Танец судьбы на осколках моей любви

      Пронзительно-требовательный звонок раздался где-то далеко в глубине дома. Я убрала палец с кнопки и с натянутой улыбкой взглянула на Эванса, стоявшего рядом со мной:       — Не переживайте, все будет хорошо. Лайтвуды не кусаются и очень милые. Сами увидите.       — Опять мы перешли на «вы»? — мягко усмехнулся в ответ он, посмотрев прямо мне в глаза.       Нервничая, я не заметила этого. Всю дорогу в такси пыталась держать себя в руках, но волновалась жутко из-за предстоящей встречи.       Вроде бы ничего особенного, но это был важный момент в наших отношениях с Итаном. Я словно еще на один шаг подпускала его ближе к себе, показывала, что принимаю его чувства, знакомя с единственными близкими мне друзьями.       Эванс тоже волновался. Его выдавали мелкие детали: иногда резкие движения, интонация фраз, едва заметная тревога в глазах.       — Простите… То есть… Прости… Я… Просто…       — Тш-ш-ш… Все пройдет прекрасно, я уверен, — он не дал договорить, прервав мой неуверенный лепет.       Легкое касание горячими пальцами щеки, едва заметная уверенная улыбка. Затем он опустил руку и нежно сжал мою холодную ладонь, заменяя ободряющие слова простым жестом. В нем сейчас словно проявлялся Рэйтан в своем спокойствии и умиротворении, оттесняя Итана. Или, может, сам Эванс всегда мог собраться в нужный момент? Я выдохнула и улыбнулась, опустив глаза.       — Иде-е-ем! — послышался приглушенный голос и смешок Лимы из дома. — Уже идем!       Через секунду дверь резко распахнулась. Первое, что я увидела — довольное лицо Киллиана и горящие озорством глаза. Кончиком языка он быстро и почти незаметном провел по плотно сомкнутым губам. Я слишком хорошо изучила эту парочку и уже по их выражениям лиц, тону голосов и поведению могла многое сказать. Скорее всего, они только что целовались, и мы их прервали.       — Здравствуй… — радостно проговорил Лайтвуд, посмотрев на меня, и перевел взгляд в сторону Итана. Киллиан будто поперхнулся и сдавленно добавил: — те…       Глаза моего друга становились все больше, уголки рта сползли вниз, выдавая его растерянность и, возможно, даже испуг, он начал бледнеть. Большая ладонь безвольно соскользнула с массивной металлической дверной ручки и ударилась о бедро. Та издала недовольный возмущенный щелчок, словно упрекая в неаккуратном обращении своего хозяина. Сейчас Лайтвуд выглядел почти так же, как в Калигхате при нападении призраков, когда Амрит воспользовался своей силой и заставил бхутов проявиться и напасть.       — О, Амала, Итан! Рада вас видеть. — За спиной мужа появилась Лима. Она обошла его со стороны и широко приветливо улыбалась нам. — Проходите, пожалуйста!       — Здравствуйте! — послышался сдержанный ответ Итана.       Я взглядом показала подруге на Киллиана, намекая, чтобы она обратила на него внимание. Лима повернулась в сторону мужа, и ее улыбка стала еще шире. Она дотронулась до плеча Лайтвуда, нежно провела несколько раз рукой вверх-вниз, стараясь этим вывести его из оцепенения:       — Любимый, не держи гостей на пороге.       — Киллиан. — Не меняясь в лице, он машинально кивнул и поправил выбившиеся каштановые пряди, а затем беспокойно затеребил ворот белой рубашки.       — Итан. Итан Эванс, — спокойно представился мой спутник и протянул руку для рукопожатия.       Лайтвуд растерянно ее пожал и проговорил:       — Итан Вайш… Да, Лима говорила…       Мы с подругой хмыкнули почти в унисон, Эванс же не подал виду, что заметил оговорку своего нового знакомого.       — Простите, я предупреждала мужа, но он только смеялся. Думал, что я сильно преувеличиваю.       Лима коснулась внутренней стороной ладони щеки мужа и склонила его голову к себе, торжествующе чмокнув в другую щеку. Киллиан послушно повиновался жене, но было видно, что ему не по себе. Его челка вновь упала на глаза, и он дерганным, почти раздраженным движением руки закинул ее назад.       — Проходите, проходите! — подруга чуть отодвинула мужа в сторону, словно истукана, приглашая пройти нас внутрь. — У нас уже все готово. Киллиан приготовил свой фирменный стэйк и запеченую картошку с сыром.       — Я подумал, что ваши любимые круассаны не будут лишними. Извините, не знал, какие вы предпочитаете больше, поэтому взял всех понемногу. — Итан протянул огромную картонную коробку из того самого кафе, где мы впервые встретились. Все это время он держал ее немного за спиной.       — Спасибо, Итан, очень мило с вашей стороны. — Лима расплылась в улыбке, глядя на нас. — Я как раз вспоминала их вкус сегодня с утра. Вы будто мои мысли прочитали. Наверное, я с них и начну свой обед, а потом уже будет стэйк и картошка. Милый, забери коробку, — обратилась она к Киллиану и повернула голову к нему.       Он никак не отреагировал, просто продолжал пристально смотреть на Итана.       — Милый! — уже настойчивее и нетерпеливее повторила подруга.       — А? — Киллиан взглянул на нее и затем кивнул. — Да…       Он забрал из рук Итана коробку и невнятно, так непохоже на его привычную манеру громко говорить, промямлил:       — Проходите, пожалуйста.       Мы все прошли внутрь. Подруга весело рассказывала Итану, как все утро пыталась позвонить мне, чтобы попросить привезти пирожные, но постоянно на что-то отвлекалась.       — Извините, я безумно голодная, поэтому сразу приступим к обеду, — честно призналась Лима, когда мы вошли в гостиную.              По голосу было слышно, что ей неудобно за эту ситуацию, но близнецы требовали от мамы усиленного питания.       — Не стоит извиняться. В вашем положении это нормально.       Итан произнес свои слова с такой теплотой, что подруга улыбнулась еще шире и перевела взгляд на меня.       В гостиной уже был накрыт большой стол к нашему приходу — празднично, с ажурной белой скатертью, цветами на столе и винтажной посудой, доставшейся Лиме по наследству от бабушки. Подруга берегла этот набор и доставала его только по особым случаям, для самых важных гостей. Заметив тарелки с золотой каймой и мелкими голубыми цветочками на ободке, я чуть улыбнулась, посмотрев на Лиму.       Она без слов поняла мои мысли и лишь пожала плечами, многозначительно взметнув брови вверх, как бы говоря: такой момент стоит отпраздновать. Лима выглядела счастливой и словно светилась изнутри. Точно так же, как в тот день, когда сообщила мне о своей беременности, только сейчас она радовалась за меня.       — Присаживайтесь.       Киллиан тем временем прошел на кухню. Послышалось хлопонье дверей шкафчиков, будто он что-то искал и никак не мог найти.       Лайтвуд принес несколько эклеров, аккуратно выложенных на тарелке.       — Твои любимые, — сказал он, обращаясь к Лиме, и поставил прямо перед ней. — Я сейчас все принесу сам, сиди.       Пока мы беседовали и смеялись, Киллиан громко гремел на кухне, словно вел неравный бой с кастрюлями. Спустя минут десять он принес два больших блюда и поставил их на стол. На одном из них красивой горкой лежал картофель, на другом — стэйки, украшенные зеленью.       Густой аромат еды тут же заполнил всю комнату, заставив меня глубже втянуть воздух ноздрями и цокнуть в предвкушении:       — М-м-м-м, как вкусно пахнет… Киллиан мастер в готовке.       — Стейк с его фирменным клюквенным соусом, — гордо сказала Лима и вскинула голову, чтобы посмотреть на рядом стоящего мужа.       Лайтвуд махнул головой и ничего не ответил. Помог всем разложить еду по тарелкам и сел рядом с женой.       Мы начали трапезу, по очереди восхищаясь кулинарными способностями Киллиана и нахваливая его. Тот молчал, иногда кивая.       