Лето мятной акварелью

      Санву Сок сосредоточенно набирал текст на печатной машинке — в двадцать первый век, оснащённый различными технологиями, он предпочитал этот «доисторический артефакт», как называла машинку его жена Эирлис, находя в этом некую романтику. Сдвигая валик, старательно, с усилием нажимая на клавиши, Сок был настолько сконцентрирован на работе, что заметил появление своей жены, только когда она положила руку ему на плечо. Откинувшись на спинку кресла, сняв очки, он прижался щекой к тёплым пальцам и закрыл глаза. — Ты выглядишь очень усталым, — вздохнула Эирлис, наклоняясь и целуя мужа в висок. — Где ты сейчас? — Сложно сказать, — Сок потёр переносицу и, запрокинув голову, устало улыбнулся. — Муж-писатель — это сущее наказание, да? — Хм, — женщина призадумалась. — В этом есть как минусы, так и плюсы. — И какие же плюсы в этом видит моя любимая жена? — Сок чуть отодвинул тяжёлое кресло, Эирлис тут же забралась к нему на колени, положив голову на плечо. — Расскажи, мне очень интересно. — Самый главный минус, — увильнула от ответа Эирлис, хмыкнув куда-то в район ключицы, — в том, что ты воображаемым персонажам уделяешь больше внимания, чем своей жене. Я иногда даже ревную. — Ты же знаешь, какого бы размера ни была грудь у моих героинь, я восхищаюсь только твоей, — он положил ладонь на грудь жены, но получил укоризненный взгляд и лёгкий подзатыльник. — Я не закрыла дверь, Мэй может нас услышать. — Ей уже пятнадцать, она нас поймёт, — рука мужчины скользнула вниз, под блузку жены. — Скорее её стошнит, причём показательно, — хихикнула Эирлис, отбиваясь от настойчивых ласк мужа.       Когда была расстёгнута застёжка бюстгальтера, а хохочущая и пытавшаяся вырваться из объятий Эирлис ответила на поцелуй, раздалась трель телефонного звонка. Пришлось с сожалением отвлечься от столь приятного действа — для дочери у Сока была установлена особая мелодия. Чмокнув жену в нос, он взял со стола телефон. — Мэй, да? — Сок утвердительно кивнул. Эирлис чуть склонила голову набок и с интересом поинтересовалась: — Что пишет? — «Многоуважаемые родители, закройте дверь, вас слышно. Стыдоба же, ну!» — процитировал Сок сообщение и расхохотался. — Предлагаю от неё избавиться. — Мм, какое интересное предложение, — томно, вполголоса ответила на это Эирлис, пробежавшись пальцами по груди мужа до верхней пуговицы. Миг — и она расстёгнута, следом вторая, третья. — И что ты предлагаешь? — Сплавим её моей матушке, — наблюдая за действиями жены вопросительно-лукавым взглядом, предложил Сок. — Мэй не согласится, — Эирлис пожала плечами и оглянулась на дверь, которую следовало закрыть. — Амирина уже предложила отправить к ней на каникулы Лудиса, Розарию, Кэриаса, — огорчённый заминкой жены, вздохнул Сок, — и Раджака.       Сверху раздался грохот, чета Санву одновременно подняли головы, с тревогой прислушиваясь, но тут в двери влетела Мэй, прикрыв глаза ладонью, отчего неудачно врезалась в косяк. Это не охладило её хорошего настроения, она радостно прокричала: — Уже собираю вещи, — и умчалась, громко топая. Сок и Эирлис посмотрели друг на друга и расхохотались.       Стоя в дверях с рюкзаком за плечами, Мэй всё не могла решить, что сделать с волосами: собрать в хвост, заплести в косу, в две косы или оставить распущенными. Она вертелась перед зеркалом, то собирая их в хвост, то распуская. Ей не нравилось, как они укрывали её спину иссиня-чёрным полотном до самых бёдер, и она собрала их на затылке, вновь покрутившись: так открывалась её ровная, красивая осанка, совсем как у бабушки. Мэй осталась довольна. Эирлис помогла закрепить волосы, украсив белым аккуратным бантиком, подходящим по цвету к чёрно-белому платью в горошек. Едва она закрепила его, как раздался автомобильный гудок, и девочку как волной смыло. В воротах уже ждал автомобиль: за рулём был Крацис Блостер, позади сидели Розария Элеонор, Лудис Мергас, Кэриас Блостер. Раджак Кертье вышел, чтобы придержать дверь для Мэй. Встретившись с ним взглядом, девушка мгновенно покраснела и, быстро чмокнув маму в щеку, попрощалась под недовольное: — А папу? — от отца. — Па-а-а-п, — сконфуженно оглянувшись на друзей, Мэй фыркнула и, развернувшись, поспешила к Раджаку. — Привет. — Привет, — они неловко стояли, пока из машины не показалась рука Розарии. — Господи, это навечно, — с недовольством высказалась она, затаскивая подругу в машину.       Их четырёхчасовой путь лежал к Амирине Санву, бабушке Мэй, которая выращивала виноград и делала из него превосходное вино.

