В самом начале крохотные и меланхоличные страшилки, а за ними идет подростковая романтизация, что не держит твои волосы пока ты блюешь после секс-пати, в следующем ряду детская злость и капризность, затем прихотливые наркотики и объятия лживой матери. Это заставляет тебя содрогаться и харкать желчью. Это вынуждает тебя выплевывать в этом порыве слова, вопли и стоны не в воздух, а в заметки и листы бумаги, которые никогда не раскроют твои злые языки ни одной душе.

Я начинаю сомневаться в своей сексуальности. А Сэнди начинает казаться сексапильным даже больше, чем Патрисия Дивайн. Он кажется нежней, чем говор Беверли Нортон. Что же, блять, происходит со мной, деградирующим куском дерьма?