Некоторые любят погорячее

— Тэ, билетов нет, совсем нет, никаких нет, нисколько нет, — Чимин был в отчаянии. Пока они с другом копили деньги, чтобы поехать на самый главный фестиваль года, все билеты раскупили. — Как же хреново быть бедными студентами, — вздохнул Тэхён.       Но нужно знать Кима, чтобы понимать, что сдаваться — не его принцип. Как и неисчерпаемый оптимизм и вера в друга у Чимина. — Ну ты же что-то придумаешь? — Пак смотрел с такой надеждой, что выбора у Тэхёна и не было.       Он с головой провалился во всемирную паутину и уже через два часа выбрался из неё победителем. — Есть! Мы едем! Собирай вещи, вечером встреча на автостанции. Нас ждут. — Ждут? — Чимин пятой точкой почувствовал, что пахнет жаренным. — Я обо всём договорился, не дрейфь! — Тэхен начал складывать вещи в чемодан и достал со шкафа саксофон, сдувая с него пыль. — Это-то и пугает. Рассказывай всё сразу, иначе я с тобой никуда не поеду! — в голосе Чимина слышалась паника. — Я не хочу как в прошлый раз, — от воспоминаний его передёрнуло. — Не ссы, всё тип-топ и даже лучше. Я нашёл группу, у которой из-за карантина по кори отвалились сразу два участника. Им срочно понадобилась замена, и прикинь, как нам повезло, зацени просто какой фарт. Судьба точно на нашей стороне, а Боги любят, как никого! — Это-то и подозрительно. Я чувствую, что есть какое-то «но»... — Им нужен саксофонист и солист. Ну я же в детстве учился, немного, ну а ты петь будешь. — Бляхер с бабочкой, я не умею петь! Я танцор! — Ты же не глухонемой, значит и петь умеешь, а то, что не очень хорошо, да плевать, нам главное на фестиваль попасть, а там слиняем. — Да у меня же голос писклявый, меня пошлют сразу. — А вот в этом и есть везение — коллектив женский, и им требуются две девушки...       Чимин открыл рот и сел. Сказать ему было есть что, но если брать только приличные слова, то оказалось, что и нечего.

***

      Мерный звук капель, ударяющих по крыше машины, должен был успокаивать разбушевавшиеся мысли и чувства, но по итогу лишь подпитывал, заставлял чувствовать себя ещё более беспокойным и бояться будущего уж слишком сильно.       Чон не думал сбегать.       «Зачем и для чего?» — именно так подумали бы многие на его месте. «Тяжёлая жизнь богачей!» — а так бы люди, закатывая глаза, возражали бы направо и налево, саркастично говоря, что парень слишком необоснованно страдает.       Чонгук же сам и не думал показывать или призывать жалость к своей ничтожной персоне. Он просто мечтал хоть раз вырваться из душного особняка, всю жизнь прожив там под гиперопекой матушки и отца. Он лишь хотел почувствовать свободу и наконец-то осознать какую-то ценность в жизни, потому что деньги никогда не являлись для него приоритетом.       Без них конечно сложно, но без жизни чертовски невыносимо.       И вот он здесь. Преодолел немалое расстояние на старенькой машине, которую одолжил у школьного сторожа, чтобы оказаться на фестивале. Чтобы наконец-то почувствовать вкус жизни. Вкус свободы... Он уже ощутил его кислым неприятным привкусом на языке, когда машина заглохла на полпути до пункта назначения. Он взял небольшое количество денег, чтобы хватило доехать и не слишком голодать, карточкой отца пользоваться категорически не хотел. Но вот непредвиденные расходы не входили в его планы! Хотя стоило бы подумать об этом заранее, но печалиться юноша не стал. Выкрутился каким-то образом и даже добрался в целости и невредимости. Правда немного рано, но и то было не страшно, зато успел зарегистрироваться и стать официальным участником, и теперь у него будет время на то, чтобы подготовиться и хорошо выступить.       Дождь затих, и Чонгук без страха вышел, ощущая редкие прохладные капли на открытых участках тела.       Гитара в руках. Он залез на капот, поджимая одну ногу под себя для большего удобства. Тут намного уютней, чем на мокрой траве. Пальцы перебирали струны с особенной нежностью, и разносящаяся по территории мелодия отдавала печалью и горечью на языке.

