3 минуты до заката

      У женщины было овальной формы лицо, жемчужные волосы и брови вразлёт – редкая красавица. Но прежде её красота блистала таинственностью, а теперь всё очарование поглотила обида. Она стояла, согнувшись набок, и левая часть её подола была вся изорвана. Какое-то время они смотрели друг на друга, и наконец Су Цзылан спросила: - Ли Мэй?       Похоже, долгие годы никто не звал её этим именем. Ненависть на её лице рассеялась, а взгляд просветлел: - Это он послал тебя за мной? – Под этим «он» женщина определенно подразумевала генерала Баоцзяня. – А что он сам не пришёл повидаться?       В её голосе было столько страсти и надежды, что Повелительница Грома не нашла в себе силы сказать правду. Не дождавшись ответа, Ли Мэй устремилась вглубь храма. Она прислонилась спиной к статуе Бога Войны, от которой так и веяло красотой и решительностью; подол голубого платья расстелился по земле, напоминая необъятное небо; волосы рассыпались по плечам, а лицо исказилось горьким страданием, словно она испытывала страшные муки. - Почему он не приходит повидаться со мной?..       На этот вопрос Су Цзылан не знала ответа, ей оставалось лишь молчать, наблюдая за действиями женщины. Ли Мэй подняла глаза на статую и со скорбью в голосе произнесла: — Ах, мой ненаглядный Баоцзянь, ради тебя я предала своих людей, отказалась от всего, стала такой, так почему же ты не приходишь встретиться со мной? — Она обеими руками схватилась за волосы и вновь задала вопрос: — Неужели твое сердце создано из камня?       Повелительница Грома слушала, не выдавая волнения, но про себя начала размышлять: только что Ли Мэй призналась, что ради своего Генерала Баоцзяня предала родную страну. Неужели она имела в виду, что её брат, воспользовавшись их близкими отношениями, обманом выманил сведения, приведшие к падению вражеской страны на войне? Также дева Су услышала, что ради Генерала Баоцзяня Ли Мэй стала такой: «такой», конечно же, означало трагическую картину, которую она являла с травмированной спиной. Ли Мэй, будучи генералом, не могла получить подобных увечий на поле боя, значит, её спина и левая рука были сломаны много позже, неужели и это связано с старшим братом? Вероятно, Генерал жестоко воспользовался чувствами девушки, а затем и вовсе бросил, — могло ли это послужить поводом для того, чтобы тёмная энергия всецело поглотила женщину?       Подобный исход событий казался ужасно вульгарным, но необъятная ненависть и обида Ли Мэй погубила жизни невинных; и как бы грубо это ни звучало, Повелительнице Грома оставалось лишь, поневоле собравшись с духом, продолжить размышлять в этом направлении. Неожиданно снаружи раздался пронзительный крик девушки: — Помогите! Помогите же!       Две девушки одновременно повернулись к окну, увидев, что за пределами белого круга кто-то тащит прочь ребёнка, а И Жан крепко вцепилась в ногу «похитителя» и не желает отпускать. Злоумышленником был не кто иной, как Мэй Яо, который тут же разразился ругательствами. — Пошла прочь! Глупая бесполезная дрянь, что мы будем делать, если на твои крики прибежит этот демон в женском обличье?       И Жан громко закричала: — Прибежит, значит прибежит, ты ещё страшнее неё! Я… Я лучше встречусь с демоном!       Оказалось, что главарь, которого небожительница ранее отправила в беспамятство одним ударом, всё-таки очнулся. Увидев мёртвых, бродящих вокруг в поисках жертвы, он подпрыгнул от испуга, но вскоре заметил, что мертвецы не видят его, и тут же осмелел. Вновь потакая низменным желаниям и пользуясь тем, что остальные не смеют пошевелиться, он схватил ребёнка и потащил его за собой с горы, намереваясь в одиночку заполучить обещанное вознаграждение. Мэй Яо не волновало, являлся ли малыш настоящим злым духом, ведь под горой всё равно ходили слухи, что это он и есть, а значит, так тому и быть. Однако И Жан неожиданно для него бросилась следом и начала громко кричать и звать на помощь, чем привлекла внимание всех вокруг. Су Цзылан едва сдержалась, чтобы не прибить этого глупца и не отправить на встречу к прародителям, куда он так «спешил». — А ну, вернись в круг! – крикнула молодая госпожа Су.       