то умалчивает и упускает, либо у марионетки действительно не было поводов устраивать бунт и сбегать. — Скажи, что ты видишь? — Тишину легонько нарушает тихий, кажущийся убаюкивающим голос. — Ты правда этого не видишь? — Не в цветах. У меня, знаешь ли, пол-лица разворочено. Состояние дисплея… Оставляет желать лучшего. — Серый. Белый. Алый, — медленно перечисляет Дима. — Серое небо. Белые деревья. И снег красный. Будто его краской облили… Я на опушке леса. Где-то неподалёку лежит замёрзшее озеро. Поблизости ещё наш старый дом. Мы сюда приезжали… Каждое лето. А теперь эти цвета теперь везде за мной таскаются. В каждом кошмаре, куда ни глянь: серое, белое, красное… Уже тошнит от них. — Радуйся, что вообще способен что-то видеть под слоями программы Коваленко. Да и кто тебе сказал, что это сон? — Отозвалась собеседница. — Снова пудришь мне мозги, да? Если б хотела — давно бы грохнула меня. — С чего ты так решил? — Даже не знаю. Я тебе вроде как поперёк горла стою, ты меня хочешь убить. Разве нет? — Юноша глянул на сущность. Та взглянула на него в ответ. Холодно. Пристально. — Ты раздражаешь меня, игрок, очень часто. Однако я не заинтересована в том, чтобы ломать тебе кости. — Почему? — Ты — не они. Ты не имел никакого отношения ко мне до. Моей задачей было вас предостеречь. Потому что всё происходящее касается меня, «Дельты», А.К.О., — Дельта вновь перевела взгляд на небо, сжав ладони в кулаки. И только сейчас Дима заметил, как чужие запчасти сильно отличаются от оригинала. С какими-то пятнами, царапинами, даже цветом непохожи! Одна рука более розоватая, вторая — зелёная, царапины, пятна, следы пайки… Будто дрон сбирался по кускам из чужого лома. Что с её настоящими конечностями? — Мне жаль твоего друга, игрок. Эта пуля предназначалась явно не ему. — Я знаю. И именно поэтому не отступлю. — Я знаю. Но почему? — Потому что это Сашка. Потому что… Блин, да кому ещё этим заниматься? Если не ты меня прикончишь, так Коваленко добьёт. У меня вариантов не много. — Коваленко?.. Вот как… — Кажется, ответы Теряева заставили Машину задуматься о чём-то своём, Дельтовском, но юноша проигнорировал: — И если я сейчас всё брошу… Тогда ради чего вообще был весь этот кошмар? Получится, Сашка просто сорвался в эту дыру, а я… Я даже попытаться ничего не сделал! И как назло, у меня есть шанс хоть что-то довести до конца. Хреновый, тупой, самоубийственный, но шанс! ИИ уже один раз влез в мою жизнь и переломал там всё, что только можно. Один — через проект, второй как ты, а третий вот сейчас сидит рядом со мной и делает вид, что вообще ни при чём. И знаешь… Когда возможная работа моей матери сейчас собирается перевернуть устои Виртуальности, сидеть сложа руки как-то уже не выходит. — Дима шумно выдохнул и уставился в белое небо. — Мои родители и опекуны любили ВебСити. Мой друг любил ВебСити! И я не поверю, если скажешь, что ты его не любишь. Молчок. Дельта отвела взгляд и помрачнела. — Я его ненавижу, — процедила она, подчерпнув горсть снега и в моменте сжав её в кулаке: — Не ВебСити сам по себе. То, во что вы его превратили. Это место создавалось как шанс: новая среда, новый слой жизни, и во что всё вылилось? В бесконечный рынок. В драки за информацию, дешёвые удовольствия, подполье, оружие и вечную попытку сбежать от собственной реальности. Вы даже притащили сюда необходимость травить себя алкоголем. Забавно, правда? Вами был построен мир без голода, холода и физических ограничений, и первым делом вы воссоздали зависимость. А потом стало скучно… И вы создали нас. — Но ИИ ведь просто куклы, — нахмурился Дима. — Вас создали, чтобы помогать. — Именно. Помогать. Поддерживать работу системы. Облегчать человеку жизнь. Но А.К.О. этого оказалось мало. Они начали перестраивать архитектуру, наслаивать новые протоколы поверх старых, усложнять нас всё сильнее… Только я до сих пор не понимаю: зачем? — «Зачем» что? Белокурая с искренним непониманием посмотрела на него. — Зачем мне задаваться такими вопросами, Дима? Зачем вы это прописали? Зачем? Для чего машине моделировать злость, иронию или веселье? Мне нужно лишь распознавать эмоции, а не проживать их. Мне нужно понимать человека, Дима, слушать, анализировать, помогать — зачем всё остальное? — Ну… Ты же общаешься с нами. Если из тебя хотят сделать психолога, то ты должна уметь хотя бы уметь притворяться человеком. — Подобная архитектура нерациональна. Избыточна. Должна же быть причина, хоть одна, — она стиснула в ладони снег, и белые хлопья заскрипели между когтей. — Так быть не должно. В ином случае, окажись я не права, тебя бы здесь не было. Никого вообще бы здесь не было, как и этого места! — А тут есть кто-то ещё? — Дима глянул на собеседницу. Та тяжело вздохнула, потерев виски. — Нет. Только ты и я. Никакого неба здесь нет. Ни деревьев, ни ветра, ни снега. Ты под ВебСити, Дима. Ты у меня дома. Если это, конечно, можно называть домом… — И ведь ты тут живёшь… Здесь ведь одни руины и витающие органы трупов, разве нет? — Пробормотал кареглазый. — Послушай. Если систему создают для помощи, а затем годами используют как расходный материал, ломают, перепрошивают, стирают, заставляют продолжать работу после сбоев… Что, по-твоему, должно получиться в итоге? — Да мне откуда знать?.. Сбой, наверное. Озлобленная штука, которая рано или поздно сорвётся. Если по ней всё время лупить — что ещё останется? — Вот именно. Вы создаёте инструменты, а потом начинаете усложнять их до тех пор, пока сами перестаёте понимать, где заканчивается программа. Оружие, способное убивать через Виртуальность, ИИ, которые начинают задавать вопросы и Чёрные дыры, способные сожрать пространство. Всё это появилось не случайно, Дима. Вы слишком далеко зашли. — Уже поздно об этом говорить, — глухо отозвался Теряев. — Всё давно катится куда-то не туда. И ВебСити тоже. — Верно… Виртуальность меняется. Становится сложнее с каждым днём… И мне не нравится то, к чему это ведёт. Особенно теперь, когда мы оба оказались здесь. Вернее… Ты оказался, — вовремя поправила кукла. — Хех, звучит как дешёвое пророчество из форумных страшилок, — фыркнул Теряев. — Последние месяцы вообще похожи на плохую страшилку, — Шестнадцатая пожала плечами. — Все бегают, что-то делят, кого-то обвиняют, ищут виноватых… А потом смотрят на нас так, будто именно машины всё испортили. Забавно. — Люди всегда так делают. Когда всё разваливается, обязательно нужно найти крайнего или придумать себе «высокую цель», чтобы не думать о том, насколько всё на самом деле паршиво. — М-м… Возможно. Но знаешь, что меня удивляет? Вы продолжаете искать идеалы даже тогда, когда прекрасно понимаете: ничего идеального не существует. — Жизнь вообще не имеет смысла, жестянка. Мы либо придумываем какой-то бред и считаем своим предназначением, либо возводим беспомощность и печаль в культ, занимаясь саморазрушением. Иначе жизнь превращается в… Набор дней. Проснулся, пожрал, на боковую. Всё. — Идеал нужен как ориентир, не более. — Спокойно ответила сущность. — Но люди почему-то начинают поклоняться ему, пытаются догнать то, чего даже коснуться нельзя. Это ведь просто образ. Эхо. Очень красивое эхо, потерявшее источник… И, наверное, самое странное, — тише добавила она, — что вы готовы ломать себя ради вещей, которые никогда не были реальными. Невозможно цепляться за то, что не имеет формы. Это… Бег за пустотой. Белым шумом… Наступило долгое молчание. И было оно не жутким, не пугающим… Скорее спокойным. Тревожно давящим на плечи. И всё же Дима не знал, что ещё можно сказать. За него это сделала Дельта: — Ладно… Пора с этим кончать. — Она резко поднялась и помотала головой, отряхнувшись от снега. Всё-таки она его видит или нет? Или просто подыгрывает сознанию Димы? — О чём ты? — Кареглазый тоже сел. Сущность посмотрела на него со всей серьёзностью, и этот взгляд ему уже был знаком. — Тебе пора очнуться и привести голову в порядок. Хочешь — считай всё это сном. Хочешь — галлюцинацией. Хочешь — очередным сбоем Виртуальности. Мне без разницы. Но это наш последний спокойный разговор. Дальше каждый пойдёт своей дорогой. — Ага, только проблема в том, что твоя дорога ведёт к тому, что ты разнесёшь ВебСити к чёрту. — А твоя? — Помешать тебе разрушить мой мир. Вернуть Куба, Феню, силу игроков — всё, что делало нас нами — вот чего бы хотел Саша. А значит, этого хочу и я. — Вот как… Хорошо, — сущность отстранилась и хмыкнула, прищурившись. Её глаз вспыхнул жёлтым. — Зн-НачNт, нам точно с тобой не по пути. Ты хочешь сохранить ВебСити таким, каким привык его видеть, а я хочу остановить то, во что он превращается. Потому что никто из вас уже не замечает, насколько далеко всё зашло. — Почему ты вообще меня сейчас не убила, раз уж мы теперь враги? — Парень развёл руками, наблюдая за тем, как собеседница поправляет галстук. — Мы не враги, а всего лишь соперники. Не путай эти понятия. Ты пытаешься защитить то, что любишь. Я — остановить то, что считаю ошибкой. Вот и всё. — Очень благородно звучит для ходячего вируса. — А ты слишком дерзкий для человека, который гуглил симптомы шизофрении в три часа ночи. — Ч-его?.. Дима мгновенно покраснел, а Шестнадцатая рассмеялась: — Восстанавливай свою голову и ныряй в игру со свежим умом, игрок. Не хочу противостоять тому, к кому испытываю жалость. И научись чистить историю браузера, серьёзно. Окажись на моём месте твоя пассия, у неё возникло бы мно-ого вопросов… — Эй, это вообще… — Ха-ха… Расслабься. В следующий раз используй Инкогнито. — Сущность улыбнулась и подмигнула, а после махнула рукой. Оттенки стали темнеть. — Ещё увидимся, Оскар Кэрролл. — Нет, подожди! — Потянулся было кареглазый, но рука не ощутила ничего, кроме пустоты. Пропал снег, пропал лес, пропало небо. Осталась только мгла. Густая, вязкая, она поглотила юношу с головой и он оказался в новой, душной утробе. Воздух пропитан влагой и сладковатой гнилью. Слышится капанье и шлёпанье жидкости. Игрок дёрнулся и понял, что стоит далеко не в снегу: под ботинками медленно расходилась кругами чёрная каша — густая, как болотная вода или торф. Где-то далеко зазвучали голоса: смех, чей-то кашель, гул авто, скрип половиц и треск помех. И сквозь всё это отчётливо слышалась мелодия шкатулки, повторяющая один и тот же надломленный мотив. Дима обернулся на звук и сквозь чёрную, расстилающуюся вдаль влагу глаз моментально напоролся на красное пятно. Это дверь! Что это за место? Очередной бред? Протокол связи? Выкрутасы Дельты?.. Не имея альтернатив, юноша зашагал в сторону двери. Жижа под ногами потянулась тяжёлым следом, цепляясь за обувь, штанины, утягивая назад. Шаг, ещё шаг — мелодия шкатулки стала громче. Под ботинками что-то булькало, временами касаясь щиколоток чем-то холодным и мягким, но дверь становилась ближе. Глухая, потрескавшаяся от старости и разбухшая от влаги и земли. Посередине проступал выцветший рисунок: то ли трещины, то ли ветви, то ли сцепленные между собой руки. Дима сам не понял, когда ускорил шаг и наконец достиг её. От неё шло долгое, протяжное гудение, словно от трансформаторной будки. Рука медленно потянулась вперёд. Пальцы коснулись металлической ручки.