***

— Я тебя убью! Не дай Бог фото со мной в таком виде где-то всплывут! Тебе капец! — обречённо повторял Чимин, понимая, что попал. Тэхён с энтузиазмом красил его, натягивал парик и приклеивал ресницы. Его бурное школьное театральное прошлое давало о себе знать. Хорошо хоть одежду унисекс с розовыми рубашками и капри Чимин носил с удовольствием, ничего изобретать не пришлось. Тэхёну с этим было сложнее, но и здесь выкрутились, собрали у девчонок по общаге что могли: от платья и юбки до лифчиков и топиков. — Ты теперь настоящая Миния, — Тэ отошёл, любуясь делом своих рук. — Да пошёл ты, — огрызнулся Чимин. — Не пошёл, а пошла, и зовут меня Виктория или Ви, если сокращённо. Давай, шевели булками, а то мы опоздаем!       Когда они прибыли на автовокзал, Чимин зло покосился на друга, думая, как бы сбежать в последний момент и затеряться в толпе, но представив, что придётся добираться по городу в таком виде в одиночку, трусливо отбросил эту мысль. — О, девочки приехали, вы наши феечки, наши спасительницы, как же мы вам рады! — прощебетала встречающая их администратор.       Её имя Тэ не запомнил, да ему было и плевать. Засунув чемоданы в багажный отсек, он довольный уселся у окна. Путь не близкий, ехать придётся всю ночь, зато утром они уже будут отрываться на фестивале.       Чимин в это время отбивался от обнимашек участниц группы, хитрый друг сбежал под предлогом устройства багажа, а вот его облапали все и обслюнявили, стерев своими губами всю тоналку с щёк. Пак только и успевал придерживать парик, чтобы его случайно не сорвали в порыве чувств и желания погладить и потискать его. — Какие-то они слишком доброжелательные, — простонал он, садясь рядом с Тэ. — Любвеобильные, ты хочешь сказать, — ехидно уточнил он, — прикройся рубашкой, а то твой дружок уже готов выскочить и поприветствовать их в ответ.

***

      К тому времени, как участники фестиваля стали собираться на специально подготовленной территории, уже вечерело. А Чонгук успел стереть все пальцы о струны, на что сейчас тихо усмехался себе под нос, перематывая слишком большие и глубокие ранки пластырями.       Он любил наблюдать. Смотреть на протекающую жизнь со стороны своей высокой неприступной крепости и думать о том, что однажды и сам окажется в какой-либо из компаний.       По фильмам, книгам или отдельным случаям у людей практически всегда создаётся совсем неправильное впечатление о детях богатых людей. Они высокомерны, тщеславны, брезгливы, всегда харизматичны, с кучей компаний, но при том с ужасным и просто отвратительным характером. Чон же не понимал, как в практически аквариумных условиях детки могли бы вырасти именно такими... Впрочем, может, он не такой или родители ещё более дурные на голову. Одно он знал точно, ничего из вышеперечисленного к нему ни разу не относилось.       Счастливые люди и искренние улыбки. Громкий смех и песни всю ночь напролёт. А ещё маленькое, скромное счастье, теплящееся в ещё совсем юном сердце. С ним общались. С ним говорили и вовлекали в разговор. Со смущённой улыбкой, он даже смог сыграть небольшую композицию, пришедшую на ум, под навевание местных мотивов. Ещё утром Чонгук искренне пожалел, что приехал слишком рано, а теперь, засыпая в своей старенькой машине, он ощущал себя самым счастливым на земле.       Утро наступило слишком рано, не дав выспаться. То ли погода такая жаркая, то ли громкая музыка, то ли внезапные соседи, а может всё сразу заставили Чонгука проснуться ни свет, ни заря.       Поднимая растрёпанную голову, Чон сонно заморгал, пытаясь понять, кто же посетил его тихий маленький мирок столь громогласным присутствием.       К его удивлению, это оказалась небольшая группа шумных неугомонных девушек, смешно выпрыгивавших из припарковавшегося рядом автобуса. Смотря на них, парень не мог не улыбнуться.       Он вылез из машины с другой стороны и произнёс не слишком громкое «доброе утро», чем привлёк внимание, добивая своей мягкой улыбкой.       На Чоне были надеты просторные чёрные штаны, а сверху лишь чёрная большая майка, из-под которой выглядывали не только достаточно хорошо сложённые плечи и руки, но и прокаченные мышцы груди. Чонгук любил спорт и занимался им для души, не перекачивая, но поддерживая своё тело в хорошем состоянии, а чернильные узоры татуировок, опоясывающие правую руку, и пирсинги в ушах и на губе всё ещё были больным напоминаем о том, что бывает, когда напиваешься в компании байкеров.

