Флажок

Ибо протягивает руку. Лицо молодого мужчины кажется смутно знакомым. Мужчина отвечает на рукопожатие, рука у него маленькая и очень нежная. Ибо боится, что своими грубыми мозолями может ее поцарапать. А тот в явном замешательстве оглядывается назад и, все же, называет имя. И черт, оно тоже как будто бы знакомо…Только вот откуда? И он такой красивый, просто потрясающе красивый, такой, что хочется зажмуриться. Но Ибо — капитан, он не может жмуриться ни с того ни с сего, поэтому берет себя в руки и приглашает гостя (или как его называть? — Сам Ибо плохо разбирается во всей этой туристско-круизной терминологии) на борт. Он впервые оказался в такой ситуации. По правде сказать, он и на такой шикарной яхте-то до этого никогда не ходил, до последней недели. Но и эти семь дней, проведенные им на «Принцессе», полноценным морским переходом назвать было нельзя. Молодая семейная пара, арендовавшая яхту с капитаном на три дня, хотела только заниматься любовью, перемежая это приятное времяпровождение просмотром дорамы и мужниной рыбалкой, жена же в это время нежилась на корме, в теплых солнечных лучах и, пока ее муж был сосредоточен на наблюдении за поплавком, принимала соблазнительные позы и строила глазки молодому капитану.  Долгий переход им был не нужен, «Принцесса» практически все время простояла на якоре у одного из ближних островов, лишь к вечеру Ибо, с помощью любвеобильного супруга красотки, швартовался в небольшой островной марине. Пара шла на ужин в маленький прибрежный ресторанчик, а Ибо кормил «Принцессу» топливом, пополнял запасы питьевой воды и тоже забегал в знакомую ему лапшичную  поесть горячего. Арендаторы яхты были люди нормальные, Ибо вполне бы мог пользоваться кухней, но болтаться по нижней палубе и слушать чужую страсть ему не хотелось. Погода стояла прекрасная и он расположился на кокпите, даже и ночевал там, рядом с штурвалом и пультами управления, на большом угловом диване. После молодой пары яхту арендовали три мужика. Все прелести морского путешествия заключались для них в шумных пьяных ныряниях с борта и обсуждении каких-то сделок. Эти, слава небу, переночевали ночь, да и выгрузились, счастливые и еще не до конца протрезвевшие. А теперь вот такое…, волшебное видение, да и еще с радужным флажком на договоре. Как вчера объяснила госпожа Ло, главный менеджер по морскому отдыху для эксклюзивных клиентов, что гость был бы не против интима. Именно это и обозначал радужный флажок. Ибо сначала судорожно замотал головой. Да, оплата была даже выше его ожиданий, но все это выглядело как-то…, плохо на самом деле выглядело. Госпожа Ло была женщиной ушлой, много всего повидавшей в своем нелегком деле организации отдыха для богатых взыскательных людей. Она, как-то даже по-матерински ласково, посмотрела на Ибо, того аж слегка передернуло от такой фамильярности, и проникновенно сказала: «Соглашайся, капитан Ван, не пожалеешь. Гость — огонь. Такой шанс выпадает раз в жизни. Да и оплата царская». С шансом было не очень понятно. Шанс на что? Но деньги были нужны очень — Ибо согласился. И теперь этот красавчик непонимающе хлопает глазами, а Ибо, как дурак, пытается ему объяснить, почему по яхте не ходят в уличной обуви. Похоже, доводы Ибо кажутся ему необоснованными, он пытается возражать. Заявляет, что заплатил огромные деньжищи и может ходить, как хочет. Ибо уже почти согласен. Черт с ним, выдраит палубу два раза, но Сяо Чжань (интересно, думает Ибо, как что Чжань? —  надо потом посмотреть в договоре), вдруг перестает сопротивляться, застенчиво улыбается и говорит, что никакой другой обуви у него, к сожалению, с собой нет. И добавляет, что если это так важно, то он будет ходить босиком. Ибо не согласен на босиком, это может быть опасно. Он бежит в свою каюту и приносит зеленые, почти новые кроксы, припасенные им для душа. А