Лето мятной акварелью

— Ами, просыпайся, — тормошил сестру Никлас, забравшись с ногами на кровать. — Просыпайся, соня. — Мм, отстать, Ник, — сонно отозвалась девочка и натянула одеяло на голову. — Ами-и-и-и-ирина, — протянул Никлас и хлопнул её по ноге. — У нас сегодня день рождения. — Хорошо, — пробормотала Амирина и тут же села в кровати, отбросив одеяло. — Уже? Я забыла. А ты почему в школьной форме? — Мне дядя сказал одеться во что-то удобное, а что может быть удобнее формы для физкультуры? — Ну да, — согласилась Амирина и поджала нижнюю губу. — Мне тоже форму? — Как хочешь, — пожал плечами Никлас. — Можешь в пижаме идти. — Ага, сейчас, — фыркнула девочка и ударила брата подушкой. — Марш из моей комнаты. — Понял, — парнишка соскочил на пол и обернулся в дверях: — Я заварю тебе чай и сделаю творог. — Спасибо, — зевая, поблагодарила брата Амирина и спросила, когда он уже закрыл дверь: — А дома что, никого нет?       Поняв, что ответа не последует, она медленно спустилась с кровати и побрела в ванную, на ходу расстёгивая пижаму. После завтрака дети прошлись по дому, заглядывая во все комнаты, пока вновь не встретились в гостиной. Дома никого не оказалось. Пожав плечами, Никлас подошёл к террариуму с игуаной, вделанному в стену. Для любимицы Такео, к которой уже привязались все члены семьи, террариум был оформлен в виде мини-джунглей: небольшой водопад, тропические деревья, сухие брёвна, травка, летали бабочки. Наблюдение за размеренной жизнью ящерицы помогало Никласу размышлять, не отвлекаясь ни на что другое. На кресле вальяжно развалился мейн-кун по кличке Лорд, рядом на подстилке спал старый лабрадор Тото. — Ну и где все? — вслух поинтересовался Никлас. — Опять, наверное, придумали для нас какой-нибудь квест, — предположила Амирина. — Как в прошлом году. — И в позапрошлом, — вздохнув, добавил Никлас. — Фантазии у предков ни на грамм. — Полагаю это всё дядя Франкенштейн, он до сих пор видит в нас маленьких детей. Наше сегодняшнее шестнадцатилетие ничего не изменит. — Согласен полностью, — Никлас выключил в террариуме свет, оставив небольшую подсветку — игуана задремала. — Поэтому я даже представить не могу, насколько он сломается, когда узнает, что ты влюблена в М-21. — Ни-и-к, — от смущения у Амирины даже выступили слёзы. — Ты зачем вслух? — А что такого? — парень пожал плечами и сел на диван, перепрыгнув через спинку. — Мама говорит, что в любви нет ничего плохого. Но вот отцу тоже не понравится, что его юная дочь запала на старика. — Никакой он не старик, — пробурчала Амирина, садясь в кресло. — И вообще, я ведь не навязываюсь прямо сейчас. Я подожду лет сто, а потом… — За это время он уже может жениться, — Никлас с лёгкой жалостью посмотрел на сестру. Любимица всей семьи, балуемая Франкенштейном, за шестнадцать лет она добивалась всего, чего только могла пожелать. Не истериками, нет, ей только нужно было попросить Франкенштейна, и тот весь мир мог бросить к её ногам. Никлас всё же не был уверен, что дядя, как и отец, одобрят выбор Ами. Но, в то же время, зная характер сестры, он знал, что упрямая девчонка может ждать и сотню лет, и две, но своего добьётся. А что по этому поводу думал сам М-21, парень не знал. — Я его предупредила, — Никлас вытаращил глаза. — Сказала, чтобы он подождал пока я вырасту. — Ха, аха-ха, — Никлас хлопнул по коленке ладонью, стараясь не смеяться слишком громко, чтобы не обидеть Ами, но её выпад, по-детски наивный, хорошо повеселил парня. Его сестра попросила М-21 не влюбляться ни в кого, пока она не достигнет нужного возраста. — Кхм, и что он сказал? — Ну, он моргал, потом что-то невнятное пробормотал, что-то типа «я не доживу», — махнула рукой девочка. — Это да, не доживёт, — всё же расхохотался Никлас. — Хватит, — закатила глава Амирина. — Я не понимаю, почему дядя и папа будут против? Только из-за возраста? Бабушка Амирина была на тысячу лет младше дедули Геджутеля, когда влюбилась в него… — Тише, — всполошился Никлас и оглянулся на входную дверь. — А если бы кто-нибудь зашёл?       