Poison tree

Ты не перестаёшь считать дни, таким образом стараясь держать себя в курсе событий за пределами клиники. Твоя терапия продолжается, голова приятно пустеет и впервые за несколько месяцев ты можешь нормально спать. Ты физически ощущаешь себя лучше, однако вместе с адекватностью к тебе возвращаются воспоминания и ты оказался не готов к тому, что увидел (но кому есть до этого хоть какое-то дело?). На одном из очередных сеансов светового гипноза ты вдруг погружаешься в своё подсознание глубже обычного. Картинки до сих пор мутные, всё вокруг тебя плывёт будто в замедленной съёмке, однако теперь ты отлично осознаёшь, кто стоит перед тобой. Ганнибал Лектер. Кто бы, чёрт возьми, сомневался. Ты сидишь перед ним на стуле, отчётливо ощущаешь на своих руках верёвки и трубку глубоко в глотке. С будничным выражением лица Ганнибал берёт в ладони твоё лицо и внимательно вглядывается в глаза, оценивая состояние, после чего аккуратно приподнимает твою голову и ты чувствуешь, как что-то падает в трубку и спускается вниз, вглубь пищевода. Всё это больше похоже на ужасную фантазию твоего воображения, на горячечный бред больного, но никак не на реальность. То, с какой непринуждённостью Ганнибал скармливал тебе ухо Эбигейл, будто занимался подобными вещами каждый день после утреннего кофе, поражает сильнее трупа Хоббса, до недавнего времени преследовавшего тебя по пятам. Хотя, скорее всего для него это действительно не было чем-то выходящим из ряда вон, если учитывать то, что он вытворял со своими предполагаемыми жертвами. Как только ты приходишь в сознание тебя рвёт прямо на пол кабинета Чилтона. Он озабоченно смотрит на тебя, поспешно наливает в стакан воду и протягивает к тебе. Дрожащей рукой ты берёшь у него стакан и выпиваешь всё в два больших глотка, тяжёлое дыхание хрипом вырывается у тебя из груди. - Он скормил мне ухо Эбигейл. Он, блять, скормил мне его! - стакан падает из твоих рук, чудом не разбиваясь об пол. Тебя трясёт крупной дрожью, сердце грохочет в ушах и ненависть, которую ты старался обуздать всё это время, охватывает твоё сознание с новой, неведанной ранее силой. - Кто, мистер Грэм?.. - Фредерик с опаской подходит ближе, заглядывая тебе в глаза. Он выглядит взбудораженным не меньше тебя, обрадованный первыми результатами экспериментальной терапии. Ты отплёвываешься, чувствуя как капли пота скатываются под тюремную рубашку. - Что вы вспомнили? Кого увидели? - Ганнибала. - ты почти шепчешь имя сквозь стиснутые зубы. Слёзы наполняют глаза, застилая взгляд мутной дымкой, ком поднимается и застревает где-то посередине горла, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ты отчаянно стараешься взять себя в руки, но ты итак исчерпал все внутренние резервы самоконтроля, поэтому первый всхлип всё же вырывается и заполняет оглушающую тишину кабинета. - Он засунул мне в глотку широкую трубку и опустил по ней её ухо. Скорее всего это случилось не за долго до... всего произошедшего. - Слеза катится по щеке, обжигая кожу своим солёным теплом. Лицо так и норовит скривиться в болезненной гримасе, но ты не позволяешь себе этой слабости перед Чилтоном. - Я не помню деталей. Кажется, это была какая-то кладовка или вроде того. Я не знаю, воспользовался он моим энцефалитом или накачал меня чем-то, но я точно был не в себе. Как и после этого... Черт... - ты закрываешь руками лицо, с усилием трёшь, стараясь прийти в себя. Вот и ответы, которых ты так отчаянно пытался добиться. Опрометчиво было думать, что они не испугают и не потрясут тебя ещё сильнее, чем всё, что уже с тобой произошло. Это же Ганнибал. Всё что с ним связано никогда не оставляло равнодушным. Ты вновь