удивительный гость благодарно кивает и ничуть не смутившись сует свои босые нежные ноги, только что покинувшие мягкие итальянские мокасины, в жесткий неудобный пластик. Кроксы чуть великоваты и смотрятся жалко рядом с шедевром итальянских обувщиков. Ибо почему-то становится стыдно, но теперь уж поздно, правила есть правила. Их еще очень много, и красавчику придется их соблюдать. — А куда мы поедем? — Ибо проверяет электронику и спиной слышит заинтересованный голос. Сяо Чжань видимо успел расположиться в своей каюте, осмотрел нижнюю палубу и решил изучать яхту дальше, поднявшись выше. — Вау, как тут интересно. — Это кокпит, здесь все основные приборы управления, — Ибо подводит Сяо Чжаня к рубке. — Штурвал, кнопка запуска двигателя, навигационные приборы, рычаг переключения скоростей. И мы не будем ехать, мы пойдем. Сяо Чжань беззастенчиво плюхается на капитанское кресло, обхватывает ладонями обтянутый белой кожей штурвал, он был уверен, что на яхтах он огромный, но нет, штурвал больше напоминает руль гоночного авто. С лукавой, немножко детской  улыбкой оборачивается к Ибо, стоявшему поодаль: — Дашь порулить? — он снял свою дурацкую панамку, ветер свободно играет его блестящими волосами, подсвеченными солнцем, и они следуя за движением головы, ложатся на белый гладкий лоб, почему-то идеально. — Посмотрим. А ты чего хочешь то? Неделя это много. Мы можем даже до Вэньчжоу дойти, а можем просто помотаться по островам. Сразу надо продумать маршрут, чтобы я марины запрашивал. — Никаких городов точно не хочу. Да и острова, только, если необитаемые, — он пересекает зону отдыха, выходит на открытый фальшборт, вытягивается на белых матрасах солнечной палубы и закрывает глаза. — Ты меня не знаешь? — спрашивает он неожиданно. — А должен? — Все знают, — Сяо Чжань усмехается и стреляет в Ибо глазами. Радужный флажок на договоре весело подмигивает и переливается совсем другими красками. — Ладно, не парься. Я выспаться хочу и не видеть никого. У меня условие было, минимум обслуживающего персонала, — Ибо немного коробит от этих слов. — В идеале только капитан. Ну вот, так и получилось. Кстати, я могу готовить. Люблю это дело, но обычно из-за работы ни на что нет времени, и еще, если вдруг помощь какая понадобится, говори. — Понадобится, при швартовке. Я рулю, ты набрасываешь канаты. Руки только жалко твои…, — Сяо Чжань опять закрывает глаза, а Ибо стоит и не может оторвать взгляда от длинных ног, стройного изгибающегося тела, закинутых за голову рук, с четким рельефом мышц и лица в ореоле темных блестящих волос. Лица, красивее которого не сыскать на всем белом свете. — Если ты готов, то отчаливаем. — А что делать? — Сяо Чжань быстро встает и заинтересованно смотрит на Ибо. — Спускайся на пирс и внимательно слушай мою команду. Отдавай швартовы только тогда, когда я дам сигнал. — Есть, капитан! Так точно, капитан! — дурачится он, и у Ибо в голове всплывает старый мультик про губку Боба. Он усмехается, качает головой. А кому отдавать? — глаза Сяо Чжаня такие огромные и выразительные, что Ибо слегка теряется, а сейчас теряться нельзя. Отшвартовка в марине без нормального помощника дело довольно сложное. Надо вовремя завести двигатели, поднять якорь, вовремя отшвартоваться и быстро начать движение, чтобы ветер не поднял волну, и яхта не врезалась кормой в понтон. — Слезай на землю, снимай вон тот канат и быстро, слышишь быстро, прыгай на борт. Ветра нет, ты справишься. Там под канатной катушкой перчатки. Надень пожалуйста, очень уж жалко твои руки, — Ибо отворачивается и невозмутимо усаживается в рубке. Сяо Чжань в растерянности спускается на первую палубу, оглядывается по сторонам. «Канаты, катушки, швартовы…, куда я вообще попал? Я выспаться хотел вообще-то, — он надувает губы. Хочется поворчать, но не получается, потому что ему жутко интересно.  — Капитан Ван! А обувь? Опять переобувать? — звонко кричит он, задрав голову вверх. Ибо свешивается прямо над ним. — Чжань-гэ, не кричи так, — как-то уж чересчур интимно говорит он, глаза при этом смеются. — Оставайся в кроксах, только не потеряй, когда будешь прыгать. Запасных у меня нет. Сяо Чжань с легким сожалением смотрит на свои дорогущие итальянские мокасины цвета мокрый песок, и натянув на руки не слишком свежие перчатки, сходит на пирс. Все проходит на удивление слаженно. Видимо, Ибо действительно опытный шкипер. Конечно, запрыгивает на яхту Сяо Чжань все-же босиком — боится, что кроксы свалятся в воду, но во всем остальном он ведет себя как настоящий моряк. Ибо кричит, «отдай швартовы» — он отдает. Оказывается, это всего лишь отвязывание каната от большой металлической рогатины, торчащей из пирса. Это не очень легко. Канат длинный и тяжелый, да и намотан несколько раз, но Сяо Чжань справляется — тот неповоротливой сонной змеей плюхается в воду. Ибо кричит — «на борт», и Сяо Чжань, застыв в секундном замешательстве, снимает резиновые тапки, бросает их на пол кормы и не раздумывая прыгает следом. Это тоже не сложно: прыгает, сказано слишком громко — просто широко шагает, но оказавшись на яхте выдыхает с заметным облегчением. Ибо кричит — «затягивай трап», он тянет за металлический поручень — трап медленно въезжает на корму, вместе с ним каким-то неведомым образом на катушку накручивается и мокрый тяжелый канат. Сяо Чжань очень горд собой. Он ловит себя одновременно на двух мыслях сразу: тоже хочется красную бандану и еще, почему-то, чтобы Ибо похвалил…, и он, будто слышит его мысли: — Молодец, Чжань-гэ. Я бы без тебя не справился, — его лохматая взъерошенная голова высовывается сверху, в глазах пляшут веселые чертенята. — Поднимайся ко мне. Сейчас пойдем по акватории — будет красиво.   *** Время после полудня, солнце припекает достаточно сильно, а от изумрудной воды идет такое сверкание, что больно смотреть. Сяо Чжань и не смотрит — он, обильно полив себя спреем от солнца, растянулся на видимо уже полюбившемся ему мягком матрасе на солнечной палубе фальшборта и мгновенно заснул, отчего-то даже совсем не заботясь о том, что может сгореть. Ибо нажимает кнопку — над солнечной палубой разворачивается белый защитный тент. Яхта на крейсерской скорости в режиме автопилота идет на юго-восток, радар не показывает на пути никаких преград, и погода самая располагающая. Ибо набирает в поисковике интересующее имя…, и чуть не валится с капитанского кресла, одновременно чувствуя, как по спине маленькими паучьими лапками бегут мерзкие мурашки. Потому что, блядь! Этот человек — Сяо Чжань! Сяо Чжань!! СЯО, мать его, ЧЖАНЬ!!!! Супер-мега звезда, известная на весь Китай и, наверное, уже далеко за его пределами.  И вот эта звезда сейчас спит у него на «Принцессе», да еще и отмеченная радужным флажком…Это, вообще-то, шокирует. Об этом, вообще-то, надо бы предупреждать. Это, вообще-то, против всяких правил. Наконец проникновенный взгляд госпожи Ло становится понятен, и эта ее загадочная фраза: «гость — огонь и шанс раз в жизни», тоже приобретает вполне очевидный смысл. А Ибо как дурак, как овца на заклании, вообще в полном неведенье. А звезда ведь спрашивала, знает ли Ибо кто он? А он…, блядь, идиот, а что, я должен? Конечно, сука, должен! Его полмира знает. И только ты, темный человек, затерявшийся в пучине морских вод, нихера не знаешь. И что? Звезда, наверное, уже во всю ждет от него решительных действий — ведь стоимость тура велика настолько, что Ибо только этим рейсом наконец сможет решить свою проблему. Но блядь…. Это же Сяо Чжань! Как вообще все они себе это представляют. Как он вообще должен это сделать? Соблазнить, совратить, зажать в темном углу, под покровом ночи пробраться к нему в каюту…, как вообще? Инструкций, конечно, Ибо