Неравные шансы

      Катя очень боялась сегодняшнего дня. Точнее, одной встречи. Воспоминания о вчерашнем вечере преследовали ее всю ночь: жаркие поцелуи, объятия, его дыхание на ее шее.       Оказавшись в своем «кабинете» раньше начальника, Катя выдохнула. Но, увидев на столе два букета, снова провалилась в раздумья. — Привет, — раздалось за спиной. На ее плечи тут же опустились мужские руки. — Ты вчера так быстро убежала, мы даже не успели договорить.       «Если бы я осталась, скорее всего, мы бы и не разговаривали», — с сожалением подумала Катя. — Здравствуйте, Андрей…Палыч, — девушка старалась держаться уверенно. Она мягко освободилась из его рук и быстро села за свой стол, не поднимая взгляд на начальника. — Дел сегодня сто-о-олько… — протянула она, не придумав ничего лучше. — Кать, ну ты чего? — она слышала в его голосе улыбку. И так захотелось ее увидеть, но она себя остановила. — Ты жалеешь о том, что было вчера?       Знал бы Андрей, как врезался этот вопрос в ее сердце. Знал бы, каких трудов ей стоит держаться от него на расстоянии, а не запереться сейчас с ним в каморке и никуда не выпускать. Все свои чувства к этому человеку, долгие недели заглушаемые голосом разума, сейчас просто рвались наружу. — Нам не стоит развивать эту тему. У вас невеста, вы скоро женитесь. Я не из тех, кто может примерить на себя роль любовницы, — грустно ответила Катя, усиленно делая вид, что может разобрать хоть слово из документа перед ней. — Ка-ать, ну, посмотри на меня, — Андрей подошел ближе.       Пушкарева подняла голову. — Давай мы вечером с тобой поговорим? Я отвезу тебя домой и… — Нет! — даже слишком резко ответила Катерина. — У меня на сегодня планы…       Раздался звук отворяющейся двери в кабинет президента. — Андрюш, ты где? — Кира, кажется, сегодня была в отличном настроении. — Да, Кирюш? — Здравствуйте, Кира Юрьевна, — поздоровалась Катя, за что удостоилась только еле заметного кивка в ответ.       Андрей вышел к невесте и аккуратно прикрыл за собой дверь.       «Слава богу! Всегда так везти не будет, Пушкарева! Будь аккуратнее! Не теряй головы!», — настраивала себя девушка.       День продолжился более спокойно. Работы хватало не только у Кати: Андрей был занят, бегая то на встречи, то на производство.

