Меж двух огней

Шэнь Цинцю медленно бредёт по ночной улице, впервые в жизни испытывая желание напиться до невменяемости. Он сам не знает, куда направляется, не желая думать и даже существовать. Голова тем не менее идёт кругом то ли от беспокойства, то ли от чего-то ещё. Шэнь Цинцю готов поклясться, что от Юэ Цинъюаня пахло не только духами, но и кровью. Несмотря на позднее время и события последней недели, город совсем не спит. Разве что на улице чуть меньше прохожих — на смену им пришли полицейские, которые, кажется, стоят теперь повсюду. Они провожают каждого проходящего мимо подозрительным взглядом, обязательно сверяясь с фотороботами. Шэнь Цинцю не удерживается от улыбки. Знали бы доблестные служители закона, что меньше часа назад мимо них, скорее всего, прошёл сам глава Цюндин. Хотя уж кому-кому, а Юэ Цинъюаню точно не грозили проблемы с полицией. Как у ректора элитного университета, у него было огромное количество влиятельных знакомых, друзей и даже выпускников, в том числе среди адвокатов, судей и прокуроров. Нет, конечно, можно было бы попытаться завести на него уголовное дело в случае наличия каких-то доказательств и даже потаскать по допросам, но Шэнь Цинцю искренне сочувствовал тем идиотам, которые бы попытались это сделать. Потому что тех, кто совал свой нос в дела Цюндин, рано или поздно находили умершими от внезапных инфарктов или неудачного падения с высоты. Сделав ещё несколько шагов, Шэнь Цинцю останавливается перед неоновой вывеской, зазывающей прохожих в бар. Он колеблется ещё несколько секунд, прежде чем уверенно зайти внутрь. Ему срочно нужно как-то притупить чувство тревоги, и алкоголь кажется вполне здравым решением. Ничего же не будет, если он немного выпьет, верно? Внутри бара царит полумрак. Свет исходит лишь от барной стойки и столиков, на которых стоят лавовые лампы. Из динамиков звучит ненавязчивая музыка, а воздух кажется странно вязким и пьянящим. Внутри, на удивление, почти пусто. Лишь несколько столов заняты шумной компанией, которая то и дело взрывается смехом и тостами. Шэнь Цинцю даже не обращает на них внимания, сразу же направляясь к барной стойке. — Что будете? — молодой бармен окидывает его спокойным взглядом, лениво полируя бокал и то и дело поглядывая в сторону шумной компании. Молодые люди уже достигли той стадии, когда приличия отошли на второй план, и сейчас пытаются спеть какую-то неприличную песенку. Шэнь Цинцю едва удерживается от того, чтобы не скривиться. Золотая молодёжь, с отвращением понимает он. Таких юношей и девушек, которым просто повезло родиться в семье влиятельного чиновника или богатого бизнесмена, было полно и в Цанцюн. Многие и вовсе попадали туда только потому, что могли платить за обучение баснословные суммы, которые обычно компенсировали их поганый характер и нежелание учиться. Стоит ли говорить, что для таких студентов Шэнь Цинцю был словно бельмо на глазу? Его нельзя было подкупить, а любые попытки шантажа или угроз прекращались после его первого обращения к ректору. Одного студента и вовсе когда-то выпихнули из Цанцюн, и ему не помог ни влиятельный отец, ни визги о том, что он подаст в суд. С того памятного дня все ученики факультета Цинцзин плевались, ругались и проклинали всё и вся, но послушно грызли гранит науки, понимая, что спорить с деканом просто бесполезно. С профессорами они, возможно, договорятся, но когда это дойдёт до ушей Шэнь Цинцю, то проблемы им будут