***

      По приезде их встретила высокая, темноволосая, стройная женщина с аристократической внешностью. На ней был брючный костюм тёмно-вишнёвого цвета, кремовая воздушная блуза. В руках она держала бокал белого вина. Эта женщина излучала элегантность. Радушно улыбнувшись подросткам, она подошла к Крацису, оставшемуся в машине и крепко сжавшему руль. Наклонившись, она протянула ему бокал. — Крацис, милый, попробуй урожай прошлого года. — Спасибо, я за рулём, — несмотря на Амирину, отказался мужчина. — И я уже пробовал. — И как тебе? — с губ Амирины не сходила игривая улыбка. — Пре-превосходное вино, — запнулся Крацис и, ссутулившись, поспешил попрощаться: — Прости, Амирина, мне пора.       Не дожидаясь ответа, он сдал назад, развернулся и уехал, пробормотав про себя: — Держитесь, дети.       Когда клубы пыли осели на землю, Амирина, отсмеявшись и глотнув вина, развернулась к подросткам: — Добро пожаловать, дети. Я договорилась с вашими родителями, что вы останетесь у меня на все каникулы, так что располагайтесь и чувствуйте себя как дома. — Спасибо, миссис Санву, — хором ответили Лудис и Розария. — Бабуль, а Регис дома? — Нет, моя дорогая, — Амирина подошла к внучке и с любовью погладила её по щеке. — Он уехал с Генджи то ли в Африку, то ли в Мексику, — призадумалась она. — Точно не помню. — А зачем? — Мэй во все глаза смотрела на бабушку. Та взмахнула головой, откидывая назад прядь волос, выбившуюся из причёски, её серьги — крупные золотые кольца — качнулись. — Поехали учиться плести корзины из пальмовых листьев — хочу украсить ими гостиную. Ну и что вы стоите? Заходите в дом.       Она пошла первой, допивая вино, Элеонор и Мергас поспешили следом. Мэй восхищённо пробормотав: — Она такая классная, хочу быть на неё похожей, — сунула в руки Раджака рюкзак и догнала друзей. — Ну, ты держись, друг, — сочувствующе похлопав Кертье по плечу, сказал Кэриас. — Эй, подождите меня.       Смысл его слов не был понят подростком. Он нахмурился, раздумывая, потом пожал плечами и неспешно пошёл вслед за всеми.       Дом Амирины с одной стороны был окружён плантациями с виноградом, а с другой протекала речка, на которой подростки планировали провести все каникулы. Но у Амирины были другие планы. Для начала она накормила уставших и проголодавшихся от долгого пути детей, потом велела подобрать себе комнаты для отдыха. Всего в три этажа, дом имел одну особенность: дизайн гостиной, столовой и кухни был выполнен в современном стиле, как и несколько кабинетов, две огромные библиотеки, комнаты отдыха, а вот несколько гостевых спален имели два дизайна — комнаты справа в стиле прованс, а комнаты слева в современном. Парни выбрали для себя современный стиль минимализма — им нужна была лишь кровать и стул, на который можно было бросить одежду. Девочки выбрали комнаты справа — уютные, светлые комнаты, где кровати были с мягкими перинами, на подоконниках стояли цветы, а на пол брошены тёплые, вязаные вручную ковры. Цветовая гамма для Розарии была в цветочно-розовом, для Мэй — нежно-мятная. Скинув платье, она забралась под одеяло, представляя, как приятно будет проснуться поутру, с первыми лучами солнца, вдохнуть запах душистого горошка и васильков, и тут же уснула, накрывшись с головой.       Но у Амирины были свои планы. Ровно в полночь она разбудила своих гостей, и, когда они, сонные, зевающие, собрались в гостиной, окончательно разбудила их своим видом. На женщине был чёрный костюм, перчатки, чёрная водолазка закрывала горло. На щеках чёрные полосы. Окунув пальцы в баночку с краской, она быстрыми движениями нарисовала такие же на лицах детей. Потом вручила каждому по пакету, в которых обнаружилась одежда, как и у неё: тёмных цветов. Без бирок и каких-либо опознавательных знаков. — Переодевайтесь, и встречаемся внизу, — похлопала она в ладоши, призывая поторапливаться. И только в машине она объяснила недоумевающим подросткам цель происходящего. — Значит, так, мы едем на поле Лагуса Традио, воровать кукурузу, — на выпученные глаза и вопросительные мордашки она пояснила: — А вы как хотели? Кормить вас мне чем-то надо все каникулы, виноградом не могу — он мне для вина нужен, а у старика Лагуса целое поле еды. — Бабушка, ты серьёзно? — не веря, переспросила Мэй. — Кукуруза? — Что не так? — Амирина вела машину медленно, вглядываясь вперёд — дальний свет фар она выключила, когда выехала со своей территории. — Кукуруза содержит в себе витамины группы B, витамин C, железо… — Я не об этом, — нахмурилась Мэй. — Это же кукуруза дедушки Клаудии! — Ой, да у него этой кукурузы хоть жо… В смысле, он не обеднеет, — отмахнулась Амирина. — А вот мы и приехали.       Всё ещё не веря в происходящее, подростки вышли и увидели перед собой высокие стебли с початками, обёрнутыми в шершавые листья. И только когда Амирина вручила каждому по фонарику и холщовому мешку, до них дошло, что это не шутка. Переглядываясь, каждый смиренно и боязливо натянул на голову капюшон. Оглядев детей, прижавшихся друг к другу плечами, Амирина коротко проинструктировала их: — Собирайте верхние початки, они самые спелые. Берёте, тянете вниз, прокручиваете. Всё понятно? Запомните: что мы соберём, то и будем есть. А теперь разбились на группы и пошли. Лудис со мной, Мэй с Раджаком, Розария с Кэриасом. Бегом, бегом! Все, кроме Лудиса, нырнули в кукурузу. Мергас поднял голову к звёздному небу и пробормотал: — Мои предки сейчас сгорают со стыда. — Лудис, не переживай так, скажу тебе по секрету — я заранее договорилась с Лагусом, так что это просто такое развлечение. — Правда? — Лудис почувствовал такое облегчение, что едва удержался на ногах. — Это… Это хорошо, что вы мне сказали, а то меня начало тошнить. — Ну что ж ты так? — Амирина сочувствующе погладила его по голове. — Разве я буду подвергать опасности детей? В таком случае мне вас бы не доверили. — Точно, — соглашаясь с ней, кивнул Лудис. — Мама бы никогда подобного не допустила бы. Скажите, миссис Санву, если дедушка Клаудии знает о том, что мы придём, значит, охрана нас не побеспокоит? — Без этого было бы неинтересно, — Амирина подбоченилась. — Пусть ребятишки оторвутся по полной, да? Не переживай, их ружья даже солью не заряжены, так, звуковые хлопушки. — Хм, — парень с сомнением покачал головой. — Ну, наверное, им так даже интересней будет. Ой, надо же набрать кукурузы, — спохватился он и подошёл к краю поля.       Пока он срывал урожай, Амирина наблюдала за ним, присев на край капота и беззаботно напевая песенку.

