cuore della morte

Ночь была тихой - слишком тихой для мира, который рушится. Луна висела над главным домом фермы, отбрасывая тусклый свет на потрескавшиеся окна и ветхую крышу. Внутри, в небольшой комнате на втором этаже, Чонвон спал на скрипучей кровати, а Джей задремал в кресле, его голова неловко свисала на бок.

***

Глухой шум. Треск. Будто кто-то царапал когтями по древесине. Затем - вой. Протяжный, нечеловеческий. Чонвон бросился к окну и увидел их: десятки зомби, волоча ноги, надвигались на ферму, изрыгая хриплое рычание. - Они идут! - крикнул он, вырываясь из сна, но это уже было сном. Все были уже на ногах. Каждый из них, уставший, но решительный. Хисын взял катану, её лезвие блестело в лунном свете. Джей закинул за плечо лук и колчан со стрелами. Джейк стиснул в руках тяжёлый топор. Сонхун молча проверял остроту ножа, в глазах отражалась готовность убивать. Сону вытащил из-под пола лом - его оружие было грубым, как он сам в бою. Чонвон обмотал руку бинтом и крепко сжал биту с вбитыми гвоздями. Рики, самый молчаливый сейчас, держал нож так, будто он сросся с его ладонью. Ферму окружили. Они сражались на дворе, посреди грязи, под фонарём, который мерцал, словно вот-вот перегорит. Первый удар нанёс Хисын - катана пронеслась по воздуху и разрубила тварь пополам. За ним Джей, с холодной точностью пуская стрелы одну за другой. Джейк с гортанным криком рубил топором, оставляя кровавые дуги в воздухе. Сонхун двигался плавно, режа зомби так, словно танцевал. Сону орудовал ломом, вгрызаясь в черепа, как будто мстил. Рики был тенью - быстрым, смертоносным, точным. И Чонвон - он кричал от ужаса и ярости, вбивая гвозди своей биты в головы врагов. Он не думал. Только действовал. Но их было слишком много. Ранения сыпались, как град. Хисын получил рассечённую руку, но продолжал сражаться одной рукой. Джейк пошатывался от удара по плечу, кровь заливала лицо. Сону упал на колено, едва оттолкнув мертвеца и продолжал махать оружием, волоча ногу за собой. Сонхун держался за бок, нож дрожал в пальцах. Нишимура хрипел, его ранили в живот, но он не отступал. И Джей… Джей отступал к сараю, прикрывая их. Его стрелы кончались. Он вытащил последнюю и метко всадил её в глаз ближайшего зомби. Затем - пустота. Он оглянулся. Никого рядом. Твари окружили его. - Джей! - закричал Чонвон, бросившись вперёд. Поздно. Зомби навалились, кусая, разрывая, царапая. Он кричал - коротко, хрипло, потом затих. Ян прорвался к нему, раскидывая чудовищ. Он рухнул на колени, поднял тело Джея, исполосованное и окровавленное, к себе. Его пальцы дрожали, кровь стекала по его ладоням, смешиваясь с его слезами. - Нет... Нет, пожалуйста, проснись… Хён, ты же не можешь так… - прошептал он, прижимая его к себе. Крики, стоны, огонь, кровь, смерть - всё исчезло. Остался только Чонвон с мёртвым другом в объятиях, рыдающий в безмолвии наступившего рассвета, который был уже никому не нужен. Пыль ещё не осела. Воздух был пропитан гарью, кровью и безысходностью. В ночи стояла тишина - не спокойная, а гнетущая. Та, что приходит сразу после бойни, когда ещё слышен отголосок криков в ушах, когда сердце не верит в то, что уже случилось. Чонвон сидел посреди этого кошмара, на коленях, с телом Пака в объятиях. Его руки дрожали, грудь сдавливала боль такая глубокая, будто ему вырвали душу. Лицо Джея было бледным, покрытое царапинами, губы - синие, а глаза закрыты. - Ты не