Укротительница Чудовищ

Берег моря. Темнота. И двое, которые выясняют отношения между собой. Из-за меня. Как вообще до такого могло дойти? Мне следует вмешаться как можно быстрее, иначе они переубивают друг друга. — Эй, вы двое! — мой голос прозвучал пьяно и неуверенно, но всё же привлёк их внимание. Нэвилл стоял, сжав кулаки, его тёмные глаза горели обидой и злостью. Санс, напротив, был спокоен, но в его светлых зрачках читалась стальная решимость, которую я видела у него только в самых опасных ситуациях. — Отошёл от неё, — процедил Санс сквозь зубы. — Пока я вежливо прошу. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Нэвилл шагнул вперёд, но Санс даже не сдвинулся с места. — Я с ней приехал. Я за ней ухаживаю. А ты кто? Друг детства? — Я тот, кто не позволит воспользоваться её состоянием, — голос Санса стал тише, но от этого ещё более угрожающим. В воздухе запахло магией. У Нэвилла начали удлиняться когти, а глаза наливаться алым светом — он был готов перекинуться в истинную форму. Санс же просто поднял руку, и вокруг него замерцали голубые кости. — Прекратите! — закричала я, пытаясь сделать шаг вперёд, но ноги подкосились, и я начала падать. В ту же секунду оба парня рванули ко мне. Санс оказался быстрее. Он подхватил меня за талию, не давая рухнуть на холодный песок. Нэвилл застыл в паре шагов, его лицо исказилось от злости и… разочарования. — Чара, ты как? — голос Санса звучал взволнованно, его руки бережно поддерживали меня. — Я в порядке, — пробормотала я, чувствуя, как от его близости сердце начинает биться быстрее, вытесняя хмельной туман. — Просто… оступилась. Нэвилл смотрел на нас. На то, как я инстинктивно вцепилась в куртку Санса. На то, как Санс смотрел на меня — с такой тревогой и нежностью, которую невозможно было подделать. — Я всё понял, — тихо сказал он, и в его голосе больше не было злости, только горечь. — Мне пора возвращаться в общину. Кажется, моё обучение здесь закончено. Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь, быстро растворившись в темноте. Я хотела крикнуть ему что-то вслед, сказать, что всё не так, но слова застряли в горле. Потому что, глядя на Санса, я понимала — всё именно так. — Ты зачем за мной пошёл? — спросила я, отстраняясь, но не выпуская его руку. — Шпионил? — Искал тебя, — просто ответил он. — Увидел, как ты уходишь с бутылкой и с ним. Решил проверить, всё ли в порядке. Прости, если помешал. — Помешал? — я горько усмехнулась. — Ты, может, спас меня от очень глупой ошибки. Мы стояли на берегу, слушая шум прибоя. Прохладный ветер трепал мои волосы, и я вдруг почувствовала, как сильно замерзла. Санс, словно прочитав мои мысли, снял свою толстовку и накинул мне на плечи. — Твоя сестра права, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Я действительно хочу быть с тобой не только в этой жизни. Но если ты выберешь его… я приму. — А если я выберу тебя? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела подумать. Санс замер. Медленно повернул голову, и в его глазах зажглась такая надежда, от которой у меня перехватило дыхание. — Тогда… — он сделал шаг ко мне, осторожно, словно боясь спугнуть. — Тогда я буду самым счастливым скелетом в Подземелье и на Поверхности. Я смотрела в его светящиеся глаза и понимала: все мои сны, вся боль, все эти странные ощущения — всё это было не просто так. Мы действительно были связаны. И, кажется, я устала это отрицать. — Знаешь, — прошептала я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Твоё признание у Водопадья было ужасным. — Знаю, — улыбнулся он. — Но… — я привстала на цыпочки и быстро чмокнула его в щёку. — Оно было искренним. Санс застыл изваянием. Его челюсть слегка отвисла, а кости скул приобрели ярко-голубой оттенок. Я никогда не видела его таким растерянным. — Это… это значит «да»? — выдохнул он. Я рассмеялась — легко, свободно, впервые за долгое время. — Это значит, что я согласна на вторую жизнь, Санс Винг-Дингс. Только без драм, ладно? А то у меня от ваших семейных разборок скоро голова лопнет. Он подхватил меня на руки и закружил, прямо на берегу моря, под звёздами, которые, казалось, светили ярче обычного. А где-то вдалеке, в доме, нас уже наверняка хватились Синди и Шарли, готовые засыпать миллионом вопросов. Но это было потом. А сейчас был только он, я и шум прибоя, который, казалось, шептал: «Ну наконец-то». *** Мы вернулись в дом, когда вечеринка была в самом разгаре. Из открытых окон доносилась музыка, смех и звон бокалов. Санс всё ещё бережно придерживал меня за талию, словно боялся, что я могу раствориться в воздухе или передумать. — Так и будем тут стоять? — шепнула я, косясь на