Семь маленьких историй про одного маленького Чимина

На плечах Юнги уже несколько обещаний от которых нельзя отвертеться. Во-первых через пятьдесят лет они должны обзавестись дачей. А уже через пять поехать в Бразилию на ежегодный карнавал. Помимо этого, за Юнги числится еще множество всяких мелких уговоров, которые висят на нем обязанностью, но он честно их по мере сил и возможностей исполняет. Но одно обещание остается пока неисполненным и даже не проговоренным вслух. Чимин ждал своего восемнадцатилетия, ждал нетерпеливо и даже купил себе отрывной календарь с миниатюрой внутри. Купил он его только в сентябре и безжалостно отодрал половину листов за день, добравшись до нужного числа. На подставке к этому времени уже стало вырисовываться сердце, раскрашенное слоями в разные цвета. И Чимин вообще-то не собирался ждать до января. Он решил, что как только стукнет его день, он наконец-то залезет в штаны своему парню, а после избавится от оставшихся листов и взглянет на свою теперь полноценную «любовь». И нет, Чимин конечно же не думает, что чувства измеряются количеством секса в отношениях, но спустя два года их свиданий, поцелуев и объятий у Чимина слишком зудит, притом абсолютно во всех местах. Он даже жалуется Юнги, что из-за воздержания тот стал для Чимина личным аллергеном и теперь места его поцелуев бесконечно чешутся, не затихая. Юнги над ним только посмеивается и снова касается губами, оставляя горящие следы тут и там. Издевается, сволочь, изводит и отговаривается тем, что Чимин пока еще слишком мал. Гормоны Чимина считают иначе и считают уже довольно давно. Но Юнги, черт бы его побрал, дал еще одно обещание, и не самому Чимину, а его отцу. У них состоялся серьезный разговор еще тогда, когда Джин спалил всю контору и Юнги поклялся, что не перейдет черту, пока Чимин не станет взрослым по законодательству, и пока вся ответственность за поступки не ляжет на его собственные плечи. На самом деле Чимин предполагал, что отец просто надеялся, что их отношения это блажь, влияние СМИ, Америки и вызов системе. Надеялся, что Чимин наиграется в запретную любовь и встанет на путь истинный. И что этот путь будет абсолютно чистым. Что Чимину попадется какая-нибудь милая девчушка, которая его покорит, и он сможет испробовать женщину без оглядки на опыт с мужчиной. Возможно, в этом было какое-то разумное зерно. Поэтому Чимин не спорил, ко всему прочему помимо этого уговора отец никак на него не давил и после изначальных косых взглядов, к Юнги стал относиться ровно. Не препятствовал их встречам, разрешал звать его в гости и даже интересовался, как там у Юнги дела в университете и что он планирует дальше по жизни. Чимин ценил такое отношение и отвечал взаимностью. И даже ни разу не закатил скандал, что его тело — его дело. В конечном счете восемнадцати ждать оставалось не так уж долго. Их личная дача с Юнги например была гораздо дальше, виделась прекрасным миражом, до которого идти можно вечно, но так и не добраться. Поэтому Чимин молча терпел и ждал. А теперь вот... Теперь он задувает свечки в форме цифр на своем торте, загадывает желание и слушает поздравления. А потом говорит, что очень хочет погулять в этот особенный день с Юнги, а не просиживать жопу дома за столом. Он предупреждал об этом заранее, чтобы мама ничего не наготавливала, но она все равно это сделала. Что же, когда Чимин вернется, он сможет вкусно покушать. Впервые за день, да...

***

Чимин подошел к своему первому сексу со всей ответственностью. Накануне вечером промыл кишечник и утром процедуру повторил. Ничего страшного и мерзкого он при этом не испытал. Непонятно, почему столько визгов было в комментариях в различных блогах. Да, пару раз при заполнении кишок водой он почувствовал неприятные и даже немного болючие спазмы, но ничего сверх того, что можно спокойно перетерпеть не происходило. Чимин даже не морщился. Он просто хотел, чтобы все прошло идеально. Они с Юнги не разговаривали открыто об этой части вопроса. Не обсуждали, как и когда именно это произойдет. Наверное, Юнги не подозревал, что Чимин прыгнет к нему в койку прямо тринадцатого числа, но это уже его половые трудности. У Чимина вот трудностей нет. Он не знает, какую позицию Юнги предпочитает и предпочитает ли вообще, потому что серьезных отношений до Чимина у Юнги тоже не было. Поэтому готовится к любой возможности. Он и так уже давненько втихомолку играет со своим анусом, растягивая его на пробу. Он не пользуется никакими игрушками, потому что покупать и заказывать их стыдно, а какие-то непредназначенные для секса предметы не внушают доверия. Чимин смотрел уже видео про застрявшие в прямой кишке продолговатые овощи разных размеров и всякие там шарики, пульты от телевизоров и округлые дезодоранты. Не дай бог что, придется