можешь... не можешь оставить меня… - всхлипывал Чонвон, пряча лицо в чужих волосах, - Пожалуйста… прошу… И вдруг - лёгкий, почти неуловимый вдох. Потом другой. Грудь Джея едва заметно приподнялась. Его веки задрожали. - Чонвон?.. - голос был слабый, хриплый, словно ветер сквозь сломанные ставни. Чонвон застыл. Его глаза распахнулись, слёзы мгновенно хлынули с новой силой. Он прижал лицо к щеке Джея, смеясь и рыдая одновременно. - Ты жив! Джей, ты жив! - прошептал он, - Боже… я думал… - Я не могу пошевелиться… больно… - выдавил Джей и чуть улыбнулся, - Но, чёрт, твоё лицо - как будто ты увидел призрак. - Идиот… - прошептал Чонвон сквозь всхлипы, - Ты не имеешь права умирать, понял? Я не отпущу тебя. Ни за что. - Ты держишь меня так крепко, что у меня уже и выбора нет, кажется… - улыбка Джея стала тише, но в ней была нежность. - Знаешь, я всё хотел сказать тебе… всегда боялся… но… я тебя… - Я тоже. Я тоже тебя люблю, Джей-хён. С самого начала. Всегда. Их лбы соприкоснулись. Чонвон продолжал плакать, но теперь в этих слезах была любовь, а не только страх. Позади послышались шаги. Медленные, тяжёлые. Один за другим, к ним подошли остальные. Джейк - с раной на голове, лицо всё в грязи и крови, Хисын, чья рука была перебинтована наскоро, Сонхун - бледный, с ножом, залитым чужой и своей кровью, Сону - прихрамывающий, с выбитым плечом и Рики, опирающийся на железный прут, который нашел на полу, дышал прерывисто. Они окружили Чонвона и Джея, не говоря ни слова сначала. Только смотрели. Глаза у всех были красные. Джейк присел рядом, тихо сказал: - Ты нас спас, Джей. Без тебя мы бы не справились. Твои тупые шутки… без них нам бы не хватило сил. Хисын кивнул, глядя прямо на друга: - Ты был нашим настоящим центром, а не я. Тем, кто держал нас вместе, даже в аду. - Ты всегда сначала думал о других. Даже когда было больно. Я это видел, - Сонхун сказал глухо Сону подошёл ближе, опустился на одно колено, глядя с замиранием сердца: - Чёрт, Джей… я никогда не смеялся так, как от тебя. Даже в самые тёмные дни ты был нашим светом, - он уже вытирал влажные дорожки с красных щёк. Рики кивнул коротко, его голос был сдавленным: - Я бы не выжил без тебя. Никто бы не выжил. Джей открыл глаза снова. Взгляд уже был затуманенным. Он улыбнулся - слабо, но искренне. - Вы все… идиоты, но я вас люблю… вы моя семья… Он повернул лицо к Чонвону, глаза начали медленно закрываться. - Спасибо, что ты рядом… - Нет, нет, Джей! Смотри на меня! - закричал Ян, обхватив его лицо руками. - Пожалуйста, не засыпай! Пожалуйста! Я люблю тебя! Я не могу без тебя…! Но тело Джея стало мягким, как тряпичная кукла. Последний вздох вырвался из его губ - лёгкий, почти как ветер. Улыбка осталась, но глаза больше не открылись. - Нет!! - крикнул Чонвон, - Джей! Проснись! Открой глаза, умоляю! Скажи, что ты шутишь! Это шутка, хён, очередная твоя глупая шутка! Он тряс его, кричал, рыдал так, будто этот крик мог разорвать небо. Его голос был рваным, в нём звучала вся его душа, вся его боль. Он истерил, цепляясь за мёртвое тело, как за последнюю надежду. Его друзья стояли рядом, и у всех на глазах блестели слёзы. Никто не пытался его остановить. Никто не мог. Это был крик, который прорезал саму ночь. Это был сон, но боль была настоящей. И она останется с ним навсегда. Комната была тиха, но воздух дрожал от криков. - Джей... - голос срывался, глухой, истеричный. - Джей, нет... не