Укротительница Чудовищ

Отчётливая боль дрожащего тела Чары отчётливо вернула в реальность. Она внезапно закашлялась. Холодно. Зима не щадит никого из нас. Папирус молча смотрел в мою сторону, ожидая дальнейших указаний. Что же делать в сложившейся ситуации? Как же тяжко. Я похож на маленького, беспомощного ребёнка сейчас. Но, в любом случае, я не должен оставлять мать, любимую девушку, младшего брата. Тем более, если я приму неправильное решение, последствия могут быть непредсказуемыми. Отец встал на сторону, которая угрожает всему миру. Что ж. Данное решение принял он. Не мне расхлёбывать его грехи. *** — Сынок… Что с тобой? Что происходит? Ветер был сильнее, чем вчера. Мгла белым покрывалом заметала землю. Едва удавалось стоять на ногах. Если честно, я был в лёгком недоумении, когда увидел маму, стоящую на двух ногах. Она повредила позвоночник… Так, что его никак нельзя было вылечить. Вопросы возникают сами собой, вызывая гамму эмоций. Я невольно замираю, а мама бежит навстречу с распростёртыми объятиями и нежной улыбкой на лице, от чего хочется заплакать. Зима, ужасный холод, ужасное положение… Однако всё равно хочется улыбнуться. — Что с ней? — голос заботливо обволакивает уши, которых у меня нет. Я вот-вот начну кричать, больше не сдерживая настоящих чувств. — Зайдём в дом, мама, — брат спасает положение, понимая, что говорить в данный момент мне особенно тяжело. Снега полярного круга продолжают слоями стелиться на дорожке к штаб-базе Тёмной Гвардии. Поездка в поезде отвратительна. Напоминает о том, о ком я не желаю сохранять хорошие воспоминания. Странно, что раньше я всегда стремился быть похожим на него. Хах, и в один момент это даже получилось. Тогда… Мама и Папирус до сих пор не знают, благодаря чему я достиг резких успехов. Благодаря предательству. Да чем я лучше того же отца? Как я могу его осуждать без оснований? Мама аккуратно провела ладонью по голове. Оттого невыносимо даже взглянуть на её добрую улыбку, взгляд, наполненный материнской тревогой и любовью. Дом после моего долгого отсутствия не изменился. Именно здесь мы с Папирусом ещё будучи подростками бегали, веселились и дурачились. Сколько воспоминаний… И все, связанные с отцом и мамой. Центральный коридор, что служит вестибюлем, согревает толщиной стен. Чара перестала дрожать и заснула на руках. Папирус знаком хотел сказать мне, что возьмёт её и отнесёт на второй этаж, но мама слегка толкнула его в бок: — Не нужно, Папирус. Санс, пойдём за мной. Я знаю, как помочь ей. А теперь пройдёмте за мной. Попьём чай в кабинете Санса. Душа, спустя долгое молчание, стала совершенно спокойной. Руки сами собой прижали к груди спящего Малыша. Сейчас, как никогда, ей нужна именно моя поддержка и ощущение защищённости. — Хорошо, мама. Пить чай в моём кабинете? Хмм. Я, конечно, понимаю, что кухней воспользоваться, видимо, не судьба, но… Что нужно маме в моём кабинете? Возможно, из-за заварок? Как только мы пересекли порог кабинета, перед глазами возникла интересная картина: две неизвестные личности деловито сидели за столом и читали книги. Одна была средних лет женщина с длинными, волнистыми волосами кофейного оттенка, бледной кожей и стройным телом. Она была одета в официальном стиле: брюки и белая блузка. По жестам сразу же становится ясно, женщина она простая, но надоедливая. Вторая же, молоденькая девчушка, похожая чем-то на свою, судя по их разговору, родственницу, и в то же время полная противоположность. Спортивная одежда и яркие, чуть поношенные кеды говорили об её подростковом, бунтарском нраве. Едва я успел войти, на меня опустились два броских взора. Вернее, на Чару. Затем младшая из пришелиц вдруг поднялась, подойдя почти вплотную. Она немного сутулилась при ходьбе. Карие глаза буквально буравили дыру. Прежде широкий зрачок резво сузился до змеиного. Необычная особа… — Ты Санс Винг-Дингс? — с уст сорвался высокий, слегка сгорбившись. — Где моя сестра? Что с моей старшей сестрой! — Шарлотта! А ну на место! — позади сидящая женщина громко скомандовала. На неугомонный нрав девчушки это значительно подействовало. Она нехотя присела обратно, с обидой продолжая смотреть на одеяло. Мама с румянцем на щеках пригласила всех к столу и познакомила нас с единственными живыми родственниками Чары. Про смерть отца на фронте она ещё не в курсе, потому… Возможно, будет лучше, если я доверюсь им? — Я Офелия Ретлифф, спутница и вдова Онэксима, — начала женщина с некоторой печалью, — не так давно до нас с Шарлоттой дошли слухи о смерти Онэксима, а затем о взятии королевского четы второй расы в плен. Мне очень жаль… Лия приедет чуть позже с похорон. Также здесь находится моя дочь, Шарлотта Ретлифф. К сожалению, Онэксим не считал до самой смерти Шарли за дочь из-за одной давней ссоры… Потому… Мы бы хотели в знак уважения перед погибшим быть рядом с Чарой. Мама с новой порцией тревогой во взгляде перевела глаза в мою сторону. Верно. Я и забыл, что являюсь главой Тёмной Гвардии. За мной решение, принять ли под своё покровительство этих двоих. — Мама, ты говорила, что знаешь, как помочь Чаре, — сказал я спустя несколько минут раздумий. Голос вышел вновь грубоватым. Я устал после всего пережитого. Я делал уснуть рядом со своей малышкой. Больше ничего не нужно. Она указала кивком на Шарлотту. Неужто… Они имеют такой же дар исцеления, что и Чара? Вероятно, всё Высшие имеют такой дар. Как и устрашающее обличье. Хах. Я до сих пор не видел вторую ипостась своей девушки, надо же. Насколько она опасна в ней? — Сестрёнка, — ко мне вновь подошла Шарлотта Ретлифф, на сей раз она весьма осторожно прикоснулась к горячему лбу Чары. Слабое свечение распространилось по всей комнате. Раз, два, три… Магия бурлила мощным потоком в воздухе. Сразу заметен потенциал этой маленькой девочки. Тепло разливалось даже по мне. А Чаре стало значительно лучше. Исчезли капельки пота. Лицо приобрело свой естественный бледный, но живой оттенок. Даже глаза чуть прикрылись. Однако она продолжала оставаться ослабевшей. Ретлифф бросилась на шею старшей сестры с визгом радости и слезами, на что я едва не отбросил девчонку в сторону. Так вышло, что она опрокинула меня на пол вместе с Чарой и собой. Грохот посуды заставил всех остальных вздрогнуть и начать метаться вокруг да около. — Сестрёнка! Сестрёнка! Сестрёнка! — плакала навзрыд она, прижимая окончательно пришедшую в себя Чару. Она ничего не понимала, с выпученными глазами смотря на окружающее пространство. Мне же осталось только валяться на полу в неподвижной позе, потому что эта наглая дурочка придавила всем своим телом к полу. — Что… Кто ты? — Ты пока не знаешь меня, но всё обязательно будет хорошо! Особенно теперь, слышишь? Они были счастливы как никогда. Особенно это было заметно по взгляду Офелии. А что оставалось мне? Мне оставалось проснуться.