Укротительница Чудовищ

Три месяца спустя. Жизнь после налаживалась медленно, но верно. Фриск сдержал слово — войны не было. Люди, монстры и Высшие существовали в хрупком, но всё же мире. Чудовищ больше не боялись, их принимали как равных. Даже Низшие, которые раньше наводили ужас на города, теперь жили в специальных резервациях под присмотром Синдилики, которая оказалась прирождённым лидером для своего народа. Но были и те, кто помнил. Я помнила всё. Каждую боль, каждую потерю, каждую минуту отчаяния. И каждую минуту счастья — особенно те, что были связаны с Сансом. Мы встречались уже три месяца. Для окружающих это было милым зрелищем — вечно хмурая Чара Дриммур, которая теперь постоянно улыбалась, и её «ходячий скелет-комедиант», как называл Санса Папирус. Мы много гуляли, разговаривали, иногда ссорились по пустякам, но всегда мирились. Это было… нормально. По-человечески. По-настоящему. Но где-то глубоко внутри меня жило беспокойство. Слишком легко всё закончилось. Слишком гладко. Фриск, который был Хроносом, который убил наших родителей, который развязал войну — он просто ушёл в тень. Лия не могла его простить. Азриэль разрывался между любовью к брату и ненавистью к его поступкам. А я… я не знала, что чувствовать. — Опять задумалась? — голос Санса вывел меня из оцепенения. Мы сидели на крыльце нашего нового дома — небольшого домика на окраине города, который мы купили вместе. Идея принадлежала Сансу: «Хватит жить у родителей, нам своё пространство нужно». Мама Ториэль всплакнула, но благословила. Папа Азгор подарил нам мебель собственноручной работы. Даже Гастер, который после всего случившегося стал тише воды ниже травы, притащил какой-то древний артефакт «для защиты дома». — Думаю о Фриске, — честно призналась я, откидываясь на его плечо. Санс вздохнул. Эта тема была для нас обоих болезненной. — Знаешь, Папирус сказал, что видел его в городе неделю назад, — осторожно начал он. — Фриск выглядел… плохо. Исхудавший, глаза пустые. Спрашивал о тебе. Я вздрогнула. — Почему ты мне сразу не сказал? — Боялся, что сорвёшься и побежишь его искать, — Санс погладил меня по голове. — Я знаю тебя, Чара. Ты можешь ненавидеть его за всё, что он сделал, но он всё равно твой брат. — Был, — поправила я глухо. — Он убил маму и папу. Он хотел уничтожить всех Чудовищ. Из-за него мы потеряли наших детей. Голос сорвался на последних словах. Я всё ещё не могла говорить об этом спокойно. Две маленькие жизни, которые так и не успели родиться. Мои дети. Наши с Сансом дети. Он прижал меня крепче, и я чувствовала, как его руки слегка дрожат. — Я тоже об этом думаю, — тихо сказал он. — Каждую ночь. Но если бы не тот сброс, мы бы вообще никогда не узнали друг друга по-настоящему. Не получили бы этот шанс. — Ты пытаешься найти плюсы в том, что наши дети мертвы? — я резко выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает злость. — Нет, — твёрдо ответил он. — Я пытаюсь сказать, что мы можем попробовать снова. Когда будем готовы. Когда мир действительно будет безопасным. Его слова повисли в воздухе. Я смотрела в его глаза — такие родные, такие любимые — и понимала, что он прав. Как всегда прав, зараза. — Ты невозможный, — выдохнула я, снова прижимаясь к нему. — Ага, — довольно кивнул он. — Но ты меня такого любишь. В этот момент в кармане его куртки зазвонил телефон. Санс глянул на экран и нахмурился. — Это Папирус. Странно, он же должен быть на тренировке с Андайн. — Ответь, — напряглась я. Санс принял вызов, и через несколько секунд его лицо стало мрачнее тучи. — Что случилось? — спросила я, когда он сбросил звонок. — Фриск, — коротко сказал он. — Его нашли в старом Подземелье. Без сознания, с сильнейшими магическими ожогами. Папирус говорит, что там была какая-то вспышка, которую засекли их датчики. Нам нужно ехать. Срочно. *** Мы мчались к горе Эббот на машине, которую Санс вёл на пределе возможностей. Я сидела рядом, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Что