получил перед работой много, но вот что касается радужного флажка…, тут как-то все было достаточно обтекаемо. Никакой конкретики. Интересно, — со злой иронией думает он, а у натуралов какой флажок? И вообще, как они все это узнают? Про звезду Сяо Чжаня, понятно. Он, наверняка, просто пришел к госпоже Ло и все прямо сказал, вот деньги, хочу того-то и того-то. Их турагенство действительно гарантирует полную конфиденциальность для своих клиентов. Но вот Ибо про себя ничего такого не говорил и своей сексуальной ориентацией ни с кем не делился. Да, вопросов больше, чем ответов — он уязвленно вздыхает. Не то, чтобы красавчик актер ему не нравится — нравится, даже очень…, даже больше, чем очень. Опять же, а кому он не нравится? От одной его улыбки миллионы сходят с ума. Но это же звезда, на звезду положено смотреть издалека, наслаждаясь и радуясь ее сиянию, близко-то как? Никак — обожжешься, или и того хуже, сгоришь.  Если смотреть по-человечески, ну, предположим, отношения — то, по правде сказать, это чистой воды мезальянс. Он, Ван Ибо, спасатель службы береговой охраны…очень скромно получающий госслужащий, постоянно пропадающий на спасательных операциях в открытом море, да к тому же с кучей проблем и обязательств. Он и не узнал его потому, что ни телевизора не смотрит, ни за жизнью звезд не следит, и вообще в интернет-то заходит только посмотреть метеосводку и ожидаемые морские течения. Он, Ибо, и Сяо Чжань, всекитайская звезда с миллионами фанатов. Нереально! Ну, справедливости ради, этого вообще-то никто и не предлагает, так что о реальности невозможного задумываться не стоит. От него нужен секс в период отдыха звезды. Потому, что звезде надо расслабиться и получить положительные эмоции. Госпожа Ло вчера, после того, как Ибо подписал бумаги на согласие с условиями этого тура, сообщила, что если клиент останется недоволен, то оплату за свою работу Ибо получит как простой матрос. В такой ситуации Ибо оказывается впервые, и вся эта завуалированная торговля телом ему, с этической стороны, очень не нравится, но очень нравится Сяо Чжань. И очень нужны деньги. — Ладно, где наша не пропадала? Как-нибудь образуется, — пыхает он себе под нос и оборачивается назад. С высоты капитанского места видны только бесконечные голые ноги Сяо Чжаня с острыми коленками и тонкими щиколотками, густо поросшими темными волосками — очень хочется прикоснуться и ощутить, насколько они мягкие. Он плавно выворачивает руль, снимаясь с автопилота, тянет рычаг на себя. Яхта, деля надвое изумрудную гладь моря, увеличивает скорость и оставляя за собой белые, пенные, убегающие в разные стороны валы, несется к удаленным островам. Солнце потихоньку сползает на запад, на голубом небе ни облачка, с севера дует легкий бриз — не холодно, свежо. «Принцесса» уже полчаса как стоит на якоре у небольшого зеленого островка. Он и вправду необитаем, Ибо это знает и идет сюда специально. Пополнять запасы воды и провианта еще не нужно, он только что вышел в море, и Сяо Чжань просил уединения. Что ж, Ибо согласен. А Сяо Чжань так и спит. Ибо роется под сиденьем кресла, достает теплый шерстяной плед, под которым совсем недавно ночевал сам, тихонько, стараясь не потревожить, закутывает Сяо Чжаня. Тот спит так крепко, что кажется даже и не дышит. А Ибо пытается — пытается дышать, потому что образно представляет себе, как это все могло бы быть, представляет свой член внутри этого идеального тела,  и от этого в штанах мгновенно становится тесно, а внизу живота будто зажигаются сотни маленьких свечей, и они своим жаром, обжигают изнутри, не дают дышать. А он пытается — потому что перед ним звезда, и все это просто работа, просто радужный флажок на договоре, подписанном Сяо Чжанем и им, Ибо. Он тяжело вздыхает и спускается вниз, в свою маленькую капитанскую каюту в носу «Принцессы».