cuore della morte

Салон машины заполнился хрипами, треском бинтов, запахом крови, потом, и вонючей смесью страха и выживания. Они уехали. Им удалось. Но это был не триумф. Это было отсроченное падение. Хисын сидел рядом с Джейком на переднем, скрючившись, пальцы дрожали на коленях. Катану он положил между ног, но рука всё ещё держала рукоятку, будто он в любой момент был снова готов к бою. Джейк вёл машину, глядя вперёд мёртвым взглядом - глаза налились капиллярами, будто вены прорвались в склеру. На задних сиденьях было тесно. Кровь на искусственной коже. Кто-то дышал слишком громко, кто-то слишком тихо. - Ну и пиздец, - первым разорвал молчание Джей, откидываясь в кресло. - Кто-нибудь ещё не обосрался, или я один тут бессмертный? Чонвон вытер щеку и слабо фыркнул, но губы дрожали. - Если честно... я уже не уверен, где мои кишки - внутри или снаружи. - Не твои одни, гений, - пробурчал Джей и закатал рукав. Там была глубокая, рваная царапина, как будто кусок мяса выдрали когтями. - Вы видели, как он чуть не пошёл с головой в зомби, потому что думал? - продолжил Джей, наклоняясь к Чонвону. - Математика, сука, не помогает, когда тебе лицо грызут. - А ты видел, как я вальнул троих с битой без помощи? - огрызнулся тот, но голос сорвался, выдавая странный звук похожий на писк. Сону молчал. Он сидел, уставившись в пол между ботинками, руки залиты кровью, ногти в грязи. Нож валялся у ног, он его даже не поднял, когда садился в машину. Рики сидел рядом, держа руку у него на затылке. И тут Сону всхлипнул. - Я не могу... - прошептал он, и голос его сломался. - Блядь, я не могу больше. Я не хочу. Я не... Он сжал кулаки, чтобы сдержать истерику, но не выдержал. Слёзы хлынули, некрасиво, тяжело, сдавленно. Он ткнулся лбом в плечо Рики, задыхаясь. - Они нас почти убили. Они нас почти, мать твою, съели! - сквозь слёзы. - Я убивал их, как мясо! Мы все стали убийцами не по своей воле! Я видел, как ты... тебя схватили... я думал, ты... ты умрёшь! Рики обнял его крепко, одной рукой притянул ближе, прижал губы к виску. - Всё нормально, - выдохнул он, шепча. - Хен. Я здесь. Слышишь меня? Я здесь.Ты жив. Я жив. Мы выбрались. Сону рыдал, зубы стучали, дыхание срывалось. Хисын повернулся в кресле и тихо сказал: - Никто не обязан быть сильным всё время. Он посмотрел на всех. Глаза у него были пустые, но голос твёрдый. Если парням можно и не держаться из последний сил, то Ли позволить себе роскошь в виде слез не может по собственным убеждениям. Если сломается он, то есть вероятность, что каждый из остальных шестерых примет поражение и сами пойдут на смерть в лапы тварям. - У каждого из нас были руки в крови. Это... это не победа. Это просто ещё один круг ада, который мы прошли. Вместе прошли, понимаете? - И не последний, - хрипло добавил Джейк. - Далеко не последний. Сонхун молчал, опираясь на плечо Джея. У него была перевязана шея и рука. Он выживал на остатках - в нём не было ни слов, ни сил. Но глаза были открыты. Он всё слышал. Джей откинулся назад, тяжело выдыхая, и посмотрел в потолок машины. - Кто-нибудь, напомните, зачем мы, блядь, живы? - Чтобы... — начал Чонвон, но замолчал. И вместо него Хисын произнёс, устало, тихо: - Чтобы защищать друг друга. Пока можем. Пока есть кому. В салоне снова повисла тишина, но теперь она была живой. Сбитая, истерзанная, но дышащая. Машина поехала дальше. Домик выглядел, как чудо. Старый, облупленный, с треснутыми стеклопакетами, но целыми стенами и крышей. После уличной мясорубки, бесконечного бега, крови, криков и