поезда

летний ветер бы непременно растребушил каштановые волосы артема, если бы в порыве эмоций он не сбрил их старым станком. прохладный воздух из кондиционера непременно бы разбудил артема с утра пораньше, если бы он в порыве эмоций не купил билет на поезд москва-владивосток. работа, учеба, отношения — все это толстым слоем покрыло, вроде бы, сильного артема, который не должен был прогнуться под трудностями жизни. на работе завал: он был обычным барменом в небольшой, но проходимой, кофейне уже третью неделю без выходных с утра до ночи. начальство увольняло всех сменщиков, словно издеваясь над красновым, у которого нервы железные. он хамил, ругался на равных, клялся, что просто не придет на смену, но все равно с утра ответственно вытирал бокалы и барную стойку перед открытием. на учебе еще хуже: из-за постоянных прогулов его грозились отчислить прямо перед дипломом. артем знал, что декан его не любит за постоянные конфликты относительно их вуза, ректор его знать не знает, но зато очень хорошо знает декана. поэтому, краснов даже не сомневался: оговорись он еще раз с сафроновым, и башаров точно отправит его вон прямо с защиты на все четыре стороны в армию. отношения — пиздец: на протяжении двух лет постоянные ссоры и конфликты с примирительным сексом закончились изменой. артем — взрослый, он мог простить все, что угодно, разобраться в проблемах, довести иру до семейного психолога, чтобы сохранить то, что между ними было, но никогда не закрыть глаза на измену. его гордость даже не позволила ему напоследок поговорить с ирой, которую прямо у него в квартире трахал череватый с другого факультета: он просто вещи ее собрал, даже своих сверху докидал, ею подаренных, и из двушки выставил вместе с ее горе любовником. именно это переломным моментом стало. краснов взял на себя слишком много, совсем забыв, что он тоже человек и тоже способен ломаться. той ночью он с психа посуду перебил, волосы состриг и билеты купил на самый долгий маршрут. в том состоянии он даже не думал, зачем он едет во владивосток, что он будет делать те семь дней. артем просто три места в купе выкупил на отложенные на машину деньги и шмотки побежал собирать. поезд через пять часов: он взял самый ближайший, чтобы не передумать. небольшая спортивная сумка с самым необходимым, пара книг и ноутбук. он на поездах ни разу не ездил, даже не представлял, какого это, но, почему-то, интуитивно, прямо на вокзал пакет еды заказал: дошиков разных, кофе и сладкое. — фирменный поезд 13н москва-владивосток отправляется в 6:22 с третьего пути, — приятный голос диктора раздался по ярославскому вокзалу. артем последний раз тяжку сделал, кинул бычок на рельсы, как делали все, рядом стоящие, и с открытым паспортом к проводнику своего вагона подошел. — здравствуйте. меня зовут вера. ваше купе — номер 9, места 36, 38 и 39. хорошей поездки, — женщина с рыжими волосами тут же к себе расположила. она улыбнулась ему, как старая знакомая, своим светом поражая, и с легким прищуром его по плечам погладила, точно бабушка после долгой разлуки. артем посмеялся. он настолько давно не испытывал тепла, что даже неожиданное внимание проводницы ему по душе медом разлилось. если все семь дней будут такими же приятными, как эти три минуты рядом с ней — он готов постоянно на поездах кататься в самые разные направления, чтобы страну посмотреть. краснов медленно шел по вагону, внимательно все взглядом изучая. каждое купе — отдельный островок, он это заметил сразу. в первом сидели явно мама с дочкой, как две капли воды похожие: с черными волосами и черной одеждой. «готки наверно», — в голове его пронеслось, из-за чего он звучно хмыкнул. в следующем было пусто. в третьем сидела рыжая девушка с двумя сыновьями и дочерью, что ругалась на них шепотом. артем даже на секунду замер, якобы поправляя лямку своей сумки, на самом деле