cuore della morte

С каждым днём Джей всё больше отдалялся от них. Он не кричал, не спорил, не провоцировал Сону своими колкими шутками. Даже не поддразнивал Рики, как раньше, когда все были еще... живыми. Или хотя бы живыми в привычном смысле этого слова. Теперь он просто делал - собирал вещи, чинил генератор, записывал что-то в свою тетрадь, долго молча смотрел в окно, будто ожидал сигнала, только ему понятного. Пак даже спать снова перестал, вечно дергался, что не мог не заметить Чонвон. Кстати, к нему старший тоже перестал подходить. Ян наблюдал за ним украдкой, стараясь не ловить взгляд - раньше он бы подошёл, спросил, «эй, ты чего такой мрачный?», хлопнул бы по плечу. Но теперь между ними стояла тишина, такая густая, что казалось, она могла задушить. Джей больше не смеялся. Не разговаривал с ними просто так. Он стал пустым, будто все чувства у него отобрали. Будто он стал кем-то другим, кем-то, кого Чонвон не знал. Этой ночью сон был тревожным. Сны путались в голове - взрывы, крики, яркий белый свет. И вдруг - тишина. Он резко проснулся. Комната была темной, за окном выл ветер. Чонвон приподнялся на локтях, с усилием сфокусировав взгляд - и сразу понял: Джея не было. Одеяло смято, подушка еще хранила форму, но его не было. Ни дыхания рядом, ни слабого шороха сна. Пусто. - Джей-хён? - прошептал он, но ответа не было. В груди сразу сжалось. Пульс забился быстрее. Он вскочил, почти опрокидывая стул у кровати, выбежал из комнаты, стараясь не разбудить остальных. На кухне - никого. В кладовке - пусто. Открытая дверь на улицу. Чонвон вышел босиком на холодный пол, глаза сразу наполнились влагой от ветра и страха. И тогда он понял - Джей ушёл. Сам. Один. Он всё это время готовился. Он не говорил, потому что знал: никто бы не отпустил. А теперь он ушёл в ночь - в ту самую лабораторию, полную опасности, ради которой он жертвовал собой. Чонвон прислонился к косяку двери, его руки дрожали. В груди разлилось чувство вины и паники, как раскалённое железо. Почему он не остановил его? Почему не заметил раньше? Он вспомнил, как Джей в последний раз встретился с ним взглядом днём - и в этих глазах не было злости, не было отчуждения. Там была прощальная тишина. Он просто не хотел никого втягивать. И Чонвону стало страшно - не за то, что старший мог погибнуть, а за то, что он решил умереть в одиночестве. Дверь хлопнула за его спиной, когда он вбежал обратно в дом, босые ноги скользили по полу. Сердце билось так сильно, что звук гулко отдавался в ушах. Джей ушёл. Один. Прямо сейчас он где-то в темноте, среди разрушенного мира, и никто не знает, что с ним может случиться через минуту. - Его нет... его нет... - прошептал Чонвон, сначала сам себе, а потом громче: - Его нет! Он ушёл! - голос дрожал, как и всё его тело. Он побежал на второй этаж, захлёбываясь в панике, но остановился на лестнице, как будто ноги перестали слушаться. - Джей! - выкрикнул он, без разбора. - Джей-хён, чёрт возьми, ты где?! Никто не ответил. Только дом скрипнул деревянными досками. Чонвон вбежал в комнату Сону и Рики и ударил кулаком в косяк двери. - Он ушёл! Вы слышите?! - почти закричал он. - Его нет! Джей ушел! Сначала - тишина. Сонные, не сразу понимающие лица - сначала Сону, потом Рики. Сонхун резко поднял голову с подушки в другой комнате и ударился об деревяшку. Кто-то ругнулся. - Что ты несёшь?.. - пробормотал Джейк, выходя из своей комнаты. - Его нет! Я проснулся - и его нет! Он ушёл! - голос сорвался. Чонвон сжал руками голову, будто это могло остановить