Свяжи меня, я разрешаю...

Веревки стали для меня сущим кошмаром. После того, как мы приехали от Антона, мои руки и ноги были безумно холодными и синими. От больницы меня спасло только то, что я могла шевелить пальцами. Веревки снились мне в кошмарах. Я просыпалась в холодном поту и судорожно проверяла запястья и лодыжки. Браслеты, резинки и часы стали для меня чем-то вроде табу, я просто не могла носить что-либо на руках. Из моего гардероба даже носки пропали, ногам тоже было некомфортно. А еще мне все время казалось, что я ничего не чувствую, да и руки с ногами всегда были до ужаса холодными, сравни льду. Я чувствовала себя очень странной, будто испорченной, сломанной. Мы только начали встречаться с Лисом, когда я, не зная что делать от количества своих мыслей, начала издеваться над собой. Меня преследовала мысль, что мои руки можно согреть на плите. По ночам я вставала и держала руки над включенной плитой. Не сказать, что это слишком помогала моей психике, но я продолжала. Лис застала меня, когда я опустила одну из рук на раскаленную плиту. - Ты рехнулась! - закричала на меня Лис. Она подбежала ко мне и сунула мою руку под холодную воду. - Я пыталась их согреть, - из моих глаз стекали слезы, но говорила я спокойно, - они такие холодный, я хотела их согреть. После этого случая, на моей руке вновь красовался бинт, а после, на ладони остался шрам. Саму же меня Лис отправила к психологу, даже сама за него платить хотела, но мне было слишком неловко. Вспышки селфхарма случались у меня и до этого. Начала я где-то в восьмом классе. Мама обращала на меня внимание только когда я болела, глупо было ради этого прыгать с гаражей. Но я прыгнула. Раз. Второй. Пока не разодрала себе ногу ржавым гвоздем. Но все было зря. Маме было плевать, после больницы она опять перестала обращать на меня внимание. И тогда боль уже приносила какое-то чувство спокойствия. Я резала себе плечо, щиколотку, избивала стены, даже вырывала ногти. Но лучше всего были ожоги. Пламя успокаивало в сотни раз лучше любого успокоительного. С возрастом я начала с этим бороться. Старалась справляться с проблемами не нанося себе вред. Удивительно, но с Антоном я этого не делала. Хотя мне достаточно быстро объяснили, что это лишь потому, что и так было больно. И это чистая правда. Я почти все время ощущала боль. Да, мне было больно в душе, но и физически тоже. У меня не было сил. Я отдавала все на поддержание способности функционировать хоть как-то. И только с Лисом я вновь причинила себе вред. Неудивительно, что она так беспокоиться, что я снова начну.

***

- Вишня... Вишня... - я не могу сдержаться, мне страшно. Такое лицо я видела лишь раз, когда пыталась сжечь себе руку. Думаю она также смотрела в тот день, когда спасала меня. Мои слезы вводят ее в ступор и причиняют боль. - Прости, прости Малыш, сейчас развяжу, потерпи. - она быстро развязывает веревки на моих руках. Я плачу и прижимаюсь к ней. Близость к Лису всегда дает мне спокойствие. Она укрывает меня одеялом и гладит по спине, пытаясь успокоить. - Прости, Малыш. Я... увлеклась. Сильно больно? - Страшно... с веревками страшно. - продолжая плакать, объясняю я. Лис напряглась. - Их больше не будет! Рядом с ней так спокойно. Уже совсем не страшно. Люблю когда она так обнимает меня. *** С того дня все веревки, ленты, наручники и все что могло хоть как-то сковать мои руки и ноги было собрано в одну коробку и убрано на самую дальнюю полку в шкафу. Лис была очень осторожна. Стоило дойти делу до близости, уровень ее переживаний возрастал чуть ли не до придела. Она постоянно спрашивала в порядке ли я, а в коробку попадало все больше вещей. - Лис, что тебе сделал скотч? - спрашиваю я, заходя в комнату. - Им можно связать, - она продолжает свое дело. - Лис, скажи, пожалуйста, ты собираешься связать меня скотчем? - Нет. - Ты собираешься напиться или накуриться до такой степени, что тебе в голову придет связать меня скотчем? - продолжаю я свою тираду. - Нет, мне не в каком состоянии не придет это в голову, - она подходит ко мне . - Тогда сжалься над бедным предметом канцелярии, - я забираю скотч из ее рук, - И давай немного притормозим. - Ты хочешь расстаться - интонация даже не вопрошающая. - Что? Нет. Я об этом, - киваю на коробку, - хвать пихать туда все, что под руку попадется, - я обнимаю свою девушку. - Я не хочу тебе навредить. - Давай сядем и разберем ее. Ты не причинишь мне вреда, у нас есть стоп-слова на крайний случай. - Но ты же плакала. - А ты остановилась. И мы сели разбирать содержимое коробки. Лис успела запихать туда даже купленную когда-то пачку презервативов с ребрышками, которые мы купили по ошибке и не совсем трезвые. Мы потратили несколько часов, спорили и припирались, но в итоге все разрешилось. В коробке остались веревки и наручники, это единственно, что не обсуждалось ни секунды. Так же туда попали фалоимитатор нереальных размеров, мы никогда его не использовали и не собирались, даже не знаю как он оказался у Лиса, странное устройство с током, которое всегда меня пугало, плеть, на ней настояла Лис. Я особое возражение против плети не имела, но и любви к ней не питала. Ну еще некоторые мелочи, такие как зажимы для сосков и лубрикант с афродизиаком. - Куда ты ее потащила? - На мусорку, - как так и надо сообщила она. - Не надо ничего выбрасывать, поставь в шкаф, на верхнюю полку. - Но мы же не будем ничего использовать. - Может и будем. - Малыш? Мы же… - Алиса, я хожу к психологу. Я не собираюсь всю жизнь бояться веревок. И когда день придет, я хочу чтобы ты была рядом и помогла мне. В тот день она ничего мне не ответила. Молча поставила коробку на полку, убрала все, что осталось и повела меня в спальню. Все так же молча. У нас не было секса, мы просто легли спать. Я уткнулась лицом в ее грудь, Лис перебирала мои волосы. Каждый думал о чем-то своем. В ее объятьях все мои мысли рано или поздно сводились к тому, что эти руки, это сердцебиение и теплота единственное, что может подарить мне спокойствие и умиротворение.