гарантированы. Чем-чем, а милосердием и пониманием Цинцзинский змей не отличался. — Один Беллини, пожалуйста. Пока бармен занят приготовлением коктейля, Шэнь Цинцю достаёт деньги, отсчитывая нужную сумму. Несмотря на шум, издаваемый компанией, он чувствует себя довольно расслабленно, а приятный полумрак только способствует некой сонливости. Возможно, он даже ограничится одним коктейлем и сразу же закажет себе такси домой. Возможно, это немного странно, но даже неожиданный визит Юэ Цинъюаня больше не кажется Шэнь Цинцю таким уж раздражающим, как всего несколько часов назад. Возможно, ему стоило бы быть мягче, но он просто не может. Каждый раз, видя ректора, Шэнь Цинцю ощущает тревогу, и единственным выходом становится нарочитая внешняя холодность, которой он пытается отгородиться от собственных эмоций. Он делал так, сколько себя помнил, твёрдо уяснив, что единственный способ не позволить другим ранить себя — это сделать вид, что ты просто не способен чувствовать. Вот только Шэнь Цинцю так долго притворялся, что это в конце концов стало правдой. Он разучился понимать собственные чувства, особенно если они как-то касались Юэ Цинъюаня. Раздражение, симпатия, страх, тоска — всё это переплелось так плотно, что Шэнь Цинцю и сам не смог бы сказать, что чувствует при виде ректора. Один из юношей подходит к стойке, тихо говоря что-то бармену и протягивая ему крупную купюру. Тот колеблется несколько секунд, прежде чем кивнуть, воровато оглядываясь. Шэнь Цинцю это мало волнует. Он прекрасно знает, что во множестве баров Пекина, кроме коктейлей, вполне можно приобрести кое-что посильнее и поинтереснее, чтобы разнообразить вечер. Хотя в большинстве случаев такие услуги всё же были доступны только хорошо проверенным или крайне состоятельным клиентам. Получив коктейль, Шэнь Цинцю делает первый глоток. В голове наконец-то пусто, и он расслабленно откидывается на спинку стула, на мгновение прикрывая глаза. Вот только, кроме желанного спокойствия, он ощущает лёгкую заторможенность и рассеянность. Мир словно теряет свою чёткость, а тело слушается неохотно. Шэнь Цинцю резко встряхивает головой, не понимая, что происходит. Он с трудом поднимается на ноги, ловя жадный взгляд того самого мальчишки, который пару минут назад подходил к барной стойке. Несмотря на головокружение, Шэнь Цинцю понимает: выйти из бара сам он не сможет. Первые же попавшиеся полицейские наверняка обратят внимание на его странное состояние и потащат его в участок. Это только вопрос времени, когда у него возьмут анализ крови и обнаружат там что-то запрещённое. Поэтому Шэнь Цинцю, уже почти не соображая, направляется к туалету, спешно пытаясь найти телефон. Он с трудом, уже почти не понимая ни где он находится, ни почему, находит нужный номер. В глазах к этому времени всё двоится и расплывается, а сердце бешено стучит в груди. Шэнь Цинцю из последних сил старается дышать, пока тишину нарушают гудки. Он даже начинает считать их, но время между ними то ускоряется, то, наоборот, замедляется. — Шиди? Что-то случилось? — голос Юэ Цинъюаня звучит взволнованно. Вот только Шэнь Цинцю уже не может ответить. Телефон падает из рук, лишь чудом не разбиваясь о кафельный пол. — Шиди, где ты? Мне приехать? Тебе поплохело? — Я… — он из последних сил пытается сказать хоть что-то, но язык заплетается, — там что-то было… внутри… — Сяо Цзю? В следующий миг Шэнь Цинцю теряет сознание, свернувшись калачиком прямо на полу.