***

      Жданов, Малиновский и Кира уже час, как ушли на обед, Пушкарева смогла спокойно выдохнуть и поработать, не боясь, что войдет Андрей. К тому же, можно было и самой, наконец, пойти поесть. Глупые разговоры женсовета точно помогли бы ей отвлечься. Она уже начала собираться, как вдруг в ее «кабинет» постучали. — Да, — сказала Катя. — Здра-а-авствуйте, Катерина, — вошел Александр. — Александр Юрич, — кивнула ему Пушкарева. — Чем могу быть полезна? — К данному часу — отчетом о финансовом состоянии фирмы, — Александр смело прошел в каморку и начал осматриваться. — Но ведь отчет будет только на собрании, — недоумевала Катя. — А мне бы хотелось получить его сейчас, — он встал напротив ее стола, сунув руки в карманы брюк. — Ваш предшественник никогда не отказывал мне в этой просьбе. — Как и просьбам поставщиков, — не удержалась от колкости Катя, и тут же прикусила язык, вспомнив, с кем разговаривает. Ей понравилось вчера дразнить Воропаева, но забываться рядом с ним было опасно.       К ее счастью, Александр оценил шутку и только ухмыльнулся. — Я должна уточнить у Андрея Палыча, и, если он будет не против, то смогу предоставлять баланс хоть каждую неделю. По электронной почте, например?       «Тонко она от моего общества пытается избавиться. На электронную почту посылает», — Александр улыбнулся шире. — Конечно, конечно. Посоветуйтесь с начальством. А теперь, хватит о делах. Что вы делаете, скажем, сегодня после работы? — Что? — Катя удивилась. — Может быть составите мне компанию? Уж очень хочется посмотреть новую постановку в Большом, но одному идти как-то не солидно. А еще не солидно приводить туда человека, который этого точно не оценит. — Я, по-вашему, выгляжу, как человек, который оценит? — Катя улыбнулась. — Думаю, вам понравится. Опера. «Война и мир», — Александр поднял одну бровь, ожидая ответа.       Тут за дверью послышались голоса. — Знаете, не вижу причин отказывать. Я с удовольствием, — тихо ответила девушка. Хотя на ее лице этого удовольствия не наблюдалось. — Я пришлю за вами водителя к 19.00. Домой или сюда? — Домой. Спасибо, — Катя попыталась улыбнуться.       Александр кивнул и покинул каморку.       На него тут же уставились три удивленных пары глаз. — Сашка! А что ты тут делаешь? — спросил Андрей, натягивая самую свою радушную улыбку. — Да вот, хотел соблазнить твою помощницу, но ее бронированные очки не может пробить даже мое обаяние. Расслабьтесь, ревнивцы, — Александр подмигнул Андрею и покинул кабинет президента.       Вслед за ним ушла и Кира. Малиновского Жданову пришлось просить уйти самому. Намеков он не понимал.       Наконец, оставшись в кабинете один, он поспешил в каморку, откуда уже вылетала Катя. — Катенька, а вы куда? — А я на обед. Еще не ходила, — глупо улыбнулась начальнику девушка.       Андрей подошел ближе и положил руки ей на плечи. — А что на счет вечера? — он понизил голос, почти перейдя на шепот.       У Кати по спине пробежали мурашки. — Как я и говорила, у меня уже есть планы, — в этот раз она даже не соврала. — А можно узнать, что за планы? — лицо начальника все больше расплывалось в улыбке. — Иду на оперу. Да… «Война и мир», — отчеканила Катя. — С родителями? — Нет, не совсем. Точнее совсем нет. Меня пригласил знакомый. Купил два билета, а пойти не с кем. — Какой непредусмотрительный у вас знакомый, — голос Жданова стал жестче. — Ну что же, — он убрал руки с ее плеч, — идите, вас, наверное, там подруги заждались.       Как только Пушкарева вышла, Андрей резко сбросил с лица улыбку и нажал кнопку вызова на мобильном. — Малиновский! Быстро ко мне!

***

      Несмотря на то, что в «Ромашке» готовить умели, аппетита у Пушкаревой не было совсем. Все ее мысли занял Жданов. Катя никак не могла понять, как вести себя с ним дальше.       С одной стороны — это практически женатый мужчина. И пусть его невеста не отличается приятным характером, но она ведь тоже женщина и не заслуживает такого к себе отношения. Даже от человека, который ей глубоко неприятен.       С другой стороны, тот поцелуй открыл ящик Пандоры, до верху набитый Катиными чувствами к Андрею. Теперь сказать себе «Этого все равно никогда не случится» она не может, ведь стоит только протянуть руку и оно станет твоим.       «Это неправильно. Так не должно быть! Я обязана прекратить то, что еще не началось, но может закончиться очень плачевно. Но так хочется… Но я не могу. Если он расстанется с Кирой, тогда, конечно, препятствий нет, но сейчас… Я просто не могу, нет. Как же удачно объявился Воропаев. Второй раз солгать Андрею о планах на вечер я бы точно не смогла…». — Ка-а-атя? — Тропинкина коснулась локтя девушки, обращая на себя внимание. — Ты вот, как считаешь? — Что? Вы простите, я задумалась. — Опа-на, та-а-ак, девочки, а Катерина-то у нас влюбилась! — выкрикнула предположение Амура. — Что? Да нет. Так, о работе думаю. — Ну да, да. Я вот, когда о работе думаю, у меня тоже щеки краснеют, — рассмеялась Тропинкина. — Кать, ну давай колись! Встретила кого-то, да? — спросила Кривенцова. — Никого я не встретила. Да и хватит обо мне. — А что, если нам с вами погадать? Дамочки? Амура? — оживилась Маша. — Я — за! — подняла ладонь в воздух Локтева. — И я — за, только обеденный перерыв подходит к концу. А на реакцию начальства на наши опоздания гадать не нужно, — внесла разумное замечание Ольга Вячеславовна.