освещённые окна. — Можем сбежать обратно на пляж, — предложил он с хитрой улыбкой. — Там тихо, романтично и никаких любопытных сестёр. — Ага, и завтра меня съедят с потрохами за то, что я пропала с тобой на всю ночь, — фыркнула я, но с места не сдвинулась. И тут дверь распахнулась. На пороге стояла Синди с бокалом в одной руке и куском пирога в другой. Её глаза мгновенно сузились, пробежались по тому, как плотно Санс меня обнимает, по моей раскрасневшейся физиономии и по его довольной улыбке. — О-о-о, — протянула она, расплываясь в такой хитрой улыбке, что я поняла: нам крышка. — А вот и наши голубки! Шарли! ШАРЛИ, БЕГОМ СЮДА, ЭТО НАДО ВИДЕТЬ! — Синди, заткнись! — зашипела я, но было поздно. Из дома вылетела Шарлотта, следом за ней — Азриэль, а за ними, словно по мановению волшебной палочки, показались родители. Мама Ториэль всплеснула руками, папа Азгор довольно улыбнулся в бороду, а Офелия, сидевшая на веранде с Лут, одобрительно кивнула. — Я же говорила, — раздался голос сбоку. Мы обернулись. На коляске, которую ловко катил Гастер, сидела Ариал. Её глаза сияли таким материнским счастьем, что даже суровый учёный рядом с ней выглядел почти растроганным. — Мама, — выдохнул Санс, и я почувствовала, как его рука на моей талии чуть дрогнула. — Не надо слов, сынок, — мягко сказала она. — Я всё вижу. Папирус, стоявший чуть поодаль, вдруг громко всхлипнул. — БРАТ! Я ТАК РАД ЗА ТЕБЯ! — заорал он так, что у меня заложило уши. — НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ОДИНОКИМ СТАРЫМ СКЕЛЕТОМ! — Эй, поаккуратнее с формулировками, — проворчал Санс, но его улыбка стала ещё шире. Шарлотта подбежала ко мне и повисла на шее. — Сестрёнка! Ты сделала правильный выбор! Нэлл, конечно, симпатичный, но этот… — она покосилась на Санса, — этот смотрит на тебя так, будто ты всё его сокровище. — Так и есть, — просто сказал Санс, и я почувствовала, как краснею до корней волос. — Ну всё, мне срочно нужен ещё один кусок пирога, чтобы переварить эту сладость, — заявила Синди и потащила всех обратно в дом, оставив нас на пороге. Мама Ториэль подошла ко мне, мягко погладила по щеке и поцеловала в лоб. — Я счастлива за тебя, доченька, — прошептала она. — Вы оба заслужили это счастье. Когда все разошлись, мы с Сансом остались вдвоём на веранде. Где-то внутри продолжал гудеть праздник, а здесь, под звёздным небом, было удивительно тихо. — Знаешь, — вдруг сказал он, глядя куда-то вдаль. — Я помню. Не всё, но достаточно. Тот день, когда ты спасла меня от камней. Как мы выбирались из Улья. Как ты тащила меня на себе, когда я был ранен. Как призналась мне тогда, в больнице. — Ты… ты помнишь прошлую линию? — я поражённо уставилась на него. — Не целиком. Обрывками. Как сны, которые никак не отпускают, — он повернулся ко мне, и в его глазах плескалась такая глубина, что у меня перехватило дыхание. — Но главное я помню. Я помню, как любил тебя. И как боялся признаться. — А теперь не боишься? — Теперь? — он усмехнулся и притянул меня ближе. — Теперь я боюсь только одного: что ты снова исчезнешь. Поэтому я буду рядом. Всегда. Где-то вдалеке раздался смех Синди и возмущённый вопль Папируса, которому, кажется, снова досталось снежком. А мы стояли, обнявшись, и смотрели на море, которое тихо шептало свои древние тайны. — Санс, — позвала я тихо. — М? — В той жизни у нас были дети. Двойняшки. Я почувствовала, как он замер. — Я знаю, — выдохнул он после долгой паузы. — Я тоже это помню. И… Чара, я хочу, чтобы в этой жизни у нас они тоже были. Но не сейчас. Сначала мы построим мир, в котором им не придётся бояться. — Договорились, — кивнула я, пряча лицо у него на груди. Где-то внутри, в самой глубине души, я чувствовала лёгкое шевеление — словно две маленькие искорки благодарили нас за этот выбор. За то, что мы не забыли. За то, что мы снова вместе. А в доме Синди уже строила планы на нашу будущую свадьбу, активно жестикулируя перед Шарли и Азриэлем. Офелия и Лут что-то горячо обсуждали с Ториэль, и до нас долетали обрывки фраз: «…церемония должна быть грандиозной…», «…никаких скелетных шуток на венчании…», «…а давайте устроим это в Водопадье!». — Слышал? — хихикнула я. — Кажется, нашу жизнь уже распланировали без нас. — Пусть планируют, — Санс чмокнул меня в макушку. — Главное, что итог один: ты и я. — Звучит как начало плохой шутки, — улыбнулась я. — Так и есть, — он подмигнул. — Наша жизнь — она и есть одна большая, странная, но прекрасная шутка. И я рад, что мы в ней — вместе. Где-то далеко, за горами, занимался рассвет. Новый день. Новая жизнь. Новая история, в которой у нас был шанс всё исправить. И в этот раз мы не собирались его упускать.