❖❖❖

— Здесь есть где-нибудь хороший бар, Хуалин? Ло Бинхэ делает последнюю затяжку, выбрасывая окурок куда-то в сторону. Ша Хуалин, как всегда одетая в кожаные штаны и красный топ, шаловливо улыбается ему, показывая пальцем на яркую вывеску. — Нам туда, босс, — мурлычет она, прижимаясь к нему справа. — Отличное местечко, чтобы отпраздновать наши успехи. — Тогда доверюсь тебе, дорогая. — Всегда к вашим услугам, — девушка игриво подмигивает, проводя языком по губам. Ло Бинхэ следит за этим, затаив дыхание. В этот момент Ша Хуалин выглядит невероятно соблазнительной, а её одежда оставляет совсем мало места для фантазии. В полутьме ночного Пекина её кожа кажется сияющей изнутри, а глаза блестят. В баре на удивление пусто. Лишь несколько молодых людей сидят за большим столом, заставленным множеством пустых бокалов и бутылок. Должно быть, их друзья уже ушли, а они предпочли задержаться подольше. Ло Бинхэ и не обратил бы на них внимания, если бы не услышал обрывок разговора. — Столько времени прошло, таблетки должны были подействовать. — Мне кажется, он понял, что ему что-то подсыпали. Что, если он вызвал полицию? — второй юноша нервно повёл плечом, воровато оглядываясь. — Полчаса прошло. Он в таком состоянии, что имя собственное завтра вспомнить не сможет, не то что полицию вызвать. — Тогда пошли, в часе отсюда есть местечко, где можно снять комнату, не светя лицом. Пора нам уже поразвлечься с этим красавчиком, зря я, что ли, столько денег бармену отвалил. Ша Хуалин, также услышавшая разговор, косится на него, одним взглядом спрашивая, что делать. Ло Бинхэ на секунду задумчиво закусывает губу, размышляя, как поступить. С одной стороны, он понимает, что это не его дело, но интуиция упорно шепчет, что ему следует вмешаться. Встряхивая головой, он всё же приходит к компромиссу с самим собой. Он просто прогонит этих двоих дурней и убедится, что с тем парнем всё в порядке. — Хуалин, займись тем, что остался сидеть, — тихо приказывает он. Девушка довольно кивает, незаметно достаёт кастет и игривой походкой идёт к оставшемуся юноше. Ло Бинхэ тем временем спешит в туалет. Зайдя внутрь, он, не думая долго, вырубает мальчишку одним ударом. Вот только чего он не ожидает, так это того, что на кафельном полу, подтянув ноги к груди и всё ещё сжимая в руке телефон, лежит Шэнь Цинцю. — Декан Шэнь? — неверяще спрашивает он. Мужчина не отвечает. Если бы не слабое дыхание, Ло Бинхэ и вовсе бы подумал, что он уже мёртв. Телефон Шэнь Цинцю тем временем разрывается от звонков ректора, не смолкая ни на мгновение. Ло Бинхэ задумчиво смотрит на экран, не зная, что делать. С одной стороны, он уже жалеет, что не позволил двум парням завершить задуманное, а с другой — соблазн помотать нервы сладкой парочке слишком велик. Поэтому Ло Бинхэ поднимает трубку, примерно догадываясь, что он сейчас услышит. — Сяо Цзю, я скоро буду, — голос Юэ Цинъюаня звучит взволнованно. Не получив ответа, он с надеждой зовет ещё раз, — Сяо Цзю? Внутри Ло Бинхэ почти сразу же закипает злость. Конечно, когда это ректор Юэ беспокоился хоть о ком-то, кроме своего ненаглядного Шэнь Цинцю? Он покрывал его в университете и наверняка использовал своё влияние и за его пределами. Интересно, Юэ Цинъюань хотя бы знал, куда сегодня ночью направился декан Цинцзин? — Это не Сяо Цзю, — Ло Бинхэ касается лица Шэнь Цинцю, но тот совсем не реагирует. — Откуда у вас этот телефон? Кто Вы? — тон ректора мигом меняется, становясь строгим. — Как это, неужели вы меня не узнали, дорогой господин Юэ? Какая жалость. — Что вы себе позволяете? Немедленно верните телефон владельцу... — О, не волнуйтесь, — Ло Бинхэ плотоядно улыбается. — Я