ловишь себя на ощущении нереальности происходящего, даже тянешься рукой к своему запястью, желая как следует себя ущипнуть, чтобы наконец очнуться. Нет. Чем быстрее ты примешь реальность такой, какая она есть, тем больше твоя вероятность выкарабкаться. Выжить. Отомстить. Фредерик видит твоё состояние и не решается трогать тебя, позволяя перевести дыхание. Ты знаешь, что внутренне он ликует. Конечно, убить двух зайцев одним выстрелом! Если твои слова подтвердятся, он не только поднимется в глазах коллег, но и устранит главного конкурента, расчистив путь к успеху. Аккуратно обойдя рвоту, он останавливается напротив твоего кресла и чуть опускает корпус, оказываясь глазами на одном уровне с тобой. - Мистер Грэм, вы уверены? Возможно, вы просто принимаете желаемое за действительное. Вы и сами должны понимать, подсознание... - Не делайте из меня идиота, доктор Чилтон. Я прекрасно знаю, как работает подсознание и если бы не был уверен, не стал бы разбрасываться подобными обвинениями. - гневно перебиваешь мужчину, поднимая на него разгорячённый взгляд. Как только вы пересекаетесь глазами, он поджимает губы и еле заметно кивает, предлагая тебе продолжить. - Послушайте, энцефалит не сделал меня психом. Ганнибал был... моим другом. - ты еле выговариваешь это слово, горько скривившись, - Я доверял ему как никому другому. И у него была возможность увезти меня под каким-то предлогом, не вызывав при этом подозрений, он ведь мой чёртов психиатр... - Каждое слово жжёт горло и пульсирует в голове. Иронично, что как только ты ослабил стену, которую педантично воздвигал много лет и позволил себе довериться кому-то кроме своих собак, твою жизнь уничтожили. - Фредерик... - Тяжело вздохнув, ты запускаешь пятерню в отросшие кудри, - Я не вру и мне кажется, что вы достаточно проницательны, чтобы понять это. Трюк срабатывает безотказно и Чилтон довольно хмыкает. Вот что случается, когда умело кормишь его самолюбие. Он утешающе кладёт руку на твоё плечо и сжимает. В движениях появилась горделивая уверенность и у тебя проскальзывает надежда на то, что с его помощью ты сможешь выбраться отсюда. - Хорошо, Уилл. Это не последний наш сеанс, но то, что произошло сегодня станет началом, и я очень надеюсь, что следующие результаты будут ещё более многообещающими. Я доложу обо всём Кроуфорду, и... - мужчина понижает голос и чуть склоняется к тебе, - я верю Вам. Не только благодаря сегодняшнему прогрессу, у меня... есть некоторые основания на это. Я постараюсь помочь вам. Ты внимательно вглядывается в его лицо, нахмурившись. Доктор Чилтон далеко не тот человек, которому ты готов поверить на слово, однако выбора у тебя нет. Либо так, либо ты остаёшься в этом дерьме совершенно один, а союз с Фредериком действительно обнадёживает. Терять тебе всё равно нечего. - Спасибо. - Ты наконец встаёшь на ноги, слегка пошатываясь отходишь от кресла и ждёшь санитаров, котые закуют тебя в наручники и отведут обратно в камеру. Ты запоздало думаешь, о каких подозрениях говорил Фредерик, мысленно пообещав себе разобраться с этим позже. *** Проходит день или два после злосчастного сеанса гипноза, которые ты провёл в угрюмых рассуждениях. Подавляющее большинство воспоминаний продолжают оставаться неизведанными, а всплывший эпизод добавил ещё больше вопросов, чем уже было до этого. Когда именно Ганнибал провернул этот трюк с ухом Эбигейл? Очевидно, что за некоторое время до твоего задержания, возможно, уже через пять или шесть часов после того, как ты очнулся в самолёте. Было очевидно, что Ганнибал планировал подставить тебя задолго до убийства Эбигейл, иначе невозможно объяснить появление телесных частей жертв в твоих