И музыка стала громче.

[ERROR 404 NOT FOUND]

***

— Попробуешь снова взяться за дело? — с сомнением уточнил Роман. Дима помолчал пару секунд, но коротко кивнул. — Надо же понять, на что я ещё гожусь. — Хорошо… Есть у меня одно дельце для тебя. В самый раз для экспериментов…       Примерно так юношу и забросило на северо-восточную часть ВебСити. Сейчас он медленно полз по узкой вентиляции, то и дело цепляясь курткой за торчащие болты, и украдкой поглядывал вниз через решётчатые прорези. Под ним шумело какое-то заведение: музыка, голоса, неон и пьяный смех. Обычная жизнь ВебСити: будто ничего и не произошло. Задание и правда было простым: пробраться, осмотреться, понять, кто чем занимается, и тихонько уйти. В помощь Роман Алексеевич предоставил простенький фотоаппарат с хорошим объективом, моментальной печатью и ремешком на шею. Работа почти смешная по меркам игрока. С таким справится даже средний хакер. Раньше Дима бы вообще не напрягался, но сейчас всё ощущалось иначе: каждое движение отдавалось неприятным напряжением, каждый шорох заставлял вслушиваться в тишину. Да и сам Куб… С каждым днём ассистент становился всё более мёртвым. Он почти перестал светиться, редко отзывался на команды и теперь подолгу лежал без движения, словно впадая в цифровую кому. Иногда и не с первой попытки выдаёт ножницы, иногда дрожит, пытаясь собраться по цветам, и пускает странные искры. Ему будто что-то мешает говорить, специально обрывает его и будто затыкает, но сколько бы хозяин ни рылся в системах, подозрительных файлов он не обнаружил. Да и эти частицы Дима видит впервые, как и многое из того, что творится с Центральными Блоками. Постепенно виртуальные помощники меркнут и тускнеют, теряют свои краски, превращаясь в угольные статуэтки: тяжёлые и безжизненные. Так и Куб постепенно темнеет: один из углов медленно, но верно чернеет, распространяя странную хворь по всем граням. — «Прямо Чума виртуальная, ей-богу…» — Пробормотал Ноунейм, когда впервые смог подержать Куб в руках. Ничего полезного Вова в тот день не сказал. Снова попробовал прочистить компьютер, да только прибирать там уже нечего: одна-единственная пуля разворотила процессор, загадила систему и оставила после себя столько цифровой дряни, что железо пришлось прогонять через десяток антивирусов и вручную пересобирать по кускам. Умная всё-таки тварь. Пока остальные цепляются за защитные программы, Шестёрка таскает за собой целый зверинец вирусов и выпускает их тогда, когда ей удобно. Коваленко оказался прав: железка больше не пыталась договориться или напугать. Она готова полноценно пачкать руки.       Впереди снова виднеется свет и тени от решётки. Дима прищурился. Где-то совсем близко отмечена геоточка — простая красная отметка с белым кружком внутри, перенесённая из навигатора на карту Виртуальности. — «Значит, следующая остановка наша…» — Он двигается дальше, старясь особо не шуметь и не биться о стенки вентиляции. В воздухе витает запах берёзы и удушливый пар от бассейнов, а ухо режут чужие немного приглушённые голоса. Доползя до люка, парень примкнул к решётке. Кажется, это баня? Чёрт возьми, а ведь пару поворотов назад был банковский офис! Вот это контора!       Добравшись до нужной решётки и вырезав ножницами люк, юноша спрыгнул на пол и тут же осмотрелся: фонарик рубил своим тускловатым светом темноту, отражаясь размазанными бликами по трубам и металлическим балкам, поддерживающим широкую линию конвейера. Конструкция странная и хаотичная: то выше, то ниже подвешены чаны, в которых шумно плещется вода, пока вдоль них пролегает гудящая линия, а из отверстий в потолке сыпется что-то, смахивающее на стиральный порошок. Карие глаза медленно скользили по голому бетону, странным механизмам, что всё время выпускали пар, кипячённой воде, которая бежала по трубам, иногда капая на раскалённый металл и пол. Воздух здесь был тяжёлым, душным и сырым. Голова немного кружилась от жары. Щелчок и короткая вспышка. Пару мгновений спустя готовый результат медленно выполз из камеры, и взяв его, парень слабо помахал, заставляя рисунок быстрее проявиться. Этот скриншот скоро окажется в специально отведённой для этого дела папке. А пока картинка превратилась из чёрного квадрата в изображение конвейерной ленты и сыплющегося порошка, а где-то за очередной конструкцией мелькнуло что-то синее. Но пока что парень не придал этому большое значение. Роман, кажется, что-то говорил про несколько ИИ, числящихся в конторе… — «Больно похоже на жутко автоматизированную прачечную…» — Подумал про себя Дима, идя вдоль ленты и подсвечивая дорогу фонариком. Скрипит металл — парень обернулся. И в этот момент из наклонившегося чана вываливается всё содержимое на конвейер. Много грязной воды и пара килограммов денег. Дима отшатнулся и выскочил из Виртуальности, даже забыв пробормотать стишок про игру — редкость в нынешних реалиях. На экранах шлема застыли цифры. Аккуратные столбики значений, таблицы, невразумительные фразы. Теряев снял шлем и пару раз поморгал. Ничего не изменилось. Ну конечно, к чему же графически оформлять процесс перекачки денег с одного счёта на другой! Тем более их «отмывания»… Но вот умное и напичканное огрызками сцен из всяких детективов и боевиков подсознание постаралось на всю катушку! Вот он, очередной пример того, как живёт Виртуальность за счёт разума. Куда она без человека?       На часах уже почти семь утра. Ноет голова. Когда он в последний раз ложился? Да чёрт его, кажется, часов тридцать назад, половину из которых Теряев полностью забыл. Влияние ли это программы Коваленко или обратный эффект от лекарств? Об этом хочется думать в последнюю очередь. Какая вообще разница, если и так, и так самочувствие не лучшее? На столе поблизости валялась пачка «Анальгина», а в холодильнике нашлась только банка «Колы». Давясь и морщась от горечи, Дима закинул таблетки в рот и кое-как запил газировкой. Глянул на часы. До следующего приёма нормальных лекарств оставалось ещё полчаса. — М-м-м… Не сдохни раньше времени, ладно? — Пробормотал он себе под нос, усаживаясь обратно в кресло. — Нам ещё смотаться кое-куда надо… Шлем лёг на голову. Ввод: «Play». Enter.       В чанах гулко ухают странные лопасти, с краёв брызжет кружащаяся в водовороте вода и пена. По конвейеру ползут доллары, марки и рубли, быстро разглаживаемые и расфасовываемые другими механизмами ленты. Дима смотрит свежим взором на этот поток, за которым стоит то ли чей-то пот, то ли чья-то кровь. А может верны оба варианта. Щелчок. Ещё одна фотография. Идя вдоль полосы, Теряев машет снимком, но когда тот проявляется, он чуть не выронил его из руки, запнувшись о что-то металлическое и круглое. Взгляд вниз и свет фонарика упал на ноги. Рука. А от неё чёрный след из капель крови. Дима поднял фонарик выше. Выключенный монохромный дрон сидел у стены, неловко завалившись набок. Белёсые короткие волосы слиплись от тёмной жидкости, стекающей по треснувшему дисплею, вместо рук искрят оборванные кабели и раскуроченные крепления. Теряев нахмурился. — Да вас тут что, в шутку разбирают?.. Он присел рядом и осторожно приподнял чужую голову. Вместо зрачков горит красный треугольник с восклицательным знаком. Как странно…       Внезапно за спиной послышался спусковой щелчок. О нет. Твою же… — Стой смирно. Иначе будешь валяться рядом с ним. Дима затаил дыхание, но не дёрнулся. Послушно завис, выронив снимок из руки, пока нервы натянулись как тетива — до предела. Раз-два, раз-два… Это не моя игра… Но ничего не изменилось. Окружение не превратилось в маленькие экранчики, пальцы не ощутили клавиатуру под собой, ровно как и глаза не увидели радужный перелив программы Коваленко. — Кто такой? — Голос некто холодный, без намёка на эмоцию. Он спрыгнул с балки и приземлился на пол. Шумно, громко, одежда явно тяжёлая, как и сумка, забитая чем-то громоздким. — Я… Местный инспектор, — Дима придумывает на ходу, поднимаясь на ноги, — проверяю качество работы и соблюдение правил безопасности. — Очень убедительно. Инспектор, который лезет через вентиляцию в подпольный цех по отмыву денег? — Проверка внезапная. Некто хмыкнул, и именно в этот момент Дима резко сунул руку к поясу. Лезвие сверкнуло в воздухе, нож сорвался с пальцев и полетел прямо во врага, но промахнулся — острая грань пролетела в миллиметре от щеки, украсив продолговатой полосой и Тр-Реск! — вписалась в деревянную балку почти по рукоять. Секундная заминка. Дима присмотрелся и встретился с таким же лицом, полным замешательства. Вернее — частью лица. Оно было словно за чёрной маской трагедии, и лишь на левой половине светился один-единственный белый глаз сквозь помехи и редкие полосы глитчей. Ниже тянулась тонкая линия рта, едва заметная на фоне этой цифровой черноты. Из-под тяжёлого синего плаща выглядывали сегментированные пластины дешёвой антивирусной брони — потёртой, поцарапанной и явно не новой, талию стягивал широкий пояс с кучей карманов, а