Белый лис

Холодная трава легко пропускала вперед, расступаясь вдоль тропинки, цеплялась за одежду и ботинки. Штанины давно промокли от ранней скопившейся россы, облепляющей растения со всех сторон. Солнце, еще не поднявшееся до конца из-за горизонта, казалось, только охлаждало еще не проснувшуюся землю, солнечный ветер разносил бодрящую свежую прохладу. Она заставляла дышать глубже, вдыхая резкий аромат мокрого леса и хвои, хотя нос слегка жгло от холодного воздуха, резко попадавшего внутрь. Лужи не высохли за ночь, только скопились тут и там в углублениях, предательски прикрывшихся листвой и травой. Подлые ловушки с ужасно холодной вязкой водой, в которые парень попал уже несколько раз за утро. От нее скрипели зубы, хотя ничего не мешало скапливаться в этих лужах большому количеству живности. Кэррол чувствовал, как плавно и не спеша приходит осень, не календарная, а настоящая. С каждым новым рассветом дни становились все холоднее. Выбираясь в лес по вечерам, теперь он возвращался домой уже в глубокой темноте, хотя когда-то солнце только провожало его в спину, отбрасывая длинную тень на землю, пока он нес полную корзину растений и трав к себе домой. С наступлением холодов начнутся не самые легкие времена. И, хотя работу он мог найти когда угодно, даже глубокой ночью в феврале, с приходом холода все становилось значительно сложнее. Сложнее выбираться из дома, сложнее добираться до деревни, тащить продукты. Травы закончатся к середине января и то в лучшем случае, тогда начнется самое страшное время, когда в течение двух месяцев, пока не сойдет первый снег, он будет просто бесполезен. Нет, Кэр, конечно, разберется со всем этим, как и всегда, это будет уже третья его зима в этом доме, так что он вполне должен справиться. И все же он не хотел в очередной раз встречаться с разочарованным взглядом людей, когда молодой парень, недовольно поёжившись, разведет беспомощно руками и окажется, что он не в силах помочь абсолютно никому. Не то что бы ему вообще было дело до людей или кого бы то ни было, нет, конечно. Он живет в своем доме на отшибе недалеко от озера, отрезанный от мира зеленой стеной леса, и более чем доволен своим положением. И все же… Ну, все же ему не нравится смотреть, как люди умирают. Люди, которым он мог бы помочь. Трава и деревья редели, пока он выходил из чащи леса. Вот он уже ступает по протоптанной тропинке, перехватывая винтовку и поправляя тяжелую корзину, чтобы нести было удобнее. Большой и светлый каменный дом. Он сверкал на фоне окружавшей его зелени и только серая черепичная крыша терялась в листве и бурых стволах елей. Свежая побелка, обновившаяся летом, уже успела потрескаться по углам, кое-где вовсе стало обшарпанной и уже успела отвалиться частями. Голубой лишайник оплетал стену, занимая с каждым днем все больше и больше места, разъедая камень. Ему было откровенно плевать, где расти, влажность есть - достаточно. А ее в болотистых лесах северной части Умбраса было предостаточно. Дубовая дверь открылась после легкого нажима, с привычным грохотом ударившись о стену дома, и Кэррол зашел внутрь. Оставив мокрые ботинки с кусками грязи и листвы у входа, он прошел быстро вглубь комнаты. Хлюпающие носки оставляли мокрые следы на скрипящих половицах. Стянув с плеча ремешок, он поставил оружие на свое место в угол, аккуратными движениями достал из корзины пучки трав. Кэр не отвлекался от работы. Он делала все сосредоточенно и методично, как и всегда. Не спеша, стараясь не сломать веточек, подвешивал под потолком за веревочки аккуратные пучки совятника и звездницы. Он неразборчиво бубнил себе под нос, когда складывал нежные голубые цветки скромницы в баночки вместе с листьями столетника. Капли звонко ударялись о жестяной тазик, срываясь с висящих на веревке носков и штанов. Букеты здравницы, верветки и синепырника отмокали в ведрах с водой, напитываясь влагой, чтобы оставаться свежими как можно дольше, пока Кэр, напевая какую-то только ему известную мелодию, чистил инструменты и готовил посуду. Тяжелая ступка с пестиком, потертая мензурка, чаша для выпаривая с небольшим сколом. Кэр нетерпеливо вытирал руки о грубый брезентовый фартук в ожидании, пока плитка достаточно раскалится. Дрова потрескивали, разнося по дому запах костра. Дым стелился по полу, плавно вытягиваясь из щелей наружу. В дверь глухо постучали. Кэр раздраженно вздохнул, рука потянулась за винтовкой. Не дом, а проходной двор сплошной. Стоило только