рыболовных снастях. Он осторожно, шаг за шагом приближал тебя к краю, заранее планировал каждый свой шаг, чтобы в конечном итоге создать идеальную картину преступления. Кажется, ты намотал тысячу кругов по своей камере, бормоча под нос собственные мысли. Этот процесс оказался на удивление успокаивающим, проговаривая каждый из своих доводов вслух ты наконец-то смог привести голову в порядок (по крайней мере частично). От Чилтона всё это время не было никаких вестей. Это немного настораживает, однако ты стараешься довериться случаю и просто ждать, когда тебя навестит Джек. Кроуфорд так и не приходит. Зато тебя посещает Он. Окружённый железными прутьями, стоя в огромном зале для переговоров, ты слышишь знакомое эхо шагов, неспешных и мягких. Ты закрываешь глаза и задерживаешь дыхание. Шаги останавливаются напротив тебя слишком близко, гораздо ближе, чем разрешено стоять посетителю. Воздух в лёгких заканчивается, берег реки уже не кажется для тебя безопасным местом. Ты беззвучно вдыхаешь и нос тут же улавливает терпкие ноты одеколона. - Здравствуй, Уилл. Ты открываешь глаза, натыкаясь на Его взгляд. Внимательный, ищущий как и всегда. Спина покрывается мурашками, пальцы ног поджимаются сами собой и ты сдерживаешь себя, чтобы не скривиться. Губы так и норовят растянуться в хищном оскале, вцепиться и растерзать. Ты сглатываешь. - Здравствуйте, Доктор Лектер. Его губы слегка растягиваются от того, на сколько хищно прозвучало твоё приветствие. Ты смотришь остервенело, не отрываясь от его лица ни на секунду. Это не удивляет его, не забавляет, а приводит в восторг, судя по весёлым искрам, на мгновение блеснувшим в глазах. Он рассматривает тебя, цепляется взглядом за отросшую щетину и волосы, небрежно торчащие во все стороны. Он едва заметно ведёт носом, пробуя, впитывая и запоминая твой новый запах. Он не спешит отходить за красную линию, по прежнему располагаясь в достаточной близости от тебя. Так, что ты мог бы протянуть руку и коснуться его. Коснуться и задушить. Ты сжимаешь руки в кулаки, что конечно же не проходит незамеченным. Ганнибал приподнимает бровь, с интересом вглядываясь в твоё выражение лица. Он будто специально выводит тебя из себя, провоцирует на агрессию, будто только и ждёшь, когда ты сорвёшься с цепи. Что-ж, выходит у него отменно. - Зачем ты пришёл? - О боже, твой голос не должен так сильно хрипеть. Ты прокашливаешься и злишься ещё сильнее, чувствуя снисходительный взгляд, направленный на тебя. Ганнибал отходит на несколько шагов, занимая нейтральное расстояние. Он не прекращает смотреть на тебя, будто пытаясь прочитать мысли, которых с каждой секундой становится всё больше и больше. - Я хотел увидеть тебя. В конце концов, прошло немало времени с нашей последней встречи, Уилл. Особенно учитывая обстоятельства, при которых мы расстались... - Он вздыхает и кажется немного расстроенным, однако ты чувствуешь, что всё это - представление, устроенное им не для тебя, но для камер, которыми напичкан зал посещений. Ганнибал знает как никто, что этим тебя не проведёшь. - В любом случае, я считаю тебя своим другом, Уилл. В воздухе повисает молчание. Ты не произносишь ни слова, его слова эхом отдаются в голове и твоё нутро до краёв заполняется первобытной яростью. Руки наливаются свинцом и на мгновение тебе кажется, что сейчас ты смог бы сломать эту чёртову клетку и убить не раздумывая, а в последствии не жалея. Может быть этого он и добивается? Нет, нельзя продолжать идти у него на поводу. Тебе нужно стать хитрее. - Серьёзно? Ты пришёл сюда, чтобы наверстать упущенное и напомнить о нашей дружбе? Это просто смешно... - Ты тщетно пытаешься успокоить своё бешено