Упрёк брата смутил Амирину. Она прикусила язычок и виновато повела головой. Год назад они нашли дома в Лукедонии на чердаке старую пыльную тетрадь, оказавшуюся личным дневником их прабабушки Амирины Санву. Она интересно описывала свою жизнь, подростки обхохатывались, читая его. Но когда они прочли откровения прабабушки об отце Сока Санву, их дедушки, долго не могли прийти в себя, поняв, что Регис К. Ландегре приходится им родственником. Только никому об этом они не могли рассказать, пока был жив Геджутель К. Ландегре. Об утаивании этой тайны просила в дневнике прабабушка. И подростки пообещали друг другу молчать. — Может быть из-за того, что ты наследница рода? — пожал плечами Никлас, возвращаясь к теме о М-21. — Какая я наследница?! Ты старший, тебе мама и передаст оружие духа, и ты должен будешь оставить наследника. А если не сможешь, тогда мои дети будут наследовать оружие духа. — Ну да, если твой ребёнок будет главой после меня, разве лорд даст своё согласие на ваш брак, ведь кровь будет смешанной, — с сомнением произнёс Никлас. — Хм, нет, не думаю, что она будет против. Помнишь, когда Регис-ним обсуждал свадьбу мисс Сэйры и Шинву? А Шинву ведь обычный человек. Лорд присутствовала при разговоре и ни слова против не сказала. — Только ты забываешь, что эта «свадьба», — Никлас изобразил пальцами кавычки, — была лишь шуткой от Регис-нима, чтобы позлить дядю Раэля, напомнив ему о влюблённости в мисс Сэйру. — Ты совсем не помогаешь, — расстроилась девочка и сложив руки на груди, насупилась. Никлас сдержал вдох и потёр лоб. — Ладно, прости, ты же знаешь, я всегда пытаюсь мыслить здраво, отец от меня этого требует, как от будущего главы клана.       Амирина, подумав, кивнула. Она знала, что от брата требуют больше, чем от неё, но иногда забывала об этом, будучи чувственной девочкой, живущей эмоциями, вечно летающей в облаках. Сейчас ей стало стыдно за свои слова, и она примирительным голосом спросила: — Хорошо, и что ты можешь посоветовать? — Да ничего такого, просто пусть всё будет, как есть сейчас. В любом случае и мама, и Франкенштейн, и дядя Раэль, они все будут за тебя. Даже если ты захочешь замуж за Кэриас-нима.       Дети переглянулись и расхохотались в голос, разбудив недовольно глянувшего на них Лорда — кот не любил никого, кроме Мэй, а к детям он её ревновал. Фыркнув, он вновь задремал, а дети всё посмеивались, Амирина даже вытерла выступившие слёзы. — Слушай, у меня возникла гениальная идея, — помахав ладонью перед лицом сказал Никлас. — Ты изначально скажи, что Кэриас-ним предмет твоего воздыхания, а потом, если дядя и отец не умрут от сердечного приступа, сообщи об М-21, они тогда будут согласны на кого угодно.       И подростки вновь расхохотались. На этот раз проснулся Тото. Старенький, он тяжело поднялся с лежанки, подошёл к Амирине и сунул ей в ладони влажный нос. Получив порцию ласк, он потихоньку вернулся на своё место, лёг, наблюдая за Лордом тёмными, блестящими глазами. — Что делать будем? Пройдём квест? — спросила брата Амирина, когда их отпустил смех. — Не хочу, — сдвинул брови Никлас, поведя плечом. — Я наберу Тао, отправимся сразу в Лукедонию.       Амирина согласно кивнула. Пока брат разговаривал по телефону, она проверила автоматические кормушки для животных и бросила в рюкзачок личный дневник, новую пижаму, скетчбук — все остальные необходимые вещи в Лукедонии были, ведь это был её второй дом. Через десять полчаса они уже были в воздухе с Тао и Такео. — Вы не стали проходить задания от босса? — уточнил Такео, расположившись в кресле напротив детей. — Мы уже выросли из этого возраста, — ответил Никлас, пожимая плечами. — Только дядя никак этого понять не может. — Думаю он не хочет этого понимать, — улыбнулся Такео. — Вы поймите его, это для обычных людей вы подростки, и через несколько лет будете считаться совершеннолетними. А для босса, и для ноблесс вы ещё совсем дети, а совершеннолетними в Лукедонии станете лишь в двухсотлетнем возрасте. — Мы понимаем, — Амирина кивнула словам брата, соглашаясь. — Только нам это правда больше не интересно: проходить квесты, где в сюжете сказки. В прошлом году это была «Алиса в стране чудес», уже тогда это было скучно. — В следующем году мы уговорим босса устроить квест с сюжетом из «пятницы 