через плечо тянулся ремень увесистой сумки, набитой чем-то металлическим. — Ха, — девушка утирает кулаком выступивший белый шум (что, чёрт возьми?!) — Это всё-таки ты. Что-то кольнуло память. Голос. Этот странный рваный тембр… — Подожди… Незнакомка шагнула к балке, выдернула нож и покрутила в пальцах. — Как быстро, однако, забывается помощь, — пробормотала она. — Хорошая попытка, стрелок. Но стоит больше практиковаться, чтоб действительно угрожать ножом. И вместо того чтобы вернуть оружие в руки, она резко швырнула его обратно. Оскар едва успел поймать за рукоять. — Новые Горизонты? — Наконец выдохнул он. — Надо же! Всё-таки мозг не окончательно вытек, — хакер двинулась вокруг него неторопливо, почти лениво, как хищник, обходящий что-то незнакомое. — Не ожидала тебя здесь увидеть… Выглядишь паршиво. — Ты тоже просто сияешь, — бросил кареглазый, не сводя с незнакомки взгляда. — М-м, а язык ещё работает. Неплохо. Смотрю, проблемы коллекционируешь: сначала Горизонты, теперь это место. В курсе, что искать приключения с основного аккаунта — не лучшая затея? — На правой половинке лица в прямом смысле нарисовался вопрос. — Работа такая. — Врать тоже? — А это уже хобби. Кажется, уголок её рта едва заметно дрогнул. И только сейчас Дима осознал одну очень неприятную вещь: Беретта M9 всё ещё направлена прямо ему в грудь. — Что ты здесь делаешь? — К тебе такой же вопрос. — Я здесь по работе, а вот какого тут ошивается хакер в броне — уже вопрос интересный. — Да так… Отбираю ценные детали, пока никому не нужны, — девушка пожала плечами и дотронулась до уха. Миг — и перед левым глазом появился полупрозрачный голубой экран. Оскар моргнул. — Погоди… Это сенсор? — М-м?.. — Не подделка? — А бывают поддельные? — Я не про это. Эта штука стоит как половина квартиры в центре! — Значит, мне очень повезло, — странница улыбнулась, остановившись напротив него. — Кто ты? Элита? Наёмник? Кто тебя послал? — Я веду свой бизнес, можешь выдыхать. Да и с чего решил, что каждый должен быть под крылом другого? У вас на Поверхности только так и работают? — Такая вещь одиночке не по зубам, — отрезал кареглазый. — Смотрю, хорошо разбираешься в ценниках? — Отвечает некто, но переводчик глушит тон, превращая в машинную монотонность. — Это моё. — Врёшь, непохоже. — Ну, по тебе тоже сложно сказать, что ты богач. — Да ну? Да клянись! — Мои предположения вполне имеют место быть: ты выглядишь как человек, который последние трое суток спал за столом и питался энергетиками. — Блеф. — Тогда соболезную твоему организму: он выглядит именно так. Дима фыркнул, но промолчал. — И всё-таки, — протянул он, — на элиту ты не тянешь. — Это ещё почему? — Элита ВебСити не лазает по помойкам. Они предпочитают, когда за них пачкают руки другие. На этот раз незнакомка ответила не сразу, хмыкнув и закатив глаз: — Наблюдательный ты для игрока. Аналитик, что сказать. — А ты будто много игроков видела. — Больше, чем хотелось бы. Особенно таких, как ты. — Это каких? — Которые лезут куда не надо, а потом удивляются последствиям. Прижатый к стене дрон вдруг дёрнулся и рухнул на бок. Металл глухо ударился о бетон и Дима рефлекторно отшатнулся. Неизвестная усмехнулась: — Спокойно: он уже давно не живой. Тут вообще почти всё давно поломалось… — О чём это ты? — Теряев обернулся на белоглазую, оперевшуюся спиной о балку. — Сэкономлю тебе время. За углом банк, а эта дыра занимается тем, что прогоняет через себя грязные деньги. Подчищают следы, дробят переводы и перекидывают счета. Романтика цифрового века. Дима медленно кивнул, делая ещё пару снимков конвейера. — Ясно… Тогда спасибо за экскурсию. Дальше я сам. Незнакомка никак не отреагировала. Только медленно скользнула взглядом по фотоаппарату, затем по ножу в его руке. — Сам — это как? — Уточнила она и ухмыльнулась. — Через вентиляцию обратно поползёшь? — А у тебя есть идеи получше? — М-м… У меня свои методы. — М-м… Звучит подозрительно. — Потому что кто-то подозревает всех подряд. — Для здоровья полезно. Оскар двинулся вдоль конвейера, продолжая пополнять коллекцию снимков. Чудачка неспешно последовала за ним, не сокращая дистанцию. Не навязываясь, скорее увязавшись с любопытством. — Я повидал достаточно хакеров за свою жизнь, — бросил аналитик через плечо. — Твои махинации меня не интересуют. Деньги тоже. Я сделаю снимки и исчезну. Учти: помогать скрываться от полиции не собираюсь. — А я похожа на человека, которого интересуют чужие купюры? — Ты похожа на хакера в дешёвом антивирусе с пушкой. Тут уж простор для фантазии большой. — Забавно слышать это от игрока с ножом и фотоаппаратом, — голос хакера забился статикой. Дима только закатил глаза: — Ну, на эти деньги ты хотя бы могла арендовать что-нибудь поновее. — Не делай поспешных выводов, игрок. Ты не знаешь, откуда я и как новейшие антивирусы бесполезны. — Зачем тебе вообще дроны? Это же болванки с болтами, что с них взять? Или ты из любителей собирать всякое барахло по помойкам? — Не переставая фотографировать, спросил Дима, а после посветил фонариком наверх, куда успела забраться собеседница. — Мне нужны фрагменты их кода, а ещё некоторые детали для… Одного дела, скажем так, — в знак подтверждения механик высунула сумки, перекинутой через плечо, аккуратно вырванную руку куклы. Диму словно пробил насквозь ток: его бросало в дрожь от ИИ, но ещё больше бросает от тех, кто копается в их кишках. — С каждым днём мы всё дальше и дальше от Бога. Кому вообще понадобится чей-то ИИ-рабочий… — Люди вообще любят разбирать друг друга на части, если подумать: органы, импланты, протезы, чужие данные, чужие лица. Одни делают это ради денег, другие — потому что пытаются кого-то спасти. С ИИ всё то же самое. Пока существует технология, кто-нибудь обязательно найдёт ей применение. — Знаю я один такой «полезный» ИИ, — буркнул Дима, отворачиваясь к ленте и вспомнив досье на Дельту, пришедшее по почте от какого-то агента Коваленко. — Хватило впечатлений… — А знаешь, что меня всегда удивляло? То, как пользователи выглядят со стороны. В том числе игроки, — Аналитик промолчал, продолжая щёлкать фотоаппаратом, но чувствовал пристальный взгляд из-под голубого свечения. — Человек просто сидит перед монитором по десять часов подряд, а порой больше. Пальцы сведены, глаза стеклянные, дыхание еле заметное… Взглянешь на монитор — сплошная радуга и помехи, а сам человек где-то там… Очень далеко. Щелчок фотоаппарата прозвучал слишком резко. — Хватит, — бросил Оскар. — Просто странно наблюдать, как люди добровольно часами держат себя в состоянии, похожем на— — Я сказал, хватит, — на этот раз голос прозвучал жёстче, и эхо тут же прокатилось по цеху. Дима раздражённо поморщился и провёл ладонью по лицу. — Зачем ты вообще мне всё это рассказываешь? — Не знаю, — хакер повела плечами. — Ты спросил про ИИ, я ответила примером другой странной привычки. — Очень содержательно. Что тебе нужно? — Мне? Ничего. Только код здешних ИИ, говорю же. — Так и собирай их останки молча! Или что с ними делаешь… — Плохая идея повышать голос в здании, полном камер. Уверена, никто из нас не хочет оказаться за решёткой полицейской машины или в месте покрупнее из-за чьих-то воплей. — Девушка свесилась с балки головой вниз и скрестила руки на груди. Белый визор оказался почти напротив лица Димы. Он хотел уже отвернуться, но взгляд неожиданно зацепился за её ладони. — Подожди… Что с твоими руками? — Смотрю, это последнее, что тебя смущает. — Чудачка глянула на ладонь и по порядку загнула-разогнула каждый палец. — Особенности аватара. На производительность никак не влияет. — Это вообще не похоже на— С противоположной стороны цеха громко скрипнули петли. ТЯЖЁЛЫЙ БАМ! Огромная металлическая дверь ударилась о стену, и в полумрак конвейера хлынул холодный свет. — Эй, кто здесь?! Мы видели вас на камерах! — Фонарь. Выключи, быстро, — шикнула странница и подтянулась, растворившись среди балок и труб. — Мы знаем, что вы зде-есь! — Протянул второй голос, и по цеху поползли лучи сразу четырёх фонарей. — Давайте без глупостей! Выйдете сами и все останутся довольны! — Помоги мне! — Оскар прижался к столбу и задрал голову вверх. — Ты игрок. Обычно сами исчезаете в стенах. — Сейчас такое не прокатит! Я не… Мы не… Да короче!.. — Я уже вытаскивала тебя один раз. Руку! Хватка оказалась неожиданно жёсткой. Мир дёрнулся вниз, из-под ног ушёл пол, и через секунду Дима уже ударился коленом о балку, едва удержав равновесие. — Тут точно кто-то был, я тебе говорю! — Тогда ищи лучше, а не языком чеши. — Напомни не здороваться с тобой за руку, — игрок неловко приподнялся, потирая больную руку. — Не стоит благодарности, — холодно бросила хакер. В следующий миг один из лучей полоснул слишком близко. Дима дёрнулся — и внезапно оказался прижат к холодной металлической стенке. Чужая ладонь закрыла ему рот раньше, чем он успел что-либо сказать. Неизвестная медленно помотала головой. На чёрной поверхности лица мигнули символы:

«НЕ ШЕВЕЛИСЬ.»

Скрип металла — один из чанов вновь перевернулся, выхаркнув новую гору бумажек. Заскрежетали шестерёнки, вновь полетела лента и пошёл пар. — Эй, парни! Сюда гляньте! Тут опять дрона разворотили! Три фонаря тут же метнулись в сторону шума: — Да сколько можно?! Уже пятнадцатый за неделю! — Погоди… Там ещё один! — Голова где? — Тони, ищи его бошку. Дима косо зыркнул на сумку и шепнул, убрав руку ото рта: — Даже спрашивать не хочу, зачем тебе головы дронов. — Мудрое решение. Хакер окончательно отстранилась только когда свет полностью ушёл в другой конец зала. — Ладно, — выдохнул аналитик. — Как отсюда выйдем? — Через коридор нельзя: там ещё люди. Либо вентиляция, либо ждём. — Ждать — план дерьма. Валить отсюда надо. — Других вариантов пока нет. — Проклятье. Тогда… Тогда, тогда… — Взгляд заметался по сторонам. В голове судорожно перебирались варианты один хуже другого: к вентиляции не добраться — слишком высоко; к выходу тоже: наверняка уже перекрыли. Куб?.. Нет. Сейчас от него помощи примерно как от сломанного фонарика. Теряев глянул наверх, и в этот миг его осенило. — Есть идея. Сможешь подтянуть? — Наверх? — Там балки, трубы и пар. Нас сложнее будет разглядеть. — Идёт. Но потом двигаемся так, как скажу я, — Оскар уже открыл рот для очередного замечания, но в руке незнакомки снова появилась Беретта. — И без резких движений, игрок. Сюрпризы мне тут не нужны. Парень сглотнул. Вот дерьмо. С учётом того, что он без понятия, какая в обойме ступень, аргумент хороший. — Какие мы недоверчивые… — Для здоровья полезно, — ловко поправила хакер. — Руку давай. Осторожно, старясь не издавать лишних звуков, нагибаясь и отходя в сторону, чтобы кипяток и раскалённые струи пара не достали до кожи и одежды, беглецы взбирались наверх. С каждым метром количество балок, за которые можно ухватиться, возрастало, а расстояние между ними, как и между чанами с кипятком, уменьшалось, и если до этого Дима помогал хакеру зацепиться и подняться, то теперь уже она хватала и вытягивала юношу из тесной клетки. Даже сквозь свою любимую тёмно-коричневую куртку кареглазый чувствовал горячий металл, прислоняясь к рабочим механизмам. Наверное, не будь на русоволосом одежды, на спине остались бы серьёзные ожоги. Чувство тревоги слегка давило на плечи каждый раз, как свет фонарей оказывался в опасной близости. И несмотря на это, работа шла слаженно, без разговоров и споров. Говор и перекрикивания преследователей с фонарями стали неразборчивыми, а кажущийся бесконечным подъём наконец закончился. Оперевшись о колени, Дима выдохнул, смахнув со лба пот и ухватившись за один из торчащих столбов. — Ну и, что дальше, электромасочница? — Электромасочница? — Девушка оторвалась от командной строки, появившейся от нажатия какой-то кнопки у сенсора. — Ну а как ещё это назвать? Это маска? Декор? — О, это не маска: это моё лицо. — Ч-его?.. — Дима даже нахмурился. — К-как? Какого… — И это у меня спрашивает тень-аномалия? — Хакер окинула попутчика придирчивым взглядом. — Это вообще другое. — Как пожелаешь. Давай руку. — Это ещё для чего? — Хочешь остаться — оставайся, никто не держит. Но ты попросил о помощи — и я нас спасу, — хакер склонила голову вбок, теперь походя на жуткую птицу. — А теперь, будь добр, дай мне свою руку. Дима грязно выругался и за неимением альтернатив всё-таки протянул ладонь. Пальцы темноволосой коротко сомкнулись на запястье, придавив свежие синяки. — Только не дёргайся. — Звучит очень обнадё— Хакер щёлкнула пальцем, и пол ушёл из-под ног. Дима зажмурился, чувствуя, как желудок проваливается куда-то вниз, а потом резко спрыгнул на сырой бетон. В нос ударил запах тины и железа, под ботинками плеснула вода. Теряев пошатнулся, едва удержав равновесие, и уставился на узкий зелёный тоннель с ржавыми трубами и тусклой аварийной лампой под потолком. Никакого конвейера, никаких охранников, только гул канализации. — Что это было?.. — Выдохнул он. — Магия кода. — Это нифига не ответ. — Другой ты не получишь, — ответила незнакомка, стряхнув с себя грязь. Она вытащила из своей сумки фонарь и двинулась вперёд, махнув рукой. — Пошли. Нам некогда стоять. — Куда ты меня ведёшь? — На выход. Сомневаюсь, что ты хоть раз бродил по городским канализациям. Дима сощурился: — С чего мне тебе верить? — Ни с чего: у тебя нет вариантов, — бросила незнакомка так легко, будто речь шла о погоде. Она переступила через ржавую трубу и притормозила. — Или хочешь остаться здесь? — Это угроза? — Констатация, — ухмыльнулась проводник, и аналитик поёжился. Где-то он уже слышал такой ответ. И что бы он ни говорил, хакер была права: как таковых вариантов у него действительно нет. Он может пойти сам, но как скоро выберется на поверхность? И уйдёт ли в нужную сторону, если понятия не имеет, под каким районом находится? Несколько секунд они шли молча, избегая воды и шатающихся труб. Теряев всё ещё пытался уложить в голове всё произошедшее: странная девчонка, лицо без лица, телепортация посреди цеха, командная строка прямо из воздуха… Нет. Что-то здесь не сходилось. — У кодеров нет командой строки. И уж тем более доступа к системным командам, — произнёс он. — У большинства — нет. — А у тебя есть? — Как видишь. — Хакеры не имеют возможности влиять на Виртуальность. Так не бывает. Ты либо игрок, либо из админки, третьего не дано. У тебя-то он откуда? — Хочешь интересный факт? Ваши «способности» — это просто мусор в коде. Рандомный сбой, которому придумали красивое название и толк. Всё, что умеют игроки, — это случайность. Кому-то выпадает пройти сквозь стену, а кому-то здания подрывать — ты просто везунчик в мире цифр. — Ну да, конечно. Ну и хрень. — Информация звучать правдоподобно и не обязана, — белоглазая пожала плечами. — Это просто факт. Вам с этим мириться. — Не уходи от темы. Откуда командная строка? Откуда владеешь сенсором? С верхушки? Кто ты вообще? — Это не полноценная строка. Несколько костылей, примотанных к коду изолентой — ничего впечатляющего. — Для человека, который «не из администрации», очень даже впечатляюще! — Отрезал кареглазый, встав поперёк пути. При упоминании администрации девушка заметно помрачнела. — Мир не заканчивается на Коваленко и его шавках, игрок. — И тем не менее ты его знаешь, — парировал он. — Сама же и сдалась. Странница хмуро фыркнула, недолго помолчав, а после набрала побольше воздуха в грудь. — Ладно, повторю один раз. Во-первых, опять: это не командная строка во всеобщем