***

      Войти в кабинет Кате пришлось себя буквально заставлять. Но, к ее большому облегчению, он был пуст. До самого вечера девушка наслаждалась спокойной рабочей обстановкой.       Однако затишье не могло длиться вечно. Андрей зашел без стука: — Как у нас дела, Катюш?       «Только не это! Боже, что делать?», — в растерянности думала девушка. — Все отлично, Андрей Палыч! «Макротекстиль» принял наши правки к договору и… — Катя замолчала. Пока она говорила, мужчина подошел сзади к ее креслу и, развернув девушку к себе, сейчас нависал над ней сверху, облокотив обе руки об ее стол. — Я слушаю, продолжайте, пожалуйста, — сказал он шепотом, обдавая ее губы горячим дыханием.       Катя громко выдохнула и заговорила: — …и это значит, что… — только и успела сказать Катя.       Жданов ее совсем не слушал. Наклонившись ближе к шее, он начал нежно целовать ее кожу. — Кхм, это значит, что… — голову затуманило, пульс подскочил, глаза непроизвольно закрылись. — Так, что же это значит? — прошептал Жданов на ухо девушке и нежно поцеловал мочку.       Катина оборона разваливалась. Она совершенно перестала понимать, где находится. Все что она ощущала — его губы сначала на шее, а потом и на своих губах и запах его одеколона.       К великому Катиному счастью, зазвонил телефон. Пушкарева тут же пришла в себя и бросилась отвечать. — Да, Маш, поняла, спасибо.       «Как хорошо, что женсовет имеет привычку собираться перед уходом с работы! Как же хорошо», — нервно думала Катя. — Вы простите… Мне пора, меня ждут, — девушка впопыхах схватила сумку, пальто и выбежала из кабинета.       Жданов остался в каморке один.       «Если я хоть что-то знаю о женщинах, то это точно не конец. А значит — не все потеряно», — ухмыльнулся он своим мыслям.

***

      Кате пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, когда она успела оказаться в машине Воропаева.       После сегодняшнего поцелуя она летела домой так, будто бы за ней кто-то гнался. Сейчас она даже не сможет повторить, то, что наплела родителям о планах на вечер, не сможет объяснить, почему выбрала именно это платье и почему решила распустить волосы, а не собрать в привычный пучок.       Все ее мысли занимал этот злосчастный поцелуй. — Добрый вечер, Катерина Валерьевна, — дверь машины распахнулась и на уровне глаз оказалась протянутая рука Воропаева.       Оперевшись на нее, девушка вышла из машины. — Здравствуйте, Александр Юрич! — Идем?

