Не-жизнь

… кто-то давно пытался его срубить. Кто-то давно, а заметно и теперь очень. Лежит в воде, но всё-таки не утонуло и не было снесено течением. Да здесь течения и нет. А ему, может, и лучше было бы утонуть или быть унесенным. Корни держатся за землю будто из последних сил. Особенно когда ступаешь на ствол. Я часто думал, не опасно ли сидеть на нем. Она не думала. Для нее здесь романтики больше, чем даже для отгоняемых отсюда летом девчонок и мальчишек. Мне бы тоже её отогнать… Нет, сам иду, даже первым. Потому что мне хочется, чтобы это было опасно. Ведь если случайно, если просто из-за «последней соломинки», из-за излишней активности моей благоверной!.. Верной… жаль, это абсолютная правда. Если бы только ей захотелось на полшага от меня отойти, я бы смог наконец отпустить и отпуститься. Но по-другому никак. Я знаю, что в ответе за то, что женился на ней. И личной хорошей причины оставить её у меня нет. Всё сводится всего к двум вопросам. Оставить для кого? И оставить для чего? Для трупа дяди… Нет, я не хочу позволить себе снова сходить с ума от мысли, что единственный правда родной для меня человек навсегда исчез. Для работы же было бы ещё глупее — она не мешает мне. Мешает лишь плесневеть дома. Сидеть в тишине, уходя мыслями куда-то, куда и не надо. Не понимает грусти более, чем на день и менее, чем до истерики. Но истерику я себе не позволю уже никогда. Нет такого места, где я мог бы даже и меньшее… Больше уже никогда не будет. А здесь спокойно. Должно быть. Кажется. По мне, так везде одинаково. Сам запутался. В не-чувствах. Здесь столько веток, что и не я один, наверное, теряюсь. Склоняются и качаются. Странно, утром не было ветра. Звуки слишком уж мирные, будто бы пытаются, но не могут стать музыкой. Для танца… Нет, вода всё ещё холодная. Если упасть… Я часто об этом думаю. Слишком. А она всё щебечет что-то. Молчу. Да ей и неважно, что я молчу. В этом смысле она не такая, как в других — самодостаточная. Может только редко мне нужно что-то ответить, а в остальном… Ни к чему. Она сама расскажет, чему рада и сама будет рада и… таким образом, она очень счастлива. Жаль, иногда хочет того же и от меня. А у меня умерла кошка. Три дня назад. Хотя, что тут?.. Не траур же носить. Времени было столько, да ещё и мы здесь… Да? О том, что эту потрепанную, но больно умную старушку любил дядя и вовсе не стоит… Интересно, глубоко тут? Да, глубоко. Потому детей и прогоняют. Вода мутная, обрыв резкий. А один не весьма трезвый турист прыгнул. Летом его спасли. А весной? Нет, он не вернётся сюда. Зато мы постоянно на этом несчастном дереве. Даже зимой. Зимой точно не… Но он в воду здесь не полезет, нет. — Слышишь? — Хлеба не взял, — и не стоит кормить им рыбок, на мой взгляд. Вредно. Как и конфеты… которых вечно полный карман. — Какой ты всё-таки рассеянный! — делано возмутившись, она как ни в чём не бывало, извлекла багет из сумочки размером со спичечный коробок. — Ох, не бойся, такие девушки, как я, за такое не бросают. Кстати о вбросах… — половина хлеба, которого мне бы хватило больше, чем на неделю, незамедлительно полетела в озеро. — Если он у тебя, зачем звать меня? — или и в этом есть какая-то своя романтика… Не знаю. — Я же говорю — не бросают!.. Вот, погляди, пишут, что у Кибера скоро… За раскрытие секретов академии когда-то да должна была прийти кара. — И? — только не нужно эмоций. Особенно тех, за которые можно жалеть. — И он совсем забыл про приглашения! Не придёшь — ведь расстроится… Хотя, может, так и надо: странный он. Говорят… Ну почему ты не признаёшься, что он тебя трогал?! Так и повода-то никакого… Вот, уже года два из-за тебя катастрофически не хватает тем для разговоров! А сейчас это, между прочим, можно! — Он меня не трогал, — и вообще был, пожалуй, самым нормальным среди учителей. Всегда. Но по другим критериям. — Скучный ты… Мог бы что и придумать. Я-то врать не буду, я честная, а вот тебе поверить!.. Какие-то они неголодные, — на разбухший и размазавшийся по поверхности воды мякиш теперь не позарились бы и местные студенты. — Хочешь сходить в бассейн? — он большой, это я выяснял, и телефон с собой из раздевалки брать нет смысла. А значит ни Кибера, ни рыб, ни общества защиты собак, ни Тарабарского короля из табакерки. — Ты позволишь целой толпе народу смотреть на прекрасные формы твоей прекрасной жены?! Я от тебя такого не ожидала! Хотя, если они все такие, как… Кстати, а кто из ваших был женат? — Там бывает время наименьшей посещаемости, — хотя и не так часто. — Я в это не лез, — и снова взгляд приковывает вода. Такое сильное