обугленного неба - этот маленький заброшенный дом стал почти приютом. Они добрались сюда глубокой ночью, разбитыми и уставшими. Без слов поделили комнаты - каждому по углу, по старому матрасу или грязному дивану, если повезло. Ни у кого не было сил что-либо обсуждать. Всё, что хотелось - лечь и исчезнуть. Просто пропасть и не видеть больше ада. Просто поменять жизнь на другую. На ту, где они счастливы, где они ходили на работу или учебу, ходили по кафе, ездили на природу жарить шашлыки и пить пиво. Но такого не будет. Это их реальность с который приходится мириться. Но дежурить всё равно нужно было. Джей и Чонвон в машине немного поспали, поэтому добровольно идут на охрану их жилья. Снаружи, у заднего входа, у костра из сухих веток, сидели двое. Они молчали какое-то время, слушая, как потрескивает огонь, как ночной воздух шевелит занавески разбитых окон, как в ветвях скрипят остатки чьей-то прежней жизни. - Спят? - хрипло спросил Пак, натягивая рукав куртки на порез на запястье. Шрам останется на всю жизнь. - Почти все. Джейк всё ещё у Сонхуна. Остальные вырубились сразу. Хисын даже не снял ботинки, - отозвался Чонвон, облокачиваясь о стену. Огонь отбрасывал на его лицо мягкие оранжевые тени. Он казался моложе, без биты, без ножа, без шлема из искуственной уверенности. Просто парень. С уставшими глазами и срезанными пальцами перчаток. - Ты держишься лучше, чем я ожидал, - сказал Джей, наблюдая, как в огне сгорает сучок. - Умник, из тех, что обычно первыми теряются, когда жизнь не укладывается в формулы. Чонвон тихо усмехнулся криво. - Умник... Ха. Знаешь, в чём прикол? Я никакой не гений. Я херово сдал выпускные, поступил в универ только потому, что мой отец протолкнул мои документы через своих знакомых. Сдавал всё по шпаргалкам. На семинарах просто сидел и слушал, как другие умничают. Я... я хотел быть кем-то, кем меня считали. Но я - никто. - Ты вот этим «никтом» только недавно мне жизнь спас, - буркнул Джей и протянул ему бутылку с водой. - Так что за твоё "никто". Чонвон взял флягу, отпил, выдохнул. Горло все еще было сухое, но в груди стало легче. - А ты? До всего этого? Кто ты, Джей? Тот усмехнулся, по-своему, лукаво. - Музыкант. Ну, типа. У нас была маленькая рок-группа. Я, Джейк, Хисын, Сонхун. Репетировали в гараже, записывались в кладовке, устраивали концерты в барах, где публика была в два раза пьянее нас. - Серьёзно? - Серьёзно. Хисын и Джейк – вокал в основном, но могли и за гитару взяться, Сонхун играл на барабанах, а я отвечал за рэп-партии и гитару. И, блядь, пусть хоть все зомби мира встанут, я никогда не забуду, как мы однажды устроили вечер под открытым небом, и Сонхун, совершенно пьяный, упал со сцены прямо в руки какой-то бабушки в вязаной шапке, - Пак тихо засмеялся. – Странно об этом говорить в прошедшем времени. Чонвон рассмеялся - впервые за весь день. Звук получился почти ненастоящим, сорванным, но светлым. - Звучит, как совсем другая жизнь. - Потому что это и была другая жизнь, - старший грустно улыбнулся. – А ты? - Просто студент-журналист на последнем курсе. Я вот с Сону диплом должен был сдавать, но не сдам. Хотя и так был не уверен, что эти каракули бы приняли, - рассказывает Ян, тыкая длинной палкой в костер. – Сону, кстати, мой друг с детства, это я их с Рики познакомил, потому на пересдачу вместе попали. Они говорят еще немного, рассказывая о прошлой жизни. Джей в итоге из своей сумки достаёт пару не очень хорошо выглядевших яблок и коробку лапши быстрого приготовления, которую они едят сухой на двоих.