Мэй Яо, обнаружив приближающийся чёрный туман, поспешно рванулся обратно, но поскольку одной рукой он тащил малыша, а за ногу его схватила И Жан, поэтому его шаги замедлились, и туман окружил его: подлец попался в руки демона.       Только сейчас Мэй Яо прошиб настоящий страх.       Едва Ли Мэй занесла руку для удара, наткнулась на препятствие в виде зеркала. — Генерал, прекратите эти смертоубийства.       Она обратилась к женщине по званию, чтобы напомнить, что она когда-то тоже шла в атаку на поле боя, была отважной героиней, защитницей своего государства. На прекрасном лице демона, исказившемся почти до неузнаваемости, появилась холодная усмешка: — Он просто не решается показаться мне на глаза, ведь так?       Су Цзылан, не зная, что следует ответить, хотела промолчать. Но Ли Мэй, как оказалось, вовсе не требовался ответ. Она громко захохотала, рывком развернулась к статуе, ткнула в неё пальцем и прокричала: — Я жгла твои храмы, творила бесчинства на твоей земле! Лишь ради твоего единственного взгляда! Я столько лет ждала тебя!       Словно завороженная, она долго смотрела на статую Бога Войны, затем вдруг подпрыгнула, повисла на его шее и, будто умалишенная, принялась раскачиваться из стороны в сторону, приговаривая: — Ты всё-таки не решаешься прийти ко мне. Может быть, ты и сам понимаешь, что виноват передо мной? Взгляни! Взгляни, что со мной стало! Все это ради тебя, ради тебя! Неужели твое сердце — чёрствый камень?       Полагаясь на собственные ощущения, госпожа Су невольно подумала: «Если ты так хотела встретиться с ним, могла бы выбрать более адекватный способ! Изъяви кто-нибудь подобным образом желание повидаться со мной — я бы ни за что не явилась на встречу». Нужно сперва успокоить и обезопасить смертных. — Не хочешь смотреть на меня, выбираешь всех этих улыбчивых девушек?! Так я дам тебе вдоволь насмотреться!       Заметив, что небожительница отвлеклась, Ли Мэй вдруг переменилась в лице и почти налетела на девушку. Но слова демона явно были предназначены её брату, Генералу Баоцзяню. Ранее Цзылэй предполагала, что Ли Мэй завидует счастливо улыбающимся невестам в паланкинах, поскольку сама не может выйти за любимого человека. В своих беспорядочных рассуждениях демон выстроила цепочку от генерала, любителя улыбчивых девушек, к невестам, готовящимся выйти за возлюбленного. Не удивительно, что она сожгла все храмы Баоцзяня под горой. Она попросту не могла смириться с мыслью, что ежедневно храм посещают множество других женщин, и ей приходится делить с ними божественную статую Генерала Баоцзяня. Эта дьяволица действительно заслужила ранг «свирепой» — невзирая на травмы, она двигалась с нечеловеческой скоростью, и даже после удара Юшенг в Ли Мэй осталось столько сил, что она повалила Су Цзылан на землю и намертво вцепилась в её шею, так что вырваться из этих лап не представлялось возможным. Молодая госпожа как раз собиралась призвать Юшенг, как вдруг раздался громкий вопль: — А-а-а-а-а!..       Дева И Жан, увидев, что она сцепилась с демоницей в схватке, подняла с земли увесистую палку и бросилась в атаку, истошно вопя, словно крики прибавляли ей смелости. Цзылэй воспользовавшись моментом повалила Ли Мэй на землю и приказала Юшенг связать демона, закрыв при этом демонические глаза. Демоница начала кататься из стороны в сторону, пытаясь выбраться из крепких пут, но тем самым лишь затягивала их всё сильнее и сильнее.       