Давай, Гэнгл, тебе это тоже нужно

Джекс маялся. Он привык в мире людей брать от жизни все, включая пустоголовых девок. Мысли о том, что он за эти три года адаптировался, жестоко опроверглись накаляющейся ситуацией — он хотел трахаться. Именно так — без глупой чуши о любви и каких-либо постоянных отношений. Его цифровое кроличье тело словно вопило каждым своим кодом, что надо найти условную крольчиху и отыметь ее во все дыры. Кем бы ни был создатель этого мира, он явно был больным извращенцем, и его прекрасный ИИ ни разу не обмолвился, что делать, когда шалят несуществующие гормоны. Шоу для всех возрастов, да? — Е$@&ь тебя, Кейн, — смуро прохрипел Джекс и перевернулся на койке с бока на спину. — Даже, б%#^ь, по*$%@#ть нельзя, — сиреневые пальцы вновь без особой надежды поскребли ноющий и сладко зудящий пах. Вся одежда являлась частью их тел, ни снять, ни поменять, только если это не прописано в коде модельки, которые «натягивают» на себя люди при попадании в Удивительный Цифровой Цирк. Но Джекс знал, что программой обеспечена симуляция ее снятия, если живущие в Цирке персонажи желают перепихнуться, хотя как именно это осуществляется, не понимал — он не был программистом, чтобы знать то, как взаимодействуют между собой коды или из чего там состоит этот цифровой мир и их тела. Об этом Джекс узнал, когда застал Дружка (вот же самый настоящий кобель, что по внешности, что по поведению!) и Лонг в его комнате. Конура, в которой обычно спал цифровой пес, дрожала и издавала целый спектр неприличных звуков, будь то голоса парочки, занимающейся сексом, или то, что только больной развратный разум мог записать в аудиофайл и вместить в цифровой мир. Что бы из себя не представляла Лонг, больше похожая на пушистого червяка, но Дружок имел ее с удовольствием и довольно умело, если она возвращалась к нему каждый раз (удобно же их комнаты располагались напротив друг друга), когда в Цифровом Цирке шел отбой — Кейн любил имитировать ночное время суток. Якобы это привычная для человеческого разума вещь помогает ему держать себя на плаву, но люди в цифровых оболочках продолжали сходить с ума. Когда рассеялась Лонг, Дружок повторил ее судьбу практически сразу. Похоже ему не давали чокнуться именно их ежедневные перепихоны. Джекс с досадой тихо зарычал, начиная понимать, что совершенно не рад своему умению открывать любую дверь — он слишком хорошо умел создавать ключи к замкам, спасибо человеческому прошлому. Если бы он не знал, что тут можно присунуть кому-то, то не бесился бы так сильно, как сейчас. Он порывисто вскочил с койки и вышел в общий коридор. Проходя нервным и дерганным шагом мимо дверей с перечеркнутыми аватарками, он мысленно проклинал все и вся — никто из оставшихся не захочет раздвинуть перед ним ноги. Если Зубл на его предложение не убьет его, то это сделает Рагата своими осуждающими монологами о правильности и моральности. Хотя залезть ей под юбку было бы проще всего, но Джекс сомневался, что насильственные действия в этом мире возымеют успех. А Гэнгл… Он резко остановился и развернулся, быстро нашел взглядом нужную дверь почти в конце коридора. Гэнгл, это плаксивое нечто настолько же раздражающее, как и послушное. Было бы в этом сиреневом теле сердце, оно бы уже постаралось пробить грудь антропоморфного кролика, когда он вдруг четко и ясно понял, что делать. Джекс чуть ли не бегом двинулся вдоль дверей и картин, пока не очутился напротив нужной комнаты. На круглой аватарке Гэнгл улыбалась, что вообще не имело смысла — маска комедии никогда не задерживалась на ее… лице. И в большинстве случаев, этому содействовал Джекс. Нет, ну а что? Надо же хоть как-то себя развлекать в этом мультяшном зверинце. Дверь охотно приняла ключ и открылась, являя взору желтых глаз темную комнату. У одной стены располагалось зеркало до потолка с небольшим столиком, на котором до жути тщательно были проработаны (и явно функциональные!) атрибуты цирковой гримерки, хотя для Гэнгл в этом не было необходимости. По бокам зеркального