Свяжи меня, я разрешаю...

Полностью обнаженная Маша выглядит невероятно обворожительно. Полотенце осталось где-то в коридоре, поэтому сейчас ее тело абсолютно ничего не скрывало. После душа волосы слиплись в тонкие пряди, они оставляли мокрые пятна на одеяле. Лицо Маши без очков выглядит немного иначе, чуть менее наивно и невинно. Однако глаза все равно не выдаю. Я хочу рассматривать ее. Хочу запомнить эту девушку такой. Запомнить эту картину. Маша не двигается. Лежит и ждёт моих действий. Я не держу ее, не держу ее руки. Мне нравиться, когда партнёр полностью в моей власти. Именно поэтому мне нравиться удерживать. Нравиться связывать. Но не сегодня. Не с ней. Сегодня она руководит. Сегодня власть принадлежит ей. Этой хрупкой девушке, что не до конца осознает, как это может быть опасно для нее. К чему может привести. - Лис, мне холодно, - отводя взгляд в сторону произносит она. Естественно ей холодно. Кое-где ещё даже видны капли воды. Мой мозг совсем не хочет думать при виде красивого обнаженного и такого желанного тела. - Скоро будет жарко, - отвечаю я и целую Машу со всей той страстью, которая у меня есть. Девушка не останавливает меня. Отвечает на поцелуй. Лишь грудь изредка вздымается, когда она, улучив момент, пытается обзавестись хоть каплей, так необходимого ей сейчас, воздуха. Мне нравится лишать возможности дышать. Нравится ощущать контроль над партнером. Но я не буду этого делать. Не с ней. Не сейчас. Я тщательно контролирую каждое свое действие. Лишь бы не напугать, лишь бы не поселить страх в ней. Моя рука ложиться на ее грудь. Легкий вздох. Все хорошо. Она не боится. Действую дальше, аккуратно и медленно. Сжимаю грудь, оставляю легкий след на шее. Мне нравится ее целовать. Мои руки спускаются ниже, легонько царапая нежную, еще влажную после душа кожу ногтями. Еще один вздох, отдаленно напоминающий стон. Хочу услышать ее стоны. Стоны, переходящие в крики. Музыка для моих ушей. Но я не хочу видеть ее слезы. Здесь надо аккуратно. Я дотрагиваюсь до внутренней части ее бедра, и девушка робко смотрит на меня. Она подчиняется мне и позволяет развести ее ноги. Послушная девочка. Люблю послушных. Рисую узоры на ее коже, оставляю красные отметины на груди и ребрах. мне так нравится как засосы проявляются на Машиной коже, нежно красные с несколькими багровыми маленькими точками. Это лопнули капилляры. Такие засосы долго не сходят, и мне это безумно нравится. Едва заметно касаюсь пальцами ее промежности, замираю, сердце бешено бьется. Черт, я так не нервничала даже в свой первый секс. Это поворотный момент. Нет, конечно я остановлюсь в любой момент, когда Маша попросит, но, если она захочет остановиться именно сейчас, наверное, я еще долго не прикоснусь к ней. Я начинаю. Мои пальцы входят в нее. Медленно, миллиметр за миллиметром. Когда? Когда ты произнесешь это слово? Когда ты закричишь "вишня"? Но ты не говоришь. Ты смотришь на меня, тяжело дышишь и ждешь. Ждешь когда я продолжу. И я продолжаю. В комнате раздается протяжный стон наслаждения. Ей нравится. Мы долго не ложились спать этой ночью. Маша вымоталась, уснула практически мгновенно. Я какое-то время любовалась на ее мордашку, а после уснула, крепко обнимая девушку.

***

С той ночи секс стал для нас естественным. Да, я все еще старалась действовать очень аккуратно. Но к хорошему быстро привыкаешь. А демоны моментально завладевают сознанием. Первым звоночком стал секс на столе. Ничего не могла с собой поделать. Мы вернулись после спектакля, на который Маша за 2 месяца купила билеты. На ней было просто чудесное платье с открытой спиной, чулки. Я почти не помню о чем был спектакль, зато отчетливо помню ее ножки, сложенные одна на другую, и глаза. О эти глаза, что как зачарованные смотрели на актеров. Мне так нравилась в Маше эта любовь к творчеству. Театр, выставки, кино, книги, концерты - Маша любила любое проявление искусства. И мне безумно нравилось в ней это. Я горела желанием с самого начала спектакля. И дома не смогла дождаться пока мы дойдем до спальни. И Маша меня не остановила. Ее готовность ко всему мне безумно нравилась. Но в то же время меня мучали вопросы. Правда ли ей все нравиться? Или она просто терпит, как терпела издевательства Тохи? Попросит ли она меня когда-нибудь остановиться? А может это вовсе и не за чем? Может я просто действую постепенно? Мой интерес разжигал во мне безумное желание, я будто шла по тонкому лезвию. Не перейти грань, но услышать стоп-слово. Странная игра. Но я шла на поводу, с каждым разом добавляя жесткости. Но не смотря на такие мои игры, я всегда старалась доставить Маше лишь удовольствие. Удовольствие на грани. Но я все же пересекла эту грань.

***

- Вишня... Вишня... - рыдая произносит Маша. Я перегнула палку, я зашла слишком далеко. - Прости, прости Малыш, сейчас развяжу, потерпи. Я в торопях развязываю веревки на руках девушки. Маша плачет, но прижимается ко мне. Укрываю ее одеялом и глажу по спине, пытаясь успокоить. Я увлеклась. - Прости, Малыш. Я... увлеклась. Сильно больно? - Страшно... с веревками страшно. - продолжая плакать, объясняет девушка. Точно. Веревки. Вот ее триггер. В тот день она чуть не лишилась конечностей. Они долго были практически синими, на месте где они были до сих пор остались мелкие шрамы. Естественно, что она их боится веревок. Надо от них избавиться. Только Маша успокоиться. - Их больше не будет!