***

Внутри, в одной из комнат, Джейк сидел на полу, спиной прислонившись к стене. Он почти не двигался. Только иногда медленно водил пальцами по спутанным, засохшим от крови волосам Сонхуна. Тот спал беспокойно. Дёргался, стонал, шептал что-то в бреду. Тело его трясло от внутреннего холода, хотя на нём было сразу три куртки – своя, Шима и Хисына. - Тише, Сонхун, - тихо прошептал Джейк, поглаживая его висок. - Всё хорошо. Я здесь. Он не знал, слышит ли его Пак. Но продолжал. Когда-то, казалось, так давно, они сидели в аудитории на первом курсе. Джейк опаздывал, пришёл с похмелья, с сальной челкой, тяжёлым рюкзаком, пустыми глазами и огромными синяками под глазами. А потом увидел его. Парня с аккуратной тетрадкой, мягкой улыбкой, глазами, как у тёплого утра. Сонхун повернулся, случайно встретился с ним взглядом и что-то в старшем, какое-то окаменелое чувство, всколыхнулось. Он и сам удивился — потому что думал, что в нём уже ничего не осталось. Предыдущие отношения сожгли в нём всё до пепла. Но Сонхун снова зажёг давно умершее чувство спокойствие. Сонхун стал его спасением. Светлой комнатой в доме полном мрака. Бабочки в животе, которых убили бывшие, вдруг снова вспорхнули робко, как после зимней спячки. - Я люблю тебя, даже если ты этого не знаешь, - прошептал Джейк, склонившись ближе. - Даже если никогда не узнаешь. Даже если это навсегда останется моей тайной. Он замолчал, просто сидел, держал руку на сердце Сонхуна, чувствуя его слабое, но живое биение. И сам постепенно проваливался в сон в сидячем положении. В соседней комнате Рики спал, прижав к себе Сону. Тот уже не плакал, но его дыхание было неглубоким, словно он боялся снова проснуться и обнаружить, что всё вернулось. Рики гладил его по спине, машинально, словно напевая беззвучную колыбельную. А Хисын спал в углу, в полусидячем положении, со сжатыми кулаками. Его лицо оставалось напряжённым даже во сне.

***

Снаружи Джей и Чонвон молчали. Фляга почти опустела. Костёр догорал, оставляя только тёплый, живой жар. - Думаешь, у нас есть шанс? - спросил Чонвон, глядя в тлеющие угли. - Не знаю, - тихо сказал Джей. - Но у нас есть одна ночь. С крышей, теплом и запасом еды. И мы ещё живы. А завтра… Кто его знает. - Тогда, может, мы просто посидим здесь, и хотя бы немного... поверим, что мы снова просто люди? Джей кивнул. Пауза. И потом тихо: - Только не начинай петь под гитару, я тебя реально прибью. Чонвон усмехнулся. - Спи спокойно, я тупо не умею играть. И снова тишина. Усталая, обнимающая. Живая. - Знаешь, - после паузы заговорил Ян, подбросив в костёр сухую ветку, - иногда я думаю, что этот пиздец просто обнулил всё. Все амбиции, статусы, оценки, гонку. Теперь ты либо держишь в руках биту, либо тебя разрывают. И в каком-то ужасном смысле… мне даже стало легче. Джей кивнул, не глядя на него. - В этом мире, по крайней мере, всё честно. Зомби не притворяются, что они твои друзья. Не улыбаются тебе, чтобы потом всадить нож в спину. Они просто приходят и жрут. Без лицемерия, - добавляет Пак. - А люди всё ещё могут быть хуже них, - пробормотал Чонвон. - Эти ублюдки в тюрьме… Я думал, что в этом хаосе все объединятся, но, кажется, ошибся в очередной раз. - Ты не видел, как мой отец улыбался, когда мать ушла, - перебил Джей глухо. - Я