Неожиданно до все присутствующих донеслись внезапные звуки колокола.       «Бом!», «Бом!», «Бом!» — когда по воздуху пронеслись три громогласных удара, в то же мгновение Се Лянь ощутил головокружение и рябь в глазах, вскрикнув: - Это что ещё такое? - Это прибыла подмога, видимо. – ответила Цзылэй, подхватив его под локоть.       Последовав за взглядом принца, девушка наконец заметила, что перед храмом Баоцзяня в какой-то момент показалась шеренга из солдат. Лица каждого из воинов, облаченных в доспех, выражали одухотворенную бодрость и грозное величие, а их тела накрывало мягкое волшебное сияние. Перед шеренгой стоял генерал, судя по всему, далеко не простой смертный. - Не думала, что ты явишься в истинном обличии сюда, братец! – слегка усмехнулась Су Цзылан, переводя взгляд с брата на демона и обратно.       Су Ливэй, увидев Ли Мэй, произнёс: — Дворец Линвэнь прислал весть, что истоки происшествия на горе Люйшань имеют отношение к дворцу Баоцзяня, и потому я немедленно прибыл сюда. Оказывается, это действительно так. Прошу извинить за доставленное беспокойство, Ваше Высочество.       Се Лянь в душе вознес благодарности Линвэнь, как всегда, выполняющей свою работу на высшем уровне, а затем ответил генералу: — И я приношу вам извинения за беспокойство, Генерал Су.       Услышав имя, демоница, всё ещё связанная лентой Юшенг, вскинула голову и взволнованно закричала: — Ненаглядный Су, мой ненаглядный Су! Это ты? Ты пришёл? Ты наконец пришёл ко мне?       Лента так скрутила её, что даже в порыве безумной радости Ли Мэй удалось лишь встать на колени. Су Ливэй посмотрел на демоницу, а затем на сестру. - Твоя очередь с ней разбираться, старший братец. - Для тебя тоже есть дело, Су Цзылан. Можно сказать, что наши истории похожи. Тот юноша, что так пытался добиться твоего расположения… Юй Вэньсюань, кажется… - Хорошо, я займусь этим сейчас. – тяжело вздохнула Цзылэй и обратилась к Се Ляню. – Ваше Высочество, мне пора. Отдохните немного и отправляйтесь в Небесные чертоги. Я навещу вас позже. - Ваше Превосходительство! Я хочу вам помочь… если не возражаете, конечно. – неловко протараторил Наследный принц. - Как пожелаете. – ответила девушка, даже не поворачиваясь. Она нарисовала в воздухе несколько символов и переместилась вместе с Се Лянем.       В лучах рассвета на горе Люйшань храм Сию являл собой видение не от мира сего — словно сотканный из лунного света и грозовых всполохов, он растворялся в тумане, оставляя лишь золотые навершия крыш и лазуритовые колонны, вспыхивающие при каждом отблеске далёких молний.       Храм вознёсся по всем канонам небесной архитектуры: крыши с загнутыми вверх краями, украшенные фигурками крылатых драконов — их глаза светились фосфорическим светом; колонны из цельного лазурита, испещрённые руническими письменами, мерцающими при приближении грозы; галереи с резными перилами, где каждый завиток изображал вихри, облака и разряды молний; главный зал с высоким сводом, где воздух дрожал от скрытой энергии, а пол был вымощен плитами с инкрустацией в виде расходящихся разрядов.       В центре зала, на возвышении из чёрного нефрита, располагался алтарь — монолит, пронизанный прожилками золота и серебра. Его поверхность отражала малейшее движение, словно зеркало, хранящее тайны небес. Вокруг алтаря вились потоки ци и дым зажжённых благовоний, образуя призрачные узоры, похожие на паутину из света.       