один раз случайно помочь деревенской девочке в лесу, прогнав волков, и ненароком показать, в каком направлении находится дом, его тайник оказался местом общественного достояния. Радовало лишь то, что очень немногие решались приходить сюда. В лесу было слишком легко заблудиться, наткнуться на волков, но даже если пробраться через тащу, предстояло встретиться с Кэрром Блэком. Это сразу отсеивало большую часть желающих, у кого возникала такая глупая и наивная мысль. И все же кто-то решался. К счастью парня, всего пару-тройку человек, но он уже считал это количества неприлично большим. Блэка раздражало, что кто-либо вообще приходил в Его лес, в Его болото, не говоря уже о том, что приближался к Его дому. И все же добирались сюда самые отчаянные. - Что надо? - крикнул Кэр, оставаясь на приличном расстоянии от двери. Руки мягко обхватывали деревянную рукоятку Винчестера, курок приятно холодил кожу на пальцах. - Кэррол, мне нужна твоя помощь! Это очень срочно! - высокий голос девочки дрожал, хотя и был приглушен дверью. Руки безвольно опустились вдоль тела вместе с винтовкой. Блэк поднял глаза к потолку и медленно выдохнул, прикрывая веки. - Входи, Милли, - негромко сказал он. Незапертая дверь открылась не сразу, только спустя пару толчков и напряженного дыхания снаружи, наконец она с грохотом распахнулась, открывая вид на маленькую девочку на пороге. Два хвостика с каждой стороны, укрощающие непослушные русые волосы, перекинутая через плечо авоська и плотное синие платье, то самое синие платьице, которое, ему казалось, она не снимает никогда. Милли выглядела бы почти смущенной и раскаивающейся, если бы не широкая улыбка, которую она так неумело скрывала, закусывая губы. Кэр вздохнул и вернулся к работе. Он слышал, как из-за спины раздаются легкие шаги, когда девочка стянула обувь и прошла внутрь. С визгом по полу проехался стул, чтобы после начать заскрипеть под весом маленького тела. - Я говорил тебе не качаться на стуле. Ты мне потом новый сделаешь? - раздраженно сказал Кэр, скривив рот. Скрип прекратился. Вода на плитке закипела и он стал добавлять измельченный корень будника, мерно помешивая ложкой. -Чего ты пришла опять? Что у тебя за срочное дело? Парень развернулся. Девочка сидела на невысоком стуле, болтала туда-сюда не достающими до пола ногами, облокотившись локтями о коленки и подперев руками щеки. Она с интересом наблюдала за каждым движением юноши с белоснежными, как снег, волосами и такими же белыми ресницами. Милли улыбалась, играя в глазах искрами. Она перестала притворяться смущенной свои очередным вторжением в его владения. - Ты только не злись, ладно? - начала она, заглядывая ему в глаза. Кэр вновь вздохнул. После такой фразы ему не хотелось слушать продолжение. И все же он слушал. Стоял перед маленькой семилетней девочкой, уперев руки в бока, и ждал, пока она в очередной раз попросит его о чем-то таком особенном. Милли почесала голову и, схватившись за правый хвостик, стала накручивать его на руку. -Меня не взрослые послали, я сама пришла. Белая бровь Кэра взлетела вверх. Это что-то новенькое. - Просто с этим только ты мне можешь помочь, понимаешь? Там все очень плохо, и никто не знает, что делать, уже все перепробовали, а только хуже и хуже, - зеленые глаза Милли блестели. Кэру это не нравилось. Кэру не нравилось, что губа девочки дрожит, что нос стал красным. Ему это не нравилось. - На другом конце деревни есть семья, и им сейчас очень-очень плохо, понимаешь? Они давно болеют, а теперь я вовсе перестала их встречать на улице. И все вокруг говорят, что им уже не помочь, но я ведь…ты ведь, - слезы полились по румяным щекам. Ему не нравилась, что Милли зажмурилась и спрятала лицо в руках. Ему не нравилось, потому что он просто не знал, что делать. Он не любил людей, не любил детей. Еще больше он не любил слезы. В особенности он не любил рыдающих маленьких девочек. Особенно если эти девочки могут заходить к нему в дом. Кэр сделал шаг к девочке, сжавшейся в клубочек на неудобном стуле. Он нерешительно поднял руку, не зная, что делать. Как по наитию, рука мягко опустилась на ее маленькое подрагивающее плечо. Пальцы медленно сжали его в попытке успокоить. В следующим миг маленькие, но сильные ручки обхватывали его талию, а футболка намокала слез, стекавших с детского личика, уткнувшегося ему в грудь. Его руки сами обхватили спину Милли и притянули к себе ближе. Вода на плите давно выкипела, отвар был безнадежно испорчен.