тогда понял: зомби - не всегда мёртвые. Некоторые просто живут среди нас. До сих пор не знаю, почему я остался с ним ещё на год. Он вытащил сигарету из кармана куртки, зажёг, сделал затяжку. Передал Чонвону - тот помедлил, но взял. - Мы были такие разные, - продолжил Джей. - Джейк - вечный оптимист, вечный первый в очереди на «помочь, спасти, понять». Хисын - холодная башка, будто он прожил две жизни и в обе был капитаном. Сонхун… всегда немного в тени, но когда он играет, кажется, будто мир снова дышит. А я просто играл на гитаре и не думал про завтра. Шумел, чтобы не слышать себя. - Ты сейчас совсем не такой, - сказал Чонвон после паузы, выдыхая дым. - Ни пустой, ни шумный. Ты сейчас… настоящий. Не знаю, может это и есть весь смысл - стать собой, только когда от мира ничего не осталось. Джей усмехнулся, по-звериному, тихо, почти нежно. - Серьёзно? Философия в три часа ночи? На руинах человечества? - А почему бы и нет? - Чонвон пожал плечами. - Нас всё равно может завтра не быть. - Тогда, может, стоит сказать, что мы думаем? Пока есть воздух, хоть и пропахший гнилью. И слушать, а не перебивать. - Хорошо. Тогда я скажу. Чонвон повернулся к нему, поджал губы, смотрел прямо в глаза напротив. - Ты первый, кто не посмотрел на меня, как на ходячую библиотеку, хоть и назвал меня умником и гением. Кто не ожидал, что я всё рассчитаю, всё знаю, всё сделаю. Ты, наоборот, смотришь на меня, как будто я могу обосраться и это нормально. - А можешь? - Ещё как. - Хорошо. Тогда ты в нашей команде. Они оба засмеялись - тихо, по-настоящему. Звёзды над головой выглядели неестественно мирно. Костёр догорал, но всё ещё грел. Где-то за стенами дома, в холодной темноте, ходила смерть. Но здесь, на бетонном крыльце, двое выживших людей вдруг почувствовали себя не сломленными, а живыми. - Слушай, Чонвон, - спустя минуту сказал Джей, уже серьёзнее, - если вдруг я не проснусь однажды утром… Ты скажи Джейку, что он был лучше, чем я заслуживал. Хисыну, что я верил в него до конца. Сонхуну, что он лучше любого барабанщика, которого я слышал. Чонвон долго смотрел в огонь. Потом отдал флягу, выдохнул и сказал: - Тогда пообещай, что завтра ты мне это повторишь. Только не в завещании, а за завтраком. - Хорошо. Но завтра ты дежуришь один. - Ну уж нет. Теперь ты не соскочишь. Они замолчали. Ночь над руинами была на удивление тёплой. И хотя мир за пределами был адом, этот разговор, эта близость, этот костёр - стали маленьким убежищем. И, может быть, даже началом чего-то нового. Тяжёлые шаги по скрипящему полу. Старая входная дверь взвизгнула, будто засыпала веками и теперь не понимала, какого чёрта её разбудили. - Вы вдвоём тут мило разговаривайте, будто лучшие друзья, а я там сижу, как оторванная часть мебели, - подал голос Хисын, выходя в ночь и щурясь от костра. - Нахера спать на полу, если всё равно проснёшься с больной спиной? Джей даже не повернулся, только поднял руку с двумя вытянутыми пальцами. - А ты что хотел, хен, это не люкс отель. Это апокалипсис с бонусом: артрит и хандра. - Доброе утро, капитан, - добавил Чонвон, вытягивая ноги. - Ты как, живой? - Сомневаюсь. Если это жизнь, я бы хотел переродиться с другими условиями. Хисын встал у костра, грея ладони. Вид у него был не слишком бодрый: глаза чуть