***

      Кэриас и Розария ушли недалеко, побоявшись заблудиться, и, опасливо озираясь, рвали початки, складывая их в мешок. — Чёрт, ноготь сломала, — Розария огорчённо рассматривала испорченный маникюр, поднеся руку к лицу. — Никогда не понимал, почему девушки так расстраиваются сломанным ногтям, — пожал плечами Блостер, не отвлекаясь от занятия. — Это элементарно, мне придётся спиливать все остальные ногти, — пояснила Розария и с недовольством топнула ножкой. — Я так долго их отращивала. — Всё равно не понимаю, — вновь пожал плечами Кэриас. — Знаешь что? — рассерженная девушка сложила руки на груди. — Вот и собирай кукурузу один! — Соберу, конечно, это наша еда, но вот тебе бы вести себя чуть тише, — дал совет Кэриас.

***

— У меня день рождения в сентябре, ты придёшь? — Приду, — Кертье быстро и ловко складывал початки в мешок. — Что тебе подарить? — Глупый, — мягко улыбаясь, Мэй на миг подняла на него глаза, потом вновь смущённо потупилась. — О таком не спрашивают, подарок должен идти от души. — Да? — Угу. — Тогда я знаю, что хочу тебе подарить, — от шёпота парня у Мэй зазвенело в ушах, а сердце бешено заколотилось. — Можно я подарю его прямо сейчас? — Конечно, — хриплым, из-за пересохшего горла, голосом пробормотала девушка.       Раджак в два шага приблизился к Мэй и, обхватив пальцами округлый подбородок, мягко заставил её поднять голову. От холода его руки девушка вздрогнула, а от его сияющих влюблённых глаз сердце заколотилось ещё быстрей. Вот-вот оно вырвется наружу. Звёзды завертелись в яростном хороводе, когда Раджак прикоснулся к её губам мягким поцелуем. Чуть подавшись к нему, неуверенно поднимая руки, не зная, куда их деть, Мэй задержала дыхание, поднялась на цыпочки, как совсем рядом раздался яростный голос Розарии: — Кэриас, ты тупой бабник! Я засуну тебе эту кукурузу в то место, где находятся твои мозги!       И следом, тут же, послышались выстрелы и гневный голос: — Воры! Воры! А ну стоять! Стоять, стрелять буду! Воры! Держи их!       Раджак при первом выстреле увлёк Мэй на землю, прикрыв её собой, потом поднялся не в полный рост, подхватил девушку под руку и так, пригнувшись, они поспешно побежали на звук заведённого мотора. Кэриас и Розария, уже не понижая голоса, ругались и бежали, не скрываясь, ломая кукурузу. Закинув мешок в кузов машины, затолкав туда же рассерженную подругу, парень запрыгнул сам и похлопал по крыше. — Едем-едем-едем!!!       Раджак едва успел закрыть дверь, как Амирина нажал на педаль газа, оставляя в клубах пыли двух охранников. Розария ругалась, Кэриас лежал на полу кузова, прижимая к себе мешок с кукурузой, Раджак и Мэй, не глядя друг на друга, держались за руки, Амирина хохотала, и только Лудис выглядел спокойным, лишь укоризненно покачивая головой, слушая Розарию.

***

— Бабушка, можно войти?       Амирина лежала в кровати, но не спала, она читала при свете от электрического камина и напольной лампы. Когда раздался чуть слышный стук в дверь, она улыбнулась. — Входи, милая, — отложив книгу, Амирина приподняла одеяло, чтобы внучка нырнула под него, прильнув к её теплому боку. — Не спится? — Неа, — Мэй хихикнула и спросила: — Бабуль, а дедушка Лагус правда был не против, что мы его поле испортили? — Конечно нет, милая, — она погладила внучку через одеяло. — У него два таких поля, ну что мы там взяли этой кукурузы?! На один ужин. — Это было так весело, спасибо. — Я вас позвала к себе не для того, чтобы вы скучали. Остались бы дома на все каникулы, усохли бы от скуки. — Это да, — поддакнула Мэй и скривилась: — Ещё и мама с папой вечно целуются по всем углам, кошмар.       