уходи... Джей вздрогнул, очнулся, оторвав голову от спинки кресла. Сердце застучало быстрее, когда он увидел, как на кровати Чонвон метался, словно пытаясь вырваться из чьих-то невидимых рук. Лицо было в слезах, грудь судорожно вздымалась. - Чонвон… Эй, проснись. Пожалуйста… - Джей бросился к кровати, сел рядом, схватил его за плечи и мягко потряс. - Чонвон-и, это я. Я здесь. Чонвон распахнул глаза и замер, дыша прерывисто, как будто не понимал, где находится. Потом взгляд наткнулся на лицо Джея. Его лицо исказилось - в нём смешались ужас, облегчение и невыносимая боль. В следующее мгновение он резко поднялся, словно спасая кого-то, и прижался к Паку с такой силой, будто от этого зависела жизнь. - Ты жив… Ты жив… - выдохнул он, голос дрожал. - Я видел, как тебя окружили… Я держал тебя… Ты больше не дышал… Слёзы текли свободно. Он обнимал старшего, вцепившись в его спину, как утопающий. Джей застыл на мгновение, потом тоже обнял - осторожно, медленно. Он чувствовал, как дрожит тело Яна, как будто всё внутри него рушилось. - Мне жаль, - тихо сказал Пак, не отрываясь. - Ты кричал так, что я думал… не знаю, что. Как будто тебе реально сердце вырвали. - Так и было… - прошептал Чонвон. - Я не мог… Я ничего не мог сделать. Джей провёл рукой по его затылку, стараясь не шутить, но не удержался: - Ну, если честно, если бы я умер, я бы хотел именно так - драматично, с эффектом. Но, чёрт, сон, в котором я дохну, - не самая лучшая фантазия, которую я мог бы себе представить. Особенно когда ты орёшь, как будто тебя в огонь бросили. Чонвон чуть отстранился, посмотрел на него сквозь слёзы, срывая дыхание. На лице смесь злости, облегчения и стыда за эту слабость. - Я не орал. Я просто… - Ты выл, - мягко перебил Джей, улыбнувшись. - Но это было красиво. Я почти прослезился, если честно. Хотя, наверное, это была твоя сопля на моей щеке. Чонвон закрыл лицо руками и резко выдохнул, почти смеясь, почти плача. Потом снова прильнул к Джею. - Не делай так больше… - Обещаю. Если вдруг умру - то только с пафосом, чтоб ты потом мог написать песню или книгу. «Джей и битва у амбара». Ну, или «Как я опять спас всех и подох ради драмы». - Ты придурок, - выдохнул Чонвон, и голос у него дрожал всё ещё, но уже не от страха. - Знаю, - ответил Джей, прижимая его ближе. - Зато живой. И с тобой. За окном начинался день. Но в комнате всё ещё было темно от того, что осталось внутри Чонвона. Но рядом был Джей - тёплый, живой, настоящий. И этого было достаточно. Он продолжал держать Чонвона в объятиях. Молчание между ними было плотным, как воздух перед грозой, но не тяжёлым. Это было то молчание, в котором не нужны слова. Только дыхание, биение сердца и тепло чужого тела рядом - живого, настоящего. Он чувствовал, как у Яна постепенно замедляется дыхание. Но дрожь в плечах не уходила. Джей провёл рукой по его спине - аккуратно, успокаивающе, почти машинально. Хотя на самом деле внутри у него тоже что-то переворачивалось. Он смотрел на него сбоку, вжавшись лбом в его висок. Как странно видеть его всегда таким собранным, сдержанным, даже в самые дерьмовые моменты, а сейчас - хрупким, разбитым, раненым сном. Чёрт. Джей не знал, что это было. Не любовь - он не знал, что она такое, не верил в неё. Но это было что-то почти болезненное. Что-то, от чего у него сводило горло, когда он слышал, как Чонвон всхлипывает в тишине. Что-то, что хотелось защитить, даже если