припухли, один висок с запёкшейся царапиной, на лбу отпечатка от рукояти катаны, будто спал с ней в обнимку. Но стоял он ровно. И в глазах уже плясало то особое напряжение, которое говорит: он думает, планирует, просчитывает. - Вы двое молодцы, - сказал он после пары секунд. - И с дежурством, и в бою. Особенно ты, Чонвон. Тот удивлённо повернулся к нему: - Я? - Ага. Я честно думал, ты из тех, кто на адреналине случайно убьёт себя своим же ножом. А ты вон как - уверенно, чисто, даже по-хищному. Как и друзья твои. Сону, конечно, немного трусит, но продолжает пытаться, что похвально. Чонвон покраснел — едва заметно, но Джей тут же подхватил, ухмыляясь: - Вот оно, признание. Ещё немного, и ты скажешь, что хочешь назначить его начальником отдела по уебыванию мертвецов. Ли фыркнул. - Если мы когда-нибудь заведём иерархию, ты, Джей, станешь ответственным за чёрный юмор и дестабилизацию морального духа группы. - Моя мечта сбылась, наконец. Значок будет? - Только если сделаешь из костей зомби. Все трое засмеялись не громко, но искренне. И это звучало дико, как будто смех был кощунством в таком мире. Но именно он и был сейчас живым доказательством, что они ещё люди. Хисын сел на бетонную ступень, достал из внутреннего кармана карту и раскрыл ее, чтобы все видели. - Слушайте, - начал он, переключаясь в более деловой тон. - Мы не можем оставаться здесь надолго. Дом старый, рано или поздно кто-то или что-то на нас наткнётся. Нам нужно место с настоящей защитой. И, если повезёт, с едой. Долго на консервах и мрачных воспоминаниях не протянем. - Ты предлагаешь снова двигаться вслепую? - спросил Чонвон, присев ближе к карте. -Не совсем. Смотри сюда, - Хисын указал на точку чуть южнее их текущего положения. - Это бывшая база МЧС. Я проезжал мимо пару раз ещё до всей этой жести. Там должен быть запас воды, медикаментов, даже генератор, если он не развалился. - И зомби, - добавил Джей. - Или новые дружелюбные психи с мачете, которые хотят «поговорить». - Конечно, - усмехнулся Хисын. - Мы ведь не в Диснейленде. Но это всё равно лучше, чем сидеть и ждать, когда в окно залетит мертвец. Чонвон кивнул, вглядываясь в карту. Лицо у него было напряжённое, взгляд цепкий, уже просчитывающий маршрут, лесополосы, мосты и возможные точки блокировки. - Я проснусь пораньше, - сказал он. - Проверю, где ближайшие засады. Посмотрю, можно ли срезать через промышленную зону. - И заодно принеси нам кофе и по булочке, - пробормотал Джей, зевая. - Только если хочешь булочку из дохлого воробья и кофе из дождевой воды. - Я из Сеула, у нас это называлось "уличный стартап". Хисын улыбнулся. Он на мгновение откинулся назад, глядя в звёзды, и выдохнул: - Знаете… мы не сдохли сегодня. Это уже достижение. И, чёрт возьми, приятно, когда ты просыпаешься - и рядом не труп, а два живых идиота с чувством юмора и мозгом. — Мы не только живы, — сказал Чонвон. — Мы теперь ещё и… почти команда. — Хуже скажу, — подхватил Джей, вставая. — Семья. Поганая, шумная, уставшая… но, блядь, наша. Они замолчали. Ночь понемногу уходила. Звёзды таяли, как соль в воде. Ветер донёс с леса запахи сырости и земли. Где-то вдалеке - зловещее эхо: не то вой, не то стон. Но пока, здесь, было тихо. И трое уставших, но ещё дышащих парней готовились к завтрашнему дню.