наблюдая за некой семейной идиллией: младший мальчишка по верхним полкам прыгал, старший в телефоне сидел, а девчушка с пола упавшую конфету в рот тащила. но чего-то явно не хватало: отца? краснов нахмурился, неприятным-приятным осадком это купе на душе осталось. несколько закрытых дверей его расстраивали: артему нравилось анализировать своих новых соседей на путешествие, выводы делать, кто самой настоящей занозой в заднице будет, убеждающей проводника кондиционер выключить в плюс тридцать; кто даже с закрытой дверью весь вагон вонью яиц и консерв пропитает; кто все время пить будет и балагурить. восьмое купе было как на подбор. сначала артем подумал, что это семья: взрослые мужчина, похожий на зека, что только что с зоны откинулся, и рыжая (слишком много ржавых на один вагон) женщина, что сдержанно книгу читала, молодой парень наверху, у которого ноги не помещались и уже спящая девушка, от которой вином несло. представление о семье разрушилось сразу, когда блондин сверху на все купе завопил: — мужчина, какие шпроты?! мы еще даже не тронулись, а вы нас уже потравить хотите?! с каким облегчением выдохнул краснов, когда, опомнившись, поблагодарил всех богов, что додумался почти выкупить полное купе: один рандомный человек не три, вытерпеть еще можно. купе — небольшое, но новое. две синие койки снизу, две сверху, складной столик и зеркало в рост на двери. сойдет. главное, что кондиционер есть, окна открываются и розетки возле каждого места: больше-то ему и не надо. он все вещи на полку сверху закинул, пакет с едой под стол поставил и сел. а дальше что делать? до отправления еще десять минут, спать даже не хочется, несмотря на то, что он уже сутки на ногах, а что-то есть будто рано. нужно дождаться хотя бы начала поездки, чтобы кофе три в одном заварить, а пока он только энергетик из коробки без сахара открыл и залпом в себя влил. скучно. по его вычислениям его сосед появится только через пять часов в ярославле: артем пока на такси ехал вычислял на какой станции его одиночество прервется, и комфорт нарушится. и сперва он даже радовался, что у него есть возможность несколько часов наедине с собой и новым альбомом монеточки побыть, но, оценив жизнь в соседних купе, хотелось, чтобы и в его такая началась. желаемое одиночество с посадкой в поезд превратилось в тягость. в четырех стенах квартиры он всегда находил, чем заняться. вариантов, правда, у него было не так уж и много: убраться, приготовить покушать, попробовать написать диплом и спать. с его бурной жизнью время на тет-а-тет с самим собой у него просто не было. а здесь такие же четыре стены, такие же условия для самых различных занятий, а скучно. общения хотелось впервые: поругаться с кем-то, чая попить из специальных граненных стаканов, в карты может сыграть. артем никогда на поездах не ездил, но весь вайб сразу прочувствовал. особенно когда в тамбур с сигаретами выперся, чтобы в окошко покурить, пока никто не видит. но там уже было занято: стоял тот самый парень, который на весь вагон вопил из-за банки консерв. он о дверь облокотился, ноги перекрестил и с невозмутимым видом дымил ягодным подиком. кажется, вишней. артем со своим винстоном с кнопкой для него бы хуже любой рыбы стал. — не против? — краснов ему пачку сигарет показал, но парень его жест в упор проигнорировал: блондин настолько жизнь познал за первые два часа поездки, что уже на все говно забил. артем плечами пожал, подкурил. приятный запах своим крепким табаком разбавил, превратил небольшой тамбур в кальянку. он не уверен, что курить в поезде можно, но кто ему запретит, если легкие неприятно щекотало от нехватки никотина? никто. они стоят с секунд тридцать в абсолютной тишине под редкое чух-чух поезда и шум электронки парня. чух-чух. шшш. чух-чух. шшш. — убирай, быстро, — резкий голос рядом заставил вздрогнуть. он как ребенок