не позволю себе ничего неуместного или лишнего. Не дожидаясь ответа, он сбрасывает звонок и подхватывает Шэнь Цинцю на руки. Издеваться Ло Бинхэ мог сколько угодно, но это не значило, что он желал столкнуться со взбешённым Юэ Цинъюанем лицом к лицу. Когда он выходит из туалета, Ша Хуалин уже вальяжно сидит на барной стойке, потягивая вино. Заметив босса, она вскакивает на ноги, сразу направляясь к нему. — Уходим? Ло Бинхэ кивает. Ша Хуалин, замечая его нежелание задерживаться в баре, ускоряет шаг и на ходу достаёт из кармана ключи от машины, благо, та припаркована недалеко. Только когда они садятся внутрь, а Ло Бинхэ кое-как усаживает декана на заднее сиденье, Ша Хуалин наконец-то позволяет себе задать вопрос. — Что происходит, босс? Вы знаете этого человека? — Хуалин, помнишь, я когда-то рассказывал тебе о своей учёбе в Цанцюн? — Конечно, помню, — девушка согласно кивает. — Этот человек — Шэнь Цинцю. — Оу, так босс решил поразвлечься? — У меня есть идея получше, Хуалин, — Ло Бинхэ заводит машину, одновременно с этим ловко доставая сигарету. — Просто пытки или даже смерть — это слишком скучно. Гораздо интереснее разбить чужое сердце. — Думаете, у него оно есть? — хмыкает она. — Мне самому любопытно проверить. Ша Хуалин понимающе улыбается, доставая из кармана окровавленный кастет и начиная обтирать его влажными салфетками, пока они мчатся через ночной город.

❖❖❖

Когда Юэ Цинъюань наконец заходит в нужный бар, там нет уже никого, кроме и без того перепуганного бармена. — Добрый вечер, вы не видели здесь этого человека? — он достаёт из кармана телефон, показывая фото Шэнь Цинцю. — Видел, — работник бара нервно смотрит на собеседника, — его... его забрали молодой человек и девушка где-то минут десять назад. — Забрали? — Юэ Цинъюань вопросительно приподнимает бровь. — Да, именно так, — бармен отворачивается, явно не желая продолжать разговор. — Он был в плохом состоянии, и они решили помочь. Юэ Цинъюань молчит, напряжённо размышляя. Помочь? Зная Шэнь Цинцю, тот вряд ли бы допустил, чтобы его просто так куда-то увезли. Тем более, когда он звонил ректору, то уже был в таком состоянии, что двух слов связать не мог. Значит, Сяо Цзю, должно быть, ещё какое-то время пробыл в баре, прежде чем неизвестный поднял трубку и ответил на звонок Юэ Цинъюаня. Вот только кто это был и откуда он знал, с кем говорит? В голове едва ли не сразу появляются тревожные мысли о возможной подставе или заговоре, но Юэ Цинъюань отгоняет их, решая действовать быстро. Сначала нужно найти Шэнь Цинцю, а разбираться в произошедшем более подробно он будет потом. — Вы запомнили, как они выглядели? — настойчиво продолжает он, вытаскивая из кармана визитку и протягивая бармену. — Или, может быть, кто-то ещё видел их? Бармен, осознав, что от него так просто не отвяжутся, пожимает плечами и выдыхает, явно нервничая: — Ну, парень был высоким, с короткими волосами, кажется, курил. Довольно красивый, а руки у него от плеча по локоть были забиты татуировками. Девушка... яркая такая, волосы тёмные, в красном топе, — он вытирает руки полотенцем, делая вид, что пытается вспомнить детали. — Они сели в чёрную машину. Не заметил марку, извините... Юэ Цинъюань кивает, быстро осматриваясь вокруг. Оставаться здесь дольше смысла нет. Он не доверяет словам бармена, но понимает, что и давить бесполезно. Нужно найти Шэнь Цинцю как можно быстрее, пока не случилось чего-то действительно непоправимого. — Если вспомните ещё что-то, — Юэ Цинъюань делает паузу, в его голосе звучит напряжение, — позвоните по этому номеру. Бармен принимает визитку с плохо скрываемым облегчением, кивает, и Юэ Цинъюань быстро выходит из