желание лечь. Лечь и все. — И зря! Знать надо всё, тем более — агенту! Вон, даже мои подруги… — К большому счастью, я не агент, — и не подруга. К ещё большему счастью. Или же к несчастью. — Ох… А вот говорят, что мастерство!.. Да, они не будут пить дешёвый алкоголь, я так считаю. — Не будут. И вообще не будут, — но что дядя пил утверждать станут. И не думаю, что из незнания. — Ну как же! А устойчивость?! К тому же — ю-би-лей! Так что ты наденешь? — Маску Растяпкина? — он ведь все равно забудет. Или опоздает. Или вломится так, что они с большей охотой поверят обману, чем правде. Нет, тут она не ошиблась — мастерство мыслить в ключе мошенничества никуда не делось. — Да где ты её возьмёшь?! А костюм ты носишь каждый день, это как-то неэффектно… — Хорошо, наряжусь как китайская гейша, — первое, что пришло в голову. Но не совсем просто так. Почему?.. — Нет, а то тебя уведут! — она отчего-то всполошилась настолько, что чуть не выронила в воду сумочку. И при возмущённом подскоке, видимо, чуть не сломала дерево. Я решительно обнял её за плечи, чтобы предотвратить дальнейшие попытки утопить нас. Уж вдвоем этого ни за что не нужно. — Я же не овечка, — и не академиевским на меня вообще смотреть в таком ключе. — «Не овечка»!.. Ну я ж, в отличие от некоторых, о тебе забочусь!.. — Заботишься, — но исходя из неправильного представления о том, что я есть. — Поэтому, кроме охранника, меня оттуда никто не уведет. — Ох… Да они тоже будут праздновать, даже не заметят! — Тогда тебе тем более не о чем переживать, — идеи нарядиться в моей голове не было никогда. Никогда мне не хотелось превратиться в яркое пятно или картинку для любования. Но теперь… Нет, не теперь, раньше. Все последнее время. — Ты мне так и не сказал… Не могу же я привести тебя туда в домашних тапочках! — Белый вместо черного? — в конце концов, выбор невелик. Хотя лучший выбор — отсутствие самого появления на празднике. — За время поездки что угодно станет не самым свежим. — Вот, ещё и стирать теперь!.. Сколько ж хлопот с этими гостями! Главное же — везде ждут!.. — Не бойся, Кибер будет рад просто поздравлению в сети. — Нет, это уже даже по отношению ко мне неприлично! То пойдёшь, то нет!.. Нам надо взглянуть, что там происходит, слишком уж они тихие! Тем более, есть чего попало они тоже не… — Тебе не нравится домашнее меню? Ради такого можно спокойно сходить в… — Это дорого! Я удивляюсь, как с твоей расточительностью у нас ещё не треснул семейный бюджет. Всё сама, всё сама!.. Нет, не паникуй, я героически справлюсь! — я же с сожалением продолжал смотреть на меланхолический мякиш. — Но лучше нам пойти туда! — Добраться до академии ненамного дешевле, — потому что транспортное сообщение с тем городом, прямо скажем, ужасающее. — Ох, не прибедняйся, ты же помнишь… Я-то помню! — снова, уверен, мои рассказы про технику. Нет, никогда больше я не стану никого посвящать. Даже в гневе. — У меня нет доступа, — и давно, еще с тех пор, как я вообще ушел оттуда. Что говорить о покидании города? — Смотри, непредусмотрительность может аукнуться! — Уже, — но что я должен был предусмотреть, чтобы предотвратить? — Значит… Послезавтра. В… В… Впрочем, прийти пораньше не возбраняется. Надеюсь, у тебя нет планов. — Планов? Конечно, нет. Кроме одного, но это, конечно, сущая ерунда. Всего лишь работа, — и было бы это так смешно, если бы только она правда знала, что это такое. Ее «деятельность», избранная, видимо, только по критерию популярности в разнообразных фильмах… ничего не стоит. — Работа всегда может подождать ради старых друзей! — Они не мои друзья, — они просто ничто. Такой же размякший кусок, только не в воде, а в городе. Много места, мало пользы. И уже никакого интереса. — Чем не друзья — коллеги! Так, надо ещё купить новое платье… — Я думал, ты хотела сэкономить? — да нет, не думал. И она, конечно, не думала. И всегда найдет что ответить. — Так зелёное или белое? Учитывая, что при всех жалобах, стирка свалится известно на чью голову? — Зеленое, — кроме того, Истребителю почему-то нравится этот цвет. Почему-то… лучше не знать. — Тогда точно надо взять розовое!.. Ох, да чего мы тут?!. Столько дел! — она вскочила так резко, что я еле удержался. — Распугала… — тихо раздосадованно произнес я. Нет, не рыб. Что-то иное… танец утопленниц. И все оттого… оттого, что при шансе присоединиться — все же ни за что?.. — Не торопись. — Вот-вот, с твоими темпами поторопиться лучше тебе! — В жизни не опаздывал, — лишь теперь поднялся и я. Нет. Не в этот раз. И не ранее того времени, когда она не пропадет без меня, в любом случае.