панику, нарастающую лавиной. Он резко обернулся, сбежал вниз по лестнице и снова распахнул дверь на улицу - ночь встретила его равнодушием и холодом. Где-то за деревьями крикнула какая-то птица почти как человек. Всё. Тишина. Сзади послышались быстрые шаги - Сону был первым, кто подбежал. За ним - остальные. - Чонвон, спокойно, скажи... - начал Сонхун, но Чонвон обернулся с глазами, полными ужаса. - Он знал, что мы его не отпустим. Он всё это время готовился. Всё это время… - голос Яна дрожал, и он вцепился руками в косяк двери, как будто держась за последнее, что ещё можно было удержать. Ветер трепал его волосы, внутри всё перевернулось. Словно в груди была пустота. Джей ушёл. И он не попрощался не с ним, ни с кем. - Мы должны его вернуть, - прошептал Чонвон, почти не веря, что говорит это вслух. - Он один. Там. Один… - Мы должны его вернуть, - повторил Чонвон, уже тише, почти с мольбой. - Он не может… он не должен быть там один. Хисын стоял рядом, молча глядя в темноту. Его обычно строгое лицо теперь было напряжённым, сжатым, как пружина. Он что-то соображал, собирал в голове куски этой невозможной ситуации, которую он, как лидер, пропустил мимо себя и не придал особого значения странному поведению друга. - Чёрт… - пробормотал он, отступив назад. - Он что, серьёзно… Один? - Джей же... - начал Рики, но замолчал. Слова застряли в горле. У всех одинаковый взгляд - будто весь мир чуть-чуть наклонился, и теперь земля под ногами вот-вот исчезнет. – Это же из-за меня, да? Мы поссорились с ним, я наговорил лишнего… - Нишимура взглянул на Чонвона, чувства которого сдал совершенно случайно. – Простите… - Рики, мы вернем его и вы помиритесь, - говорит Джейк, смотря в пол, будто там есть ответы. В доме снова воцарилась тревожная тишина, прерываемая только звуками шагов, суеты. Сонхун уже натягивал куртку поверх футболки, Джейк перебирал ящик с припасами - действия без команды, но как будто всем уже было ясно: что-то должно быть сделано. - Мы не можем просто так бежать в темноту, - хрипло сказал Хисын, взглянув на них. - Нам нужно понять, куда он пошёл. План. У него был план. У Джея всегда есть план. - Лаборатория, - выдохнул Чонвон. - Он говорил… он хотел туда. Искал координаты. Помните, ту карту с метками? Он всё время на неё смотрел. Чертил что-то... - Он решил всё сделать в одиночку, - Рики ударил по столу. - Считает, что так нас защитит. Как в грёбаных фильмах. Герой. - Он не герой, - сказал Сону, стиснув зубы. - Он идиот. Он один. Без связи. Без поддержки. А если там заражённые? Если ловушки? Или хуже? Никто не ответил. Чонвон чувствовал, как в груди растёт что-то острое и тяжёлое. Он не знал, страх это или вина. Или всё сразу. Он сел на стул, схватившись за волосы. Дыхание было частым, как будто он всё ещё бежал, хотя ноги уже не слушались. - Мы найдём его, - наконец сказал Сонхун. Спокойно. Уверенно. - Но не сейчас, не как слепые. Нам нужно узнать, куда именно он пошёл. Проверить карту. Собрать всё, что нужно. Мы пойдём за ним - и вернём его. Сону кивнул. Рики молча подошёл к окну. Хисын начал перекладывать карты на стол. Они все действовали, потому что иначе - сойти с ума. Но Чонвон просто сидел, сжавшись. Он не мог выбросить из головы одну деталь - взгляд Джея накануне. Ни грусти, ни отчаяния. Только решимость. Будто он не собирался возвращаться. Ян почувствовал, как к глазам подступают слёзы, но он не позволил им пролиться. - Подожди нас… - шепнул он, словно Джей всё ещё мог его услышать. - Мы идём за тобой. Только подожди.