бара. Едва оказавшись на улице, он вытаскивает телефон и набирает несколько цифр, прижимая трубку к уху. Гудки тянутся бесконечно, но наконец на том конце раздаётся голос. — Жэнь Ши, это Юэ Цинъюань, мне нужна твоя помощь, — говорит он, не тратя времени на приветствия. — Есть вероятность, что один мой коллега оказался в опасности. Я сейчас в центре города, недалеко от бара «Неоновая Луна». У меня есть подозрения, что его могли увезти в чёрной машине, но подробностей пока мало. Можешь связаться с полицейскими, патрулирующими этот район, чтобы перекрыть выезды? В трубке раздаётся шелест, а затем уверенный голос Жэнь Ши: — Уже отправляю людей. Я также свяжусь с нашими связными. Возможно, кто-то видел эту машину или сможет дать больше информации. Где тебя искать? — Я буду в машине неподалёку от бара, — Юэ Цинъюань заканчивает разговор, бросая быстрый взгляд на городские огни. В груди нарастает тревога, но он не позволяет себе отвлекаться на эмоции. Шэнь Цинцю всегда был важен для него, и мысль о том, что с ним может случиться что-то страшное, приводит Юэ Цинъюаня в бешенство. Он садится в свою машину, мимолётно задумываясь, кто мог устроить такую ловушку. «Разве я не всегда был начеку? Неужели что-то упустил?» — мелькает в голове, но он быстро отгоняет эти мысли, сосредотачиваясь на задаче. Нужно найти Шэнь Цинцю, и как можно скорее. Запустив двигатель, он решительно трогается с места, чувствуя, как тревога и гнев переплетаются в опасную смесь. Если в произошедшем виновны просто какие-то сомнительные личности, решившие поразвлечься за чужой счёт, то полиция быстро их поймает. Но если здесь как-то замешаны люди Лао Гунчжу... Юэ Цинъюань встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли. Нет, это исключено. Связать его и таинственного главу Цюндин просто невозможно. Даже его самые близкие подчинённые не знают, кто скрывается под маской, а те немногие смельчаки, которые хоть на шаг попытались приблизиться к разгадке его личности, давно кормили рыб на дне какой-нибудь реки или озера. Но, несмотря на это, голос внутри тихо нашёптывал, что ему стоит поторопиться. Просто на всякий случай. ❖❖❖ Шэнь Цинцю медленно приходит в себя, чувствуя, как сознание выныривает из тумана. Голова всё ещё болит, как после знатной попойки, но тело уже не ощущается ватным. Ему даже удаётся пошевелиться, морщась от гула в ушах и сухости во рту. Просто отвратительно. Это ведь надо было так глупо попасться! Спустя ещё несколько минут, когда тело наконец-то начинает слушаться, Шэнь Цинцю пытается пошевелиться, почти не скрывая своего удивления. Он ожидал ощутить болезненную стянутость верёвок или холод металла на запястьях, но ничего подобного не было и в помине. Он осторожно открыл глаза и осмотрелся. Он находился в незнакомой, но вполне комфортной комнате, освещённой мягким светом. Никаких оков, никаких цепей. Он был свободен. Шэнь Цинцю сразу же напрягся, чувствуя что-то неладное. Возможно, всё дело было во врождённой паранойе, но он не верил в чужие добрые намерения. И он действительно не ошибся. На другом конце комнаты, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял Ло Бинхэ. В его глазах мелькала смесь насмешки и чего-то более глубокого, трудноуловимого. — Проснулись наконец, декан Шэнь, — голос бывшего студента прозвучал мягко, но в нем сквозила угроза. Шэнь Цинцю медленно поднялся с постели, не сводя с Ло Бинхэ внимательного взгляда. Он старался сохранять маску спокойствия, но внутри всё кипело. Перед ним стоял тот, кого он возненавидел едва ли не с первого взгляда, лучший ученик факультета Цинцзин, любимец всех девушек и неизменный нарушитель правил — Ло, мать