он там делал? — бормотала я. — Зачем он туда пошёл? Там же ничего не осталось после того, как монстры вышли на Поверхность! — Не знаю, — жёстко ответил Санс. — Но судя по ожогам, он столкнулся с чем-то очень мощным. С чем-то, что может навредить даже такому сильному магу, как Фриск. У входа в Подземелье нас уже ждали. Папирус расхаживал туда-сюда, Андайн стояла с озабоченным лицом, а Альфис, вся в слезах, пыталась обработать раны Фриска прямо на месте. Рядом с ними была Синдилика — её вызвали как специалиста по магическим аномалиям. — Что у нас? — коротко спросила я, подбегая к ним. — Плохо, Чара, — всхлипнула Альфис. — О-очень плохо. У н-него почти не осталось маны, тело выжжено и-изнутри. Я не з-знаю, как он вообще выжил. Я посмотрела на Фриска. Он лежал бледный, почти прозрачный, его золотистые глаза были закрыты, а на груди пульсировала странная чёрная метка, которой раньше не было. — Это не просто магический ожог, — подала голос Синди. — Я чувствую здесь присутствие чего-то древнего. Того, что старше нас всех. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Санс. Синди подняла на нас глаза, и в них плескался страх, которого я никогда раньше у неё не видела. — Помните тот момент, когда я пыталась захватить власть над Низшими? Чара, ты была там. Ты помнишь тот голос, что звал меня? Ту силу, что обещала мне всё, если я подчинюсь? Я похолодела. — Тот голос из Разлома? Я думала, это была просто… просто часть обряда. — Нет, — покачала головой Синди. — Это не было частью обряда. Это было нечто иное. Нечто, что спало глубоко под землёй, питаясь страхом и ненавистью. И сейчас, кажется… оно проснулось. Фриск закашлялся и открыл глаза. Его взгляд метался по лицам присутствующих, пока не остановился на мне. — Ч… Чара… — прохрипел он. — Прости… я пытался… остановить… оно сильнее… — Тише, не говори ничего, — я опустилась рядом с ним на колени, сжимая его холодную руку. — Ты в безопасности. — Нет, — он сжал мои пальцы с неожиданной силой. — Слушай… под Руинами… там портал… я закрыл его, но ненадолго… оно идёт… — Что идёт? — требовательно спросил Санс. — Фриск, что ты видел? — Хаос, — выдохнул Фриск, и его глаза снова закрылись. — Чистый, первозданный Хаос. Настоящее Чудовище. Прародитель всех Низших. Он… он зовёт её. Зовёт свою дочь. Все взгляды обратились на меня. — Что? — я отшатнулась. — При чём здесь я? — Не ты, — прошептал Фриск, теряя сознание. — Ваши дети… Повисла мёртвая тишина. — Какие дети? — непонимающе спросил Папирус. — У Чары нет детей. Но я и Санс переглянулись. Мы поняли. Те двое, что были в прошлой линии. Те двое, чьи души мы чувствовали даже сейчас, даже после сброса. — Этого не может быть, — прошептала я. — Они… они не родились. Сброс всё стёр. — Всё, кроме самого сильного, — мрачно сказала Синди. — Души, которые уже были сформированы, не исчезают полностью. Они возвращаются туда, откуда пришли. В Источник. В Хаос. — И теперь этот Хаос хочет их вернуть? — голос Санса дрожал от гнева. — Забрать у нас наших детей? — Или использовать, чтобы открыть проход в наш мир, — закончила Синди. Где-то глубоко под землёй раздался глухой рокот. Земля под нашими ногами дрогнула. — Нам нужно спускаться, — твёрдо сказала я, поднимаясь на ноги. — Прямо сейчас. — Чара, это безумие, — схватил меня за руку Санс. — Мы не знаем, с чем столкнёмся. Мы не готовы. — Мы готовы, — я посмотрела ему в глаза. — Мы всегда были готовы. Потому что это наши дети, Санс. И я не брошу их снова. Ни за что. Он смотрел на меня долгую минуту, а потом кивнул. — Тогда идём вместе. — Я с вами, — вызвалась Синди. — Если это связано с Низшими, это и моя ответственность. — И я, — неожиданно подал голос Папирус. — Брат, ты же знаешь, я не могу отпустить тебя одного в такое пекло. — А я п-позабочусь о Фриске и подготовлю всё для вашего возвращения, — сказала Альфис, хотя её голос дрожал. — Мы прикроем вас снаружи, — кивнула Андайн. — Если эта тварь сунется на Поверхность, встретит