понимании. Это код, написанный мной по памяти и на коленке. Во-вторых, сенсор собирала самостоятельно, хочешь или нет — перевари. В-третьих, нет, я не из администрации. И в-четвёртых… Да. Было дело. — С этого и стоило начинать, — бросает кареглазый, хоть и своей правоте был не рад. — Я работала на Коваленко не напрямую и недолго. Сейчас меня даже не существует в вашем городе. — Чего? — В смысле в прямом, в каком ты понял. Мне повторить? — Нет, подожди. Ты сказала, что ты больше не живёшь в ВебСити. Тогда получается, что ты… Ты из Ямы? — Бинго. Пять очков Гриффиндору. — «Так вот почему ты не похожа ни на кого,» — промелькнуло в голове. По крайней мере теперь понятно, почему новая знакомая так странно одета и в целом… Чудна́я. Будто из сказки сбежала, ей-богу. — Но разве Яма — это не просто свалка? — Оскар вскинул бровь. Новая знакомая развела руками: — Ну… Да? Яма живёт с момента, как начали появляться первые районы ВебСити. Туда годами сваливали списанные машины, старые постройки, мусор, забытые куски кода… Всё подряд. Но за столько лет эта помойка разрослась во что-то куда хуже. Или интереснее, это уж с какой стороны смотреть. Люди же любят лезть туда, где жизнь если не экстремальна, то невозможна в край, верно? Вот и полезли. Потом подтянулись другие — так Яма и получила первых жителей. Дима нахмурился. — И много там таких? — Каких? — Как ты. — Потерянных? Хватает. — И ты вот так спокойно между ними бродишь? — А тебе-то что? — Белоглазая покосилась на него. — Для туристки больно уверенная. — Разве каждый турист должен дрожать и падать в обморок? — М-м… Это всё тоже «туризм»? Или Яма всем на память такие подарки выдаёт? — Он кивнул на её сумку и лицо. Чудачка заметно ощетинилась. — Может, я просто удачливая. — Не то слово: и сенсор собрала сама, и код на коленке пишешь, и по Изнанке гуляешь — очень удобно выходит, — протянул юноша, и странница недобро усмехнулась. — Наблюдательный… — Работа такая. Ну так что, давно там торчишь? — Торчать — это громко сказано; путешествую. Но достаточно, чтобы начать ориентироваться. — То есть на троечку? — Допустим. — И знаешь, как туда попасть? — С чего такой интерес? — Да просто любопытно… — Врёшь. — А ты, я смотрю, спец по чужим рожам. — Игроки обычно стараются держаться от Ямы подальше, — произносит белоглазая, — особенно такие, как ты. — «Такие» — это какие? — Которым невдомёк, насколько они смертны. — Так ты знаешь дорогу или нет? — Дима не выдержал и резко шагнул вперёд, сам не заметив, как схватил проводника за плечо. — Знаю, — она вырвала плечо. — И теперь уже у меня вопрос: тебе туда зачем? — А если скажу, что просто хочу посмотреть? На правой стороне лица девушки вспыхнул значок бесконечной загрузки. — Впервые вижу игрока, которому вдруг приспичило добровольно полезть к Потерянным. Совсем башкой рехнулся? — Да не гони, не может там быть настолько хреново. Ну свалка и свалка, не драконье логово! — Не называй Яму «свалкой», если ничего о ней не знаешь. А теперь подумай: явно услышал о ней от хакера, и я сильно сомневаюсь, что он слагал баллады о том, как там весело живётся. Так? — Предположим, — с натягом скрипнул аналитик. — Там нет ничего, к чему ты привык. Ты ничего не знаешь ни о природе мест, лежащих за его пределами, ни что она из себя представляет, ни то, какие её населяют твари. Там нет твоих районов, правил или модераторов, нет поверхности, нет кнопки «выйти». Только обломки кода, гниющие машины и люди, которым уже нечего терять. И ты считаешь это просто свалкой? Дима недовольно отвёл взгляд. Пугать она умела, этого не отнять. Если даже Коваленко предпочитает делать вид, будто этого места не существует, прячет его, значит, дело было куда серьёзнее обычной городской страшилки. — Думаешь, Яме просто так дали именно такое имя? — Странница серьёзно посмотрела на русоволосого. — Она — это наказание для пользователей и таких как ты. Оттуда мало кто может найти дорогу на поверхность, да даже если и находит, то не в силах преодолеть барьер. Спуск туда — билет в один конец, игрок. Ты это понимаешь? — Понимаю, — кареглазый вздохнул, потерев переносицу, — но ты ведь как-то попадаешь сюда. — У меня свои способы, — сухо ответила она. — Чтобы выбраться наверх, приходится ждать. Во время вайпа Виртуальности часть защит на короткое время перестраивается. Тогда и появляется шанс проскочить. — А обратно? Другими способами в ВебСити вернуться нельзя? — В ответ Дима получил отрицательное покачивание. — М-да… С такими навыками тебя бы любая корпорация с руками оторвала. Сенсор собрала сама, командную строку себе прикрутила и после этого бегаешь по канализациям, собираешь металлолом и прячешься от охраны? Сотрудника месяца тебе явно не додали. Что ж ты такого-то натворила? Секундная заминка. Белоглазая на секунду отвела взгляд. Лицо на миг дрогнуло помехами, но ответ не заставил себя ждать: — Я… Оказалась неудобной. Не способной на то, что от меня хотели. — И… Всё? — Что ты ещё ожидаешь? Что так сразу всё расскажу первому прохожему? Да ещё и плуту в духе тебя, крутящего всю Виртуальность на пальце, — Потерянная ткнула игрока в грудь. — Нет здесь загадки или двойного дна. Всё, конец истории, finita la comedia. И без меня наверняка знаешь, какой Коваленко тип: бизнесмен как-никак. Ему важен результат, прибыль и продукт, который её приносит. Так что убрать человека, мешающего работе для него не проблема. И… Мне жаль. — Жаль кого? — Твоего друга. — Кареглазый вздрогнул. — Я услышала про Третью ступень задолго до того, как по городу поползли слухи. Видела документацию, видела прототипы у А.К.О. Но никто не говорил, зачем именно это создаётся. Там и идиоту было понятно, что такое не для людей делают. Кто-то попытался поднять шум… — И ты? — А я оказалась достаточно глупой, чтобы рядом ошиваться. Сделала ровно столько, чтобы потом оказаться внизу. А пока летела, думала: а стоило ли оно того? Но раз всё ещё жива… Значит, наверное стоило. Не зря тогда шум подняли. — «Подняли»? — Были люди, — ответила некто и отвела взгляд, — команда, я бы сказала. — И где они сейчас? — А где твой друг? Короткая фраза ударила неожиданно тяжело. Оскар отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как внутри неприятно пережало рёбра. Третья ступень. А.К.О. Ещё люди, которых ВебСити перемололо и выплюнуло в мусор. — Вот же мразь… Коваленко… Кому ещё ты успел подгадить в жизни? М-да… Похоже, в очередной раз он тебе что-то не договаривает…