его, Бинхэ. Студент, ради исключения которого он сделал всё возможное, ненавидя его и завидуя дурному мальчишке всей душой. Так с чего Ло Бинхэ спасать его после того, как Шэнь Цинцю несколько лет подряд осознанно усложнял ему жизнь, не скрывая своего презрения и злобы. — Кажется, я недооценил тебя, зверёныш, — цедит он сквозь зубы, пытаясь скрыть, что поведение бывшего студента сбило его с толку. — Что за внезапная щедрость? Или это тебя мне стоит благодарить за то, что мне вчера подсыпали что-то? Ло Бинхэ чуть приподнял бровь, его губы искривились в лёгкой улыбке. — Ну-ну, не судите о других по себе, дорогой декан, — говорит он, делая шаг вперёд. — О, или, может, Вы боитесь, что я сейчас собираюсь что-то сделать? Шэнь Цинцю сдержанно улыбается в ответ, хотя внутри его буквально разрывает от беспокойства. Он чувствует себя как мышь, оказавшаяся в лапах хитрой кошки, но старается не показать этого. Всё же благодаря Цю Цзяньло и Юэ Цинъюаню он хорошо знал, что, находясь в логове с тигром, никогда нельзя показывать страха. — Боюсь? — произносит он, стараясь сохранить невозмутимый тон. — С чего бы? Я просто не ожидал такой… гостеприимности. Особенно после того, как ты похитил меня. — Похитил? Какое громкое слово, декан Шэнь, — Ло Бинхэ останавливается напротив него, продолжая улыбаться. — Я предпочёл бы сказать, что помог Вам. Если бы по воле случая я не решил заглянуть в тот бар, кто знает, что стало бы с Вами? — Чего ты хочешь? — не выдерживая напряжения, спрашивает Шэнь Цинцю. — Я бы не отказался побеседовать с Вами, в конце концов, мы не виделись почти что пять лет. Я просто не верю, что за это время Вы совсем не соскучились по мне. — Побеседовать? — Шэнь Цинцю напряжённо вглядывается в глаза Ло Бинхэ, пытаясь понять, что кроется за этим предложением. — О чём же мы будем беседовать? — Например, о том, почему Вы так старались избавиться от меня, — в голосе Ло Бинхэ внезапно появляется сталь. Шэнь Цинцю не ожидал такого прямого вопроса, и это слегка сбивает его с толку. Он хочет ответить зло и ехидно, но вдруг понимает, что не знает, что сказать. Ло Бинхэ шагает ещё ближе, и Шэнь Цинцю приходится приложить все усилия, чтобы не отступить назад. — Так в чём причина, декан Шэнь? — Ло Бинхэ продолжает настаивать, его голос звучит всё тише и вкрадчивее. — Или боитесь признаться даже самому себе, что всё было не так просто, как Вы думаете? Быть может, Вы что-то почувствововали ко мне и, не совладав с самим собой, просто избавились от меня? Вы так жестоки, декан Шэнь. — Что ты несёшь? — с издёвкой спрашивает он, чувствуя чужое горячее дыхание слишком близко к себе. Трудно признаться, но такого себе не позволял даже Юэ Цинъюань. — Не додумывай себе лишнего, щенок, — шипит он. Ло Бинхэ не отвечает на оскорбление, хитро прищурившись. — Говорите, что я додумываю себе лишнего, — бархатисто смеётся он. — Возможно. Но знаете, я думаю, что нам стоит всё же проверить это. Слова Ло Бинхэ пронзают его, и, хотя Шэнь Цинцю изо всех сил старается скрыть внутренний сумбур, это даётся ему всё труднее. — О чём ты говоришь? — холодно спрашивает он уже в который раз, стараясь вернуть контроль над ситуацией. Ло Бинхэ наклоняется ближе, и Шэнь Цинцю ощущает на своей щеке тепло, исходящее от его кожи. — Вы знаете, о чём я, — шепчет Ло Бинхэ, прежде чем впиться жёстким поцелуем в губы Шэнь Цинцю. То ли от ужаса, то ли от неожиданности тот цепенеет, смотря широко раскрытыми глазами на обнаглевшего мальчишку. Возможно, Шэнь Цинцю следовало бы залепить Ло Бинхэ пощёчину, но он даже не может сдвинуться с места, ощущая, как юркий, отвратительно горячий язык играет с ним, лишая последних крох контроля.