стучащее сердце. На губах возникает усмешка. "Ну конечно, Ганнибал, всё в порядке, мне плевать на то, что ты повесил на меня свои убийства и посадил в тюрьму, иди сюда, дружище, давай обнимемся" - это он ожидает услышать от тебя в ответ? - Я начинаю вспоминать, Ганнибал. Теперь я понимаю. - Ты подходишь к прутьям вплотную, чувствуя, как закивает в венах кровь. Лектер остаётся неподвижным, внимательно наблюдая за твоими действиями. Его выражение как обычно не отражает его мыслей, однако ты чувствуешь интерес, любопытство, с которым он наблюдает за тобой. Будто всё это время ты был его личным экспериментом, который теперь вышел из под его контроля. - И это ещё ужаснее, чем я подозревал. Это меньшее из того, на что ты способен, я уверен. Я готов пойти на всё, чтобы лишить тебя привилегии убивать людей и оставаться безнаказанным. Выражение Его лица остаётся нейтральным на протяжении всей твоей речи. Когда ты замолкаешь, Ганнибал присаживается на приготовленный для него стул и складывает ногу на ногу, принимая привычную позу, будто у вас очередной сеанс психотерапии. Он вообще обладает удивительным умением вести себя обыденно в самых ужасающих ситуациях. Например, точно также он выглядел, когда ты заявился к нему после своего побега. Будто именно этого он и ждал от тебя. Будто надеялся, что ты поступишь именно так. - Мне очень досадно слышать от тебя все эти обвинения. Я понимаю, ты всё ещё не можешь смириться с правдой, пытаешься найти вокруг себя виноватых, но чем быстрее ты примешь реальность, тем легче тебе станет, поверь. - Этот шелестящий голос раньше успокаивал тебя, поддерживал, однако теперь каждое слово, произнесённое им режет слух, почти на физическом уровне доставляя дискомфорт. Тебе хочется закрыть уши, однако ты сдерживаешь этот порыв (как и многие другие). - Я действительно виноват перед тобой, Уилл. Я не смог помочь тебе. Я допустил ухудшение твоего состояния, не забил тревогу вовремя, и... Вина за смерть Эбигейл лежит и на мне тоже. Однако я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить тебе, что мы потеряли её. - Ты слышишь слёзы в его словах, грусть в голосе, но когда поднимаешь взгляд на лицо Ганнибала, видишь тот самый взгляд. Этот цепкий, неотрывный, жадный взгляд, в котором человеческое смешалось с чем-то первобытным и необузданным. Так охотники смотрят на только что пойманную, но не убитую добычу. Ожидание. И ты задыхаешься. Ты тонешь, сердце болезненно громыхает в грудной клетке и тебе хочется разломать себе рёбра, вырвать его и сжать, чтобы прекратить эту непрекращающуюся, невыносимую пытку. Глаза наполняются едкими, ядовитыми слезами. Они отравили тебе всю душу и наконец нашли выход к глазницам. Солёные капли царапают, жгут щёки, капают на пол. Внезапно вся твоя боль, застывшая в глубине, бережно утрамбованная и спрятанная за семью замками выплескалась наружу, пропитала собой каждую клеточку твоего тела. Весь твой запал, внутренний жар, который вызвал в тебе Ганнибал в секунду растворился, оставляя после себя пустоту и бессильную скорбь. Апатия грузом ложиться на твои плечи, придавливая к полу, не позволяя шелохнуться. Все твои усилия казаться сильнее оказались напрасны, потому что сейчас тебя бьёт крупная дрожь, а лицо съёживается в болезненной судороге, прежде чем позволить рыданиям вытеснить остальное. - Как... - Ты с усилием поднимаешь голову, чтобы сквозь влагу увидеть его лицо. - Как ты можешь? - Лицо Ганнибала приобретает слегка обескураженное выражение, которое, впрочем, довольно быстро исчезает и на его смену приходит нечто похожее на удивление. - Я считал, что ты привязался к ней также, как и я. Что мы... Господи, это