идти в больницу и не одному, а с родителями. Чимин лучше повесится. Поэтому он по классике использует свои пальцы, проникая на пробу то одним, то двумя, то даже тремя. Получается каждый раз по разному, потому что в какие-то дни три пальца для Чимина слишком много и скорее неприятно, чем наоборот. А в другие его задница становится до безобразия жадной и без проблем принимает все, что ей дают. Чимин не знает с чем это связано, не знает от чего зависит, но зато он уверен, что быть заполненным ему в целом нравится. И с Юнги проблем возникнуть не должно, хотя Чимин малодушно надеется, что у его парня не слишком большой размер. Потому что елдаки из порно длиной от кончиков пальцев до локтя его несколько смущают и даже пугают. Хотя в некоторых вон помещался кабачок и не просто помещался, а даже терялся где-то в недрах кишечника. Жутковато... От этих мыслей Чимин довольно быстро открещивается. Сжимает ладонь Юнги своей покрепче и помахав родителям свободной рукой упархивает из семейного гнезда. Юнги этому никак не противится. Правда на улице спрашивает, куда Чимин так сильно спешит и есть ли у него пожелания. Может кинотеатр с последними рядами и украдкие поцелуи в темноте? Или более активный отдых где-нибудь в боулинге? А может просто романтическая прогулка по городу, пока еще светит солнце, и не начался сезон дождей? Чимин на все отрицательно крутит головой и топает прямиком к дому Юнги. Топает уверенно, пусть его не приглашали. Чимин знает, что родители Юнги в очередной долгой командировке и дома их не будет еще, как минимум неделю. — Чимин-и? Если ты хотел побыть в четырех стенах, то можно было остаться и у тебя. Я даже ничего не готовил... — Юнги отпирает дверь, но говорит с сомнением и даже расстройством. — Ничего страшного, все в порядке. — Хочешь заказать что-то вкусное? — уточняет, захлопывая дверь и разуваясь. Чимин не снимая со спины рюкзак, который захватил с собой, поворачивается к Юнги лицом и отвечает серьезно: — Я хочу, чтобы ты пошел в душ. Юнги расширяет глаза. И Чимину думается, что его парень наконец-то догадался, но нет. В глазах Юнги нет понимания, в них жуткое смущение и капелька испуга. — Я что, воняю? Он приподнимает одну руку, опускает голову и пытается понюхать подмышку. Очевидно ничего вонючего не ощущает и смотрит с еще большим непониманием. — Я честное слово пришел к тебе чистым... — пытается убедить. Чимин хихикает и качает головой. Подступает к Юнги ближе, чмокает его в губы и доверительно шепчет: — Ты не воняешь, а очень приятно пахнешь, но на вкус твои духи совсем не вкусные, а я собираюсь сегодня хорошенько вылизать твою шею. И не только ее. Поэтому, пожалуйста... Теперь Юнги понимает. Понимает, но в ванную все равно не торопится. Он стаскивает с Чимина рюкзак, опускает его на пол, а его самого прижимает к себе поближе, обнимая за талию. — Эй, зачем так торопиться? — Ты меня не хочешь? Чимин расстраивается и спрашивает в лоб. Спрашивает, потому что других причин тянуть не видит совершенно. Они столько ждали... Или ждал только Чимин? — Не ищи подводные камни там, где их нет. Просто я думал, что мы отпразднуем, как обычно. Чтобы весело, хорошо и с отличным настроением на весь следующий год. Плюс ко всему, мы с тобой даже не обсуждали детали. Чимин-и, нельзя подходить к этому вопросу с бухты барахты. Чимин расстраивается еще сильнее, потому что звучит как отговорка. Звучит как обида обидная зарождающаяся в его сердце. Она колючая и болючая, она заставляет Чимина обороняться и кусать в ответ. — А по чьей вине мы ничего не обсуждали? Я сколько раз пробовал, а ты вечно с темы съезжал. Не время, не место, потом, все потом. Отцу ты пообещал не спать со мной до восемнадцати и я это принял. Но разговаривать никто не запрещал и петтинг тоже между прочим. Мы за это время могли уже столько всего попробовать, привыкнуть к друг другу, изучить... — Чимин отстраняется, упирается ладонями в грудь Юнги и отталкивает от себя, — Но по всей видимости тебе и не нужно было это. Ты просто не хотел. Чимин хочет уйти. Прямо сейчас. Но Юнги не пускает, задерживает и тянет обратно на себя. — Давай без ссоры на пустом месте, хорошо? Мы с тобой договаривались не додумывать друг за друга и не делать поспешных выводов. — А тут разве не все ясно? — Не все. Юнги берет Чимина за руку, по привычному переплетает их пальцы и тянет в гостиную на диван. Садится сам, сажает Чимина рядом и поворачивается вполоборота, чтобы можно было смотреть друг на друга. — Итак, для начала хочу сказать, что ты меня привлекаешь и возбуждаешь во всех смыслах слова, — делится Юнги серьезно. На этих словах его скулы слегка розовеют, но он не теряется и продолжает. — Не разговаривал я с тобой на интимные темы и не распускал руки, не потому что мне не хотелось, а потому что я знал, что нельзя. Нельзя увлекаться, нельзя переходить черту, просто нельзя. И ты, мой хороший, далек от праведности, и правила нарушать очень любишь, так что была угроза того, что начав мы с тобой оба не остановимся. Я не мог гарантировать то, что увидев тебя голым, мой мозг не перекочует на несколько ярусов ниже в другую головку, я не был уверен, что если мы начнем обсуждать свои потайные желания и делиться откровениями, сможем это все на словах и оставить. Чимин-и, проблема как раз в том, что я хочу тебя слишком сильно, поэтому старался не разжигать искру, чтобы не начался пожар. — Если все так, то в чем проблема сейчас? — Никаких проблем. Просто я думал, что мы проведем твой день в веселье и в развлечениях. А потом уже все остальное. И не так сразу, а потихоньку, постепенно. Будем знакомиться и изучать, как ты говоришь. Но только теперь, когда уже можно и запретов никаких нет. Куда ты спешишь, хороший мой? Чимин хмурит брови. Юнги говорит, как обычно вдумчиво, как обычно правильно и даже красиво. Но Чимин слишком долго ждал. И если Юнги собирается тупить, как в самом начале, то Чимин и сейчас все возьмет в свои руки. Он и сейчас посмеет. — Ты в душ пойдешь или нет? — Чимин-и... — Либо ты идешь в душ, либо я иду домой и никакой сраной дачи и Бразильского Карнавала. Тебе двадцать и если будешь мне рассказывать, что еще не готов, я ни за что не поверю. Но можешь, конечно, придумать, что ты какой-нибудь асексуал. — А если так, то что? Чимин выпучивает глаза. — Ты... ты что серьезно? Ты только говорил о своем мнимом желании. Тебе все мало, и ты решил испортить мне день рождения окончательно?! — Ты так к этому относишься? — тихо спрашивает Юнги. Чимин прикусывает язык. Замолкает, но не может избавиться от разочарования. Оно сквозит изо всех щелей. Чимин так ждал, так готовился, а теперь что? Он нервно зачесывает волосы назад. Потом машет головой, что они снова падают на его лоб. — Я... Не хочу обидеть ни тебя, ни асексуалов, но да. Я к этому так отношусь. И может быть лет через десять я передумаю, но сейчас жизнь без секса для меня трагедия. Пусть я даже не пробовал. Но я хочу попробовать, довольно сильно и довольно давно. И я считаю, что мы должны были поговорить об этом раньше. Ты должен был меня предупредить. И может быть не сразу, может быть не в лоб, но это должно было произойти в начале наших отношений. Потому что это жестоко, ты знаешь? Сейчас это очень жестоко. Спустя столько времени ты заставляешь меня делать выбор между тобой и своими желаниями. Нормальными желаниями, здоровыми. Я должен буквально решить, готов ли провести всю свою жизнь неудовлетворенным. — Не обязательно заниматься полноценным сексом с партнером, чтобы удовлетворить себя. Чимин сжимает руки в кулаки. Он не хочет бить Юнги, но хочет накричать. Хочет заматериться, хочет вывалить на него всю свою обиду, все свои рухнувшие мечты, хочет даже оскорбить и обвинить во всех грехах. Но снова прикусывает язык. Старается сдержаться. Им нужно обсудить все спокойно. Тихо. Без ссор и без упреков. Как делают взрослые люди. Чтобы не разругаться в пух и прах и потом не пожалеть. Чимин отворачивается и откидывается на спинку дивана, запрокидывает голову, смотрит в потолок. Нет. Он не хочет говорить. Он не хочет обсуждать. Он чувствует себя опустошенным. Лучше бы они и правда пошли в кино или в боулинг. Лучше бы остались дома у Чимина, поели вкусного торта, попили чай. Возможно, тогда эта пустота хотя бы была заполнена едой. А так Чимин абсолютно пуст и в прямом смысле и в метафорическом. От этой пустоты его даже начинает мутить. — Чимин-и? — Я не был готов к такому повороту. Ладно? Я просто не был готов. И я хочу уйти. Хочу больше никогда не видеть тебя. — Чимин, подожди... Юнги тут же хватает его за руку, но Чимин остается на месте, он даже не пытается встать. — Я тут. Я сказал, что хочу. Но не сделаю этого. Сейчас не сделаю. Потому что могу ошибаться. Два года... Я не готов выбросить два года в мусорку. И может, я не должен был говорить всего, что сказал. Может быть, я должен был просто покивать и уверить, что я понимаю и все в порядке. Чтобы ты не чувствовал себя виноватым. Но знаешь, я не понимаю и ты виноват. — Чимин, я не асексуал. Я просто хотел тебя остудить. — Это потому что я негативно отреагировал? Ты теперь будешь врать и идти на жертвы? — Я не буду идти на жертвы, потому что положительно отношусь к сексу, но ты действительно отреагировал резко. На все. От начала и до конца. Но я не предполагал, что ты воспримешь настолько серьезно. Я действительно собирался тебя просто отвлечь. — А вот теперь я и правда хочу бросить тебя. — Не надо. — Ты пойдешь в душ? — Выглядит как абьюзивная манипуляция. Чимин скашивает на Юнги недобрый взгляд. Юнги встает и идет в душ.

***

Чимин сидит на диване еще пару минут. Он пытается переосмыслить их диалог, пытается понять, насколько Юнги был искренен и в какой части он лгал? В целом. Если вспоминать дословно, то Юнги ни разу не сказал утвердительно, он просто уточнил: а что если? Чисто гипотетически. И до этого рассказывал, как сильно хочет. Но Чимин все равно остается напряженным. Настроение испорчено. Но упрямство побеждает. Чимин поднимается и забирает с коридора свой рюкзак, идет в комнату Юнги. Расставляет маленькие свечки вокруг, которые купил не так давно специально для этого дня. Поджигает их. Поправляет покрывало на постели. Он не собирается его снимать, чтобы потом не испачкать постельное белье. Мало ли что может произойти. Не хотелось бы, чтобы сперма или смазка пропитали простыни и оставили следы на матрасе. Смазку он тоже достает, как и презервативы. Чимин подготовил абсолютно все. Не хватает только каких-нибудь лепестков роз, но это будет лишним. Чимину не нравятся розы. Он включает на телефоне заранее подготовленный плейлист. Там ничего особенного. Просто обычные песни которые крутят на радио. Узнаваемые и заезженные, как раз те, которые не будут отвлекать. Чимину хочется чего-то особенного и самого простого одновременно. Подумав, он даже включает телевизор. Листает каналы, останавливается на американском ромкоме двадцатилетней давности. На минуту залипает увлекаясь картинкой и диалогом, а после убирает звук до минимума. Садится на край кровати. Настроения все так же нет. Все кажется не комфортным, а каким-то глупым. Свечки воняют ванилью. В магазине Чимину нравилось, сейчас кажется тошнотворным. Вот тебе и первый раз. Вот тебе и особенный день. Говно какое-то. Чимин вздыхает и поднявшись задувает свечи. Переносит их все на тумбочку и тупо смотрит на них, наблюдая, как постепенно затвердевает горячий воск. Юнги появляется как раз в этот момент. Подходит и садится рядом, обнимает за плечи. — Почему убрал, пахнет вкусно. — Мне не нравится. — В старой комнате Минджу есть парочка больших без запаха, хочешь принесу? — Не хочу. — Чимин-и, я не думал, что все так получится. Прости. Я сглупил. Чимин отмахивается. — Сейчас-то что обсуждать? Уже ничего не изменится. — Но мы можем поговорить и станет легче. — Я не хочу разговаривать. И не хотел разговаривать. Я хотел тебя. Так сложно было понять? До меня не доходит, зачем ты все это сделал. Это мой день рождения, это мое желание. Тебе не пятнадцать и не шестнадцать. Мы с тобой не один месяц в отношениях. Поэтому я просто не понимаю, чего ты добивался? Ты хотел растянуть еще на год, зачем? Какой смысл? — Потому что ты любишь бросаться в омут с головой, и я не думал, что ты... все подготовил. Потому что я еще нет. — И вместо того чтобы спросить именно об этом, ты забрел в какие-то дебри. А я подготовил. И смазку, и гондоны, и себя. Я не знал, как бы хотелось тебе. В какой роли, поэтому решил быть принимающим. И пробовал уже довольно долго, каково это, понравится мне или нет — быть заполненным. И ты бы об этом тоже знал, если бы хоть раз решил поговорить со мной. — Ты трогал себя? — Конечно трогал. — Я имею в виду не член. Чимин хмурится и поворачивает голову к Юнги. Наконец-то смотрит на него. Полуобнаженного, с голым торсом, в одном полотенце обмотанном вокруг бедер. — Да, Юнги, я трогал себя. Я вставлял в себя пальцы, двигал ими внутри себя, трахал ими себя. Думал о тебе в это время. Играл с сосками, гладил живот, спускался к паху, обхватывал член и дрочил до того момента, пока все перед глазами не начинало меркнуть от удовольствия. У Юнги снова краснеют скулы и уже не еле заметно. Кожа на лице полыхает алым точно так же, как и кончики его ушей. Чимин перестает злиться, ему становится смешно и он хихикает. — Ты смутился, — утверждает. — Скажем так, несмотря на старшинство, в этой теме ты всегда был храбрее и напористее. Чимин перестает хихикать, но улыбается по-прежнему. Его немного отпускает и он любопытствует: — А ты? Делал что-нибудь такое? Юнги прикусывает губу. Смущенно кивает. А потом встает и отходит к комоду. Рыскает в самом нижнем ящике и возвращается обратно. Кладет на кровать парочку пробок и небольшой вибратор. Шириной примерно с пару пальцев. — Я, в общем-то, тоже не знал, что именно ты предпочтешь и вообще... — Юнги пожимает плечами, — Сначала может быть неприятно, а я старше и решил, что ответственность на мне, а ты должен только наслаждаться. Поэтому и не беспокоился о разговорах. Ты бы просто взял меня и все. Юнги пожимает плечами. А Чимин смотрит на игрушки и облизывает губы. Барабанит пальцами по коленке, потом поднимает взгляд. — А можно мне попробовать? Сейчас. — Да. Выберешь что-то одно? Чимин уверенно кивает и указывает на вибратор. Он видел такой в интернет магазине, когда пытался решиться прикупить что-то для себя. Чимин в курсе о его режимах и вообще обо всем. — Ладно. Только пойду ополосну. Он чистый, я всегда мою после себя. Но на всякий случай. — Хорошо! Чимин хватает вибратор сам и впихивает его в руки Юнги, чтобы тот не тормозил, и подталкивает с кровати. Юнги неловко поднимается и топает обратно в ванную, а Чимин подскакивает следом и стаскивает с себя толстовку. Затем джинсы и носки. Боксеры оставляет на месте, вдруг Юнги сам захочет их с него снять? Юнги хочет. По возвращении он застывает посреди комнаты и смотрит на Чимина широко открытыми глазами. Голодными глазами. А потом подходит и целует. Без лишних разговоров. Без вопросов, стеснения и смущения. Целует горячо и жадно, и руки опускает с талии на ягодицы, сжимает их и притискивает Чимина к себе вплотную. Толкается бедрами вперед, прижимается пах к паху. А Чимин думает только о том, что нужно было раздеться еще пару лет назад. Но откуда он мог знать, что у Юнги настолько стопы отключатся, стоит лишь снять одежду. Хотя Юнги вроде видел его таким пару раз. Но может, обстановка была не та? Может вибратор в руках придал уверенности? Ах... Чимин стонет Юнги в губы, потому что тот снова подается бедрами вперед и еще раз. Амплитуда небольшая из-за того, что они слишком близко, поэтому это похоже больше на трение. А Чимину никогда не нужно было много, чтобы его член встал по стойке смирно. Тем более когда в его рту хозяйничает язык Юнги. Чимин потирается о Юнги в ответ, а после отстраняется и тянет старшего к кровати. Кончить стоя, не попробовав ничего особенного, будет как-то неинтересно. Он укладывает Юнги на лопатки и забирается сверху. Седлает его бедра, присаживается задницей на член. Сквозь полотенце и боксеры ощущается выпирающая твердость, но не так сильно, как хотелось бы. Чимин наклоняется, целует Юнги, спускается губами к его шее. Вдыхает ненавязчивый аромат геля для душа и высунув язык касается горячей кожи самым кончиком. Аккуратно, на пробу. Вкуса никакого нет. Юнги еще слишком чистый, поэтому на языке не остается даже немного соли. Чимин присасывается более ощутимо, захватывает кожу губами, вбирает в себя и оставляет краснеющий след. Его след. Потому что и Юнги его. Дорвался. Чимин улыбается смотря на свое детище, целует Юнги снова в губы не давая тому сказать и слова, возмутиться или прокомментировать. Просто затыкает на минуту, а потом возвращается к шее и к груди. Помечает бледную кожу своими губами и удовлетворившись, возвращается выше. Касается кончика его носа своим и вкрадчиво спрашивает: — Можно я сниму твое полотенце? — Тебе все можно. Чимин расплывается в довольной улыбке, но вниз не сползает. Он продолжает нависать над Юнги и уточняет: — А ты? Хочешь снять с меня трусы? Можешь сделать это медленно. Плавно. Потрогать? Чимин наклоняется и мягко касается губами щеки, ласково, потому что Юнги опять краснеет. И держит несчастный вибратор в железной хватке. Чимин видит это краем глаза и старается успокоить. Если бы он знал, что Юнги настолько будет переживать, то действительно бы не наседал так сразу. — Юнги? Или хочешь, можем просто... не знаю. Ну, подрочить друг другу под одеялом на первый раз. Вообще-то это тоже будет очень горячо. Твои длинные пальцы на моем члене. Я еще побрился, теперь совсем гладенький, хочешь посмотреть? — Чимин-а... — А? — Можешь не говорить всего этого вслух? А просто делать? — Просто делать? — Да. Молча. Делать, что хочешь, но не озвучивать. Чимин поджимает губы, потом нижнюю прикусывает и приподнимается, упираясь ладонями в обнаженную грудь Юнги. Отвлекается на мгновение от невеселых мыслей, чтобы пожамкать ее — по мужски маленькую, но все же слегка выпирающую из-за тренированных мышц. — Я недостаточно сексуально говорю? Тебя это отвращает? — Чимин-а... Ты мой мальчик. Любимый и желанный. И сейчас ты сидишь на мне практически обнаженный. Прижимаешься собой, целуешь и когда еще начинаешь говорить так откровенно, я просто... Юнги закрывает лицо ладонью, скрываясь и стыдливо прячась, чтобы после тихо признаться: — Я просто пытаюсь не кончить от одного твоего веса на моем члене. Прости. Чимин смотрит на Юнги во все глаза, а потом улыбается как чеширский кот. Он сползает с бедер Юнги, хватается за кончик полотенца заткнутый за пояс и разматывает его. Выдыхает шумно, рассматривая возбуждение Юнги. Крупная головка, довольно широкий в обхвате ствол. — Ох... — Что такое? — Юнги приподнимается на локтях и смотрит с беспокойством. — Я просто надеялся, что будет, ну знаешь, поменьше... Не то чтобы тебя можно сравнить с неграми в порно, но... Чимин кладет ладонь на свой пах поверх трусов и впервые за сегодняшний день чувствует, как его щеки начинают пылать. — Я как бы, уступаю... И... Это неплохо, просто... Он поднимает свободную руку и оттопыривает три пальца, которыми растягивал себя, смотрит на них внимательно, сверяет с членом Юнги. И тихо признается: — У меня... большие проблемы. И слышит негромкий смех Юнги. Наконец-то что-то помимо сорванного дыхания и тишины. Наверное стоило сразу похвалить его член. — Не переживай. Я же говорил, что можно ко всему прийти постепенно. Не обязательно сегодня и сейчас. Юнги садится и тянется к Чимину, чтобы обнять, но Чимин толкает его в грудь, заставляя плюхнуться обратно на подушки. — Тш. Все будет. Не сегодня, так завтра. Но лучше сегодня. А сейчас я хочу, чтобы ты кончил. Так что постарайся побыстрее и потом удели время мне. С таким членом грех быть уложенным на лопатки. Как-то не по классике... — бурчит Чимин, все еще впечатленный и старающийся скрыть нервозность за бравадой. Он усаживается, поджав колени, чтобы было удобнее и склоняется к паху Юнги. Хочет предупредить, чтобы от него много не ждали, но стесняется. Он тут показал себя героем любовником и комсомольцем-активистом. Отступать не в его духе. Так что Чимин пробует головку Юнги на вкус. Слизывает выделяющуюся смазку и хмыкает удовлетворенно. Ничего противного, вполне себе употребимо. Чимин возвращает свою уверенность, обхватывает основание пальцами и раскрыв рот, надевается насколько может. Смыкает губы, старается прижать их к зубам, чтобы не оцарапать и делает несколько движений головой вниз и вверх. Юнги выдыхает со свистом и протяжно стонет. Чимин замирает на мгновение, скашивает взгляд, чтобы пронаблюдать, как Юнги закусывает ребро ладони и напрягается всем телом. — Юнги-я, не затыкай себя и не сдерживай... Я хочу, чтобы тебе стало очень хорошо и чтобы ты от меня это не скрывал. Чимин отстраняется, говоря это, а потом снова смыкает губы вокруг его члена. Не стремится опуститься ниже на этот раз, но подключает язык. Старается облизать головку и качнуть головой одновременно. Сжимает пальцы чуть сильнее. Юнги ничего не говорит, но стонет теперь громче и подается вверх бедрами. Не сильно, но все же старается толкнуться. Чимин вспоминает одно обучающее видео, делает глубокий вдох носом, а потом опускает голову, и слегка вертит ей, надеваясь на член полукругом и повторяя ладонью то же движение, а после приподнимается, оставляя во рту одну головку. Юнги от этого крупно вздрагивает и несдержанно выкрикивает его имя. Чимин фиксируется на этом и повторяет. Один раз, второй, а на третий опускается гораздо ниже. В горло не пропускает, но заглатывает до самых гланд и желания закашляться. Терпит, и приподнимается, чтобы повторить свою технику. Смыкает губы и пальцы сильнее, и снова с прокрутом насаживается ртом на член до середины, поднимается, повторяет. А когда опускается чуть дальше середины ему в глотку бьет горячая струя семени. Чимин не двигает головой, не тревожит чувствительную головку, лишь двигает немного ладонью, чтобы не прервать оргазм и продлить его. А когда Юнги полностью расслабляется, Чимин выпрямляется, сглатывает слюну с его спермой и вытирает рот ладонью. — Я хорошо справился? — уточняет. — Слишком... — хрипит Юнги в ответ. Он протягивает свою руку к Чимину и когда их пальцы переплетаются, тянет его на себя. Прижимает к груди, целует макушку. — Даже не представляешь, насколько ты потрясающий и насколько мне повезло, — признается все еще тяжело дыша. — Правда? — Да, Чимин-и. Огромное и благодарное да... Юнги целует снова, а после слегка подталкивает Чимина в бок, чтобы он скатился с его груди и усаживается на кровати. Хватается за волосы на своем затылке и окидывает всего Чимина восхищенным взглядом. — Я даже не представляю, что мне теперь сделать, чтобы тебя обскакать. Неловко смеется и кладет ладонь Чимину на бедро, сжимая пальцы. — Есть запросы? Может хочешь повторить что-то, что смотрел в каких-нибудь видео? — спрашивает. — Я хочу твой вибратор. И поскорее. Потому что я как бы, ну... Не секс гигант и мне уже... немного больно. Юнги сразу спохватывается. Давит Чимину на бедро, укладывая его на спину, подползает и хватается за резинку боксеров. Тянет вниз освобождая от неприятного давления ткани. И обхватывает член Чимина своими красивущими пальцами. Они такие бледные, сразу выделяются на смуглом Чимине создавая контраст. — Маленький, кончи, пожалуйста, для меня сейчас, чтобы мы потом могли делать все без спешки и максимально наслаждаться, хорошо? — просит Юнги, параллельно делая рукой несколько фрикций. Чимин ему лишь кивает и прикрывает глаза, выпуская из себя тихий стон. А потом более громкий и протяжный, когда чувствует на своем члене горячие губы и мокрый язык. Это настолько хорошо и приятно, что Чимина сковывает маленькими судорогами, заставляя все тело напрячься и задеревенеть. Юнги даже не надо двигаться, не надо ничего делать, только кружить горячим бархатным языком по чувствительной головке. Этого достаточно. Этого хватает с головой, чтобы из Чимина выбило абсолютно все мысли. Он просил Юнги говорить, как ему нравится, просил не прятаться. Но сам не может вымолвить и слова. Только изгибается в спине и пытается толкнуться бедрами, проникнуть глубже в жаркий рот. Это становится нужным, когда Чимин близок к пику. Ему необходимо чуть сильнее, чуть быстрее. Больше нажима, больше скорости. Но язык не слушается, чтобы попросить об этом. Чимин только распахивает рот и слышит как-то отдаленно, свои протяженные невнятные возгласы. Но Юнги его как-то понимает. Сжимает плотнее пальцы, ускоряет темп, а после убирает руку и опускается головой так низко, что утыкается носом в лобок. Чимин чувствует обрывистый выдох на своей коже, чувствует узость глотки, сжимающую его головку, и сразу после — прошивающий дрожью сильнейший оргазм. Чимин мычит полузадушенно от такой силы удовольствия и бурно кончает. А после вздрагивает от прохлады на члене и слышит сдавленный кашель Юнги. Чимин кое-как разлепляет веки и смотрит на своего парня. Раскрасневшегося. Держащегося за горло, с наворачивающимися слезами на глазах. Вот же блин. Чимин беспокойно пытается присесть, но Юнги машет рукой и откашлявшись сипит: — Все нормально, отдыхай. Я просто немного подавился... — Моей спермой? — Нет, твоим членом. Не в то горло пошло... Чимин захлебывается смехом и слабо пинает Юнги пяткой в бедро. — Ты дурачина! В этом тоже надо тренироваться. По крайней мере так говорят. Юнги согласно кивает и подобравшись к Чимину ложится рядом. — Знаю, но я хотел сделать так же хорошо, как ты. Чимин хихикает и потом успокаивает. — Ну, по моим ощущениям у тебя отлично получилось. С твоими еще придется поработать. Юнги улыбается и прижавшись ближе целует его в губы. — Поработаем. Я только за. Они затихают оба. Дышат немного учащенно, но постепенно дыхание и пульс приходят в норму. Чимин переворачивается на бок. Придвигается и закидывает ногу на Юнги. Толкается тазом вперед, прижимается мягким членом к его бедру. Прислушивается к ощущениям. Ему приятно. Кожа Юнги кажется немного прохладней, чем самого Чимина. Он осторожно ерзает и расплывается в довольной улыбке, когда понимает, что оргазм уже полностью сошел на нет и чувствительность спала, не причиняя дискомфорта. — Юнги-я, ты как? Сильно устал? — Хочешь продолжить? — Да, очень. Юнги с готовностью поднимается и несильно шлепает его ладонью по ягодице, не оставляя никаких следов. — Вибратор? — уточняет. — Да! Юнги тянется за игрушкой, затерявшейся где-то в складках покрывала. А после находит тюбик со смазкой, он мягкий, похожий на обычную тару для крема. — Ляжешь на живот? Или хочешь смотреть? Чимин отрицательно качает головой и крутится, плюхаясь на живот. Чего там смотреть и разглядывать, когда надо чувствовать? Поерзав, он подтягивает колени, укладываясь лягушечкой и выпячивает зад, прогибаясь в спине. — Так будет удобно? — спрашивает. — Мне в любом положении будет удобно, ложись так, чтобы самому было хорошо. Чимин не знает пока, как ему хорошо, поэтому остается в этой позе. Не двигается. Слышит тихий щелчок открытия крышки и хочет предупредить Юнги, чтобы тот не вставлял сразу вибратор, но не приходится. Юнги прикасается к его анусу скользкими пальцами, мажет по кругу и проникает внутрь только одним. — Маленький, расслабишься? Не больно? — Не больно, подожди минуту. Юнги не двигает рукой. Замирает. А Чимин еще немного ерзает. Слегка двигает коленями, чтобы стало удобнее и когда у него получается, тело расслабляется само. Стеснения никакого нет. Чимин чувствует только предвкушение. — Все, давай. Только не спеши, пожалуйста, ладно? Юнги наклоняется и оставляет нежный поцелуй на его пояснице. — Я буду осторожен, обещаю, не переживай. Говори мне, если вдруг что будет не так. И если так, тоже говори. Чимин угукает и тихонько выдыхает, когда Юнги начинает двигать рукой. Он высовывает и вставляет палец обратно. Прокручивает им внутри, сгибает фаланги. А после добавляет второй. Не торопясь, не увеличивая скорость. Он растягивает и разрабатывает стенки как следует, не заводит Чимина, а наоборот расслабляет. Будто делает массаж его анусу. Не возбуждающий, но стоит признать очень приятный. Чимин сопит в подушку, уткнувшись лбом в лежащую на ней руку. И через довольно продолжительное время чувствует, как вместо пальцев, в него проталкивается что-то прохладное и более твердое. Не такое приятное. Не такое желанное... — Юнги... — Тише, тише. Я очень аккуратно. Чимин замолкает, но потом начинает недовольно хныкать. Ему хочется, чтобы Юнги вернул обратно пальцы. Вставил их в него и начал двигать ими быстрее и глубже. Потому что даже с теми осторожными проникновениями его член начал заинтересованно дергаться. — Ш-ш-ш, маленький, вот так, сейчас тебе должно понравиться... Мгновение тишины, никакого движения, а потом довольно сильная, прошивающая тело вибрация, неясная вспышка где-то внутри и дрожь распространяющаяся по всему телу. Чимин от неожиданности почти подскакивает, но Юнги давит на его спину, заставляя улечься обратно. — Осторожно, маленький, не больно? Чимин падает грудью на подушки и выстанывает протяжное «нет». Потому что ему действительно не больно. Ему сначала непонятно, а потом понятно настолько, что хочется начать голосить. Чимин кусает губы и вздергивает задницу вверх. Раз, второй. Юнги удерживает игрушку на месте, поэтому Чимин подаваясь назад, просто трахает сам себя вибратором. И не сдержавшись, все-таки стонет громко, выпуская из себя все, что скопилось от ощущений. Потому что пережить это молча невозможно. Юнги подбадривает его негромко. Не мешает, не придавливает к кровати, наоборот давит пальцами на вибратор, погружая его глубже при толчках. А потом подныривает свободной рукой под Чимина обхватывая ладонью его член. — Нет, убери руку! Убери, убери!!!! Чимин за малым не визжит, чем пугает немного Юнги. И тот тут же убирает ладонь, но не вытаскивает вибратор. Не отключает его. Чимин зажмуривается, пытаясь перетерпеть резкую вспышку наслаждения и переводит дыхание, хотя это слишком сложно сделать потому что воздуха кажется мало. А потом заводит руку за спину и шлепает Юнги по запястью. — Все, достаточно. Вытащи... Черт возьми, что за едреная штука-а-а-а... — Чимин снова переходит в стон и