***

Ночь была ледяной. Даже под курткой, с затянутым капюшоном, холод проникал к телу, кусался сквозь ткань, сковывая движения. Джей шёл быстро, но осторожно, почти не издавая звуков. Шаг. Пауза. Прислушаться. Ещё шаг. Город впереди был полузасыпан пеплом, прошлым и уже почти растаявшим снегом. Полузакрытые витрины, пустые улицы, застрявшие в мёртвой тишине автомобили - всё это давно стало фоном. Но каждое здание теперь могло быть ловушкой. Каждая тень - смертью. Он знал, куда идёт. Старый оружейный магазин на окраине. Когда-то они с Сонхуном обсуждали, что там всё ещё можно найти снаряжение. В том числе стрелы. Он остановился у входа - витрина треснула, но дверь всё ещё держалась. Осторожно открыл, морщась от скрипа петель. Внутри пахло пылью, старым деревом и железом. Воздух был густой, как будто замер. Сначала - тишина. Он прошёлся взглядом. Стойка, разбросанные коробки, полки с уцелевшим добром. И, наконец, почти под самой стеной: тубус с охотничьими стрелами. Он присел, открыл. Целые. Несколько десятков. Его плечи опустились, словно с них убрали лишний груз. Не спасение, но шанс. Надежда, заточенная в металле и дереве. Он прислонился к стене, вдыхая воздух, почти с благодарностью. Наконец позволил себе закрыть глаза. Ненадолго. И сразу пришло это чувство - тоска, которую он держал в кулаках всю дорогу. Без звуков. Без лиц. Без голосов. Никто не шутил. Никто не ворчал. Никто не говорил: «Ты опять лезешь один, Джей. Серьёзно?» Он представил, как Сону громко бы возмутился из-за ветхого магазина. Как Рики начал бы перебирать всё, что блестит. Как Хисын уже расставил бы пост охраны, и Джейк на пару с Сонхуном составили бы список припасов. А Чонвон... Чонвон, возможно, просто бы смотрел на него. Тихо, немного с тревогой. Как всегда. Как тогда - той ночью, до ухода. Вспышка в памяти - мягкий свет фонаря, затенённая спальня. Джей стоял у дверей. Уже с рюкзаком. Он посмотрел на Чонвона, спящего на боку. Тот шевельнулся, не проснувшись. Прядь тёмных волос упала на лицо. И тогда Джей не смог не коснуться. Осторожно, двумя пальцами, сдвинул волосы с его лба. Тепло кожи было таким настоящим, что кольнуло в груди. Он не поцеловал. Не обнял. Не сказал ничего. Только это легчайшее движение - как извинение. Как прощание. Теперь, в полутёмном магазине, он сжал стрелу в руке и прикрыл глаза. - Прости, - прошептал он в пустоту. – Я тоже люблю тебя, Ян Чонвон. Тишина ничего не ответила.