так низко. - Губы дрожат, когда сквозь всхлипы из глотки вырывается судорожный смешок. - Ты и бровью не повёл, заталкивая мне в глотку её ухо. Я уверен, что у тебя не дрогнула рука, когда ты рассёк ей горло. И сейчас ты рассуждаешь о прощении? Он поджимает губы, опуская взгляд на долю секунды. Он приходит в себя мгновенно, однако ты всё же успеваешь заметить перемену в его поведении. Теперь он выглядит напряжённее, сосредоточеннее. Опаснее. - Ты знаешь, как я относился к Эбигейл. Она была также дорога мне, как и тебе, Уилл. - Снова этот внимательный прищур, намеренная озабоченность и оскорблённость в интонации. Тебя удивляет, с какой правдоподобностью Ганнибал способен играть эту роль, с какой придирчивостью в деталях сшит его человеческий костюм. Однако ты способен смотреть глубже, чем он позволяет. Теперь, когда ты действительно в здравом уме. - Зачем мне убивать её? Какой по-твоему у меня может быть мотив? - Он подаётся корпусом чуть вперёд, не с вызовом, но с нажимом глядя тебе в лицо. Слёзы всё ещё скатываются по щекам, однако ты перестаёшь их замечать. - Эбигейл вернулась в свой дом в Миннесоте. Ты ждал её, потому что знал, куда я собираюсь её отвезти. Ты был уверен в том, что она появиться без меня, потому что я... нестабилен. Эбигейл доверяла тебе больше, чем мне. - Когда ты начинаешь говорить, твой голос сипит от слёз, однако внутренний ураган внезапно успокаивается. О да, ты бесспорно профессионал своего дела. - Ты знал, что Эбигейл убила Николаса Бойла, как знал и о том, что она была приманкой и помогала отцу в убийствах. По всей видимости у ФБР тоже появились доказательства её причастности к этим событиям, её бы взяли под стражу, если бы поймали. Об этом ты тоже был в курсе, чем и поделился с ней. Каким-то образом Эбигейл догадалась, что Хоббсу звонил именно ты. И тебе не осталось ничего, кроме как убить её. Ты не смог защитить её в этой жизни. Твой голос перестал дрожать. Да, хоть ты и не помнишь подавляющее большинство деталей того злополучного дня, под стражей у тебя было достаточно времени, чтобы воссоздать эту сцену у себя в голове. Лицо Ганнибала меняется только на последней фразе. Ты попал в яблочко. Несколько минут проходят в молчании. Лектер не пытается как-либо опровергнуть твои слова, но и ничего не проявляет своего замешательства. Кажется, он впервые серьёзно размышляет над тем, какой шаг ему следует предпринять. В конце концов он поднимается с кресла, изящно расправляя складки на костюме. Подняв взгляд, он приподнимает уголки губ, выглядя при этом весьма удовлетворённо. - Ты изменился, Уилл. Лечение помогло, но я не вижу прежнего тебя. В тебе говорят паранойа и отрицание. Я знаю, тебе тяжело. И я пришёл, чтобы помочь. - О да, мне нужна помощь, но только не твоя. Один раз ты уже попытался , и к чему это привело? - К тебе возвращается способность двигаться и контролировать себя, поэтому ты грубо вытираешь лицо и отворачиваешься от Ганнибала, отказываясь смотреть на него и дальше. - Очень наивно с твоей стороны предполагать, что я позволю тебе копаться в своё сознании. Ты довёл меня до безумия, Ганнибал. Вина за то, что я оказался здесь лежит на тебе. - Ты сжимаешь зубы, до скрежета. - Ты предал меня. Предал моё доверие. Ты убил Эбигейл и уничтожил нашу дружбу. - Повернувшись напоследок к нему лицом, ты позволяешь ему увидеть всё, что происходит у тебя на уме в последний раз. И он обижается об эту оголённую, ничем не прикрытую ненависть. - Уходи. Ганнибал не пытается отговорить тебя. Он сдержанно улыбается тебе напоследок. - До свидания, Уилл. Ты закрываешь глаза и больше не слышишь и не видишь ничего, кроме плеска воды и солнечных лучей.