изгибается. Но Юнги тут же выключает игрушку и плавно вытаскивает ее. — Юнги... — Чимин сглатывает слюну, перед тем как продолжить. — Ты вместо него, пожалуйста. Твой член. Быстрее... И собираясь с силами, переваливается на спину. Раздвигает ноги и сжимает свои яйца ладонью, чтобы не обкончаться прямо сейчас. Потому что подкатывает даже без вибрации. Юнги откидывает игрушку и торопится. Шарит по покрывалу в поиске презервативов. И цыкает на Чимина, когда тот говорит наплевать на них. Находит пачку, открывает. Вытаскивает ленту и не отделяя один квадратик, отрывает зубами кусочек фольги. Достает резинку, раскатывает по своему стоячему члену. Выдавливает сверху смазку, размазывает и накрывает Чимина собой. Ложится сверху, притирается, помогает себе рукой и толкается внутрь смотря в глаза. Захватывает его нижнюю губу своими, заглушает Чиминов стон, сглатывает его и проникает глубже. Маленькими движениями, до середины, а после до самого конца. Прижимается яйцами к ягодицам. И выйдя немного, толкается вновь. Не сильно, но глубоко. Чимина распирает изнутри, растягивает гораздо сильнее, чем на пальцах и на вибраторе, но совсем небольно. Наоборот хорошо. Даже слишком — слишком правильно. Чимин упирается пятками в матрас и чуть приподнимается. Юнги подсовывает руку под него, чтобы удержать в таком положении и начинает двигаться. Сначала потихоньку. Медленно и осторожно, а после наращивая темп. Выдыхает горячий воздух ему в лицо и снова целует. Забирает весь звук, крадет громкие стоны делая их беззвучными, так, чтобы слышно было только стыдное хлюпанье и шлепки. Чимин от этого распаляется только сильнее и после начинает плавиться. Ему становится так нестерпимо жарко, но он не смеет отталкивать Юнги. Чимин наоборот обнимает его за плечи, впивается пальцами в кожу и остервенело отвечает на поцелуй. А потом скользит ладонями ниже и давит на ягодицы Юнги, безмолвно заставляя его быть быстрее. Юнги меняет темп и амплитуду, вбивается жестче и кусает за губу. А потом толкается языком в рот и скользит по языку Чимина своим. Ласкает, но также несдержанно и яростно. И Чимин доходит до пика практически мгновенно. Отпускает Юнги, раскидывает руки по сторонам и выгибается дугой. Его член зажатый между телами выплескивает сперму, размазывая по их животам. Пока Юнги делает еще несколько толчков, прежде чем войти особенно глубоко и мелко задрожать. Чимин чувствует, оргазм Юнги. Чувствует в себе. И жмурится от приятных подергиваний его члена внутри. И краем мысли думает, что если бы Юнги не надел резинку было бы еще приятнее. Не от горячей спермы, а просто от самого понимания, насколько Юнги классно находится в нем. Насколько приятно кончать в него. Юнги осторожно выходит. И ложится рядом. Но не на расстоянии, а сразу близко и сразу в обнимку. Целует вновь, но на этот раз ласково и немного лениво. Чимин отвечает не закрывая глаза, следит за подрагивающими черными ресничками. — Вот и скажи мне, стоило ли от такого отказывать, а? — спрашивает через пару минут. — Определенно точно нет, — шепчет в ответ Юнги. — Не подкалывай, маленький, я же не знал, что это будет так восхитительно. — Ты во мне сомневался? — Нет, конечно, просто не ожидал, что ты окажешься настолько готовым, отзывчивым... и потрясающим. И так сразу. Чимин довольно улыбается и ютится в его объятиях. Жар потихоньку спадает и становится по комфортному тепло. — Зато теперь мы оба знаем. — Мгм. Теперь я пожалуй не выпущу тебя из кровати. Чимин смеется на такое угрожающее признание, но все-таки возражает. — Мне тоже очень понравилось, но я если честно безумно хочу кушать. Потому что со вчерашнего дня не ел. Ну, знаешь, чтобы избежать всяких, м, неловкостей. Юнги тут же спохватывается и отстраняется приоткрыв глаза. — У меня пустой холодильник. Но говори, все что хочешь, я закажу. — Хочу тебя и острую курочку. — Тогда пусти меня на минутку. Я найду телефон. Чимин нехотя, но отпускает. Юнги приходится встать с кровати и выйти из комнаты. Но он быстро возвращается, клацая на ходу по экрану. — Взял еще картошечку, несколько соусов и холодный чай. Что-то добавить? Чимин прикусывает губу задумываясь и когда Юнги ложится рядом, придвигается и кладет голову ему на плечо. — Добавь еще одно обещание. Юнги гладит его по оголенному плечу и спрашивает: — Какое именно? — Обещай, что будешь со мной все пятьдесят лет до покупки нашей дачи. Юнги тепло смеется. Прижимает Чимина к себе крепче и ласково говорит: — Я обещаю любить тебя, маленький. И не пятьдесят лет, а гораздо больше. Обещаю любить так долго, сколько будет биться мое влюбленное в тебя сердце. Чимин выдыхает и покоренный прячется у Юнги на груди. Прислушивается к мерному биению и требует: — И обещай, что оно не замолчит раньше моего. — Обещаю. — Поклянись! Юнги в очередной раз за день прижимается губами к его макушке и шепчет в нее же. — Клянусь, Чимин-и. Можешь убить меня, если я нарушу эту клятву... Чимин фыркает и шлепает его ладонью. — Ты такой говнюк иногда. Курочку заказал? — Да, мой хороший. Чимин улыбается Юнги в шею и прикрывает устало глаза. — Надеюсь, что получу ее раньше дачи, — бурчит Чимин и его пустой желудок ему охотно поддакивает.