придётся отдать за это всё. Он тихо усмехнулся, пытаясь вернуть себе хоть каплю легкости. - Слушай, - прошептал он, откидываясь чуть назад, чтобы взглянуть на Чонвона. - Если ты будешь обниматься так каждый раз, когда тебе что-то приснится, я, пожалуй, начну сам себя мучить кошмарами. Чонвон фыркнул, не поднимая глаз, и всхлип вырвался уже тише. - Дебил… - Спасибо. А ты, оказывается, довольно крепкий, - Джей чуть прищурился. - Я думал, у меня позвоночник лопнет, когда ты меня сжал. Реально как удав. Удивлён, что у тебя биту из рук вообще кто-то отбирает. Чонвон чуть приподнял голову, глаза ещё мокрые, но уголки губ дрогнули. - Замолчи. - Да ты что. А я уже репетировал стендап на тему «Как чуть не умер в чьём-то сне и выжил ради объятий». - Это худшая идея для шутки, которую я слышал. - Да, но признай, хуже твоей прически после сна ничего не может быть. Чонвон усмехнулся. Улыбка получилась усталой, но настоящей. Джей почувствовал, как от этого внутри у него сжалось ещё сильнее. Он посмотрел на него немного дольше, чем следовало бы. Глаза, красные от слёз, волосы растрёпаны, нос чуть блестит. И всё равно - самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Не внешне. Глубже. Прямо до костей. Он хотел сказать что-то. Что-то настоящее. Но язык не поворачивался. Это не было нужно. - Пойдём на кухню, - пробормотал Джей. - Я сделаю тебе чай. Или кофе. Или, может, суп? Хотя нет, чёрт, я ж не умею готовить. Придётся снова рисовать рожицы на сухарях из тухлого сырного соуса. - Это отвратительно, - выдохнул Чонвон, но чуть улыбнулся. - Зато с душой, - пожал плечами Джей. - Я тебе даже вырежу улыбающийся смайлик на консервированном огурце. Хоть какая-то терапия после зомби. Он встал, протянул руку. Чонвон посмотрел на неё, потом на него, как будто ещё не до конца верил, что всё это реальность. Потом взялся. Крепко. И Джей подумал - пусть он никогда ничего не скажет вслух, но главное, чтобы вот это никогда не кончилось. После утреннего завтрака, если этот набор из пережаренных сухарей и травяного отвара от Сону можно было назвать завтраком, Джей молча вышел на крыльцо. Дверь за его спиной скрипнула и захлопнулась. Он вдохнул прохладный утренний воздух, пропитанный пылью, влажной землёй и лёгким дымком от тлеющего костра, где недавно кипятили воду Сонхун и Сону. Ферма дышала тишиной, напряжённой, как натянутая тетива, но на пару минут всё казалось почти спокойным. Он сел на ступеньки, выпрямил спину, сцепил пальцы перед собой и уставился вперёд. Сухая трава, что пробиралась через небольшие остатки снега, колыхалась на ветру. Где-то вдалеке прокричала птица, удивительно, что хоть они ещё остались. Джей провёл ладонью по лицу и вздохнул. Перед глазами снова всплыло лицо Чонвона. Взгляд, полный ужаса. Крик. Его руки, сжимающие Джея, как будто он исчезал прямо у него на глазах. Этот сон… Он так и въелся под кожу, будто Джей сам его видел. Не снаружи - изнутри. Джей вспомнил, как Чонвон шептал: «Я ничего не мог… ты умер… ты не дышал…». И внутри опять что-то перевернулось. Что-то очень личное. Слишком. Он боялся за него. Честно, до чертиков. Боялся сильнее, чем за себя самого. Чонвон держал команду вместе. Спокоен, собран, логичен. Пока все паниковали, он думал, да, может быть тревожно, но думал и предлагал разумные идеи. Пока все умирали от страха, он действовал. Но именно это делало его таким уязвимым. Он носил всё на себе. Таскал