***

Они собирались при первых проблесках света, не потому, что выспались, а потому что больше ждать было невозможно. Воздух был холодным, острым, как стекло, и пах гарью от вчерашнего костра. Все молчали. Слишком усталые, слишком напряжённые, чтобы обмениваться словами. Каждое движение было точным и молчаливым - привычки выживших, когда времени на сомнения нет. Хисын проверял давление в шинах старого внедорожника. Он не любил показывать эмоции, но по тому, как он сжал руль, было понятно - злость, тревога, вина… всё смешалось внутри. Сону возился с аптечкой, впихивая в неё последние антисептики. Рики проверял ножи и перетягивал лямки на рюкзаке. Джейк и Сонхун склонились над картой, сверяя метки. Чонвон стоял чуть поодаль, держа в руках куртку Джея - нашёл её утром на вешалке, как будто он просто вышел по делам. Но тот просто взял другую, которая легче по весу, чтобы бежать было легче. - Чонвон, - позвал его Хисын. Ян поднял голову, столкнувшись с чужими глазами, что были полны переживаний. – Ты наденешь эту куртку? - Да… Да, надену ее. - Мы найдем его, не переживай, - Ли сгреб младшего в короткие объятия. Когда всё было готово, они заняли места в машине. Чонвон сел у окна, спрятав лицо в воротник. У него болела грудь, но не от холода. Хисын не трогался с места. Мотор уже гудел, но он всё ещё сидел неподвижно, смотря вперёд. - До лаборатории… - сказал он хрипло, как будто произнося это вслух только чтобы поверить самому. - Пешком туда четыре дня. Через заражённую зону. Через старую трассу. Нельзя туда одному, это невозможно. Даже если мы семеро столкнемся с тварями там, то вряд ли вернемся живыми, поэтому молитесь, что он не ушел далеко и получится усадить его в машину. Если что, то я просто его вырублю. - Битой Чонвона? – спрашивает Рики. - Я сказал, что вырублю, а не убью, - еле заметно Ли усмехается. - Он думал, что защищает нас, - тихо произносит Сонхун, не поднимая глаз. - Всегда так. Всегда на себя. Джейк усмехнулся - сухо, безрадостно. - Он всегда думал, что справится. Помните, как ещё когда все только началось, он притащил свою гитару на нашу первую вылазку за город? Сону удивлённо повернул голову. - Что? У него была гитара? - Да, - хмыкнул Джейк, и в его голосе, несмотря на усталость, появилось почти светлое тепло. - Настоящая, акустика. Он притащил её в рюкзаке, втихаря. Мы с Хисыном тогда чуть не прибили его. - Он сказал, что если уже жить в дерьме, то хотя бы с музыкой, - добавил Хисын, уголки губ дрогнули. - И знаете что? Он тогда сидел у костра, среди палаток, в ту первую ночь, когда казалось, что всё ещё можно вернуться… и играл. Просто сидел и играл, а мы все пели, закрыв глаза. Представляли, что мы сейчас на сцене, как обычно. Развлекаем толпу. Мир тогда был другим. Небо ещё не почернело, города не лежали в руинах, люди не бежали в панике. А Джей играл. - Он играл, как будто хотел убедить нас, что всё будет хорошо, - прошептал Джейк. - И, знаете… я тогда поверил. Только потому что он верил. Сонхун закрыл глаза, как будто снова слышал те аккорды. - Он часто напевал себе под нос, когда думал, - сказал он. - Даже когда у нас не было еды. Даже когда кто-то умирал на наших глазах. Он не играл, чтобы развлекать. Он играл, чтобы не сойти с ума. Но потом гитару тащить было слишком не разумно. Сону откинулся на спинку сиденья, глядя в потолок. - Мне не хватает его шума, - сказал он с тяжёлым вдохом. - Его голоса, его проклятых шуток, от которых хотелось дать по башке… но потом я всё равно смеялся. Сейчас без него тишина какая-то неправильная. Неестественная. Рики, молча сидевший сбоку, вдруг пробормотал: - Он раздражал меня. Но теперь тянет в груди. Знаете, он был тем, кто напоминал, что мы - не просто выжившие. Что мы - живые. Все на секунду замолчали. В машине снова повисла тяжёлая тишина. И вдруг - резкий, надломленный голос Чонвона: - Почему вы говорите о нём в прошедшем времени? Все обернулись. Даже двигатель показался слишком громким на фоне его слов. Ян сидел неподвижно, взгляд - острый, пронзительный, как лезвие. - Он не умер, - выдавил он. - Он жив. Он где-то там. Мы едем за ним. Мы знаем, где он. Мы можем его догнать. Так почему вы говорите, будто его уже нет? - Мы не... - начал Хисын, но Чонвон уже не слушал. - Не надо говорить, как будто мы его потеряли. Не надо делать из него воспоминание. Он не гитара, не голос, не история у костра. Он наш человек, часть нас. И пока я дышу - он не "был". Он есть. Вы слышите? Молчание. А потом Хисын кивнул, коротко, но твёрдо. Он переключил передачу, и внедорожник мягко дёрнулся вперёд. Колёса подняли пыль с гравийной дороги. Они уезжали с фермы - в неизвестность, в холод, в мрак. Но внутри каждого - горела одна мысль. Мы едем за Джеем.

***

Небо становилось тяжелее, мутнее, будто тянуло за собой землю. Пыль висела в воздухе, оседая на ресницы и волосы. Джей шёл уже много часов, перебираясь от одного заброшенного здания к другому, выбирая тень и тишину. Он не чувствовал усталости - не совсем. Больше: он чувствовал, как внутри что-то вибрирует, как натянутая струна, - то ли адреналин, то ли гнев. Он нашёл временное укрытие в пустом доме - лестница обрушена, окна заколочены, внутри пахло сыростью и гнилью. Но пока безопасно. Он устроился на полу в углу, спиной к стене, и только тогда позволил себе закрыть глаза. Не спать. Просто на минуту… остановиться. Тишина внутри была оглушительной. И тогда, без разрешения, пришло воспоминание, мутное, будто не его.

*flashback*

Он был ребёнком. Семь, может, восемь лет. Лаборатория - не такая, как сейчас, когда стены усеяны грибком и экраны мертвы. Тогда всё было чисто. Холодный блеск металла. Белые халаты. И отец. Отец всегда смотрел на него странно - не как на сына, а как на что-то важное. Хрупкое, нужное. Он говорил: «Ты особенный, Джей. Ты - будущее. Когда остальной мир сломается, ты останешься стоять.» Он помнил, как отец вкалывал ему что-то в плечо. Холодная игла. Он вздрагивал, но не плакал - знал, что отец не любит слёз. - Это нужно, - шептал тот. - Ты не такой, как остальные. У тебя внутри то, что защитит тебя. Ты выживешь. Ты выживешь, даже когда они все падут. Потом гладила его мать - молча, с покрасневшими глазами. Ей не нравилось все это, но сил прекратить не было. А отец снова говорил: «Ты должен быть готов. Это - не выбор. Это - твоя природа.»