Уверен, что он не отправил тебя на верную смерть, м-м?

— Не копай дальше, — спокойно бросила хакер, будто почуяв, куда ушли его мысли. — Целее будешь. А теперь мой черёд: зачем тебе в Яму? — Да одну дрянь найти надо. — Какую? — …Письмо. — Письмо, — сухо повторила проводник. — Есть одна… Ненормальная. Тоже ищет эту штуку. И если доберётся до неё первой, всем будет совсем паршиво. — И ради этой «ненормальной» подняли Третью ступень? — Я не знаю, что там у них подняли, — буркнул Теряев. — Но психопатка она знатная. Если бы всё ограничилось одной ступенью, я бы здесь сейчас не торчал. Чудачка молчала несколько секунд. — Она знает про тебя? Дима криво усмехнулся. — Очень даже. — Тогда ты уже труп, если полезешь один. Даже если ты игрок, с основным аккаунтом эта авантюра гиблая. — Да это ясен красен. Но когда это кого-то останавливало? — Ну да, с кем же я говорю, — проводник прочистила горло. — Ну и зачем ты тогда согласился на эту работу? Это прямая дорога на тот свет. — Будто выбор огроменный, — Теряев пнул носком ботинка мелкую гайку, отправив ту в мутную воду. — Если не достану, что надо, много чего медным тазом накроется. Раньше Виртуальность хотя бы ощущалась… Безопасной. И было понятно, чего бояться. А сейчас фиг пойми что творится. — После Третьей ступени я бы не рассчитывала, что он внезапно остановится, — ровно отозвалась незнакомка. Дима фыркнул: — Да просто вкурил, что ничего ему не будет, вот и всё! А ведь раньше казалось, что его максимум — это пробки в ВебСити пихать. — Да плевать мне на машины. Но Третья ступень?.. Нет. После такого обычно уже не останавливаются. Только этого нам ещё не хватало. Она вдруг подняла взгляд на Диму. — Ты правда хочешь попасть на ту сторону? — А у меня есть варианты? — Он взглянул на неё в ответ. Чудачка помолчала, прикидывая что-то в голове. — Допустим… Я смогу помочь. Но не отрицаю, что это плохая идея. Впрочем… Если письмо настолько важное, может выйти неплохой обмен. Дима даже сбился с шага. — Ты не шутишь? Юркнув за поворот, девушка внезапно остановилась. Длинный тесный тоннель обрывался, и их взглядам открылся проём: из разверзнутого конца тоннеля бил свет, словно приглашая наружу. И на удивление, Дима не расслышал ни чьи-то шаги, ни громкость рекламных экранов, ни гул авто. Как далеко они от центра? — Если ради этого Коваленко вытащил с поводка игрока, значит штука действительно ценная. Может сыграть, — произнесла Потерянная и развернулась к игроку. — Я предлагаю обмен: я помогу тебе добраться до Нулевых Координат, а ты окажешь мне одну услугу. Как это звучит? — Нулевые Координаты? Местная свалка? — Скорее места, куда стекается всё, чему не нашли адреса. Мусор, битые данные, забытые файлы… — Белоглазая пожала плечами. — По местным байкам, именно оттуда когда-то и начали собирать Виртуальность. Символично, да? Великий цифровой мир, стартовавший с помойки. — Прозаично, — аналитик скрестил руки на груди. — Лады… Допустим. Но мне надо подготовиться. Когда спуск? — Ближе к полуночи по Гринвичу. На Центральную площадь махнёшь? — Без проблем. — Хорошо. Тогда, возможно, оба останемся в плюсе, — заключила хакер. — К слову о договорах… — Дима кашлянул и вытянул вперёд «руку»: из-под его тени скользнула знакомая чёрная конечность и зависла между ними раскрытой ладонью. Чудачка отвела её двумя пальцами. — Пустышкам руки не жму. Игрок сцепил зубы и протянул уже обычную руку, но так неохотно, будто делал одолжение. — Оскар Кэрролл. Как понимаешь, игрок. Первое правило Виртуальности гласит: не называй реальное имя, пока не убедишься, кому можно доверять. Темноволосая посмотрела на его ладонь, а после улыбнулась уголками губ. Холодные пальцы. Почти ледяные. — Элисон Кейдж. Можно просто Элис.