армию. Я посмотрела на этих людей — мою семью, моих друзей, моего любимого — и почувствовала, как в груди разливается тепло. — Спасибо вам, — сказала я просто. — За всё. — Успеешь ещё благодарить, — фыркнула Синди, но в её глазах блестели слёзы. — Сначала вернись. Мы вошли в Руины. В тот самый коридор, где когда-то Ториэль заботилась о первом упавшем человеке. Где начиналась история, которая привела нас сюда. За нашими спинами оставался свет. Впереди ждала тьма. Но мы шли в неё вместе. *** Туннель уходил всё глубже и глубже. Странное сияние исходило от стен — багровое, пульсирующее, словно сердцебиение гигантского зверя. Воздух становился тяжёлым, пропитанным запахом озона и ещё чего-то древнего, забытого. — Здесь магия сходит с ума, — прошептала Синди, прижимая руку к груди. — Мои Низшие на Поверхности в панике. Они чувствуют это. — Сколько ещё идти? — спросил Папирус, сжимая свой меч. — Мы близко, — ответил Санс, и в его голосе звучала странная уверенность. — Я чувствую их. Две маленькие искры. Они зовут. Я тоже чувствовала. Тёплое, родное присутствие где-то впереди. Мои девочки. Мои дочери. Они были живы. Ждали нас. — Мы идём, малышки, — прошептала я, ускоряя шаг. — Мама идёт. Пещера внезапно расширилась, и мы вышли в огромный зал. Его стены были исписаны древними рунами, которые пульсировали алым светом. В центре зала, в окружении чёрной, живой тьмы, парили два светящихся кокона. А над ними возвышалась фигура, от одного вида которой кровь стыла в жилах. Огромный, сотканный из тьмы и пламени, с тысячью глаз и пастью, полной рядов зубов. Он смотрел на нас и улыбался. — Наконец-то, — пророкотал голос, от которого заложило уши. — Моя внучка пришла. И привела с собой столько вкусных душ. — Отойди от них, — шагнула вперёд я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это мои дети. — Твои, — согласно кивнуло существо. — Но и мои тоже. Они часть Хаоса. Часть меня. Им место здесь, среди тьмы. А ты… ты можешь остаться с ними. Стать моей наследницей. Владеть всем. — Мне не нужно всё, — я сжала кулаки, чувствуя, как магия начинает бурлить в венах. — Мне нужны только они. И мой любимый. — Глупая девчонка, — существо рассмеялось, и от этого смеха стены задрожали. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Я дам тебе силу, какой не было ни у одного Чудовища. Ты сможешь защитить их от всего мира. — А кто защитит их от тебя? — вдруг подал голос Санс, выходя вперёд. — Ты хочешь использовать их как ключ к нашему миру. Не надо делать вид, что ты заботишься о них. Глаза существа сузились, обратились на скелета. — А ты смел, маленькая костяшка. Но твоя душа… она чиста. Идеальная пища. — Попробуй, — оскалился Санс, и вокруг него замерцали голубые кости. — СТОЯТЬ! — закричала я, когда поняла, что вот-вот начнётся битва. — Не смей трогать его. И не смей трогать моих детей. Ты хочешь силы? Хочешь открыть портал? Забери мою душу. Я отдам её добровольно. Только отпусти их. — Чара, нет! — Санс рванул ко мне, но Синди перехватила его. — Тише, — прошипела она. — Дай ей говорить. Она знает, что делает. Существо замерло, рассматривая меня с новым интересом. — Твою душу? Но она наполовину человеческая, наполовину Чудовищья. Такая душа… она редка. Она ценна. Но недостаточно, чтобы открыть портал навсегда. — А если добавить к ней ещё две? — вдруг спросил Папирус, выходя вперёд. — Мою душу и душу брата? — ПАПИРУС! — заорал Санс. — Ты с ума сошёл?! — Брат, — Папирус обернулся к нему с улыбкой. — Ты всегда меня защищал. Всегда был рядом. Теперь моя очередь защищать тебя и твою семью. Я не позволю этому чудищу забрать твоё счастье. — НЕТ! Но было поздно. Существо довольно заурчало, потянувшись к нам своими щупальцами тьмы. — Три чистых души монстров и одна гибридная… О да, этого хватит. Этого хватит, чтобы открыть портал и закрыть его навсегда. Ваши дети будут свободны. В обмен на ваши жизни. — Чара, — голос Санса дрожал, когда он смотрел на меня. — Ты