Кошмары и пробуждения

Цзян Яньли вздохнула и произнесла: — А-Сянь, тебе... тебе нужно остановиться. Не надо, не надо больше... Вэй Усянь быстро проговорил: — Хорошо, я остановлюсь. Он взял Чэньцин, поднёс к губам и начал играть, опустив голову. Ему пришлось приложить усилие, чтобы успокоиться, и на этот раз лютые мертвецы наконец услышали приказ. Один за другим, издавая низкий утробный рык, словно выражая недовольство, они опускались на землю. Внезапно глаза Цзян Яньли расширились, и она с неистовой силой, неизвестно откуда взявшейся в её руках, оттолкнула Вэй Усяня в сторону! Вэй Усянь от толчка снова повалился на землю, а подняв голову, увидел, как ослепительно-яркий длинный меч пронзает её горло. Меч в руках держал юноша, который ещё до начала битвы с плачем бросился к молодому заклинателю, стрелявшему в Вэй Усяня. Он до сих пор громко плакал, слезы застилали его глаза, с языка сорвалось: — Предатель Вэй! Это тебе за моего брата! Вэй Усянь сидел на грязной земле и не мог поверить тому, что видит. Голова Цзян Яньли неестественно наклонилась, из раны на шее бурным потоком хлынула кровь. Он ведь только что ждал, когда она скажет ему то, что хотела сказать, ждал, что она вынесет ему последний приговор. Цзян Чэн всё ещё обнимал тело сестры, не шевелясь, совершенно не осознавая, что произошло. Спустя мгновения Вэй Усянь издал нечеловеческий крик. Он проснулся от собственного крика, не помня, как оказался сидящим на своей постели. Мокрые от холодного пота лицо и грудь буквально горели, словно обжигаясь изнутри, Вэй Усянь судорожно хватал воздух так, будто его только что вырвали из ледяной проруби среди замерзшей реки... Перед глазами все еще стояли ужасающие картины, которые из раза в раз видились ему в кошмарах. Тёплое тело рядом тут же проснулось от чуткого сна: — Вэй Ин? Руки сразу же потянулись к родному теплу, а ноги обвили чужую талию: — Лань Чжань!.. Сестра, брат, она… они… Лань Ванцзы опустил веки, светлыми, словно хрусталь, глазами посмотрел на Вэй Усяня и обхватил его спину руками. Он едва заметно коснулся его щеки кончиками пальцев: — Я рядом. В этот момент голова, прислонённая к плечу Лань Ванцзы, легонько шевельнулась. «Всё будет хорошо», «всё позади» — совершенно не успокаивают, ведь не хорошо, ничего не позади. Всё прямо сейчас снова случилось, даже если в чьей-то голове. Чужой запах убаюкивал. А ещё неожиданно вокруг стало тихо, а в голове, словно дуновением ветра, улетели все страшные картинки и осталась только тишина. Тишина может быть разной — тревожной, скорбящей, спокойной. Но эта была усыпляющая, пленяющая и до невозможности успокаивающей. Такой, которую испытывал Вэй Усянь каждый раз, как находился рядом с Лань Ванцзы. Это, как иногда казалось Вэй Усяню, было глупо, успокаиваться от чьего-то присутствия? Однако, одновременно это было очень правильно, так, как нужно. Лань Чжань стал для него персональной тишиной в голове.

А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина Ты — как десять часов непрерывного сна Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой Вечно плачу, а ты пахнешь, как эти шампуни без слёз Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить А ты пахнешь, как спокойствие, как в голове тишина — — — «Селфхарм» - Монеточка