сигарету быстро в окно выкинул, руками замахал, чтобы дым разогнать и ощутил, как сердце учащенно забилось. в последний раз у него такое было, когда он в мужском туалете в школе курил и кто-то спизданул, что завуч идет. — мальчишки, вы чего тут стоите? курите что ли? — проводница появилась из ниоткуда. хитрым прищуром их одарила. артем ей опять улыбнулся, ощутил, словно его собственная бабушка за куревом спалила. — нет, конечно. стоим, болтаем. — болтаете? — ну да, — в один голос сказали парни. — ну болтайте дальше… но не курите, хорошо?.. а может, вы у меня билетики лотерейные купите? пятьсот рублей один стоит. — зач…? — конечно, купим! — блондин его прервал на полуслове, ярко губы растянул и ладони около груди сжал. — я когда белье пойду разносить, занесу вам. не курите только, хорошо? она опять посмеялась и в следующий вагон пошла, оставив парней один на один в тамбуре. — зачем мне лотерейный билетик? — ты в первый раз что ли на поезде? — краснов озадаченно кивнул. — ну это же бизнес такой у проводниц. у них план есть: продать определенное количество билетов, но кому они нахрен нужны? тебе нужны? — он отрицательно головно мотнул. — а курить хочется? — положительно мотнул. — ну вот и схемка получилась: ты у нее билетики покупаешь, а она тебе курить в тамбуре разрешает. — ого, — артем бы в жизни никогда не догадался, — это разве законно? — незаконно — душнить. а так, и ей приятно и нам. меня арти зовут, — блондин первый руку протянул, чуть улыбнувшись. — арти — типа артем? — арти — типа арти. артем ладонь его сжал несильно, встряхнув один раз. взглядом пробежался по чужому, на первый взгляд, высокомерному лику, который одним взглядом на место ставил, а потом на улыбку глаза опустил и понял — тот всего лишь роль играл. достаточно талантливо. краснов тоже своего рода актер. неизменное спокойствие всегда на лице держал, редко эмоциям сильным поддавался. позволял себе только меньшее, чтобы другим места слабые не показывать. он даже с ирой расставался с напыщенной невозмутимостью, что уж о обычной жизни говорить. — артем. — артем — типа тема? — артем — типа артем. чернышов за ним повторил с большим энтузиазмом, чем прежде. засмеялся ехидно, взглядом по татуировкам на теле прошелся. сам свое тело чистым холстом хранил: не хотел белоснежную кожу, на которой то и родинок было полторы штуки, рисунками портить, что через пару лет надоедят. но, должен признать, на артеме это выглядело красиво, антуражно. — ты скинхед? — усмехнулся арти. — был бы — руку бы тебе сломал, а не пожал, — парировал артем, поддержав чужую шутку кроткой улыбкой. они вновь закурили. каждый думал о своем. арти о том, что совсем скоро, через два дня, домой, в красноярск, приедет. что нужно будет в цветочный заехать, маме и крестной цветы купить. что нужно сейчас себе латте с карамелью из пакетика заварить, демонстративно на полке верхней пить, пока дед максим снизу, кажется, лизу, подбивать выпить по писярику будет уговаривать. артем думал о том, что сейчас спать ляжет. с головой укроется и до самого вечера отсыпаться в будет под чухчухханье поезда и музыки в одном наушнике. он все-таки обрадовался, что у него еще целых три часа свободных на сон есть: кто знает, дадут ли ему потом кроме ночи спать? у него, конечно, есть возможность на верхнюю полку уйти спать, но он до паники высоты боится. — а ты в каком купе-то? — в девятом. — а, сосед мой. ты с кем там? — один. я купе выкупил. только в ярославле кто-то заселится. — о, слушай, я же тебе с курением помог, ты мне тоже помоги: можно я у тебя спать буду? только ночью. я боюсь, мой дедок храпит, как пердит. а так днем я у себя буду, — арти глаза состроил огромные, как у кота из шрека. — без проблем, — кивнул артем и выкинул сигарету в окно. — заходи если че, дошики поедим. артем не планировал с кем-то законнектиться. а если и