пласта висели улыбающиеся сломанные маски. Их старательно, в меру способностей ленточных рук, склеили серебристым скотчем — в первое время это ноющее недоразумение пыталось сохранить их, пока место для масок не кончилось. Напротив зеркала стояла кровать, очень широкая для ленточного существа, но уютная, хотя и имела тревожные темные оттенки красного. Рядом с кроватью стояла простенькая тумбочка, скорее декоративного характера, чем для какой-либо пользы, поскольку могла уместить на себе одну лишь прямоугольную лампу. Она светила несильно, но ее желтый свет создавал какую-то свою теплую атмосферу. Гэнгл не спала. Она сидела на кровати и весь ее вид говорил о том, что она только что лежала, пока ее внимание не привлек вошедший Джекс. В уголках ее черных глаз привычно подрагивали крупные слезинки. — Что-то случилось? — плаксивым голосом спросила она, поднимая руки-ленточки ко рту, словно готовясь испугаться или расстроиться. Похоже, ее уже не удивляло или возмущало то, что парень может проникать в их личные покои без каких-либо преград. И без совести, конечно. — Неа-а, — протянул Джекс. — Я тут, чтобы вернуть улыбку на это лицо. — Он расслабленным шагом подошел к кровати и размашисто сел. Гэнгл машинально подобрала ноги поближе к ленточной спирали, которая являлась ее телом, взгляд желтых глаз бегло осмотрел ее осунувшуюся фигурку, накрытую тенью нависшего над ней кролика. — Правда? — из-за того, сколько в ее голосе было и надежды, и недоверия, Джексу стало почти совестно. Почти. Пах заныл сильнее, предвкушая и требуя от своего обладателя решительных действий. «Ну и куда ей можно присунуть?» — озадаченно пронеслось в кроличьей голове. — Маска комедии появляется только раз в сутки, — то ли пожаловалась Гэнгл, то ли поделилась своим горем, и покосилась на столик под зеркалом, в котором каждое утро доставала улыбающееся лицо. — Значит, есть резон подумать о твоем настоящем лице, — парень расплылся в привычной широкой улыбке и протянул руку, чтобы обхватить пальцами в желтых перчатках красную ленточку у ее раздвоенного конца и отвести от белого фарфора. — Джекс? — грустно спросила Гэнгл, не понимая, почему он делает что-то настолько для него нетипичное. Джекс слегка помассировал ее плоскую руку, будто пытаясь почувствовать мягкость и шелковистость красной ленточки, но сделать это через перчатку (если в этом ее вина, а не в цифровом мире в целом) не удалось. — Для хорошего настроения достаточно сбросить все напряжение, — чуть ли не пропел Джекс, назидательно выставив палец перед черными глазами. — А что помогает сбросить напряжение? — Хороший сон? — С@&с! — с наигранной веселостью сказал кролик и встретился со взглядом, полным непонимания. Он мысленно выругался на цензуру Кейна. — Неужели не понятно? Гэнгл печально покачала головой, прижав к лицу вторую руку-ленточку, поскольку парень все еще держал в своих пальцах первую. Джекс начал чувствовать раздражение. — Когда два, желающих расслабиться, человека уединяются и доставляют друг другу физическое удовольствие. В кои-то веки в глазах Гэнгл проступило понимание, и она испугано дернулась назад, потянув свою руку из кроличьих пальцев. Безрезультатно. — Не думаю, что мне это нужно, — слезливо проговорила она, глядя на нависшего над ней кролика своими большими, грустными глазами. — Мне это нужно, — напрямую сказал Джекс, поймав вторую ленточку вздрогнувшей девушки. — И тебе тоже, — его желтые глаза будто обожгли, и хозяйка комнаты печально-задумчиво потупила свой взгляд. — Разве? — если раньше слезность в каждой ее фразе воспринималась сугубо негативно, то теперь парень вдруг понял, что она самым странным образом начинает ласкать его сиреневые уши. — Коне-ечно, — привычно протянул кролик, растягивая на своем лице чеширскую улыбку. — Неужели после этого ты никогда не чувствовала себя лучше? — Нет, — к его удивлению Гэнгл вдруг смутилась, потупила взгляд, мягко вытягивая одну ленточку из чужих пальцев и вновь прижимая ее к своей щеке. — Неужто прежде не т#@&^€#сь? — Джекс