боль и тревогу всех молча. И вот теперь сон, где он теряет Джея. Так остро, так живо... Пак сжал кулаки. Если однажды по-настоящему придётся вот так смотреть в глаза Чонвону в тот момент, когда он не сможет его спасти… Он не знал, выдержит ли. Не знал, сможет ли это пережить. - А ты что тут, как дед после похорон? - голос Хисына вырвал его из мыслей. Джей чуть дёрнулся и обернулся. Ли стоял у двери, в обвисшей футболке, с кружкой какого-то горячего пойла, которая может быть просто кипяченой водой. Волосы растрёпаны, глаза прищурены, видимо, он только что проснулся окончательно. - Солнце, сухари, трава… Решил стать Буддой, пока не поздно? - добавил Хисын, подходя и садясь рядом. - Просто сижу, - тихо ответил Джей, глядя вперёд. Он выдавил усмешку. - Дышу. Живу. Страдаю по ушедшему вкусу нормальной еды. Хисын смотрел на него какое-то время. Потом спросил, уже серьёзнее: - Это правда, я тоже скучаю. Чонвон кричал из-за сна? Я думал, на нас напали. Было похоже, будто его реально что-то ломает изнутри. Джей не ответил сразу. Он кивнул. Взял камешек у ступеней, покрутил в пальцах. - Приснилось, что зомби напали. Всех ранили. Меня сильнее всех. Типа, я умер у него на руках. Он держал меня, и… - он сглотнул. - Он реально думал, что потерял меня. Кричал, как будто на самом деле… Хисын опустил взгляд, глотнул из кружки. Повисло молчание. - Вы ведь… - начал он, но не закончил. Джей усмехнулся, не глядя на него. - Не закончи это предложение, хён. Оставим мою сентиментальность между мной и моими травами. Хисын фыркнул. - Ты странный в последнее время, - сказал он, полуулыбаясь. - Мрачный. Пропитанный философией и травяным отваром. Что с тобой вообще происходит? Джей повернулся к нему и выдал с привычной ухмылкой: - Наверное, у меня в голове завелся внутренний драматург. Или, может, я наконец вырос через боль, голод и переохлаждение. Ещё чуть-чуть, и начну писать стихи на стенах из грязи и пепла. Хисын усмехнулся и покачал головой. - Блять, какой же ты… - Очарователен? - Безнадёжен. Они замолчали. Джей снова уставился в даль. А внутри всё ещё тихо гудела мысль, не отпускавшая с ночи: «Я не дам ему умереть. Ни во сне. Ни наяву». Хисын молча крутил в руках кружку, не торопясь задавать следующий вопрос. Он знал Джея давно - достаточно, чтобы понимать, что любые попытки копнуть глубже наталкиваются на броню из шуток и ехидства. Но сегодня Джей был другим. Молчаливым, вразрез со своей привычкой заполнять тишину чем угодно, лишь бы не дать голове работать всерьёз. Молчание повисло ещё на минуту. Потом Хисын всё же заговорил - спокойно, но прямо, как всегда. - Ты в него влюблён? - спросил он, не отрывая взгляда от травы перед крыльцом. Джей тихо усмехнулся, но в этот раз в смехе не было обычной лёгкости. Только слабый выдох. - Чёрт, ты прям сразу туда, да? Ни «как ты», ни «нормально ли ты поспал», а сразу в сердце мне лезешь без мыла. Хисын скользнул на него взглядом. - Просто отвечай. Джей потёр переносицу, откинулся назад и посмотрел в серое небо. Лицо у него было спокойное, но в глазах что-то колючее, хрупкое. - Я не знаю, хён. Правда, - голос стал ниже. - Иногда он просто Чонвон. Ну, наш Чонвон-и. Мозг отряда, ходячий план спасения, парень с каменным лицом и убойной логикой. А иногда… я смотрю на него и думаю, что если хоть один зомби коснётся его, то я не просто взорвусь, я порву всё, что движется, с голыми руками. Как с Кейт тогда