*end of flashback*

Джей открыл глаза, быстро покачал головой. Снова его сны делают с ним плохую шутку. Он был взрослым. Он был один. И всё равно чувствовал под кожей тот укол. Он выжил в первой волне. Он почти не болел, когда другие теряли сознание. Он не чувствовал заражения. Он не ломался. И сейчас он думал: а вдруг это были не сны и дядя Чонсок, который все это рассказывал мальчику после серьезного падения и амнезии, просто врал? Но если он и был «особенным», почему тогда всё внутри него сейчас горит от одиночества? Он вытащил из рюкзака одну из стрел, только чтобы занять руки. Острие блеснуло в тусклом свете. Он подумал о Чонвоне. Как в ту ночь, перед уходом, тихонько дотронулся до его лица, убирая с лба прядь волос. Легко, почти беззвучно - как прощание, которое боялся произнести вслух. Он скучал. До боли. Не по шуткам, не по комфорту - по голосам. По взгляду Сону, когда тот делал глупость. По руке Джейка на плече. По ворчанию Хисына. По молчаливому присутствию Сонхуна. По сарказму Рики. И… по Чонвону. Просто по Чонвону. Он сжал пальцы. Это не слабость. Это якорь. Если он доберётся до лаборатории - он найдет ответы. Он должен знать, кем он был. И почему отец говорил: «Ты выживешь. Даже если никто другой не сможет.» Джей встал. Снова на ноги. Снова в путь. Потому что, если он и «особенный», он обязан доказать, что это не значит «одинокий».

***

Пыль клубилась под колёсами, и солнце едва пробивалось сквозь серые облака, под которыми будто нависало всё небо. Внедорожник Хисына двигался медленно, плавно, как будто каждый метр дороги имел значение. Они оставили ферму уже час назад, но никто по-настоящему не расслабился. Тишина в салоне стала плотной. Не мёртвой - живой, наполненной мыслями, страхами, воспоминаниями. Каждый сидел, уставившись в своё: Сону в окно, Джейк в карту, Рики в рюкзак. Только Чонвон, сжавший в руках куртку Джея, смотрел прямо перед собой, не мигая, будто боялся пропустить что-то важное. Хисын свернул на старую трассу, по которой когда-то, в другой жизни, люди ездили на отдых в Пусан. Сейчас асфальт трескался, будто от холода, и местами уходил под корни деревьев, проросших сквозь бетон. Машина подпрыгивала, а внутри дрожали сиденья, оружие, руки. - Мы на верном пути, - сказал Джейк, сверяясь с картой. - Если он ушёл ночью, то мог дойти до сектора B-9 к утру. Мы догоним, если будем двигаться без остановок. - Как далеко до сектора? - спросил Сону. - Миль двадцать. Если шёл быстро, уже может быть где-то на границе. Но… - он запнулся. - Джей устал. Он не в форме. Он просто упорный. - Он идиот, - процедил Хисын, не отрывая глаз от дороги. - Но наш идиот. Все кивнули. Нервно. Почти в унисон. Сонхун держал в руках бинокль. Он оглядывал края дороги, кроны деревьев, брошенные машины - всё, что могло бы дать хоть какую-то зацепку. - Мы не знаем, один ли он, - сказал он. - Мог наткнуться на заражённых. Или на мародёров. Чонвон вздрогнул. Мысленно представил Джея - раненого, одинокого, прячущегося. С тем же страхом в глазах, как на базе МЧС год назад. Или ещё хуже. Он крепче вжал в себя куртку, и будто бы откуда-то изнутри услышал голос: «Почему вы говорите о нём в прошедшем времени?» Нет. Он жив. Он должен быть жив. Пак не тот, который просто сдастся. Он тот, кто будет стоять до конца на месте. Вдруг внедорожник замедлился. Хисын прищурился, повернул влево и остановил машину на обочине. - Что там? - спросил Рики, высунувшись. - Следы, - коротко ответил Хисын и вышел из машины. Они один за другим спрыгнули на растрескавшийся асфальт. Земля под ногами была сухой, но у кромки леса - влажная. И там, в мягкой земле, были отпечатки ботинок. Не старые. Не размытые. Чёткие. Сонхун присел, провёл пальцами по следу. - Свежие. Час, может два назад. Он свернул с дороги. - Откуда ты знаешь, что это он? - тихо спросил Сону, затаив дыхание. - Потому что этот след - чуть глубже на левую ногу. У Джея травма. Старая, еще на втором курсе неудачно упал на физре, но она заставляет его переносить вес. И… - он достал из рюкзака небольшой листок бумаги, который Джей однажды оставил как метку. На нём был приклеен крошечный угол. Сонхун поднял упавший на землю похожий кусок - обрывок ткани, засевший в кустах. - Это часть его старой сумки. Слишком яркая, чтобы не заметить. Все замерли. Он был здесь. Первыми заговорили дыхание и сердца - они забились иначе. Не спокойнее, но живее. Тяжесть в груди стала легче. Не ушла, но уступила место ощущению: мы рядом. Чонвон подошёл ближе, присел к следу. Он не сказал ни слова. Просто положил руку на землю, как будто хотел почувствовать остаточное тепло. - Он идёт к лаборатории, - прошептал он. - Один, упрямый, как всегда. Не знает, что мы уже рядом. - Тогда он скоро узнает, - сказал Джейк. - Мы не отстанем. Хисын уже вернулся за руль. - Все в машину. Сейчас он у нас на крючке. Они сели быстро. Слаженно. Никто не говорил - теперь слова были не нужны. Был только след. И он вёл к Джею. Внедорожник рванул с места, и с каждой милей, с каждым поворотом пыльной дороги, они приближались. Не только физически. К нему. К себе. К своей целостности. И каждый думал о нём. О шутке, о гитаре, о руке на плече, о голосе, который нарушал тишину, делая её живой.