усмехнулся, когда понимание одной из причин такого шуганного поведения озарило его голову. Этого стоило ожидать от такого вечно ноющего существа, как Гэнгл. Она промолчала, подняла на кролика свой плаксивый взгляд и кивнула. — Тогда наверстаем упущенное, — с бодрой веселостью проговорил Джекс, протягивая свободную руку к белой маске. Его пальцы ласково коснулись ее края, пригладили и вдруг ощутили ее гладкую поверхность, будто сквозь перчатку, которую можно снять. Это означало только одно — Гэнгл была согласна. Ну надо же, скромная тихоня, оказывается, быстро поддается искушению. — Джекс… — раздался ее немного испуганный голос, все так же полный невидимых слез. — А ты знаешь?.. Сам? Джекс чуть не рассмеялся этой глупой наивности. — Не боись, куколка, я столько девок попортил… — он осекся, заметив, как черные глаза смотрят на него, слишком грустно и доверчиво. — Я знаю больше, чем достаточно. Тебе понравится, — уже не так громко закончил кролик, придав голосу уверенность и даже долю нежности. — Правда? — рука-ленточка прикоснулась к его пальцам, все еще держащихся за край белого лица. Будто в поисках поддержки и успокоения. Тревожная дама, нечего сказать. — Правда, — совсем тихо ответил Джекс, склоняясь к Гэнгл и ненавязчиво прижимаясь своими губами к черной линии, имитирующей рот. К его искреннему удивлению и нарастающему восторгу он почувствовал не что-то холодное, гладкое и твердое, как и положено фарфоровой маске, а теплое и мягкое, так напоминающее самые настоящие человеческие губы. Возможно, что программа симулировала эти ощущения, или само тело Джекса проецировало то, что взяло из его памяти, но это было восхитительно. Давно забытые чувства будто вспыхнули, чуть не встряхнув сиреневую тушку, и кролик, продолжая мягко целовать Гэнгл (хотя хотелось действовать грубо), свободно отстегнул желтые пуговицы на лямках комбеза. Теперь они не были просто текстурами на его одежде. Он слегка дрожащей рукой от легкого неверия и огромного предвкушения спустил вверх комбинезона и отпустил ленточку, чтобы запустить освободившуюся руку в штаны. Он оторвался от поцелуя (который по сути был простым прикосновением их губ) и с ликованием нащупал что-то, что можно было бы назвать детородным органом, по ощущениям напоминающий что-то простое и овальное, но обладающее такой же чувствительностью, как самый обычный член. Джекс жарко выдохнул, переполнившись разными и сильными эмоциями. От облегчения, восторга до радости и безудержного желания использовать то, что ему дали. — Ты дрожишь, — заметила Гэнгл, с тревогой прижимая свои ленточки к щекам. — Не бери в голову, — просто ответил Джекс. — Я возбужден, — пояснил он мгновением спустя и вдруг почувствовал, как до его руки, той самой, что изучающе орудовала в нижней части розового комбеза, легко и почти невесомо дотронулась рука-ленточка. — Можно? — немного испугано спросила Гэнгл, смущенно и грустно отвела взгляд куда-то в сторону. Джекс не мог не оскалится в широкой улыбке. Кажется, он начинает узнавать об этом персонаже что-то новое. — Валяй, дорогуша, — он расслабленно поддался слегка назад, сделав упор на руки и открывая простор для действий. Гэнгл села на согнутые ленточки-ноги, словно на колени, и подползла ближе к кролику. Ее плоские руки осторожно и как-то боязливо протянулись к чужому паху. Повременив мгновение, будто набираясь смелости, ленточки все же опустились на края спущенного комбеза и надавили, давая возможность тому, что пряталось в штанах, вынырнуть наружу. Это действительно походило на гладкую сиреневую сосиску, без лишних рельефов и текстур. Не тот красивый дружок, который был у Джекса в человеческой жизни, но он самодовольно усмехнулся, когда Гэнгл заинтересованно придвинулась немного ближе. Ее ленточка осторожно прикоснулась к дрогнувшему хозяйству парня, и она вопросительно посмотрела в желтые глаза своим грустным взглядом. Джекс сдержался, чтобы не выматериться. Цензура Кейна все равно не пропустила бы поток сквернословия, но негативный