Укротительница Чудовищ

Сердце внутри пропустило отвратительный удар. Почему всего лишь за одно единственное мгновение весь твой может взять и разрушиться по чьей-то вине? Почему в очередной раз я обязана наблюдать за страданиями близких друзей? Шарлотта, продолжая удерживать мою ладонь в руке, сжалась в комочек, словно маленький щенок. Санс отважно вышел сражаться. В очередной раз жертвуя собой во благо других. Синдилика… Между нами произошло столько вещей, моментов, которые должны были увековечить в памяти Лики нечто большее, чем вражда. Мы были друзьями. Казалось, по выражению лица и жестам её просачивается старая обида. Синди тоже можно понять. Тогда Лия принудила запуганную, потерянную девочку к убийствам. А я, в свою очередь, забила её до смерти. Вырвала сердце. Вот почему чудным образом воскревшая, а может быть и выжившая заклятая подруга задумала месть. Кровавую, медленную и сжигающую, как огонь в камине. Жажда крови настолько всепоглошающая, что даже нос, не выдержав напора, заставил желудок урчать. — Ах, верный пёс моей дорогой подруги уже на страже, — заливисто рассмеялась голубоглазая, восседая на плече одного из своих подопечных, — как же забавно смотреть за столь трогательной сценой! Хахахаах! Силы противника несравнимо превосходят наши. Как минимум из-за габаритов Низших чудовищ. Мускулы выпирали, перекатываясь вместе с мышцами, с горячей кровью, бурлящей в венах. Они всем своим видом желали отмщения. Они готовы растерзать даже меня, не глядя на приказ хозяйки. Санс ловким прыжком вскочил на затылок одного из особей, всадив молниеносным движением меч в хребет. Равновесие тупоголового, стадного животного сейчас же потеряно. Острие меча скользнуло внутрь, ещё сильнее впиваясь, подобно игле, в плоть. Синдилика ядовито шикнула от боли. Я заприметила её слабое место. Чудовища целиком и полностью находятся под её контролем, однако платой за это является зависимость от их уровня здоровья! — Сестричка, ты же не пойдёшь в самое пекло? Правда? Не хочу потерять ещё и тебя! Умоляю! Не уходи! — едва я успела выбраться из хватки младшей сестры, она забилась в любой истерике. — Папирус, за мной! Эр, оставляю на Вас Шарли. Уходите отсюда как можно дальше. Прячьтесь! — крик сорвался с уст против воли. Нас атаковал чёрная, вороноподобная тварь с шестью крыльями. Когти норовили снести половину тела, но он не трогал меня, лишь метил убить Папируса. Младший Винг-Дингс размахивал мечом не чуть не хуже старшего. Сразу видно, от кого он набрался такого опыта. Техника точна. Попадает в цель, отрубая жилистую, тонкую лапу. Горящие глаза-бусинки сверлят душу, оставляя неприятный осадок. К сожалению, или к счастью, я слишком слаба для трансформации в чудовище, потому использовать магию — это единственный вариант в поле битвы. — Берегись! Папирус храбро загородил собой меня. Строит из себя живой щит, засранец мелкий! Ну я тебе сейчас покажу, на что ещё способна. Даже будучи в состоянии поверженного здоровья. — А ну в сторону! — толкнула грубо друга плечом, заблокировав тяжёлый выпад крыла в сторону скелета. Взгляд упал на Санса. Бой с противником почти вывел того из сил. А ещё оставался третий и, судя по всему, самый сильный, раз охраняет Синди… Чёрт возьми! Чёрт! Если бы я только могла вкусить свежей крови, неприменно бы смогла показать ей, где раки зимуют. Атмосфера похолодала. Палящий запах копоти буквально закрывал доступ к кислороду, от чего в лёгких становится ещё тяжелее, чем раньше. Я поражена до глубины души: как они могут бороться до изнеможения после потери собственного