***

      «Какая-то Пушкарева сегодня странная. Во-первых, куда делась ее винтажная шелуха? Выглядит она, скажем так, хорошо, но уже непривычно. Во-вторых, она как будто витает где-то. Не здесь. Да уж, Воропаев, дожил. Сижу на опере и рассуждаю о внутреннем состоянии другого человека. Когда это уже закончится… Ладно, расслабляться рано. А с чего я вообще решил, что «Война и Мир» может помочь влюбить в себя девушку? Хорошо, что хоть билеты успел купить. Не ожидал, что она вообще согласится. Да и кто бы согласился? А почему она согласилась?», — Александр сосредоточенно смотрел на сцену, пытаясь не пялиться на сидящую рядом Катерину открыто.       Постановка была занятной, но не более занятной, чем вся сложившаяся ситуация. Он уже было снова решил пустить все на самотек с этим пари, но зачем-то приехал сегодня в «Зималетто», зачем-то зашел к Кате, зачем-то пригласил ее в театр. И вновь стал активным участником спора. Сдавать назад было уже бессмысленно. — Как вам первый акт? — было глупо молчать так долго, Александр решил начать разговор. — Восхитительно. Признаюсь честно, к своему стыду, я здесь впервые. И на опере раньше я тоже не была, — отвлекаясь от своих мыслей ответила девушка. — А мне почему-то казалось, что вы — завсегдатай подобных мероприятий. — Вас можно понять. Мой стиль легко наталкивает на такие мысли, — Катя одарила собеседника искренней улыбкой. — Может быть хотите чего-нибудь? Шампанского, например? — Да что вы, нет, благодарю, — на секунду Воропаеву показалось, что он видит перед собой ту Пушкареву, что свалила его с ног несколько недель назад на пороге «Зималетто». — Бросьте, Катерина. У вас явно был тяжелый день. От одного бокала вреда не будет, расслабитесь немного, — Александр добродушно улыбнулся. — Ну, хорошо, — сдалась девушка и тяжело вздохнула.       Оказалось, что шампанское в буфете продают только по бутылкам. Воропаева это не остановило. — Вы меня спасли сегодня этим приглашением, Александр Юрич, — отпив немного из первого бокала, сказала Катя. — Вот как? — Да. Спасибо вам. Знаете, это уже как-то смешно говорить, но вы снова меня выручили. В какой уже, интересно, раз за последнее время? — задумалась девушка. — Джентельмен не ведет счет подобным вещам, — ответил Александр. — Но почему я? — неожиданно для себя самой спросила Пушкарева. — Так сложились обстоятельства, — начал выкручиваться Воропаев, — билеты были на сегодня, а пригласить заранее я никого не успел. — Понятно. Не жалеете, что именно я сегодня с вами? — Я ни о чем в своей жизни не жалею, Катерина, — голос мужчины прозвучал твердо.       Катя отвечать не стала. — Ну, а что же вы? Жалеете о чем-то? — Воропаев чувствовал себя последним идиотом, подобных бесед он, наверное, с пубертата не вел. — Пытаюсь сделать все возможное, чтобы не наделать чего-то, о чем буду жалеть потом, — задумчиво протянула Пушкарева. — Ох, как загадочно, — поддел ее Александр.       Катя улыбнулась на эту реплику, рассматривая пузырьки в своем бокале. — Как дела у вас в министерстве? Кстати, а чем вы вообще занимаетесь? — осмелев, спросила Катя. И тут же укорила себя за такой вопрос. — Я — всего лишь маленький винтик в огромной бюрократической системе при государстве, — ответил мужчина и лукаво улыбнулся. — Думаю, что вы скромничаете. Ну, хорошо, не хотите говорить о работе, ладно. А чем Александр Воропаев занимается в свободное время? Если мне, конечно, позволено знать. — В основном, спит. Свободное время у меня только по ночам. А вы? — И я свободна только по ночам. Если бы не вы, то сидела бы сейчас в своем мрачном «кабинете», клепала бы отчет для одного из самых требовательных акционеров нашей компании.       Александр смерил ее недоверчивым взглядом, слегка сузив глаза. — Давно хотел поинтересоваться, а почему вы торчите в этой каморке? У нас ведь найдется парочка свободных кабинетов.       «Точно! Надо бы ее подальше от Жданова отсадить. Чем он дальше от нее, тем я ближе к посту президента», — размышлял Александр. — Да я толком и не знаю. Сначала выбора не было, а потом… Привыкла, наверное. — Вы разве не считаете, что выбор есть всегда? — Никогда не думала о своем кабинете через призму этого высказывания, — ответила Катя. Развивать тему ее рабочего места ей сейчас хотелось в последнюю очередь. — Еще шампанского? — поинтересовался Александр, уже занося бутылку над бокалом девушки. — Скоро ведь антракт закончится, нам пора возвращаться. — Не думаю, что кто-то заметит наше с вами отсутствие, — парировал мужчина. — Ну так? — Чувствую, что надо ответить «нет», но почему-то не могу.       Прозвенел уже третий звонок, оповещающий об окончании антракта. Зрители начали расходиться по своим местам. Но Катя и Александр никуда не спешили: разговаривали и наслаждались шампанским.       Опомнились они лишь, когда из зала люди начали снова возвращаться в холл, создавая очереди в гардероб. — Кажется, мы пропустили самое интересное, — заметила Пушкарева. — Вероятно, что так. И? Как вам понравилась опера, Екатерина Валерьевна? — Выше всяких похвал, Александр Юрич, — отшутилась девушка.       Когда машина остановилась у дома Пушкаревых, Александр вышел, открыл дверь и помог выбраться Кате. Пройдя вместе буквально несколько шагов к ее подъезду, они остановились. — Спасибо вам большое за такой необычный вечер, — сказала Катя. — Но, если в следующий раз вы захотите насладиться оперой, думаю, вам лучше найти более сведущую компанию. — Мне жаловаться не на что, — ответил Воропаев. — Вечер прошел интересно. По крайней мере, для меня.       Ненадолго воцарилась тишина. — Ну, мне пора. Еще раз, спасибо вам, — заторопилась Пушкарева. — Доброй ночи, Катя, — сказал Воропаев, наклонился к девушке и нежно коснулся губами ее щеки.       Катерина смутилась и поспешила в сторону подъезда.