посыл был бы понятен. Отпугивать Гэнгл, которая вообще не представляла, что дальше делать, он не хотел. — Обхвати пальцами… — он с насмешкой глянул на ленточки, заканчивающиеся раздвоенным концом. — И погладь. Гэнгл снова посмотрела на цифровой член и послушно выполнила его слова. Когда ее плоская, узкая ладонь двинулась по чувствительной поверхности, Джекс сладостно выдохнул, успев позабыть, как это приятно. — Ничего сложного, правда? — жарко прошептал он, неимоверно наслаждаясь тем, как аккуратно красная лента опоясывает его член. Легко, немного щекотно и очень приятно. — Скользко… — Так и должно быть, куколка. — Тебе нравится? — осторожно спросила Гэнгл, и в ее голосе привычной плаксивости было меньше, чем обычно. — Да у тебя талант, — Джекс с довольным прищуром посмотрел на нее. — Тебе тоже понравится, когда я сделаю так. Он неожиданно развернулся к Гэнгл и повалил ее на кровать. Она испуганно охнула и прижала свои ленточки к маске. Джекс подхватил одну ее ногу и уложил себе на бедро, все еще скрытое нижней частью комбинезона. Погладил, будто ласково, и опустился вниз на локти. Гэнгл с нарастающим волнением и легким непониманием, словно тоже не могла представить, каким образом парень сможет заняться с ней сексом, самостоятельно обхватила второй дрожащей ленточкой-ногой кроличье бедро, но от одной этой мысли ее маска ощутимо нагрелась. В своей человеческой жизни она была слишком замкнутым существом, с великим трудом шла на контакт, предпочитая коротать выходные в одиночестве в компании какого-нибудь кавайного анимэ. И только в цифровом мире она вдруг решилась на что-то, настолько интимное. Может, Джекс действительно сможет помочь с ее вечным депрессивным настроением? Несмотря на все его издевательства, она доверилась ему. Парень задумчиво нахмурился, хотя эйфория от предстоящего долгожданного секса не на шутку вскружила голову. Он посмотрел в черные глаза, смотрящие куда угодно, только не ему в лицо, почувствовал, как руки-ленточки обвили его плечи, и немного настороженно двинул бедрами. Он ожидал, что просто войдет освободившимся от одежды членом в спираль ленточного тела, а разум услужливо спроецирует удовольствие в его цифровой мозг, но произошло нечто другое. Стоило подрагивающему (ну надо же, совсем, как в настоящей жизни) от предвкушения гладкому органу приблизиться к первому ленточному кольцу, оно сжалось, неспеша свернулось в узкую окружность и мягко обернулось своим плоским и шелковистым телом вокруг самого начала сиреневой плоти. Джекс охнул, чуть не толкнувшись бедрами до самого конца, когда ощутил горячую и влажную упругость, словно на самом деле вводил член в настоящую девушку. Сдержало его то, что Гэнгл тоже подала голос. Удивительно мелодично, тихо и испуганно. Она тоже ощутила, как пульсирующее что-то медленно, но неотвратимо проталкивается в ее лоно. — Потерпи, — выдохнул кролик, собираясь не только насладиться самому, но и в очередной раз показать новой целке, насколько он охуенный любовник. — Скоро привыкнешь, — жарко прошептал он и толкнулся-таки на всю длину. Гэнгл охнула, всхлипнула и задрожала. — Горячо… — почти прохныкала она, и Джекс склонился, чтобы мягко, несмотря на свое нетерпение и нарастающую похоть, поцеловать ее. Гэнгл ответила неуверенно, умудрившись беззвучно всхлипнуть, будто была готова разразиться горьким плачем. Ей явно не понравилось первое проникновение, которое так правдиво было прописано в ее коде. Все-таки создатель Удивительного Цифрового Цирка абсолютно точно был больным извращенцем. Джекс почувствовал, как ленточки на его бедрах и плечах неторопливо расслабились, стоило ему ласково прошептать что-то успокаивающее в ее губы, и заликовал, когда привычные дрожащие капли у черных глаз исчезли. — Уже лучше? — притворно участливо поинтересовался он, едва сдерживая желание начать двигаться резко и сильно. Член в шелковых объятьях ленточного кольца уже болезненно ныл и жаждал приступить к своей приятной работе. — Угу, — робко кивнула Гэнгл и задрожала всем своим