Су Цзылан ступала бесшумно. Её фиолетовое ханьфу мерцало, будто заряженное грозовым электричеством: на рукавах и подоле переливались вышитые серебряной нитью символы молний. В руках она держала два ритуальных зеркала из полированного серебра, оправленных в металл с прожилками молний. Её облик воплощал древнюю легенду о грозовом божестве: стоя на облаке, она сводила и разводила зеркала, вызывая молнии, чтобы осветить сердца грешников перед наказанием.       Се Лянь шёл рядом. Его лёгкая улыбка контрастировала с сосредоточенным выражением лица Су Цзылан. Он с любопытством оглядывал храм: тонкие колокольчики под карнизами, издающие едва слышный звон при малейшем движении воздуха; шёлковые занавеси с вышитыми образами грозовых туч, колышущиеся, будто подхваченные невидимым ветром; аромат благовоний, смешанный с запахом, предвещающим грозу.       Но едва они переступили порог, атмосфера изменилась. Воздух сгустился, стал тяжёлым и душным, словно перед ударом молнии. В центре зала, перед алтарём, стоял Юй Вэньсюань. Его поза была неестественно прямой, а руки, сжимавшие два тускло светящихся зеркала, дрожали. Вокруг него вились тёмные ленты теней, сплетаясь в узор, напоминающий цветок пиона. Он произносил слова заклинания — тихо, почти нежно: - Ветер, что носит аромат твоих волос… Облака, что касаются твоего взгляда… Я приношу вам свою боль, чтобы вы донесли её до неё…       Су Цзылан остановилась. Её зеркала вспыхнули, отражая бледные всполохи молний, пробивающихся сквозь своды храма. Она мгновенно распознала заклинание — «Песнь о неразделённой любви», древний и опасный ритуал, требующий от заклинателя отдать часть души. — Он обращается ко мне, — произнесла она бесстрастно, без тени волнения, лишь с холодным любопытством.       Се Лянь осторожно огляделся. Его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась настороженность: — Этот храм — священное место. Он оскверняет его своими чувствами.       Су Цзылан шагнула вперёд. Её движения были плавными, словно она скользила по невидимому облаку. Нефритовые браслеты на её запястьях испустили едва заметные искры. Наследный принц Сяньлэ слегка удивился тому, что небожительница успела сменить наряд при перемещении. — Юй Вэньсюань, — её голос прозвучал ровно, как раскат далёкой грозы. — Ты знаешь, что этот ритуал запрещён. Ты знаешь, что он уничтожит тебя.       Он обернулся. Его глаза, обычно серые, как туман, теперь пылали багровым огнём. Но при виде её огонь дрогнул, и на миг в его взгляде проступила человеческая тоска. — Ты пришла… — прошептал он. — Значит, я не зря потратил последние капли души.       Тени вокруг него сгустились, образуя призрачные руки, тянущиеся к Су Цзылан. Она подняла руки — зеркала в её ладонях вспыхнули ослепительным светом. С их поверхности сорвались молнии, разорвавшие тени на клочья. — Ты думаешь, что любовь — это жертва? — спросила она бесстрастно. — Но ты жертвуешь не ради меня. Ты жертвуешь ради своей боли.       Юй Вэньсюань рассмеялся, но смех перешёл в кашель. Из его рта вырвалось облачко тьмы. — А что ещё у меня есть? Ты никогда не смотрела на меня. Даже когда я приносил тебе травы, собранные под луной… Даже когда писал стихи, в которых каждая строка была криком… Ты видела лишь свои обязанности, но не меня.       Се Лянь сделал шаг вперёд, но Су Цзылан даже не взглянула на него. Её внимание было сосредоточено на нарушителе. — Твои действия подрывают баланс трёх миров, — произнесла она холодно. — Ты используешь запретные силы, нарушаешь священные законы. Это недопустимо.       Его лицо исказилось. Тени вокруг взметнулись, словно когтистые лапы. — Тогда покажи мне, что достойно твоего внимания! — закричал он. — Хоть раз посмотри на меня не как на нарушение порядка, а как на живое существо!       Храм содрогнулся. Камни алтаря треснули, из трещин вырвались потоки чёрного пламени. Се Лянь инстинктивно потянулся к поясу, но тут же опустил руку — меча у него не было, как и духовных сил на данный момент.       