***

Сеансы психолога шли мне на пользу. Я все чаще могла спокойно говорить о том, что хочу больше внимания. Как оказалось именно в этом была причина моего селфхарма. Точнее она была основной. Лис мою потребность понимала и принимала, поэтому всегда находила время для меня. Даже если была занята дедлайном, а это о многом говорит. Со временем я становилась все более открытой в общении. Раньше я чуть ли не писала текст, и по несколько часов, а то и дней репетировала. И все только для того, чтобы что-то попросить или предложить. Теперь с этим стало проще. Конечно, моя стеснительность и нерешительность не испарились, но… Теперь мне не требовалось прокручивать в голове вопрос. Хотя это касалось не всех тем. Чем сложнее она была, тем тяжелее было начать. - Может попробуешь начать носить носки, - предложила Валерия Валентиновна. Меня это пугает. Я не хочу! - Вы думаете стоит? – спрашиваю я, пытаясь подавить свое негодование. Конечно, психолог ни на чем е настаивала, но я понимала, что такие рекомендации она бы просто так не дала. Но эти носки… у всех такие тугие резинки. Я засовываю руки в карманы. Среди всякой мелочевки нахожу пальцами резинку для волос и достаю. Такая маленькая, а я даже не заметила ее на своей руке, пока мне не сказали. Может действительно фобия отступает? Но я же не сознательно ее надела, как я могу по собственной воле надеть носки? Видимо, это будет не сегодня. Стенд с носками остается позади. Вечером Лис скажет, что можно было бы и купить, хотя бы для того чтобы просто лежали, а потом пойдет и нароет в шкафу пару своих. Но это будет вечером, а сейчас я буду думать о том, не вернуться ли. Я не вернусь. Я решила. *** -Малыш, ну чего ты так переживаешь? Она что тебе сказала? Попробовать, а не сию минуту надеть. Да даже если ты это через месяц сделаешь, это будет невероятный прогресс. Ты резинку на руке не заметила, а еще весной искала свитера без резинок на рукавах. – Лис обнимает меня. – А кстати где она? - Кто? – не понимаю я. - Резинка, - поясняет моя девушка. - Выполняет свою прямую обязанность, завязывает волосы. Лис стянула резинку с моих волос, наспех очистила ее от мелких волосков и прикрепила магнитом к холодильнику. Как только умудрилась? - Зачем это? – спрашиваю я, обнимая Лис за талию. - Как зачем? В память о твоих первых шагах в борьбе с травмой. - А когда ее окончательно не станет, ты веревку повесишь? – спрашиваю я с легкой насмешкой. - Нет, когда ее не станет, мы снимем резинку в знак того, что травм больше нет. С этой несчастной резинки все и началось. Каждое утро она попадалась мне на глаза, напоминая о «скором» излечении. И эта дата действительно стремительно приближалась. Носки, резинки и так далее. На новый год Лис подарила мне наручные часы, и я даже не сняла их в первые несколько минут. А потом и вовсе забыла о них и легла спать. Да, с одной стороны потратить на лечение несколько лет это много, но с другой, я вообще не ожидала, что когда-то смогу справиться с этой проблемой. А уж тем более, что на третью годовщину спасения я предложу Лис использовать те самые, убранные в коробку, веревки. Алиса достает из коробки веревку. Я сжимаю кулаки, тяжело вдыхаю. - Малыш, не надо заставлять себя. Я знаю что ты боишься. – она беспокоиться, но я готова на это ради нее. - Все хорошо. Я не буду плакать в этот раз. Я подхожу вплотную к своей любимой. Да, я люблю ее. Я доверяю ей. Она переживает обо мне и не сделает мне больно. Беру ее за руку, в которой зажата веревка. - Свяжи меня, я разрешаю…