Амирина рассмеялась, обняла внучку и тихо вздохнула. Мэй замолчала, и она терпеливо ждала, полагая, что между ней и Раджаком что-то произошло. Но как ей не было любопытно, она не торопила внучку, зная, что может спугнуть её: влюбившись, девочка стала очень стеснительной, даже где-то робкой. Наконец Мэй заворочалась и прошептала с придыханием: — Бабуль, меня Раджак поцеловал. — Поздравляю, детка. Тебе понравилось? — Это было… — Мэй зажмурилась, пряча смущение за ладонью. — Это было словно фейерверк в голове. — Хорошо, — Амирина чмокнула внучку в макушку и уточнила: — На кукурузе? — Угу. — Ну романтик, — искренне радуясь за внучку, что не мешало над ней подтрунивать, она хохотнула. — Хотя знаешь, где меня поцеловал Генджи в первый раз? В тюремной камере. — Ка-а-а… Кха-кха, — Мэй подавилась воздухом, села в кровати и с изумлением уставилась на бабушку. — Да, — мечтательно произнесла Амирина. — А папа тебе не рассказывал? — Мэй покачала головой и подалась вперёд. — Мы были молоды, примерно как ты сейчас. У парней была баскетбольная игра с другой школой. И пока они мылись после игры, мы с девочками пробрались в раздевалку и стащили все их вещи, а в их телефоны загрузили мелодии жужжания пчёл. Дождавшись, когда они выйдут из душевых и начнут искать вещи, на телефоны-то и позвонили. — Ой, — Мэй прижала ладони ко рту, рассмеявшись. — И они… Выбежали, да? — Куда им было деваться? А-ха-ха-ха, жаль, что тогда камеры наблюдения были не так широко распространены, как раньше. Представь, открывается дверь, из неё выбегают около двадцати мальчишек. Кто-то в полотенцах, а кто-то и без них. И все отмахиваются от чего-то невидимого. Как понимаешь, на самом деле пчёл-то не было. — Но они об этом не знали, — добавила, кивая, Мэй. — А дальше? — А что дальше?! Бегут они, отмахиваются, полотенца теряют. На глазах у всей школы. А там и родители, и важные люди из разных комитетов. Кто-то, кстати, следом за ними побежал. Услышали, что мальчишки про пчёл кричали, и побежали. — Ой, из-за этого вас в полицейский участок забрали? — Почти. Понимаешь, они за ворота побежали, а там полицейские машины стояли. Школа престижная была, охраняли нас. Вот их и забрали. В том числе и твоего дедушку, Генджи, — Амирина повернулась на бок и положила голову на руку. Внучка взяла от каждого из них только лучшие черты. От Геджутеля — чувство справедливости, от неё, бабушки, — внешность и чувство юмора, от матери — красивые глаза и добрый, оптимистичный характер, от Сока… Хорошо, почти от всех родственников, хмыкнула про себя Амирина и продолжила рассказ: — Я уговорила родителей Генджи взять меня с собой и встретилась с ним в участке. Родители его ругают на чём свет стоит, а он смотрит на меня и молчит. Угрюмый такой, мне даже не по себе стало. Решила, что обиделся он на меня сильно, а он подходит, обнимает меня и целует. Это, конечно, было не на поле кукурузы, но я почувствовала, насколько сильно он меня, — Амирина покосилась на внучку, — любит. — Он тебя так сильно поцеловал? — спросила девочка. — Нет, я это бедром почувствовала, — пояснила Амирина. — Ба… — Мэй опустила голову, краснея. — А ты не почувствовала подобного с Раджаком? — невинно полюбопытствовала Амирина. — Ба… — Между вами что, мешок кукурузы был? — Ба-а-а, — красная, со слезами на глазах Мэй слезла с кровати на пол. И под смех бабушки подскочила на ноги и выбежала из комнаты. Амирина помахала внучке и вновь взялась за книгу.