***

Здание, в котором он укрылся, когда-то было оружейным магазином. Название едва читалось сквозь трещины в фасаде, а вывеска покачивалась на остатках креплений, скрипя под ветром. Джей пробрался внутрь через окно - дверь была завалена, и снаружи слышались звуки. Он замер у стены, задержал дыхание, слушая. Тишина. Потом - снова ветер. Потом - шорох. Он сжал лук. Ещё раньше, в одном из ящиков, он нашёл несколько стрел - короткие, охотничьи, чуть погнутые, но всё ещё острые. Трофей, за который стоило рисковать. Он проверил натяжение тетивы, зажал стрелу между пальцами. Сердце билось глухо. Не паника - готовность. Он медленно пробрался к заднему выходу, прижавшись к стене. Воздух внутри был затхлым, пах плесенью и металлом. Где-то капала вода, как отсчёт времени. Но это не она его тревожила. Шаги. Не громкие. Осторожные. Несколько. Он напрягся. Кто-то знал, как двигаться бесшумно. Значит - не зомби. Или… Он медленно опустился на корточки у дверного проёма. Прислушался. Один… два… три. Как будто кто-то перебирался по периметру. Остальные шаги - тише, возможно - кто-то прикрывает. Он мысленно выстроил план: если это люди, нужно отступать через задний коридор. Там узкий проход, один вход, можно удержать. Если заражённые - лезть на крышу. Но если это... А если это они? Мысль ударила внезапно. Сердце дёрнулось. Он сжал челюсти. Нет, не могло быть. Они не могли так быстро догнать. Это только его надежда, глупая, неуместная. Он вспомнил, как перед уходом, днем, наблюдал за всеми младшими, забравшись на крышу. Сону, Рики и Чонвон дурачились во дворе пока кололи дрова, а потом к ним присоединился Хисын. Самый старший из них, но все еще ребенок. Ли снача попросил младших не носиться с топором в руках, но потом получил мерзким и мокрым снеком прямо под куртку от Нишимуры. Хоть и было холодно и противно, но он смеялся, гнался за младшим, чтобы «отомстить» щекоткой. А потом вышли Джейк и Сонхун, смеялись с этой вырисовавшейся перед ними картины и обнимали друг друга за плечи. Джей любил друзей. И как бы не хотел это отрицать, Чонвона он любил особенно. Каждое прикосновение к чужой теплой и мягкой коже, каждый взгляд в чужие кошачьи, каждый разговор по душам – отпечатывались в памяти красивой, ровной татуировкой, что теперь никогда не убрать. “Ты будешь в безопасности,” прошептал Джей Чонвону когда-то. Хотя знал, что никто теперь не может быть по-настоящему в безопасности. И сейчас, сидя в тени, с дрожью в руках, он вдруг снова почувствовал это прикосновение. Как будто кто-то тянется к нему. Как будто кто-то рядом. Шаги замерли у стены. Он напрягся. