Святая Троица.

В здании РОВД была активная жизнь, посторонний человек ощущал себя, как в копии муравейника, причем, судя по атмосфере, муравейника именно ужасно кусачих и болючих красных муравьёв. Посторонним человеком, конечно же, была Женя, которую под руку вёл в неизвестном направлении оперуполномоченный Скворцов. Погоны он не носил, так что ранга его Женя не знала. Дружелюбный старлей Окунев здоровался почти с каждым вторым, пожимая руку и ласково улыбаясь. Мельком пробежала мысль о побеге, но в тот же миг была запрятана подальше, ибо сбегать отсюда было затеей дебильной и бессмысленной. Пока они шли, Евгения обдумывала, как правильнее и чётче высказать свою точку зрения и объяснить легавым, что она никого убивать не собиралась. Мозговым процессам активно мешала сцена, которую она наблюдала после прибытия полиции. Обрывки кадров то и дело, не церемонясь, заглушали собой с такими усилиями наработанные замыслы, переходя на первый план и заставляя обратить на себя внимание. Обрывков становилось все больше, и проявлять себя они стали все чаще. Четкая картинка вновь непрошенно нарисовалась в подсознании девушки. *** – Серёга, неотложку вызывай. – старлей поднялся, беспокойно оборачиваясь в сторону Скворцова. Женя, уже сидевшая в машине, испуганно глянула в окно и перевела взгляд на блондина. В смысле реанимацию? Она же своими глазами видела, что ничего серьезного не было. Но теперь она видела совершенно иную картину. Внутри сжалось, а последняя надежда грузно ухнула вниз, когда Женя поняла, что мозг сыграл с ней злую шутку. Но тогда она была уверена, что ей не показалось. А сейчас же парню явно было мягко говоря хреново, и рана на шее явно не была мелкой. Скворцов выругался и оперативно достал мобильник, набирая нужный номер. Окунев сменил свое местоположение и присел возле ножика. Парень вытащил из кармана рубахи целлофановый пакет и занялся бережной упаковкой улики под видом маленького орудия пока что покушения на убийство. Женя же всё никак не могла отвести взгляд от блондина, которого, может, уже и спасти нельзя было. А это был уже другой пазл. Размером побольше. И статья покрупнее. И срок подольше. Блондин все еще сидел без сознания, опираясь тушой на основание лавочки. На шее красовался глубокий порез, из которого все еще сочилась красная жидкость, замаравшая его, бывшую белой, рубашку. Как же ее угораздило так влипнуть... Женя вспомнила про свою мать. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что её дочь – убийца. И как её дочь будет ей, сидя в клетке, объяснять, что она на самом деле не виновата. И как ей никто не будет верить. *** Очнулась от нахлынувшей ностальгии Женя уже в каком-то светлом кабинете, услышав громкий хлопок дверью. Напротив друг друга смиренно помещались два стола, за одним из которых сидел старлей, а за другим, тем, что стоял под окном, судя по погонам, майор. Скворцов бросил девушку на черный стул с мягкой сидушкой, расположенный между столами и смотрящий в сторону окна, а сам краем присел на подоконник, пристально и недовольно буравя взглядом девушку. Глаза Жени неприятно слепила лампа, стоявшая на столе майора и направленная прямо в ее сторону. В кабинете не было идеального порядка. Разве что у старлея на столе было более-менее чисто. У майора же то тут, то там лежали какие-то папки с громким наименованием "дело номер" и различных видов канцелярия. В углу стола, видимо, стараясь спрятаться, ютились кружки из-под кофе. Скворцов незаметно стащил со стола беспорядочно брошенный карандаш. Майор подал голос первым. – майор Коробицын. – лениво, без демонстрации удостоверения, представился немолодой мужчина. Заполнив что-то в компьютере и набрав побольше воздуха, мужчина степенно начал уже привычную ему речь. – Ну рассказывай: как всё было, какой мотив. А лучше, – майор неспеша вытащил из ящика стола чистый лист и положил его перед Женей, а старлей услужливо подкинул шариковую ручку. – сразу на бумажку чистуху пиши. И нам, и себе жизнь облегчишь. Евгения уставилась на бумажку, как на неопознанный, но не летающий, объект. Какая нахрен чистуха? В чем? – Погодите. – Женя отодвинула ручку от греха подальше, на случай, если ее вдруг начнут профессионально обрабатывать и она все-таки захочет ее написать. – Вы вообще не имеете представлений о том, как все было на самом деле. – Ну так объясни! – громко влез Скворцов, всё это время ёрничающий на подоконнике и крутящий в руках карандаш. Окунев сжался где-то в углу у себя за столом, втыкая в монитор и грызя откуда-то взявшуюся у него в руках печенюшку, а майор недовольно зыркнул на подчиненного. Методом исключений Женя предположила, что Скворцов имеет ранг капитана. Борзый капитан, который, если честно, уже раздражал. Но такой же борзостью Женя не обладала, и начинать конфликт с представителем власти желания также не имела. – Я и объясняю! – нервно бросила Зверева, подавляя желания кинуть что-нибудь в капитана. – он на меня напал, это была-... – Ага, ты не преступник, а я не полицейский. – флегматично перебил майор. – заканчивайте, пусть в изоляторе посидит, может захочет поговорить по делу. Скворцов уже было дёрнулся, но неожиданно дверь в кабинет тихонько приоткрылась, и в щели выскользнула голова мужчины с милыми кудряшками и розовым свитшотом. Все, как один, подняли свои головы, проверяя, кто решил их навестить. Коробицын устало выдохнул. – А, Цветков, заходи. – пригласил мужчину майор, небрежно показывая рукой жест разрешения. Названный Цветков проскользнул в комнату, останавливаясь позади девушки. Окунев ненавязчиво пожал ему руку и молча предложил печенюшку, но мужчина мотнул головой. – Мне нужно отпечатки снять. – объяснил свой визит мужчина, посмотрев сначала на всех присутствующих, а потом уже на майора. Женя предположила про себя, что он был судмедэкспертом. В какой-то мере она была благодарна его приходу, это давало ей возможность хоть что-то рассказать, пока он тянет время. Следуя примеру Скворцова, она без угрызений совести влезла в разговор. – Послушайте, я вообще не знала, что причинила ему серьезный вред, я четко видела, что рана несерьезная была! – Женя активно жестикулировала. – Если бы я сразу увидела масштаб проблемы, я бы оказала первую помощь, клянусь! Скорую бы сама вызвала! – продолжив, моросила девушка, стараясь успеть сказать всё то, что она считала нужным. Скворцов вновь вспылил, все таки вскочив с несчастного подоконника и все таки сломав несчастный карандаш. – Ты ж не шибзик, чтобы глюки видеть! Хватит пургу гнать! – предполагаемый капитан угрожающие стукнул кулаком о стол, а одна из половинок карандаша отлетела куда-то на пол. Майор медленно и грустно посмотрел на стол, видимо, жалея его. Женя же дёрнулась от неожиданного звука. Цветков посмотрел на кулак, потом на Скворцова, и, грустно выдохнув, поспешил его поправить. – Серёж, в состоянии аффекта у человека не только глюки могут, там может и-... – Так всё, аффекта, фигекта, это мы потом разберемся. – бесцеремонно оборвал дискуссию майор, переставая жалеть стол. – Скворцов, уводи её уже. Цветков смиренно выдохнул, замолкая и тихо удаляясь из комнаты. Скворцов агрессивно шмыгнул, подходя, чтобы отвести Женю в СИЗО. Женя сглотнула, понимая, что рассчитывать на везуху с понимающими ментами уже не прокатит, потому что понимающих ментов у неё не было.