***

      Несколько дней подростки ели кукурузу: варили, запекали, пытались сделать из неё попкорн. Всё это происходило весело, беззаботно, Лудис рассказал всем, что это была не настоящая кража, а договорная. Все, кроме Кэриаса, с облегчением выдохнули. Чтобы они не скучали, Амирина придумала новую забаву: выделила им часть на плантации виноградника и показала, как правильно срывать кисти с ягодами. Между рядами были проложены рельсы, на которых стоял вагончик с корзинами, в него собирался урожай. Вечером, перебрав его, подростки забирались в деревянные лохани и ногами давили ягоды — таким образом, по словам Амирины, делалось вино. Сама она сидела на веранде в тени с бокалом вина и наблюдала за детьми. Поддерживая друг друга, мокрые, хохочущие, им было весело. Этого Амирина и добивалась: уставшие за учебный год в каникулы ребятишки, как она считала, должны были отдохнуть всей душой, а для этого их нужно поместить в другую, отличную от обычных будней, среду. От размышлений её отвлекла трель телефонного звонка. — Лагус? — в трубке заскрипел старческий голос. — Да… Да… Долго ты соображал, да, это была я. Тебе жаль пару початков? Если бы твои амбалы-охранники не напугали детишек, ничего бы они и не затоптали… Это ещё надо доказать, что виноваты дети, а не твоя охрана… Перестань, детям нужен отдых… Старый ты хрыч, приди и скажи мне это в лицо… Лагус? Лагус, алло?       Глянув на экран, она хмыкнула, отпила вина и, поднявшись, подошла к перилам. Кэриас поскользнулся и сел в лохань, а Розария продолжала танцевать рядом с ним, смеясь над незадачливым другом. — Ребята, заканчивайте, идите мойтесь. Будем ужинать. — Не рано, бабуль? — Мэй приложила ладонь, с которой капал виноградный сок, ко лбу, загораживаясь от солнца. — Вам нужно отдохнуть, сегодня едем воровать черешню. — Ва-а-а, круто! — Слова Амирины привели всех в восторг, Кэриас перевалился через край лохани, пачкаясь в пыли. — Кто последний, тот дурак, — выкрикнул он, рванув к дому, но тут же споткнулся, упал и, подняв голову, с сожалением был вынужден наблюдать, как его друзья вбегают на веранду.       До конца каникул банда Амирины успела разорить несколько плантаций в округе: с черешней, с яблоками, арбузную и дынную бахчи. Но никто из возмущённых хозяев не решился предстать перед Амириной лицом к лицу и высказать свои претензии. Во-первых, из-за страха перед этой язвительной, смелой и открытой женщиной, во-вторых, ущерб был не настолько большой, в-третьих, надо же детям весело провести каникулы.