Су Цзылан не сдвинулась с места. Её зеркала вспыхнули ослепительным светом, а между ними затрещал электрический разряд. — Я вижу тебя, — сказала она бесстрастно. — Я вижу твоё нарушение равновесия. Я вижу твою слабость. И я вижу, как ты теряешь себя. Остановись.       На миг всё замерло. Юй Вэньсюань посмотрел ей в глаза, и в его взгляде мелькнуло что‑то хрупкое. — Но как… как мне жить без этого? — прошептал он.       Су Цзылан медленно свела зеркала — молния, пульсирующая между ними, втянулась в металл. Свет стал мягче, окутав Юй Вэньсюаня, как кокон. — Научись видеть мир шире своих чувств, — произнесла она. — Молния не всегда карает. Иногда она освещает путь.       Заклинание рухнуло. Тени рассеялись, оставив после себя лишь слабый запах тления. Юй Вэньсюань упал на колени, его демоническая дымка исчезла, обнажив измученного молодого демона с заплаканными глазами.       Се Лянь подошёл ближе, его голос звучал мягко: — Ты пощадила его. Но он всё ещё опасен.       Су Цзылан посмотрела на Юй Вэньсюаня без тени сочувствия: — Он не опасен. Он — ошибка, которую нужно исправить. Его душа погрязла в иллюзиях.       Она повернулась к алтарю и коснулась треснувшего камня. С её зеркал сорвались мягкие разряды, проникающие в трещины, исцеляя их. Воздух наполнился электрическим гулом, но не угрожающим, а очищающим. — Храм исцелит то, что ты повредил, — произнесла она. — Если ты сам захочешь исцелиться.       Юй Вэньсюань поднял голову. В его глазах стояла боль, но теперь к ней примешивалось недоумение. — Что мне делать? — спросил он.       Су Цзылан ответила без колебаний: — Начни с осознания: мир не вращается вокруг твоих чувств. Найди цель за пределами себя. Служи порядку, а не страстям.       Её зеркала погасли. В храме вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым шумом грозы. Су Цзылан повернулась к выходу, мысли уже поглотили её. — Ваше Высочество, — бросила она через плечо, — проследите, чтобы он был отправлен в чертоги для заключения. Встретимся у подножия горы.       Се Лянь кивнул, глядя на сгорбившегося Юй Вэньсюаня с печальной улыбкой. — Иногда путь к просветлению начинается с разбитого сердца, — тихо произнёс он.       А за стенами храма молнии рассекали сумеречное небо — не карающие, а освещающие путь тем, кто готов его увидеть. Фиолетовое ханьфу Су Цзылан на миг вспыхнуло в отблеске разряда, и она исчезла в вихре ветра, оставив после себя лишь запах предстоящей грозы и ощущение незыблемого порядка.       Се Лянь прибыл к месту встречи раньше назначенного срока. Под красным клёном, чьи листья в предрассветной полутьме отливали тёмным багрянцем, он обнаружил спящую Су Цзылан. Она прислонилась к стволу, закутавшись в фиолетовое ханьфу; ритуальные зеркала лежали рядом, отражая робкие лучи встающего солнца.       Он замер, не решаясь нарушить её покой. Ветер шевелил пряди её волос, а на лице, обычно столь невозмутимом, сейчас лежала печать безмятежности. Се Лянь невольно залюбовался этой картиной — такой редкой, такой хрупкой.       «Нельзя будить, — подумал он. — Но и просто ждать молча… не то». Взгляд его упал на низко свисающие ветви клёна. Алые листья, влажные от ночной грозы, казались вырезанными из драгоценного камня. В голове вспыхнула идея.       Осторожно, чтобы не задеть спящую, он сорвал несколько особенно красивых листьев. Затем достал из рукава небольшой шёлковый платок светло-розового цвета и принялся кропотливо складывать его, вспоминая древние техники оригами, которым обучался в юности.       