дома и предательства самого близкого к душе существа? Чудовища целиком завладели схватками. Вскоре Санс начал проигрывать. Один вздох. Он откинут в груду камней обрушившегося дома. Папирус же, оперевшись на рукоять меча, стоял за мной, также подуставшей от утомительно-долгой битвы. Тяжёлое дыхание замирает, когда совсем рядом с лицом внезапно возникает она. — Каково быть побеждённой, а? Чара, помнишь, что ты тогда кричала на трибуне? Наша величайшая королева Высших не смогла сразить всего-навсего какую-то предводительницу Низших. Какая досада! Ну и кто за тобой после подобного рода позора идти захочет? Волосы схвачены. Тело невыносимо напряглось. Я готова бороться до самого конца за жизни остальных, и потому пытаюсь воспротивиться… Магия же… Захватывает дух. Невозможно нормально сконцентрироваться на мыслях. «Ты бесполезна.» Тело накрывает непонятным ощущением. Будто бы из него выжали все соки, а затем вновь заставили двигаться дальше. Ноги онемели окончательно. Колени болезненно встретились со снегом, лежащим внизу. Санс… Что она сделала с тобой? — О, не волнуйся. Он не мёртв. Пока что. Гастер не велел их убивать. Ли, бери их. Отправляемся. Созрел у меня один план на Винг-Дингса. План…? Сознание вялое. Не желает выходить из расслабленного, мертвецкого состояния. А через несколько секунд вообще теряется… Последняя мысль только о том, что будет теперь, когда мы как последние слабаки, сдались? Что станет с Шарли и Ариэл? Лишь бы всё с ними было хорошо… *** — Вы грубо поступаете по отношению ко мне, Гастер! Я хочу убить эту суку с почестями. Так почему же нельзя? — Она представляет собой совокупность уникальных генов, Синди. Потому позволь мне сделать последний, завершающий эксперимент. А затем можешь хоть зарезать на месте. — Тогда зачем было ещё и твоих отпрысков в живых оставлять? — Тоже для эксперимента. Да и не хочу я убивать собственных детей. Не настолько я жесток, хах. Ладно. Иди, проветри голову, дорогуша. А то снова жажда замучает. — Поняла. Увидимся позднее, док! — Вот и славно… Так-так… Что же у нас здесь? Ощутив прикосновения к глазам, в попытках дёрнуть руками, я поняла: они накрепко прикреплены железными кандалами к кушетке. Яркий свет фонаря залил зрачки. Пришлось сморщиться. Гастер улыбнулся, довольный реакцией. — Очнулась, воинственный цветок третьей расы? — наклонившись над головой, спросил монстр миролюбиво. — Вот, хочу тебя обрадовать недавними новостями: Дриммуры казнены. Сегодня на рассвете. Расстрелом. В том числе и Фриск. Да… Интересное дитя. Полукровка. Давно о нём не слышно новостей. А вот так всё случилось. Правда, здорово? Теперь ты можешь показать всю боль, что скопилась в груди. И ненависть заодно покажи. В его безумных окулярах очков отразились мои дрожащие, до крови прокусанные губы. Заплаканные глаза. Сердце внутри не верило словам этого ублюдка. — Пошёл… На хуй. Ты ничего не получишь от меня… Ничего! Плевок чётко угодил промеж его глаз. Заработал… Урод… Ублюдочный идиот! Как же я вас всех… Всех! НЕНАВИЖУ! Почему… Почему я всегда теряю надежду? А близких? По какой причине за мной по пятам вечно следует это проклятие? Слёзы, одна за другой, упали на кожаную поверхность кушетки. — Ахахах! Чудесно! Воистину великолепно! — не сдержался Гастер, схватив пинцет, а затем что-то бросив в пробирку, подключил меня к аппарату. Напротив — камеры, ведущие наблюдение за двумя другими заложниками. Папирусом и Сансом. Они были связаны и помещены в более закрытые условия, нежели я… Что творится? Чего он так сильно желает…? Я не могу найти ответ…