планировал, то не так быстро и стремительно: сначала курят вместе, потом спят. дальше что? краснов его с днем рождения поздравлять начнет, прогуляться звать будет? бр, нет. они выйдут на своих станциях и забудут друг о друге. краснов, как и планировал, лег спать. это был первый его настолько крепкий и глубокий сон за три месяца. его одолевала бессонница. ложился за пару часов до будильника и глаза открывал на каждый шорох в квартире. он как зомби на работе был, все время обезболивающие глотая, ведь из-за недостатка сна голова по швам трещать начинала. и кто бы мог подумать, что короткое одеяло, звяканье ложки о стенки стакана и уже такое полюбившиеся чух-чух станут лучшим снотворным? ему ничего не снилось. он просто спал мертвым сном. знал, что никуда не торопится, знал, что ему ничего не нужно делать, знал, что сон — его единственное занятие на семь суток, из-за чего позволил телу под одеялом лужей расплыться, с койкой слиться. — прости господи, — артем вздрогнул. он глаза резко от неожиданности открыл, не сразу сумев что-либо развидеть в пленящей темноте. против, вроде, лампочка светилась слабо или же это озадаченное мужское лицо, которое заморгало быстро. — я вас разбудил? извините пожалуйста, чаек себе заварить решил, да чуть не перевернул на себя. — нет, все в норме, — краснов до сих пор не понимал, что происходит. он на мужика в полумраке смотрел и глаза сонные тер. — сколько времени? — да ночь уже глубокенькая, — хихикнул он, — второй час. — я весь день проспал? — скорее сам себе вопрос задал, поднявшись на задницу. — я артем. — саша, — кивнул мужик, книжку потрепанную на стол положив. — а я зашел в ярославле, смотрю, а вы тут один, спите. да так еще крепенько, даже не вздрогнули, когда я кровать застилал. честно — подумал, может плохенько вам, потрогал — живой. ну и слава богу, что уж говорить. чай будете? артем брови вздернул. слушая сашу, как тот представился, понял, что чуть другого ожидал, когда его увидел. из серьезного мужчины, что перед сном гёте читал, он в парнишку деревенского превратился за секунду. — нет, спасибо. я кофе пью. — ну как хотите, — он сербнул чай травянистый и ладони на коленях сложил. — хорошо все-так в поезде… вы куда путь держите? — во владивосток, — артем руки под стол сунул (не для того, о чем подумать можно), пакетик кофе кое-как дрожащими руками нашел, себе в бокал высыпал. — так далеко! а чего не на самолете? — чужая любознательность спустя три минуты надоедать начала, но артем терпеливо молчал, пальцами нащупывая включатель светильника. — отдохнуть от проблем хочу. — понятненько. пока новый сосед вновь говорить не начал, артем ноги в кроксы сунул и пошел в сторону титана. как им пользоваться, он разумеется не знал. он мог бы спросить у саши, быть может даже попросить сходить с ним, но чужая навязчивость из колеи выбила. артем после сна сразу с людьми разговаривать не привык: он часа два должен был еще хмурым, как смерть походить, но саша его на землю вернул. точнее, в поезд. тут свои правила. как оказалось, налить кипяток и воспользоваться титаном — это полбеды. самый экшен начинается позже, когда на ватных ногах пытаешься донести кипяток в руках против движения поезда, каждый раз молясь, чтобы никто из своего купе не выскочил. с горем пополам, даже капли не разлив, он вернулся к себе. к ним. саша, как и пять минут назад, со сложенными руками сидел. артем только сейчас, привыкнув к полумраку, разглядеть его смог: футболка белая, спортивные штаны, на голове какой-то взрыв, словно он по полу елозил, очки квадратные и лицо, похожее, почему-то, на морду кота. — знаешь, тём, я тут подумал. ты когда в поезд сел, проблемы остались на том вокзале, где ты сел, и будут ждать на том вокзале, где ты выйдешь. а вот в поезде проблем нет. артем фразу в серьез не воспринял. кивнул только. тёмой его назвал. жесть. чух-чух.