Я видела, что он постоянно смотрит на Итана, изучает его, исследует, будто ожидает какого-то подвоха. Оттого, наверное, и молчал. Обычно громкий, шумный, задорный, особенно в компании, сегодня Киллиан сам на себя был не похож.       К еде он даже не притронулся. Я уже начала волноваться за него, как вдруг он тряхнул головой и выпалил:       — Извините, мне нужно покурить…       Лайтвуд встал из-за стола и быстро вышел из гостиной, почти вылетел.       — Волнуется… — выдохнула Лима. — И я его понимаю. Я полночи не спала после нашего случайного знакомства и рассказывала Киллиану, как вы похожи на Рэйтана, — она с легкой грустью взглянула на Итана. — В это сложно поверить. Вот он и не верит. Сейчас он покурит и успокоится.       — Все в порядке, — спокойно ответил Итан. — Я понимаю.       — Бывают же такие совпадения, — улыбнулась Лима. — Меня на днях муж в магазине спутал с другой девушкой…       — Как? — не поняла я.       — Вот так… Волосы похожего цвета, прическа, темно-синее пальто. Она спиной стояла. Киллиан решил, что это я. Подошел и собирался обнять ее. — Лима громко засмеялась. — Когда я спросила у него, что он делает, Киллиан от испуга подпрыгнул до потолка и выругался на весь магазин. А потом сказал: «Что за фокусы, Лима?», как будто это я хотела обнять постороннего человека, а не он.       Мы рассмеялись от нелепости такой ситуации, разрядив обстановку.       Вскоре вернулся Лайтвуд. Как и говорила Лима, он выглядел более спокойно. Словно покурив, он все обдумал и рационально уложил факты у себя в голове нужным образом. Итан — не Вайш, Эванс — другой человек, просто слишком похожий на полубога.       Постепенно Киллиан возвращался в свое привычное состояние, становясь таким, каким я его знала: добрым, веселым, юморным, в меру серьезным. Через небольшой отрезок времени в гостиной царило веселье и постоянно раздавался смех. Мы по очереди рассказывали забавные истории, перебивая друг друга.       Иногда я замечала взгляд Итана на себе. Это были короткие переглядывания, в которых чувствовалось что-то большее, чем мимолетное внимание. Тот отблеск, что мелькал яркими искрами в карих глазах, согревал и заставлял меня краснеть и смущаться.       Закончив обедать, мы с Итаном помогли Киллиану убрать тарелки со стола, не разрешая Лиме этим заниматься.              — Ну я же не инвалид, я всего лишь беременная. Я вполне могу донести две тарелки до кухни, — тоненьким голосом возмущалась подруга.       — Сиди! — строго отвечала я. — Ты не просто беременная, а беременная двойней. Значит, и отдыхать должна вдвойне. После родов еще наработаешься.       — Амала! Ты же давно у нас не была и не видела, как мы обустроили комнату малышей, — оживилась Лима. — Пойдем, я покажу.       Мы с ней поднялись на второй этаж, где располагалась детская. Она оказалась уже подготовленной к появлению близнецов. Лайтвуды проделали большую работу: обои с забавными смешными слонятами и воздушными шариками на стенах; специальная большая сдвоенная детская кроватка; одежда, аккуратно сложенная в шкаф; немного игрушек. Я улыбалась, трогая крошечные и милые до визга распашонки и чепчики.       Подруга показывала детские вещи с особым восторгом и трепетом, рассказывая о том, сколько еще всего предстоит сделать и купить. Лайтвуд и Итан присоединились к нам. Киллиан стоял в проеме двери, скрестив руки на груди, и смотрел на жену, не отрываясь. Иногда он что-то говорил, дополняя или поправляя Лиму. Легкая улыбка и счастливые глаза выдавали его внутреннюю радость, граничащую с гордостью.       — Я так переживаю, — еле слышно сказала подруга.       Эти слова предназначались только для меня, но Киллиан смог услышать. В его глазах промелькнула тревога. Лайтвуд тут же подошел к жене и приобнял ее.       — Ты справишься, я уверен. Все пройдет как надо, — успокаивающе произнес он, и Лима, как по волшебству, улыбнулась.       