Хватит. Таскать. Детей. В мой. Дом.

      — Что это?       — Ребёнок.       — Я вижу, что ребенок, зачем он мне?       — Потому что я не знаю ни одного другого человека, который бы хоть что-то знал о детях. Ты же ученый, ты точно должен понимать.       Мортефи тяжело вздохнул и, окинув взглядом гостиную собственного дома, опустился в кресло. Он глянул на лежащий на диване напротив сверток с ребенком.       Их отношения точно нельзя было назвать близкими. Кальчаро был полезен в работе, а сделки с ним всегда были честные и компромиссные. Этот человек так же хорошо знал свое дело, как и Мортефи. Но вопрос, почему этот угрюмый парень не оставил ребенка где-то на видном месте в городе, а пришел лично к нему, еще и с просьбой позаботиться о девочке, для Мортефи остался открытым.       — Где ты нашел её? Сколько она пробыла с тобой?       — Её оставили в руинах недалеко от моей базы. Я видел людей, что выходили оттуда. Выглядели они подозрительно, и я пошел проверить. Она пробыла у нас месяц, прежде чем я понял, что с ней что-то не так, — ответил Кальчаро.       Он оттолкнулся от стены, чуть не задев рядом стоящее кресло, подошёл к свертку и присел перед ним. Девочка спокойно спала сытым сном.       — А ещё у нее стали проявляться чешуйки на руках. Ты, пожалуй, единственный дракон, которого я знаю лично. Я бы мог связаться с Генералом через Ровера, но им сейчас своих проблем хватает. Даже если ты отдашь её в детский дом, это будет лучше, чем за пределами города. Тут у нее будет еда и кров.       Они молчали несколько минут.       «С одной стороны он прав, кроме меня некому о ней позаботиться, с другой, все что я знаю о детях лишь теория, у меня есть дела и по важнее. Но, не сделаю ли я хуже, отказав ему и ребенку в помощи? Смогу ли я вообще ей помочь?» — думал Мортефи.       Мысли о том, что именно на него Кальчаро решил скинуть всю ответственность только потому, что проявление Форте ребенка сделало её похожей на дракона, потихоньку приводила в бешенство. Он столько лет тяжело работал в лаборатории не для того, чтобы стать нянькой для годовалого ребенка.       «Однако, мы никогда не сталкивались с таким».       Пробуждение силы в столь раннем возрасте ввело ученого в шок, стоило ему увидеть девочку. «Как ей удалось не обратиться полностью? Или она вернулась в форму ребенка, когда ее Форте пришло в норму? Сейчас она стабильна из-за созависимости с наемником?». От количества вопросов голова Мортефи начинала гудеть, подобно рою пчел. «Было бы неплохо это изучить.»       Мортефи смотрел в спину мужчине, притащившему в его дом малыша, и не понимал, как до этого дошло: «Принеси ты ее сразу, проблем было бы меньше, но сейчас, когда ребенок привык к энергии твоего резонанса, что я уже могу сделать?!»       — Ты ведь понимаешь, что, оставив ее тут, ты проблему не решишь? — Мортефи скептически глянул на Кальчаро. — Ребенок с рождения имеет в себе следы тацетита.       — Что ты имеешь ввиду? Это влияет на её здоровье? — вклинился наемник.       — Можешь не перебивать? — возмутился ученый. — Это значит, что вы вошли в энергетический резонанс, и большую часть поглощаешь ты сам, поэтому изначально ребенку это не вредило. Вы стали зависимы друг от друга. Знаешь почему сейчас она стабильна и даже не плачет?       — Потому что она сыта…? — предположил мужчина.       — Импринтинг, — устало выдавил Мортефи. — Ты в значительной степени поддерживаешь ее состояние за счет собственной эмоциональной стабильности. После того, как она запечатлелась, ты перетянул на себя большую часть ее тацетной энергии, — он задумался на пару секунд. — Я подозреваю, что когда-то она вышла из своего эмоционального диапазона, и, возможно, стала одним из тех существ, чьи Эхо мы собираем, но почему-то вернулась в прежнюю форму без чьей-либо помощи. Поэтому её и вынесли куда подальше, видимо, испугались этого явления. Та доза, которую она получила во время Перегрузки, убила бы такого лося, как ты. А ей хоть бы хны.       После нескольких секунд молчания Кальчаро кивнул, глянув на ученого вполоборота:       — Но метки нет. Откуда ты можешь знать?       — Не переживай, скоро появится, — Мортефи улыбнулся, но в его глазах читалось одно лишь раздражение от этой ситуации.       — Даже если и так, — возразил Кальчаро, — чешуя на её руках. Ты считаешь, это результат Перегрузки?       Учёный закатил глаза, показывая свою правую руку, перемотанную чёрным бинтом. Из-под нее выглядывала чешуя, слепящая алым отблеском при свете.       — Но откуда она могла получить такое аномальное количество тацетита, что обычная детская истерика привела к Перегрузке?       — Это нам и предстоит выяснить. Как и то, почему вы стали зависимы друг от друга в эмоциональном и физическом плане, — мрачно заключил учёный.       Кальчаро было сложно не показать свое удивление. Его Форте проявлялось так же? Почему же он тогда так раздражён, раз знает какого это? «Наверное, просто устал, не стоило приходить под ночь, по его пропуску сейчас точно не выйти», задумался мужчина.       У Мортефи создавалось ощущение, будто ему даже не оставляли выбора, но его интерес сам взял вверх над вопросом моральности данной ситуации. Кальчаро был прав, оставлять ребенка за пределами города равносильно смерти, к тому же, это был хороший шанс изучить механизм зарождения этой силы. Ученый был уверен, наемник бы хорошо позаботился о девчонке, будь она хотя бы подростком, но пока она так мала… И дело не только в его стабильно скупом характере, окружающая среда действительно могла неблагоприятно повлиять на неокрепшую психику ребенка.       — Но, боюсь, как бы у тебя из-за этого не было проблем с законом.       — Проблемы с законом? А! Ты о том, что все это время ты ходил под моим пропуском? Не думаю, что из-за этого будут проблемы. Они ведь даже не знают, что мы знакомы.       — Я в курсе, что ты не рапортовал о той нашей встречи в пустоши, как и остальной отряд, — взгляд Кальчаро стал еще серьезнее, и мужчина буквально впился в лицо Мортефи, отслеживая малейшее движение мимимки.       — Ты… откуда?       — Я просто знаю. Остальное не должно тебя волновать. Сейчас я не смогу выйти по твоему пропуску, — он снова сложил руки на груди.       — А зачем тебе уходить? Останетесь пока у меня, по ситуации буду изучать этот случай.       — Ты бессмертный что ли? Ты вообще понимаешь какой опасности нас подвергаешь?       — Почему считаешь, что я не могу заниматься исследованиями втихаря? — Мортефи резко поднялся с кресла, он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией, и это ему очень не нравилось. От начала и до конца эта ситуация казалась дурным сном.       — Если до тебя не доходит, я объясню. — жёстко отрезал Кальчаро. — Ты не в отшельничестве живешь. В твоем доме бывают люди. И даже если ты закроешь для всех двери, ребенок не умеет молчать по приказу, а еще ему нужен свежий воздух и питание. Имея дом в центре города у всех на виду, ты действительно думаешь, никто не задастся вопросом, какого черта?       — И что, мне теперь разрешение у них вымаливать на коленях? — он сложил руки на груди, исподлобья взглянув на Кальчаро.       — Да. И это нужно сделать, потому что их разрешение — гарант того, что нас с тобой не прибьют, а над девочкой не будут ставить опыты меньшие моралисты чем ты, — он подошёл к Мортефи почти вплотную, пристально смотря в глаза. — Этого ты хочешь для неё? Я напомню тебе, что никто кроме нас не знает о нашей договоренности, а также о нашей встрече в пустоши. Мы не будем переступать закон. И точка.       У Мортефи по спине прошел холодок, он прекрасно знал этот взгляд. Слишком часто видел его в своей жизни. Инстинкты самосохранения кричали — ему надо бежать, но эту слабость он не покажет. «Лучше просто согласится», — подумал про себя дракон. «Как бы не хотелось этого избеджать, слишком уж много телодвижений… но он прав. Другие учёные, кроме меня и Бай Чжи, вряд-ли будут нежничать с младенцем.» Он снова глянул на ребенка, что лежал на диване. «Она и так натерпелась, не могу же я…» он не позволил этой мысли развиваться дальше, эмоции — это лишнее.       — Хорошо. Если хочешь по закону, будет по закону, — Мортефи отошел на несколько шагов назад и сел обратно в кресло. — Мне надо подготовится к этому разговору.       Кальчаро хмыкнул и кивнул.       — Я в любом случае сделаю то, что ты скажешь, — он сложил руки на груди. — Все чего я хочу, чтобы девочку не разобрали на части. Так что… — он помолчал пару секунд, — если твои доводы на них не повлияют, придется идти вабанк и заключать сделку, — он снова глянул на ребенка.       В комнате повисла напряжённая тишина. Каждый из них думал о произошедшем сейчас и о том, что будет завтра. Мортефи глянул на наёмника исподлобья, его мотивация была в целом ясна, кроме одного.       — Почему тебя так волнует моя безопасность?       — Не могу сейчас ответить тебе на этот вопрос, — Кальчаро слегка отвернул голову, так чтобы не было видно его лица.       Внутри наёмника разрастались противоречивые чувства. Когда он заприметил Мортефи, он предположить не мог, чем это закончится. Обычно он контролировал поток своих эмоций и знал, что чувствует, но сейчас в голове была каша. «Я хочу, чтобы не он был в безопасности, а они?» Спросил наемник сам у себя. Ему нужно было разобраться с этим.       Эти размышления прервал голос Мортефи.       — Серьезно ты настроен однако, — тихо резюмировал ученый, — но одним разрешением, думаю, ты не отделаешься. Нужно еще много чего купить.       — Я думал я заберу ее к себе. А ты оставишь ее тут?       — Я вас оставлю тут. Так заведено в нашем народе, — ответил наспех придуманным оправданием ученый. Это казалось ему правильным решением, в конце концов, как он, человек, не имевший даже братьев и сестер, мог хорошо позаботится хоть о ком-то, кроме себя?       — Так что, надо с начала её зарегистрировать. Завтра этим и займёмся. Заодно надо перетащить мебель из другой комнаты.       — Займёмся? Причем тут я? Хм… — он резко отклонил голову, хмуро впившись взглядом куда-то в область стола. На нем стоял лишь аквариум, больше похожий на высокую колбу с мирно дрейфующими внутри рыбками, и они явно не догадывались, с какой силой их гипнотизировали эти серо-голубые глаза. — Допустим мебель перетаскать, а в остальном? Да и ты так уверен, что они не станут этому препятствовать?       — Если мы свяжемся с Джияном и объясним ему все прежде, чем пойдём к Магистрату, то у нас будет даже два союзника.       В комнате снова воцарилось молчание. Мортефи смотрел в окно напротив себя и надеялся лишь на то, что этот безумный план сработает. В одном наемник был прав, он действительно чертов моралист.       — Ладно, — ответил Кальчаро. Так им еще никто не командовал. — На кого оставим её завтра? — он кивнул на ребенка.       — Возьмем с собой для убедительных доказательств. И лучше бы тебе ее нести, у Магистрата везде глаза есть. Пока мы придем, они уже все ей доложат, — обыденно ответил Мортефи.       — Там будет сильная ругань. Ей точно не станет хуже?       — Вот, как раз, если ее возьмем, возможно, ругани получится избежать, — ответил ученый, не отрывая взгляда от окна.       В этот момент каждый из них кое-что осознал: «Ну я и влип».