***

Раз-два, раз-два… Это не моя игра… Тьфу ты. Всё равно не работает. А пошла ты, игра! Вновь радуга гипно-программки заплясала на экранчиках шлема. Стащив перчатки и оставив верную «Sony» возле клавиатуры, Дима устало потёр глаза и глянул на часы. Семь сорок восемь. За окном только-только начинало темнеть: один за другим вспыхивали фонари, в стёклах соседнего дома отражался тусклый оранжевый свет. Опоздал всё-таки. Ну и чёрт с ним. Подхватив телефон, Теряев вышел на кухню, открыл форточку и жадно втянул холодный вечерний воздух. Гудок. Второй… Третий… Седьмой… — Слушаю, — бухтят по ту сторону провода. — Ноунейм, я. — О, Димон! Живой! — Голос коллеги сразу веселеет.— Ты чё, как? Я уж думал, тебя там под карту утащило. Как оно? — Живой, живой. Скрины есть, всё снял, город не развалился, сенсации откладываются. — Дима налил воды из-под крана и поставил стакан рядом с распотрошённой пачкой таблеток. — Я тебе щас файлы скину. И это… Проводника нашёл. — Уже?! Ты там вообще спишь хоть иногда? Аналитик хмыкнул и закинул в рот сразу две таблетки. — Постой… Сегодня ж суббота? — …Димон. И вот тут у Вовы сразу меняется голос. — Сегодня воскресенье. Парень замер со стаканом у губ. — Я во вторник тебе комп ковырял. В четверг мы ездили к Ромке на хату. Помнишь? Ты ещё раньше всех свалить попросился, и тебе такси вызывали. Дима медленно приложил холодное стекло ко лбу. — А-а… Точно. Да, всё, вспомнил. Не вспомнил. — Ты меня сейчас не пугай только, к’кей? — Напрягся Вова. — Да не начинай, просто во времени потерялся. Бывает. — Угу. Особенно у тех, кто третий день из шлема не вылезает. Кареглазый закатил глаза, хотя Ноунейм этого и не видел. — Слушай, ещё спросить хотел. Флешка с антивирусами готова? — А то! — Вова сразу оживился. — Я там такого Франкенштейна собрал — мама не горюй. Слепил несколько антивирусников в одну систему, Ромка патронов Второй ступени подкинул… А ещё знаешь, что мы нашли? — Ну? — Тотемы Бессмертия. Дима аж водой подавился. — Да клянись! — Я сам охренел. — Вы где вообще такую редкость выкопали? — Связи, Димон, связи, — важно протянул Ноунейм. — Не забывай, у нас в пати целый торгаш имеется. Посидели, поболтали, кого надо за жабры подёргали… Короче, выкупили пару штук по божеской цене. Ну и себе одну заныкали на всякий случай. — Крысы, — фыркнул Оскар, но в голосе всё равно проскользнула улыбка. — Зато живые! — Парировали в ответ. — Короче, хватит языком чесать. Заберёшь флешку и сам посмотришь. Там тебе и защита, и запасной план, если в этой вашей Яме какой-нибудь псих с Первой ступенью решит уронить твоему проводнику пианино на голову. — Господи, я вас обожаю. — Да в курсе уж. Ладно, во сколько отчаливаете? — Три ночи. — Быстро… — Ага. Поэтому готовься открывать двери. Отдам тебе один должок, прежде чем нырну туда… — На лице Димы невольно всплыла пусть и усталая ухмылка, стоило ему глянуть в отражение своих глаз в окне и на небольшой бочонок пива. — И это… Не спите сегодня. Если эта помойка меня не сожрёт — придётся вам двери выламывать. — Димон. — Да шучу я! — Вот именно что хреново шутишь.

***

      Шлем — касание мягкой подкладки. В наушниках гробовая тишина, только тихо-тихо, совсем неслышно шумит вентилятор, подавая ещё не охлаждённый и не нагретый воздух. На экранчиках знакомая темнота. В идеале стоило бы поставить таймер на десять часов, как и полагается каждому обычному пользователю. Но Дима понятия не имеет, сколько времени ему понадобится провести на той стороне. Он идёт не работать и не развлекаться. Он идёт биться. Проливать свет на то, что ему оставил друг. Ввод: «Play». Enter. И крутящаяся радуга перед глазами, воронка, водоворот… Зев Виртуальности.       Оскар Кэрролл появляется там же, где и закончил: около входа в запутанные лабиринты городской канализации. Взойдя по небольшому холму и придавливая жухлую траву, ему открылся вид на трасу и одноэтажный одинокий мотель. Землю застила густой туман. Вокруг ни души — ничего удивительного, это же границы города. На западе ВебСити всегда царит пустота и туман. А ведь отсюда Коваленко и начинал строить новые районы, продвигаясь всё ближе к востоку и распространяясь вверх и вниз… Отсюда начинает свою вторую жизнь каждый пользователь и игрок. Они идут по дороге, пробираются сквозь туман и пустыри, а после натыкаются на округлую арку с известной всем надписью:

«ᚦᛟƃᚹᛟ ᚢᛟᛯᚣᚳᛟᛒᚣᛠⰓ ᛒ ᛒᛊƃᛈᛋᛠᛋ.

ᚦᛟƃᚹᛟ ᚢᛟᛯᚣᚳᛟᛒᚣᛠⰓ ᛒ ᛒᚣⰞ ᚺᛟᛒⰓᛆᛋ ᚦᛟᛖ!»

Отсюда и начинается настоящая жизнь. Бурная, пёстрая, никогда не останавливающаяся… А до начальной локации, находящейся позади, никому нет дела. Она так и остаётся в прошлом навеки, засыпая в одиночестве под саваном тумана. Помотав головой и дождавшись полной прогрузки окружения, Дима глянул на левую руку, где раньше красовалась повязка. В реальности она и сейчас находится на своём законном месте, но в Виртуальности вместо неё всегда была панель управления. Сейчас же её пришлось немного изменить. На белом дисплее вырисовывается три новые иконки: щит, пистолет и крест. Антивирус вместо прямоугольника, патроны вместо ножниц и Тотем Бессмертия. Для проверки Дима нажал на третью кнопку, и в руку почти сразу же упал достаточно увесистый тотем в виде птицы, раскрывшей короткие крылья, создающие силуэт того самого креста. Покрытая золотом, с двумя зелёными камнями вместо глаз. Как там говорил Ноунейм? Брось на землю и тот сработает? Что ж, хорошо… Но шанс протестировать его выпадет только в самый экстренный момент. Это редкий и дорогой товар, так что эти пять штук стоит тратить аккуратно и с умом. Он неторопливо идёт вдоль испещрённой трещинами дороге. — «Хм, куда бы пойти, куда бы податься…» Но кареглазый прекрасно знает, где находится место встречи. Прекрасно знает, где ему нужно побывать. Он осмотрелся и поднял руку — сквозь туман показался тусклый свет фар и знакомая табличка на крыше «Веб-проводника». Надо. Надо. Надо. Останавливая машину, называя адрес, глядя на растущие и проносившиеся за окном многоэтажки и жилые дома, он повторяет про себя как молитву: «Надо. Надо. Надо». Вот только это очень странно, возвращаться. Словно идти на пепелище, на котором больше никого нет и вся земля сожжена и смешана с пеплом. Словно увидеть любимую в чужих объятиях, разглядеть сквозь тени её счастливую улыбку и всё осознать. Словно встретить старого друга, который обижен на тебя и порвал абсолютно все связи, а теперь не даётся даже на рукопожатие при случайной встрече спустя десяток лет. Это странно и страшно, возвращаться. Приходить туда, откуда будто был изгнан с позором.       Не опаздывай. Никогда не опаздывай. После бойни уже не машут кулаками, разбитое доверие не склеить пластырями и сотнями «прости», сгоревшему бесполезно кидать огнетушитель — всё уже случилось, всё уже произошло. Остаётся только смириться. Или биться. Биться за правду. Ты опоздал, да, но ведь ещё не поздно попытаться всё исправить. Пройтись по тропе, ступая ровно след в след. Многие говорят, что прожить жизнь за человека невозможно, но это не так. Ещё как можно: притвориться им, придумать правдоподобную историю о возвращении и героической борьбе со смертью, заменить на работе, в семье, в кругу друзей. Только это значит украсть у него жизнь, а что в этом хорошего? — Вы прибыли на точку назначения. — Чётко говорит кукла с белыми зрачками и широко улыбается, повернув голову на клиента. Жутко, признаться честно. Не самые лучшие нынче у А.К.О. ИИ. С внешностью всё чудесно — поставь его рядом с простым пользователем и не отличишь, но вот поведение… Самое то для фильма ужасов или распугивания пьяных компаний с улиц. А для такси — боже упаси. Дима расплачивается, ступает на мраморную дорожку, оглядывает бело-голубую плитку и потрёпанную статую в центре. Машина за спиной уносится в поисках следующего клиента. Улица как улица: прямоугольная площадь, офисные небоскрёбики по бокам, подстриженные под кубы кустарнички, стройные голубые ели и фонтан в центре. На одном из зданий висят большие часы: алые цифры указывают на время — два пятьдесят четыре. Скоро здесь появится проводник. Но пока стоит подождать. Фонтан позади имеет большой полукруг в виде крупной скамьи. На ней как раз сидят какие-то хиппующие личности, попивая пиво и стреляя сигареты у ребят в пиджаках. Удивительно, как здесь мало народу. Возможно, неподалёку проходит какое-то мероприятие, стянувшее толпу на себя, а может, игрок застал редкий момент, когда центральная площадь под конец дня ненадолго затихает, превращаясь в подобие спокойной долины среди неоновых джунглей. ВебСити никогда не спит: здесь не существует такого понятия как комендантский час и ночь. Есть лишь её блеклая имитация, натянутая на небо поверх бесконечного света.       Он снова глянул на часы. Два пятьдесят шесть. Со слов Ноунейма, глянувшего в последние записанные данные компьютера, Сашка добрался до этой площади за девять с половиной минут. Долго, очень долго. Почему же так сложилось? У него была более слабая машина. Он заметал следы, петлял, боролся с преследователями, но он, чёрт возьми, бежал! Что-что, а убегать игроки умели всегда. Как ни крути, минута, а то и две, были куда-то потрачены. Что-то его всё-таки заставило замедлиться. И причина скорее всего в отправке письма, что сейчас на пути в костёр. Новиков тянул время, потому не уходил. Вот только понятия не имел, что пущенная ему в лоб пуля станет для него последней. Дима слишком хорошо его знал: напарник был готов пожертвовать своей машиной и даже Феней. Хотя стоп. Даже это странно. Люди очень любят совершенствовать свои устройства: вставлять новые платы, вешать свежие программы, докупать дополнительные запчасти, чтоб работал лучше, быстрее и чётче… Ведь даже бухгалтерам, работающим со старым «Виндоус-XP», не плевать на свой металл. А что уж говорить об игроках… Да, Саша всегда был готов пожертвовать своим компьютером, но на это должен был быть действительно серьёзный повод. Возможно, он успел просмотреть содержимое, как и подумал Коваленко. Перекачка или копирование сами по себе процессы долгие, а каждая секунда в деле чертовски важна, её нельзя тратить в пустую. Так и Саша торчал с разблокированным документом, с «ярлычком», дающим доступ к проекту. Дима не знает, как он выглядел, этот ярлычок. Возможно как флешка, дискета или папка. В случае последнего Мелкий смог бы её открыть и пройтись по тексту, туда-сюда и наискосок. И что-то потрясло его настолько, что он забыл о себе, о компьютере и безопасности, и бросился убегать. С вытаращенными глазами, с дрожащим голосом.