Наблюдая за их семейной идиллией, я искренне радовалась за подругу. Лайтвуд был заботливым мужем и наверняка станет прекрасным отцом.       Переводя взгляд с Лимы на Киллиана, я подумала: им повезло найти друг друга и не упустить, повезло обрести любовь и не потерять ее. Вдруг захотелось такого же простого счастья для себя: любимый и любящий муж, ребенок, дом…       Горящий взгляд Итана вновь обжог меня. Будто почувствовав, о чем я думаю, он смотрел на меня, улыбаясь одним уголком рта. Так же, как это делал Рэйтан — спокойно и умиротворенно, но вместе с тем с глубоким посылом любви. Любви ко мне. И я не отводила взгляда, а отвечала ему. «Как хорошо, что мы встретились. Как хорошо, что ты дождался меня. Как хорошо, что мне не удалось тебя оттолкнуть», — сказала я про себя. В ответ он моргнул, чуть дольше задержав глаза закрытыми, словно говоря: «Все будет хорошо, я рядом».              Мы опять спустились в гостиную. Под шум работающего телевизора обсуждали все на свете — от политики до новых марок автомобиля, от сплетен про королевскую семью до моды уличного Лондона. Недавняя оторопь Киллиана перед Эвансом полностью прошла, и они общались, будто старые знакомые.              Мы просидели с друзьями до самого вечера. Было весело, шумно и смешно, словно на вечеринке времен моего беззаботного студенчества.              Когда мы собрались уезжать, Киллиан вышел за нами в прихожую и с серьезным видом сказал:       — Я вас провожу до такси.       — Зачем? — Удивленно уставилась на него: до дороги было пару шагов от дома, я не видела в этом смысла.       — Я провожу, — твердым приказным тоном, как на службе, повторил он, одновременно махнув ладонью, будто отсекая мои возможные возражения.       Пожала плечами, не понимая, почему Лайтвуд вдруг стал таким серьезным — чем-то он был обеспокоен.       Мы с Итаном попрощались с Лимой, не забыв поблагодарить за прекрасно проведенный вечер.              Выйдя на крыльцо, я поняла причину перемены настроения Киллиана: на обочине, рядом с ожидающим нас такси, стоял припаркованный автомобиль Амрита. В отражающихся огнях фонарей черная строгая машина выглядела немного зловеще. Дубей сидел в автомобиле в полной темноте, никак не проявляя свое присутствие, будто его и не было там. Но я знала, чувствовала — он там. Да и с какой стати ему вообще находится рядом с домом Лайтвудов, как не из-за меня.       Киллиан, наверное, увидел его машину через окно в гостиной и решил перестраховаться: мало ли что придет на ум обезумевшему от ревности Дубею.       Настроение испортилось, я нахмурилась и бросила взгляд на Лайтвуда. Тот, не подавая вида, едва заметно кивнул мне, указывая глазами на дорогу, безмолвно намекая: «Я прослежу, чтобы все было хорошо».       Он проводил нас до такси.              Перед тем, как закрыть дверь машины, Киллиан обратился ко мне:       — Амала, позвони как доберешься. Договорились?       Лайтвуд вновь вскользь недвусмысленно взглянул на автомобиль рядом и затем сосредоточенно посмотрел на меня. Строгий тон, требующий только одного ответа — согласия.              — Хорошо, — махнула головой, понимая, что конкретно Киллиан имел в виду: он беспокоился обо мне с Итаном и нашей безопасности.       — Ну и отлично. — Лайтвуд натянуто улыбнулся одним уголком губ и заговорщески подмигнул мне. — Мы будем ждать твоего звонка.       Итан ничего не заподозрил и не обратил внимание на наши с Киллианом гляделки, приняв его слова за обычную дежурную вежливость. «Хорошо, что Дубей не вышел из машины», — пронеслось у меня в голове.       Такси медленно тронулось, оставляя черную машину у дома Лайтвудов. Когда мы немного отъехали, я осторожно, чтобы не привлекать внимание Итана, обернулась посмотреть на дорогу позади нас. Не заметив преследования, выдохнула про себя: «Слава богам!»       