13», — хохотнул Тао, выходя из кабины пилота. — Так, я за водой. Кому что принести? — Сок вишнёвый, пожалуйста, — попросила Амирина, остальные отказались. — Мне больше нравится «улица Вязов», — добавила она. — И то и другое неплохо, — подтвердил Никлас. — Это было бы лучше. Вы правда поговорите с дядей? — Поговорим, — ответил Тао опускаясь в кресло и протягивая баночку сока Амирине. — Я даже почти уверен, что мы сможем его на это уговорить. — Просто подключите к этому маму, — посоветовал Никлас. — Ей он ни в чём не откажет. — О, это да, — вновь хохотнул Тао. — Ради неё он почти двадцать лет терпит Лорда и Тото. При том, что босс и Лорд друг друга не могут выносить. Мне иногда казалось, что босс в отместку начнёт драть лежанку котяры.       Дети расхохотались, а Такео покачал головой. Отношения у кота и Франкенштейна действительно сложились не лучшим образом. Мэй, любимица Франкенштейна, в свою очередь, была без ума от мейн-куна, закармливала его сверх меры, а когда улетала в Лукедонию, то Франкенштейн с некой маниакальной улыбкой садил Лорда на диету, явно наслаждаясь его страданиями по еде и отсутствии любимой хозяйки. Эту черту никак не ожидалось увидеть в характере добродушного бывшего директора школы, но она была, и только Мэй не ведала об этом. Единственный, кто мог пожаловаться на Франкенштейна, — лишь не имеющий человеческой речи Лорд, остальные предпочитали благоразумно молчать, чтобы не попасть под гнев босса.

***

      В Лукедонии прибывших встретил Лудис Мергас и сопроводил до дворца. Первым делом детям следовало поприветствовать правительницу Лукедонии, и только потом можно было отправиться домой, где их ждали родители. А также Франкенштейн, Рэй, все главы, дедуля Региса и старшие братья — Джин-Хо и Йонг. От последнего Амирина и Никлас получили гитары, а от Джин-Хо. Остальные подарки остались нераспакованными — они горой возвышались в комнатах подростков, упакованные в блестящие обёртки. На замечание Тао о том, что от него подарки в самой большой коробке, Франкенштейн лишь усмехнулся. Само празднование прошло безмятежно, спокойно: поиграли в гольф на поле дедули Региса, искупались в море, вечером за праздничным ужином вспоминали весёлые истории из детства Мэй. Ночью запустили фейерверк. Такой формат празднования был для Геджутеля и для глав, которым нравились празднования спокойные, без шума, умиротворённые, и которые не планировали покидать Лукедонию.       К следующему вечеру вся семья Санву, Франкенштейн, Райзел, Тао, Такео, М-21, и Раэль отправились обратно в Сеул. На утро был запланирован второй этап праздника, на который были приглашены друзья Амирины и Никласа, а также одноклассники. Кафе было украшено броско и ярко, еда была простой, почти полностью состоящей из фастфуда, а по окончании праздника всем выдавались подарочные корзинки, что очень понравилось гостям. Франкенштейн следил за всем происходящим, за барной стойкой работали Тао и Такео, готовя безалкогольные коктейли. Джин-Хо снимал на камеру младших брата и сестру, на память. Йонг был ответственен за приглашённые группы: следил, чтобы выполнялись все требования по райдеру, свет, звук, качество микрофонов, всё это была зона его ответственности.       Родители подростков, Раджак и Мэй, чтобы не смущать никого, заняли место снаружи кафе под большим зонтом, где они могли пить коктейли с алкоголем. Их появление в зале было одноразовым, когда под песню Imagine Dragons «Follow You» Раджак пригласил на танец Амирину, а Мэй — Никласа. После Амирина отказалась от приглашений от всех одноклассников, станцевав лишь с Франкенштейном и М-21, которого пригласила сама. Никлас же не отказался ни разу, вытащив на танцпол почти всех девчонок из класса.       Для того, чтобы после праздника разобрать подарки подросткам понадобилось два дня, и четыре часа потратить на полёт до двух островов, которые им подарил Франкенштейн. Небольшие по площади, с белым песком, омываемые лазурным тёплым морем, они находились близко друг к другу. Но даже их совместный размер был далёк от того самодовольства Франкенштейна, с которым он смотрел на всех, гордящийся тем, что никто не превзошёл его подарок.