на базе МЧС, я же на ее лице просто живого места не оставил, была бы моя воля, сжег бы заживо за то, что она просто трогала Чонвона, сначала бы сломал каждый палец, а потом отрубил. Медленно и смотря прямо в её мерзкое лицо. - Фу, ты еще помнишь те дни на базе, - старший чуть сморщился от отвращения. - А как забить, у меня на руке все еще шрам от того раскалённого ножа, - он замолчал, провёл ладонью по колену, потом добавил. - А потом ловлю себя на том, что запоминаю, как он держит чашку двумя руками. Как иногда кусает губу, когда думает. Как он дёргает бровью, если кто-то говорит полную чушь. Как будто каждая, даже самая грёбаная деталь в нём - это... ну, что-то важное. Знаешь? Хисын смотрел на него молча, но в глазах была мягкость. - Это и есть чувство. Не обязательно романтика. Но оно настоящее. - Ну, супер. Чувство. Спасибо, доктор. Теперь пропишите мне, как с этим не сдохнуть в постапокалипсисе, когда любой момент может стать последним. Особенно для него, - Джей горько усмехнулся. Хисын хмыкнул в ответ. - Зато у тебя будут эмоционально насыщенные флешбеки. В самый раз для конца света. Режиссёр тобой бы гордился. Джей хохотнул быстро, коротко. - Да уж. Жаль, что это не кино. Тут не будет сцены, где я внезапно осознаю, что «всё это было любовью», бегу к нему под дождём и говорю пафосное: «Останься со мной». Тут либо пуля в голову, либо зомби в шею. Он опустил голову, уставился в землю. - Я просто не хочу, чтобы он умер, Хисын. Не потому, что он важен для группы. Не потому, что он умный или нужный, так можно сказать про каждого из нас. А потому что, если с ним что-то случится… Я не знаю, каким человеком я стану после этого, - Пак грустно улыбнулся. – Может быть, я наконец замолчу, а может и вовсе лягу в какую-нибудь канаву и умру там в одиночестве. Как кот, который ушел из дома умереть, чтобы хозяева его не нашли. Хисын выдохнул, долго не отвечал. Потом положил руку на плечо Джея - крепко, просто, по-мужски, без пафоса. - Знаешь, ты всегда несёшься в любую заваруху первым, орёшь, прикалываешься, тащишь всех за собой, будто тебя вообще ничего не колышет. А сейчас… ты говоришь так, как будто впервые перестал притворяться. Джей криво улыбнулся, глядя вперёд. - Может, конец света делает из нас настоящих. Лишает всей этой херни, в которую мы прятались. Может, я всегда боялся. Просто теперь это не спрячешь. Хисын кивнул. Подумал немного и добавил: - Слушай, если тебе надо, чтобы кто-то держал язык за зубами - считай, что я труп. - А если я всё-таки признаюсь ему? - спросил Джей, не поднимая глаз. Хисын пожал плечами. - Тогда будь готов к любому исходу. Но главное - не тяни. И не прячься. Даже ты заслуживаешь, чтобы тебя понимали. - Уф, ты сейчас звучал, как персонаж из мелодрамы, - фыркнул Джей. - Следующим этапом ты, наверное, обнимешь меня и скажешь, что я тебе как брат. - Нет, я скажу, что если ты облажаешься, то я заварю тебе чай из грязи, и ты его выпьешь. Джей рассмеялся. И впервые за весь день по-настоящему. Хисын тоже усмехнулся и встал. - Пойдём. Пока ты тут сидишь, Сону, наверное, уже начал делать нам коктейль из лопуха и бензина. Джей поднялся вслед за ним, бросив последний взгляд на поле перед домом. А внутри, под всеми слоями шуточек и привычной бравады, в нём зрела истина, которую он боялся признать - он бы отдал всё, лишь бы Чонвон остался жив. И пусть даже ради этого нужно будет сжечь весь мир к чертям.