По дороге мы тихо беседовали. В какой-то момент горячая ладонь Итана накрыла мои сцепленные в замок руки — напряжение хоть и отступило, но не оставило до конца.       — Все прошло отлично, Амала. У тебя прекрасные друзья. Муж Лимы очень общительный и приятный человек, как и она сама. А кто-то меня пугал его серьезностью и оружием. Помнишь?       Мягкий и шутливый тон, с которым Итан произнес свои слова, заставил меня еще больше расслабиться.       — Помню, — смущенно хмыкнула я и улыбнулась, вспомнив ту ситуацию.       Мой взгляд опустился на наши руки.       Итан молчал, словно боясь прервать этот момент. Я с благодарностью посмотрела на него.       Оставшийся путь мы ехали в тишине, наполненной искрами счастья — слова казались лишними, тепло рук говорило все за нас.       Мы подъехали к моему дому. Итан вышел и галантно открыл мне дверь машины. Затем расплатился с водителем и попросил его подождать.       Внезапно начался дождь. Не осенний, медленный и ленивый. А шумный, хлесткий, какой обычно бывает летом.              — Ой! — от неожиданности я громко вскрикнула и втянула голову в плечи — холодные крупные капли неприятно касались лица.       — Черт! Зонта нет, — засмеялся Итан, схватил меня за руку и задорно добавил: — Нужно бежать. Скорее!       Я послушалась. Мы бежали к крыльцу и смеялись, будто дети под летним ливнем. Итан впереди. Он держал меня за руку и иногда оглядывался, проверяя, все ли у меня хорошо.       Мы добежали к укрытию. Итан остановился у самой двери и резко повернулся ко мне, не отпуская наши руки. Я врезалась в него. Запах мокрого кашемирового пальто и жасмина. Почувствовала, как он обнял меня за талию. Я подняла глаза. Влажные черные пряди волос вдоль лица, глаза с отражением отблесков уличных огней и счастья.       — Гм… У меня ощущение дежа вю, — тихо проговорил он, склоняясь ближе ко мне. — Как будто это уже когда-то было: ты, я и дождь… И я был также счастлив… как сейчас…       Нежный горячий поцелуй накрыл мои губы. Трепетный, ненавязчивый, осторожный.       Я замерла. Он был прав. Картинки прошлого появились перед глазами. Наш последний день с Рэйтаном, празднование Кали-пуджи, калькуттский теплый ливень. И мы вдвоем, влюбленные и счастливые, бежим, пытаясь спрятаться от настигающего нас дождя. Смеемся, перепрыгивая моментально образовывающиеся лужи на земле. Все это было похоже, как сейчас.       Резкий визг колес прорвался сквозь шум дождя. Мы прервали поцелуй и посмотрели в сторону дороги. Черная знакомая машина огибала такси и уносилась, разгоняясь. Дубей! Он все-таки поехал за нами.       Итан глубоко вздохнул.       — Амала, мне пора. Я сегодня уезжаю в командировку в Ньюкасл. Точнее, я уже должен быть там.       Я повернула голову к нему. Он взял мое лицо в свои горячие ладони и продолжил, глядя мне прямо в глаза:       — Но я решил, что знакомство с твоими друзьями важнее. Для тебя и для меня. Предупредил всех, что задержусь.       — Надолго?       В моем голосе прозвучало отчаяние и просьба одновременно. Неожиданно для самой себя — не хотелось его отпускать. Не сейчас.       — Нет, — теплая усмешка и нежность в голосе. — Всего три дня. И мы обязательно встретимся. Но обещаю, что я буду звонить.       — Я буду ждать…       Мягкие нежные губы на моих. Только теперь поцелуй более смелый, более уверенный. Я ответила на него.       С трудом оторвавшись от меня, Итан выдохнул:       — Я позвоню. Завтра в девять вечера. Хорошо?              — Да…       Чмокнув на прощание меня в щеку, он бегом отправился к ожидавшему его такси и сел в него. Открыл окно в машине и помахал мне рукой. Я неуверенно ответила ему таким же жестом.       Итан уехал. Я стояла на крыльце до того момента, пока такси не скрылось в вечерней темноте города. Счастливая и немного встревоженная всем происходящим.