Время текло незаметно. Лучи солнца поднимались выше, золотя крону дерева. Се Лянь сосредоточенно работал — складывал, подправлял, придавал форму. Наконец перед ним лежал шёлковый цветок, чьи лепестки были выложены алыми кленовыми листьями, а сердцевина украшена крошечной каплей росы. Он осторожно положил своё творение рядом с Су Цзылан — так, чтобы первый луч солнца упал прямо на цветок. Затем отступил на пару шагов и замер в почтительном ожидании. Су Цзылан пошевелилась. Медленно открыла глаза, ещё полные утренней дрёмы. Взгляд её упал на необычный цветок у самых пальцев. Она приподнялась, рассматривая его с лёгким удивлением. — Это… — она подняла глаза на Се Ляня, — ваше творение?       Он слегка склонил голову: — Да. Пока ждал вас, решил попробовать воссоздать красоту этого утра. Листья клёна, шёлк и капля росы — всё здесь, под этим деревом.       Она осторожно коснулась цветка кончиками пальцев. Лепестки шевельнулись, роняя крошечные брызги. — Необычайно… тонко, — произнесла она, и в её голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Вы сумели поймать мгновение. — Как и вы, — тихо ответил он. — Когда я пришёл, вы спали под этим клёном, и утро казалось совершенным. Я лишь попытался добавить к нему немного памяти.       Над деревом проплывали лёгкие облака, а листья шелестели, будто перешёптывались о чём‑то тайном. Су Цзылан подняла взгляд к небу, затем снова посмотрела на цветок. — Спасибо, Ваше Высочество. За этот подарок и за утро, которое вы сделали… особенным. Она бережно подняла шёлковый цветок, прижимая его к груди. — Мы договорились встретиться здесь после поручения, — напомнила она. — И вот мы оба здесь. — И утро подарило нам этот момент, — улыбнулся Се Лянь. — Надеюсь, такие встречи будут повторяться.       Су Цзылан не ответила сразу. Лишь смотрела на алые листья в своих руках, словно пытаясь запомнить их цвет, их форму, их хрупкую красоту. — Если вам снова захочется создать что‑то подобное… приходите в мой сад, — сказала она наконец.       Се Лянь остался стоять под деревом, глядя, как она подходит к старшему брату, бережно держа в руках за спиной шёлковый лотос. Утренний ветер играл его одеждами, а в сердце расцветала тихая радость — как первый луч солнца, пробившийся сквозь листву. - Ваше Высочество, скоро отправляемся в Небесные чертоги с докладом! – предупредила девушка, подходя к Принцу Сяньлэ. Юноша стоял и о чём-то размышлял. - А? Хорошо! Спасибо, что предупредили, Ваше Превосходительство! – ответил Се Лянь, выйдя из своих раздумий. – Повелитель Грома, что вы собираетесь делать с той девушкой из храма Сию? - И Жан… Заберу её с братом к себе, у них есть потенциал к вознесению. - Мне жаль, что ваш брат и вы были замешаны в этом…- печально ответил Наследный принц Сяньлэ, стараясь подобрать правильные слова. - Почему? - Всё-таки это может отразиться на вашей репутации… Два демона ранга «свирепый», связанные с вами… - Ни я, ни старший брат этого не боимся… Его иногда даже называют «четвёртой опухолью» Небес. А что касается демонов, то это удивительная и запутанная история. - уверенно ответила Цзылэй, глядя на небо сквозь алую крону клёна. - Это почему? - спросил Се Лянь, не понимая связь между Су Ливэем и "тремя небесными опухолями". - Они с Повелителем Воды хорошие друзья, поэтому мы с Повелителем Ветра тоже хорошие друзья. - Вот как… - задумчиво произнес принц, явно чему-то расстроившись. - Ох, вот вы где?! Я вас искал. – протараторил Ши Цинсюань, в очередной раз чему-то радуясь. – Лан-мэй, рад, что вы наконец поладили! Кстати, как вернёмся в Небесные чертоги можем немного посплетничать за чашкой чая! - Хорошо-хорошо, Цинсюань-сюн! - Ему повезло с вами, Госпожа Су. Вот бы… Впрочем, ничего… - Может быть…Вы хотели бы такого сторонника себе? - А? Как вы?.. - Просто угадала, мне свойственен разнообразный ход мыслей.