***

Старый сарай за фермой выглядел так, будто рухнет от одного взгляда - стены, перекошенные от времени, крыша в дырах, поросшая мхом. Но рядом с ним, на залитом солнцем участке земли, лежала аккуратная груда дров, и именно здесь Чонвон, Сону и Рики коротали часть дня. Тупой ритм топора, запах свежесрубленного дерева и редкие переглядывания - всё, как обычно. Но напряжение между словами ощущалось, будто кто-то медленно натягивал струну внутри грудной клетки. - Ты либо долби с силой, либо отдай топор, - бросил Рики, не глядя, когда Чонвон в очередной раз ударил слишком мягко. - Это не игра в дзен, хён. - Мда, - хмыкнул Сону, сидящий на бревне и жующий конфету, которая уже явно была не слишко свежей, но и не плесневой. - В таком ритме мы согреемся только к следующей зиме. - Заткнитесь, - пробормотал Чонвон, вытирая лоб рукавом. Топор всё ещё висел в воздухе, и рука дрожала - от усталости или чего-то другого. Он посмотрел на полено, потом на землю. Вздохнул. - Я просто не могу думать ни о чём другом. - Это из-за сна? - Сону бросил взгляд на него. - Того, где ты орал посреди ночи, как будто тебя режут? - Рики вскинул бровь. - Ага, - коротко ответил Чонвон. Потом медленно опустил топор и сел рядом с Сону. Плечи осели. - Снилось… как мы все сражаемся. Как зомби лезут со всех сторон. Мы все ранены. Все до единого, - он провёл рукой по лицу, будто стирая остатки сновидения. - Но Джей… его окружили. Он умер. Прямо у меня на руках. Сону замер. Рики перестал перекладывать дрова. - Блять… - тихо выдохнул Сону. - Я орал, потому что чувствовал это. Знаешь, как это? Когда смерть - не просто образ в голове, а ощущение? Его кожа, его кровь, его взгляд, угасший, пока я держал его... Я проснулся, и... - Чонвон замолчал. - Мне казалось, будто я по-настоящему потерял его. До сих пор не могу выдохнуть. Рики сел напротив, облокотившись на бревно. - Вы близки. Всегда были, с первых дней, когда он сел к тебе рядом. Но ты говоришь, как будто он не просто друг. Чонвон долго смотрел на землю, пока не заговорил снова. Голос был низким, ровным, но под ним слышалось напряжение. - Я не знаю, как это называть. Никогда не задумывался. Но когда он рядом, то мне проще дышать. Как будто всё это безумие, вся эта мёртвая земля, весь страх отступает хотя бы на шаг. Хён орёт, ржёт, вечно всех раздражает своими приколами, но именно он центр всего. Без него я теряюсь. Без него мне страшно по-настоящему, - он провёл ладонью по затылку, сгорбился. - Я не думал, что могу чувствовать что-то подобное. Особенно здесь. Особенно сейчас. Но когда я услышал его голос после этого сна… я… - он запнулся, глядя в сторону. - Я чуть не расплакался, как идиот. - Ты расплакался, - вставил Сону мягко. - Мы все слышали. - Ты не помогаешь, - буркнул Чонвон. Рики усмехнулся, но без злости. - Ты любишь его? – спросил Нишимура. Ян взглянул на него. Потом опустил глаза. - Я не знаю, что это, никогда такого не было со мной. Я не думаю о поцелуях или романтике. Мне просто важно, чтобы он жил. Чтобы он был. Чтоб он продолжал шутить. Смотреть на нас, как на идиотов. Кидаться тупыми идеями. Даже бесить - пускай. Только бы рядом. Только бы живой. - Значит, это оно. Настоящее. Даже если ты не называешь это вслух, - Ким кивнул медленно несколько раз, будто в подтверждение своим словам. - А он? - спросил Рики. - Думаешь, чувствует что-то? Чонвон пожал плечами. - Я не знаю. С ним никогда не поймёшь. Он играет, отшучивается, делает вид, что всё ему до лампочки. Но сегодня, когда я его обнял, то он обнял в ответ. Сильно. Тихо. Как будто тоже боялся, что это всё исчезнет. - И что ты будешь делать? - спросил Сону. - Пока ничего, - ответил Ян. - Пусть смеётся, пусть орёт, пусть живёт. Этого достаточно. Пока я могу его видеть, слышать - я смогу терпеть всё. Даже этот мир. Молчание между ними снова повисло. Но на этот раз - тёплое. Понимающее. Рики первым встал и подкинул очередное полено. - Слушай, если всё это когда-нибудь закончится, ты обязан написать книгу. Серьёзно. «Апокалипсис и Я: Как Я Влюбился в Самого Бешеного Из Нас». Сону заржал, а Чонвон только покачал головой, но улыбнулся. Усталой, человеческой улыбкой. Даже если он ещё не понял до конца, что это за чувство - оно было. И оно было слишком сильным, чтобы игнорировать.