Брайан

Я умираю. Эта мысль была первой после того, как сознание выплыло из забытья. С ранением в животе, от взорвавшейся рябом бомбы, я лежу в ядовитом болоте, куда пришлось отступать нашим войскам. Мне повезло, я могу опереться спиной о дерево, так что умру от яда и потери крови, а не захлебнувшись, как большая часть наших ребят, попавших под этот обстрел вместе со мной. Возможно, это глупо, но в каждом из нас живёт вера, что все мы окажемся в лучшем из миров, потому, всегда, когда думаешь об умерших, хочется посмотреть в верх, на небо. Мне едва хватило сил запрокинуть голову, яд проникал в тело, забирая последние силы. Солнце. Оно так красиво на этом голубом небе, особенно обрамлённое листьями здешних деревьев великанов. Им несколько десятков лет. Каждое в два или три раза старше меня. Каждое значит для этого мира намного больше, чем все войны, участвующие в сегодняшнем сражении. Как же красиво там наверху. А тут на земле война. Вокруг звучат выстрелы, стоны раненых, крики. Вокруг меня лежали трупы товарищей. Верные друзья, с которыми ещё вчера вместе пили и пели песни, вспоминали родных и думали о будущем. А ведь у многих есть дети, жены, братья, сёстры, родители, каково им всем будет узнать о смерти дорогого человека? А моим? Какого будет моей бедной матушке, что тащит на себе всё хозяйство? Больному отцу, что не может встать с постели уже третий год? Жене, с которой мы поженились за месяц до того, как меня забрали на войну? А ведь она беременна, сама в письмах писала. Интересно, у меня сын или дочка? Хотя, я скорее всего уже не узнаю. А мой ребенок никогда не узнает отца. Мысли скакали из стороны в сторону, не давая сосредоточиться. Хотя, зачем мне сосредотачиваться, всё равно уже ничего сделать не смогу. Остаётся только ждать смерти и думать о самых дорогих и близких людях. Я начал терять сознание, голова шла кругом, и гудела, как потревоженный пчелиный улей, боль от раны была невыносимой, яд проникал в тело через кожу и рану и жёг внутренности. Руки и ноги давно потеряли чувствительность, будь сознание яснее, непременно сравнил бы себя с огородным пугалом, неспособным управлять своим собственным телом. Умирать страшно, но мучиться от боли намного хуже. Слух уходил, оставляя либо шум крови, либо пронзительный писк на одной ноте. Глаза теперь видели лишь плывущие цветные пятна, что незначительно разбавляли абсолютную черноту. Во рту был железный привкус от крови, что шла горлом и выливалась через рот и нос. Все запахи пропали, все кроме одного, противного, едкого, запаха скорой смерти. *** Бой давно стих, ещё несколько дней назад. Враги наступали, но подкрепление успело вовремя и лесные территории удалось удержать. Теперь молодые солдаты ходили и собирали остывшие трупы солдат, погибших в бессмысленной схватке. Их хоронили в братских могилах, выкопанных на скорую руку посреди рощи. Высшие чины специально отправляли всех новобранцев, убирать тела погибших, чтоб они осознали, насколько ужасна война, и что в любой момент они сами могут стать тем, что будут убирать приехавшие из тыла юнцы. Группа юношей подошла к лесному ядовитому болоту и ужаснулась. Его поверхности не было видно из-за тел солдат, ещё недавно защищавших эти земли. Это значило только одно, солдаты несмотря на яд не желали отступать, держались и старались не отдать врагу даже крохотной части своей земли. Парни молча стали вытаскивать сослуживцев из воды. Это не было их первым заданием, процедура была почти привычным делом для каждого из них, однако… Внезапно скорбную тишину леса, словно стрела безжалостного охотника, заметившего дичь, призвал громкий крик. Мальчишка. Да он стал совершеннолетним, но совсем недавно, смотря на него в первый раз, можно было подумать, что это ещё подросток — он надрывался над телом молодого мужчины. Цвет кожи умершего был зелёным от ядовитой воды, в животе была видна сквозная рана, а на лице мученическое выражение. — Брайан! Брат! Нет! Ты не мог умереть! Ответь мне! Ну же! Ответом ему была лишь лесная тишина и сочувствие во взглядах товарищей. Все они понимали, что произойдёт в ближайшую неделю. Ещё одна семья получит похоронку. Ещё одна семья оденется в чёрный. Ещё один ребёнок никогда не увидит отца. На самом деле двое. Двое красивых малыша, мальчик и девочка. Два ангелочка, так похожие на погибшего Брайана, что их мать и бабушка, смотря на них каждый день, ночами плачут навзрыд, проклиная войну и тех, кто её начал.