Жуткая бойня подростков в меланхолии

Ты насилуешь уродливое существо без разума и мозга, состоящее из мяса, органов и деформированных костей. Оно вопит, рыдает и рвет связки, как библейская дрожащая тварь. Нечто изрыгается кровью, ноет с особенной мерзостью. Ты блюешь, скалясь и любя свой оскал, кончая дребезжащим визгом. Жертва инопланетного воздействия скрипит, ворочаясь и молит Люцифера, как людская особь об отпущении, утаивая грехи людоедства. Пряча под кожей с крысами по соседству красноречивый голод, облизывающий воняющие кости, отгрызая гниющее мясо с шейки и «передних лапок». Рыча, закатывая истерику, умоляя Лилит унять голод. Рыча, успокаиваясь, оно в своей пасти делит кости на части, превращая в порошок. Во рту — Грязь. Человеческая, высеченная на ребрах знаками божественными. Смешанная с кровью, слюнями, нитями мышц бурлящая жижа, на вид противная, пахнущая металлом и смертью. Грязь гниет. Грязь разлагается. В Грязи копошатся опарыши. В Грязи дрожащая тварь запекается и страдает. В Грязи всех настигает зыбучий конец. Инопланетный мутант погибает, храня в себе биологические выделания Тебя. Ты в кровавых пуантах и грязном трико сидишь на больничной кушетке. Ты приходишь в себя, осознаешь, засовываешь два пальца себе в глотку по самые гланды, почти что их вырывая, извергаешь еще одну порцию желчи и гноя. Ты встаешь с коленей, печально осматриваешься, не найдя мутанта, подходишь к зеркалу слева возле кушетки. Ты Есть Эраст. Ты безобразный. В сперме, рвоте и обмокший в горячем поту. Сознание Эраста сейчас создает общее представление о влажном сне ; сладостно-горькое, зудящее, краснеющее, звериное и порнографичное. Эраст думает легко и эротично. Неадекватно. А действует он вырывая плоть и кишки из дрожащего мяса для «ебли» и совокупления. Людоед позволяет себе многое, молится, умоляет. Сжирает, заглатывает живое и рявкающее, словно костлявый пес, мясо. Человек, перестающий им быть и распадающийся на атомы, пирует умерщвляет низших. Он выворачивает ребра, он создает трупы Архангелов. Жалит чужие морды, сжирает языки, казнится вернуть себе свой голос, а не мычание тварей. Выскребывает сердца, пытаясь остановить разложение. И уже Оно визжит и голосит. Подобие Эраста превращается в Грязь. В Эрасте человека больше нет. Из него он утекает. Эраст перерождается в нечто первобытное, вызывающее экзистенциальный кризис у Живого Мяса и бедственность ума, оторопь конечностей и сонный паралич, приходящий по души несчастных. Их душат, поражая мандражом, сжирают впятером, стирают кости. Эраст перестаёт молвить на человечьем. Он лишь нехотя скулит, покусывая Грязь кровавыми клычками. Он плачет, как нежное-нежное дитя! Он щелкает пастью. Он капает слюной, подбирая свой язык. Поджимает свой ободранный хвост, хныкая агрессивно. Его Божье слово сотрет в порошок, а Архангелы пытки начнут против того, кто пошел против приказа. Его будет корежить как блядь, а Голос Греха будет шептать другим жертвам мутации. А «Эраст» теперь мясо для совокупления и конструктор для производства грязи. Он манит и, тех кто был ужален и выведен из строя самим Богом. Они кривятся и блюют. Эраст сгнил и его кости обглоданные покоятся в моховитых углах. «И зазвенели колокола Священные. И зазвучали в далеке молитвы красно-румяных девиц. И покаялись за грехи свои смертники. Да взойдет на землю нашу Отче наш, избавит от наказаний сатанинских. Пускай очистит души страдальцев. О Боже Милостивый, помоги нам да избавь от нечести темной.»