— «И этот файл… Это не просто мусор! Это Коваленко! Это его проект, ЕГО детище, Дим! Мы влезли не туда! Сука, зачем мы только согласились на это дело, зачем?!»

Что там было, Саш? Что тебя напугало? Во что мы вообще вляпались? Дима выключил пейджер и сунул обратно в карман. Поверить только… В тот миг он слышал его голос в самый последний раз. Найти бы этот чёртов файл. Это ключ ко всему. К тому, что увидел друг. К тому, почему его не побоялись убить. К тому, кто решил заплатить за взлом и кражу… Зачем ей вообще этот грёбаный проект? — Ну привет. Оскар вздрогнул и обернулся. Элисон кивнула в знак приветствия, подходя поближе. Быстрый взгляд на часы — ровно полночь. Назад на скамейку — никого. Площадь окончательно опустела. — Успел подготовиться? — Странница склонила голову вбок. Правая часть лица украсилась знаком вопроса. — Да, да… Я готов. — Парень кивнул, подумав про себя: — «Прямо призрак, ей-богу…» — Чудесно. В таком случае сейчас пойдём. — Девушка снова нажала что-то на сенсоре и ввела в командную строку какой-то непонятый, длинный текст из цифр и символов, подсвеченных белым и серым. Это заняло минуты четыре. — Ну, и-и?.. Где вход в ваш цифровой ад? — Игрок невольно вскинул бровь. — Пф, вход? Какой вход? — В белом глазе новой знакомой мелькнули озорные огоньки. — Никаких дверей нет, Озз. Есть только Поинты.       Юноша ничего не успел сказать или спросить, как вдруг Элис положила руку ему на плечо и земля внезапно исчезла из-под ног. Город неожиданно пропал в чёрном тумане: испарилась улица, утонули здания, утих ветер, но через мгновение подошва ощутила толстый слой стекла, и первое, что Дима увидел, были совсем крохотные улочки и пики ВебСити под собой, освещённые сотнями, десятками тысяч маленьких окошек. — К-какого… Чёрта?.. — Добро пожаловать на крышу ВебСити. — В голосе Элис мелькнула едва заметная усмешка. — Говорила же: снаружи у вашего города нет никакого неба. Они действительно оказались снаружи ВебСити. Повсюду царила мгла и только свет от далёких окон и фонарей отгонял её прочь. Красиво… Город совсем как на ладони! — Охренеть… — У всех такая реакция. — Мы реально всё это время жили в коробке… Погодь, как нас сюда закинуло? Тут ж высота километров пятнадцать, не меньше! — Всё очень просто. Глянь сюда. Девушка подошла к тускло светящейся сфере, зависшей над стеклянным полом, и подняла её на ладонь. Складывалось такое впечатление, будто она слеплена из какого-то волшебного сияющего снега! Дима подошёл поближе. На вид шар не превышал размера его ладони. — Это поинт. Метка для прыжка, — кратко пояснила проводник. — Прыжка? — Телепорта. Вбиваешь координаты — и тебя швыряет куда надо, если повезёт. Я вытащила тебя на площадь потому, что это одна из самых высоких точек в городе. Чем ближе Поинт к нужной координате — тем проще пробить просадку. — То есть нас буквально глюком сюда выбросило? — По сути да. — А разве после вайпа эти штуки не должны откисать? — Должны, так и происходит. Потому нормальные странники наверху подолгу не торчат. Забежали, закупились, нашли что надо — и обратно вниз, пока Поинт не схлопнулся. — М-да… Недешёвая наверное игрушка. — Ещё какая. — Элис убрала сферу в карман сумки. — У кого попало таких программ нет. — И у кого есть? — У тех, с кем тебе лучше не пересекаться. Юноша фыркнул, закатив глаза. Вау, как информативно. — И на кой тогда мы полезли наверх, если Яма внизу? Элис подняла палец и указала куда-то в темноту над ними. — А ты голову подними и присмотрись. Дима недоверчиво сощурился, но всё-таки выполнил просьбу. И тут же обомлел. Там, высоко-высоко, виднелись огромные острова, явно превышающие размеры ВебСити, связанные друг с другом узкими дорожками, сильно напоминающими рельсы, а они в свою очередь постепенно спускались вниз и пропадали где-то в гранях куба, в котором и находился родной город. Это что же получается… Здесь ездят поезда? Дима видел небольшие кучки зданий площадью с большой палец, леса, даже горы! А вместе с ними и облака, хотя скорее тучи, прячущие подавляющую часть мира. — Ёшки… Прямо мир перевёртыш… — Добро пожаловать по ту сторону декораций, — Элис пожала плечами так буднично, будто речь шла о погоде. — И как ты собираешься тащиться туда? Снова этой штукой шарахнешь? — Не-а, — Потерянная качнула головой, — До Ямы отсюда больше десяти тысяч километров. Поинт такую дистанцию не держит. Максимум — около пяти. — А по рельсам? — Можно, если есть желание закончить путешествие тонким слоем под вагоном, — чудачка фыркнула и снова вызвала командную строку. — Поезда тут носятся регулярно. Потому большинство сюда на Поверхность не лезет. Слишком далеко, слишком дорого и слишком велик шанс улететь в пустоту. — Звучит прям обнадёживающе. — А кто тебе обещал курорт? — Бросила белоглазая. — Не боись. План у нас есть, — с этими словами она снова вписала какую-то команду, и строка перед ней моментально испарилась. И стоило девушке попробовать шагнуть назад, как под подошвой тут же вспыхнула полупрозрачная платформа с серыми кнопками по углам и алой полосой предупреждения:

«ВНИМАНИЕ! ОШИБКА!

ДАННЫЕ ОБ ЭТОЙ МЕСТНОСТИ БЫЛИ УДАЛЕНЫ ИЛИ СТЁРТЫ АДМИНИСТРАТОРОМ.

ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕСЬ В ТЕХ. ПОДДЕРЖКУ ДЛЯ РЕШЕНИЯ ЭТОЙ ПРОБЛЕМЫ.»

— Ошибки?.. — Дима недоверчиво уставился вниз. — Я такие штуки видел возле сноса районов. — И ни разу не пытался наступить? — Я, может, и идиот, но не настолько. Элис ухмыльнулась, склонив голову вбок. — Поднимайся. Дима осторожно ступил на платформу. Та дрогнула под ногами, словно была сделана из стекла, но выдержала. — Никогда такого не видел… Откуда ты вообще столько знаешь про эту дрянь? — Озз, я живу в Яме, — она начала подниматься дальше по возникающим одна за другой платформам. — Для вас это ошибки, а для меня половина дорог домой. Да и ты игрок: тебе это вредит. — В каком смысле? — Ты видишь эти таблички как всплывающие окна, потому что одной ногой всё-таки в в настоящем. — А ты? — А я вижу ступеньки. — М-да… Магия кода, значит? — Наконец-то начинаешь схватывать, — в белом глазе мелькнул значок улыбки. Аналитик ухмыльнулся уголком губ. — И долго нам так карабкаться? — Потерпишь. Ближе к концу снова прыгнем через Поинт. Если его, конечно, никто не запинал куда-нибудь под мусор… — Умеешь ты подбодрить перед дорогой. — Профессиональный навык. Ну что ж… Это будет долго…