***

— Неужели приехали, — простонал Чимин, спать пришлось в максимально неудобной позе, сидя, да ещё и Тэ использовал его как подушку, положив голову на плечо и закинув ногу на колени. Тот-то спал, как младенец, а у Пака всё тело затекло и болело. — Слезь с меня, — скинул он ногу друга. — А, что? Приехали? — Тэхён с силой протёр глаза, пытаясь проснуться, и огляделся. Лучше бы он это не делал. — Не смотри, — прошептал он на ухо друга. — Почему это? — возмутился Чимин и, поспешно встав, оглядел салон автобуса. О чём тут же пожалел, плюхнулся обратно, прикрываясь длинной полой рубашки.       Девочки, никого не стесняясь, переодевались, бегая по автобусу полуголыми, готовились к новому дню. Лето было жарким, и они не собирались слишком много на себя надевать. — Вставай, — пихнул Тэ друга, — пойдём пройдёмся, марафет наведём.       Чимин, стараясь смотреть в пол, быстро выбрался из автобуса, щёки горели. Тэхёну-то хорошо, ему девушки никогда не нравились, а вот Пак теперь будет страдать от стояка, нужно срочно добежать до туалета. Ещё и голова под париком жутко чесалась. Тэ и в этом повезло: у него от природы шикарные кудри до плеч, никакой парик не нужен. Выбравшись из автобуса, парень, не поднимая головы ринулся на поиски туалета и тут же врезался в какого-то громилу, чуть не упав, но тот его вовремя подхватил за локти.       Чонгук совсем не ожидал, что утро встретит его внезапным ударом. Что ж, главное, что не солнечным и не в солнечное сплетение.       Юноша, тихо посмеиваясь, подхватил... девушку под руки, немного удивляясь тому, что столь прекрасная дама куда-то так очень торопится. — Будьте осторожнее! — мягко произнёс он, помогая девушке подняться на ноги. Она же, кажется, не была в чём-либо заинтересована, кроме своих важных дел, убежала, не сказав ни слова. На это Чон лишь пожал плечами, почёсывая бровь. Что ж, люди разными бывают, и у каждого свои тараканы в голове.       Освежившись прохладной водой, Чонгук зачесал влажные, лезущие в глаза волосы назад и вновь забрался на капот своей машины с гитарой. Это уже можно считать его мини медитацией. Он не то чтобы тренировался к сегодняшнему выступлению, больше просто наслаждался тем, как тёплые лучи солнца лизали открытые участки тела, а те в свою очередь крайне неторопливо принимали более медный оттенок.       Чимин был невысокого роста и скорее даже хрупкого, чем худого телосложения. Занятия танцами вынуждали постоянно сидеть на диетах. Его и раньше со спины часто путали с девушкой, а сейчас в макияже и парике и подавно.       Высвободившись от чужих рук, он добежал-таки до туалета, огляделся, чтобы сказать другу пару ласковых, и выругался, не обнаружив последнего.       А Тэ правда хотел пойти за Чимином, но, выйдя из автобуса, увидел, в кого друг врезался, и застыл с открытым ртом. «Какие красивые руки, — подумал он, — и не только руки». Он залип, наблюдая, как парень смачивал волосы, брал в крепкие руки гитару... Тэхён пропал. Он и раньше, бывало, влюблялся, но вот так, с первого взгляда, до дрожи в коленях и бабочек в животе, в первый раз.