ленточным телом. Джекс начал движение, тихо застонав от удовольствия. Ну надо же, мучился три года, а надо было просто пойти к самому покорному и сговорчивому человеку в этом цифровом дурдоме. Он испытал бурный восторг от того, как плавно, шелковисто и восхитительно заскользил его цифровой член в упругом, влажном и жарком несуществующем лоне. Гэнгл судорожно сжала свои ленточки на его бедрах и плечах, и Джекс расплылся в довольной улыбке, когда непродолжительное время спустя уловил от нее скромное шевеление, которое она наверняка хотела бы сдержать, но в силу своей возбужденности не могла. Легкие движения, стремящиеся при новом толчке углубить проникновение, сделать его более порывистым и даже в какой-то мере грубым. Понимание, что поджимающая губы Гэнгл начинает получать удовольствие, чуть не отправило парня в экстаз. Он налег на всхлипнувшую девушку, ощутил упругость ее ленточных колец, удерживающих под его весом свою форму, и прижался губами к черным линиям, пытающихся сдержать тихое постанывание. Гэнгл ответила на поцелуй сразу же, на ее маске вновь задрожали крупные мультяшные слезинки. За какой-то короткий промежуток времени ее начали переполнять эмоции, самые разнообразные и, казалось, никак не совместимые. Когда была неприятная легкая боль, она лишь удрученно подумала, что люди придают слишком много значения и ценности этому процессу, который совсем не несет удовольствия и обещанного расслабления. А потом, не сразу, что-то начало происходить. Что-то непонятное и приятное, из-за чего накатившая было грусть стремительно отступила, сменившись озадаченностью и страхом. При каждом новом ритмичном движении Джекса над ней это что-то стало чувствоваться сильнее, нарастая, как снежный ком. Эмоции сменились на непонятно откуда возникшее счастье, томное предвкушение и ожидание чего-то грандиозного, что наступит уже совсем скоро. Лишь бы Джекс не останавливался. — Джекс… — ее тихий, скулящий и всхлипывающий голосок привлек внимания парня, который, уже не стесняясь, что-то сладко мычал, стоило ему вновь вжаться между вздрагивающих под его напором ленточных ног. — Я… я что-то… оно близко, и я не знаю… — Гэнгл замолчала и снова всхлипнула, понимая, что никак не может объяснить, что она чувствует. — Готовься, детка, — жарко выдохнул кролик, оправдывая своими несдержанными действиями тело, которое ему дали в этом мире. Вдруг Гэнгл в его руках как-то сжалась, судорожно вздохнула и прильнула всеми своими лентами к сиреневой тушке. Она порывисто оплела Джекса, задрожала, и он услышал, как она стонет. Как-то жалобно, но звонко, мелодично и потрясающе. Этого хватило, чтобы он последовал за ней и окунулся в экстаз. Чем бы ни были цифровые нервы, они ярко вспыхнули, аж до звезд в глазах. Окатили обжигающей сладкой волной и заставили порывисто сесть, утягивая дрожащую Гэнгл за собой и крепко обнимая ее ленточное тельце. — Ох№%ть, — только и смог выдавить из себя парень, пока о его грудь в сладком забытьи мягко терлась белой щекой Гэнгл, и даже вечная цензура Кейна не испортила момент. Джекс перевел взгляд вниз и смог увидеть через прорехи ленточных колец собственный подрагивающий член, обернутый в их нижнюю окружность. Удивительное и будоражащее зрелище. — Прекращай, — наконец, негромко буркнул он, расслабляя объятья и позволяя Гэнгл послушно отлипнуть от его тела. Двигаться не хотелось, но вскоре Джек явственно почувствовал, как программный код требует определенных действий. Он вновь уложил вздрогнувшую Гэнгл на кровать и вышел из нее. Кажется, она что-то сказала, но парень уже не слушал, натягивая обратно верхнюю часть комбеза. Застегнутые пуговицы намертво слились с одеждой, вновь представляя из себя рельефную текстуру. — Джекс, — раздался тихий голос, и он обернулся на его обладателя. — Как думаешь… — ленточки в нервном жесте поднялись к лицу и принялись беспокойно тереться друг о друга, — мы могли бы повторить? — Непременно, — широко оскалился Джекс. Он вышел, оставив Гэнгл с легкой улыбкой растирать свои щеки.