Укротительница Чудовищ

…Душа замерла в груди. В подобные случаи по венам льётся резкий холодок. Отдаёт резонансом в висок. Слова отца о внезапной находке Чары не просто повергли былое безнадёжное уныние в крах. Уже не помню точно, с каким рвением добрался до ближайшей железнодорожной станции, сел в метро и в мыслях подгонял ход поезда. Неволей проскальзывают события того злостного дня, когда малыш рассердилась так сильно, как никогда раньше. Эта неожиданная перемена в её поведении почему-то даже не удивила меня. Какая-то часть разума словно заранее была предупреждена. Возможно, так вышло из-за генов Чудовища, что течёт в её крови? Помнится, как-то однажды Чара горячо спросила с самой собой. И даже тогда ни Лия, ни я не считали данную особенность странностью. Это нельзя так просто назвать расстройством психики, не разобравшись до конца с биологией вида Высших. Тем более, полукровок… Телефон с того не с сего начал издавать гудки в кармане куртки. Звонил Папирус. Эххх, надеюсь, он с хорошими новостями. Зная отца, я могу предположить, с Чарой могло случиться что угодно… — Слушаю тебя, Папирус. Сначала, первые несколько секунд томительное молчание огласило пространство, что нагнало на меня непонятного рода напряжение. Затем тихий, наполненный тревогой, плачем и замешательством голос младшего брата. — Санс… Санс… С Чарой всё совсем плохо… Она упала на пол и дёргается, как будто в предсмертных конвульсиях… Я-я… Я-я… Я не знаю, что ДЕЛАТЬ! Папирус метался из в стороны в сторону, как бестолковый, несамостоятельный ребёнок. Это раздражало, и я не смог сдержать паники: — Угомонись и не ори в трубку… Не ори в трубку я сказал, нытик?! Соберись, тряпка и вспомни, чему мать учила! Для кого она преподавала первую помощь?! Для начала её необходимо уложить или усадить в удобное положение. Особенно это важно, если судорога локализуется в ногах, в голени, в пальцах или выше колена — так удастся снять дополнительное напряжение в этих зонах. Сделай массаж спазмированной мышцы. При этом давление должно быть достаточно сильным… Массаж должен начинается с простых поглаживаний, а дальше… Дави. Кровообращение должно усилится любым способом! Понял?! Куда ты делся, глава тёмных гвардейцев по прозвищу «социопат»? Всё смешалось в единое целое. Мир расплылся. Я буду надеяться, это всего-навсего кошмар. Кошмар, долгий кошмар, который через несколько минут закончится… Верно, закончится… Обязательно закончится. Да, обязательно. *** Однако… Самое ужасное оставалось только впереди. Папирус встретил меня у порога отцовского дома, с текущими по овалу лица крупными слезами горечи. На руках его виднелся небольшой комочек, завёрнутый в одеяло. Стоило мне прикоснуться, как раздался глухой стон. Опустошённые багровые, широко распахнутые глаза смотрели вниз, на дрожащие бледные ладошки. — Господи, малыш… В тот момент душу всецело захватил гнев, отвращение к отцу и негодование. Что можно сделать такого, чтобы довести до подобного состояния? Оставалось прижать её к себе, медленно проводя по мягким волосам. Ничего не успокаивало меня с того рокового дня. В начале прошлого года я был самым счастливым монстром на Земле, ведь сердце внутри больше не испытывает чувство безвыходности, когда ты бесполезен во всех смыслах данного слова. Так и должно быть дальше. Я просто желал вновь увидеть её улыбку. Извиниться за эгоизм прошлого. Вернуться в дни, когда мог лицезреть эту добрую, отважную улыбку. — Санс?.. — казалось, Чара после моих слов ненадолго успокоилась и пришла в себя, но как только взгляд её остановился на моём лице, она испуганно зашептала со слезами на глазах: — Прости меня… Прости меня… С-санс… Забудь… Мне жаль… — Всё в порядке, я нисколько не сержусь, — прижал я её поближе к груди, осторожно приобняв. — Мы справимся, не переживай, малыш, мы справимся. Что бы ни случилось… — Он… Он… Он сказал, маму с папой и братьями арестовали… Он сказал, Синдилика вновь желает моей смерти… Он сказал, Белая Гвардия полностью оберегает сторону её Величества… Где логика, если Синди мертва? А люди… Я хочу… Папирус присел на корточки рядом с нами, с печалью опустив голову вниз. Светлая Гвардия. Гадать не стану, знаю, чьих лап дело. Отец. Кто бы ещё мог сомневаться. Сначала предложил свой бредовый план по уничтожению остатка человечества и изучения свойств их душ. Совершенно заняться нечем старому монстру. Оставить после себя след в мировой истории хочется. Почему я, собственно, не удивлён? Чёрт, через что прошла Чара, чтобы получить такой удар по психике… Могу лишь предположить, что виноват тот роковой день. Она тогда сильно изменилась не только в поведении, но и взгляд её стал абсолютно беспомощным. Но вот властный, ледяной тон голоса… Нет, тогда это была не она. — Мне жаль, Санс… Отец всё заранее спланировал. Изучив свойства души Чудовища, он собирался оставить Чару на произвол судьбы, — и здесь младший брат замялся, видимо, скрывая некую важную информацию. — Выкладывай. Меня уже ничто не поколеблет, — я не собирался так просто простить блудному родителю его странные фетиши и методы исследования… — Чару пытались изнасиловать, — он сглотнул, а затем застенчиво добавил, — но того насильника мы уже прикончили… Вовремя Папс подоспел, сказать нечего. От услышанного гнев на отца возрос до невероятных размеров. Его безумные идеи, взгляды, его мировоззрение… Я всегда любил его за заботу по отношению а семье, за отчаянную любовь к матери и к нам. Но… Даже терпению по отношению к одержимости к экспериментам приходит конец. — Я достану его из-под земли, клянусь. Папирус невольно замер после слов, а затем, подняв голову, он отшатнулся с лёгким испугом от меня на несколько шагов. — К-кого достанешь? — Не важно, — поднявшись на ноги с Чарой на руках, я также поднял голову, только наверх, чтобы увидеть чистоту зимних небес. Какой бы ни была сложная жизнь, каких бы сюрпризов она не приносила нам, каких бы трудностей она ни давала бы нам, я верю: придёт время… Отец придёт в ум, придёт обратно в свой дом, к семье и на коленях будет просить у всех поголовно прощения. Я подожду. Ещё немного. Если же ничего не поменяется… Придётся идти за его головой. Я не стану умолять его подумать ещё раз, прежде чем пожинать последствия своего труда. Я много раз до этого остерегал его от роковых поступков пылкого, волевого характера. Я и был рядом с ним в Светлой Гвардии лишь по этому поводу. Я ушёл из дома за ним следом от матери и маленького брата для того, чтобы потом мама не плакала навзрыд каждую ночь от страшных кошмаров. Она сильно волновалась за «Гасти», «маленького, милого Гасти», с которым играя ещё в детстве, знала, что он её судьба. Я старался стать отцу надёжной опорой, защитой для матери и брата. Однако что получил в ответ на свои многолетние старания?