же не серьёзно? Я подошла к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала — долго, нежно, стараясь запомнить каждое мгновение. — Прости, любимый, — прошептала я. — Но я не могу позволить им умереть. Они — часть нас. Наше будущее. — А я — часть тебя, — ответил он, прижимаясь лбом к моему лбу. — И я не могу без тебя. Если ты уйдёшь, я пойду за тобой. — Санс… — Мы вместе, Чара. Помнишь? До конца. Что бы ни случилось. — О, как трогательно, — пророкотало существо. — Но ваши сантименты мне надоели. Вы согласны на обмен? Мы переглянулись. Синди подошла к нам, положила руки на плечи. — Я прослежу, чтобы они выросли счастливыми, — тихо сказала она. — Обещаю. Я кивнула, сглатывая слёзы. Потом посмотрела на Папируса. — Ты уверен, малыш? — Уверен, — твёрдо ответил он. — Я всегда хотел быть великим. Что может быть величественнее, чем спасти мир и двух маленьких принцесс? — Глупый, — всхлипнул Санс, обнимая брата. — Самый глупый скелет на свете. — Твой пример, брат, — улыбнулся Папирус. Мы встали в круг, взявшись за руки. Я, Санс, Папирус. Существо довольно заурчало, начиная ритуал. Чёрная магия окутала нас, вытягивая силы, вытягивая саму жизнь. — Я люблю тебя, — прошептал Санс, глядя мне в глаза. — Я знаю, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Я тоже тебя люблю. Спасибо за эту жизнь. — Увидимся в следующей, — подмигнул он, и его глаза начали закрываться. — Обязательно, — выдохнула я, чувствуя, как тьма забирает и меня. Последнее, что я увидела — как два кокона в центре зала ярко вспыхнули и лопнули, выпуская на свободу двух маленьких девочек с алыми, как у меня, глазами. Они заплакали — громко, требовательно, ЖИВО. А потом была только тьма. *** — Чара… Чара, очнись… Чей-то голос пробивался сквозь плотную пелену. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно свинцовыми. — Ну же, малыш, открывай глаза. Ты обещала мне ещё одну жизнь, помнишь? Санс? Я собрала последние силы и распахнула глаза. Надо мной склонялось улыбающееся лицо моего любимого. Живое, тёплое, настоящее. Рядом стоял Папирус, целый и невредимый, и счастливо улыбался. А на груди у меня лежали два крошечных свёртка, из которых доносилось тихое сопение. — Что… как? — прошептала я, боясь поверить. — Хаос сдержал слово, — раздался голос Синди. Она стояла чуть поодаль, вытирая слёзы. — Он забрал вашу магию, но не жизни. Сказал, что такие преданные души слишком редки, чтобы их уничтожать. И… кажется, ваши девочки ему понравились. Я посмотрела на свёртки. Две крошечные мордашки, две пары алых глазёнок, которые смотрели на меня с бесконечным доверием. — Это… наши дочери? — выдохнул Санс, присаживаясь рядом. — Наши, — кивнула я, чувствуя, как по щекам текут слёзы счастья. — Наши девочки. — Как назовём? — спросил он, осторожно касаясь пальцем крошечной ручки. — Старшую — в честь твоей мамы, — улыбнулась я. — Ариал. — А младшую? — он посмотрел на меня с такой любовью, что сердце зашлось. — В честь моей, — я взяла его свободную руку. — Ториэль. Папирус всхлипнул где-то сбоку, и я поняла — он плачет. Синди обняла его за плечи, улыбаясь сквозь слёзы. — Ну, вы как хотите, — подал голос Хаос, который всё это время молча наблюдал за нами. — А я, пожалуй, пойду. Спать. Ещё на тысячу лет. Надеюсь, мои правнучки не будут такими же буйными, как их родители. — Погоди, — окликнула я его. — Спасибо. Он обернулся, и в его тысяче глаз мелькнуло что-то похожее на тепло. — Береги их, внучка. И себя. Вы — моё лучшее творение. А потом он исчез, растворившись в темноте, и стены зала начали медленно светлеть, становясь прозрачными. — Нам пора выбираться, — сказала Синди. — Нас там заждались. Я посмотрела на Санса, на наших дочерей, на друзей, которые рисковали всем ради нас. — Пошли домой, — улыбнулась я. И мы пошли. Вместе. Навстречу новой жизни, новому счастью и новым приключениям. Потому что каким бы тёмным ни было прошлое, будущее всегда можно сделать светлым. Нужно только верить. И любить.