Солнечное лето

      Это далеко не первое выступление Чанбин, она наизусть знает все коридоры и с лёгкостью доведёт — до белого каления — до нужной кулисы. Она даже помогает маленьким девочкам справится с волнением, а одногрупницам подсказывает после какого номера уходить. Костюмы всегда поглажены, волосы собраны лаком и невидимками — спасибо маме, что не забывает покупать — с собой косметика, которой можно и подруг подкрасить.       — Есть камера на телефоне?       — Я могу зеркало дать, — Чанбин из рюкзака достаёт нужный предмет и вручает девочке в руки. Та благодарит, отдаёт когда губы приобретают ярко-красный оттенок.       Чанбин занимается танцами около семи лет, с тренером она прошла от незамысловатых «Цыплят» до красивых хореографий с поддержками. Местами было тяжело, но теперь, смотря как увеличился её скилл, она понимает, что ни за что об этом жалеть не будет.       До выступления полчаса — на сцене прогоняют номера, чтобы не сломать рисунки, в зале скапливается всё больше детей и тренеров. Их коллектив открывает выступление, а потом ещё два танца. Другие танцевальные студии тоже приходят, обычно их выступления не сильно интересуют Чанбин. Она оборачивается, чтобы посмотреть на «Скучные костюмы» и на секунду замирает.       Девочка со среднего ряда притягивает взгляд. Аккуратное каре, не уложенное лаком, как у детей из их студии. Красивые глаза, которые мило щурятся от улыбки, идеальной формы нос. Загоревшая и очень красивая, даже если наряды откровенно не самые притягательные.       Кажется, она смотрит в затылок Чанбин, потому что она уже убегает на сцену, чтобы прогнать свой номер. Сердце бьётся слишком быстро, возможно от бега.       Громкие аплодисменты, звучащие пока они уходят со сцены приободряют. Тренер за кулисой хвалит их, говорит, что гордится. Обувь надевают уже по дороге, делясь впечатлениями от того, что впервые открывают вечер.       За волнениями Чанбин не замечает как команда приходит в зал дожидаться своего номера и посмотреть на остальные. Поддерживать выступления уже привычка, поэтому никто не удивляется, что громче всех кричат именно в последних рядах.       Какая-то студия современной хореографии со своим номером о школе, ничего интересно. Только… Это не те «скучные» костюмы?       Чанбин приглядывается — не зря линзы надела — и видит девочку с каре в первом ряду. Это же она ей приглянулась! Эти движения… с ума сойти! Она слишком хорошо танцует.       Сердце опять совершает кульбит, когда группа заканчивает, а им нужно уходить за кулисы для другого номера. Девочка не хочет покидать её мыслей до самого начала музыки. Движения, кажется, въелись в подсознание, а волосы, добавленные к ним… хотела бы она такие.       Концерт заканчивается красивым номером от старшей группы и все коллективы выходят для общего фото. Старший брат машет из зала, не желая толпиться с мамочками, которые явно лучше профессионального — последние года четыре она тут работает — фотографа. Кто-то раздаёт тренерам букеты цветов и конфеты, как будто стройные девушки их будут есть.       Чанбин пропускает маленькую девочку вперёд, старательно улыбаясь. Все счастливы, что всё закончилось. Хотя нет, ещё фотосессия каждого коллектива отдельно и это самая ненавистная часть любого выступления.       Девочка из группы перенервничала и чуть не расплакалась от боли в животе. Её мама вроде дала какую-то таблетку, но сейчас она лежит на коленях подруги, сжавшись в клубок. За кулисами мало места, но это не значит, что они будут спокойно стоять и ждать. Совсем малыши играют в «Чам-чам-чам», хотя Чанбин не против к ним присоединиться.       Она лениво посматривает на чужие коллективы и видит затылок со знакомой причёской. В другом костюме — который ей невероятно идёт — она стоит в компании своих подруг. Чанбин ещё в начале вечера хотела похвалить её внешность и эта мысль до сих пор не отпускает.       Люди постепенно расходятся и она, замечтавшись, не замечает, что девочка не так и далеко. Плюнув, Чанбин поворачивается к ней, ловит взгляд и подходит ближе.       — Извини, можно сказать, что у тебя красивая внешность и ты круто танцуешь? — она уже сгорает со стыда, когда ловит взгляд пронзительных карих глаз. Девушка закрывается руками, но улыбку с ямочками на щеках всё равно видно.       - Я тебе тоже самое хотела сказать! — она подаётся вперёд и обнимает Чанбин. Не долго, всего пару секунд, но она не может отделаться от глупого счастья, распознающегося по всему телу. — Ты вкусно пахнешь.       — Спасибо, — Чанбин кланяется и не сдерживает счастливых эмоций, отводя взгляд от неё. Из головы пропадают все мысли, остаётся только глупая улыбка и застрявшие в подсознании карие глаза.       От избытка чувств она и не замечает, как другие коллективы уходят, унося с собой красавицу с каре.       Осознание придёт не скоро, только когда эта самая красавица зайдёт за кулису, чтобы неловко её обнять и подарить зефир.       — Спасибо, — шепчет Чанбин, когда она убегает, с яркой улыбкой. Девочки из её группы интересуются кто это и уходят в сторону хихикать. Она же стоит, пытаясь успокоить свои эмоции. Выходит плохо, но она кидает в карман небольшую сладость и выходит на фотографию.       Брат спрашивает о выступлении, когда они идут до машины. Внимательно выслушивает ощущения, изредка вставляя похвалу танцевальных навыков и тому, как легко она парила в поддержке. Чанбин показывает зефир и во всех красках расписывает девочку с каре. Её красоту, навыки, приятный слуху голос, красивый макияж и…       — Ты хоть номер спросила? Чанбин роняет на пол сладость — спасибо, что в упаковке — и смотрит на брата. По взгляду понятно, что она всё профукала. Чанбин забывала спросить даже имя, не говоря уже о номере. Да и записать негде было. Хочется очень сильно расстроится, но она улыбается через силу, говоря, что ничего страшного и это просто обмен комплиментами. В глубине души кажется, что девочка с каре слишком прекрасна для обычных комплиментов.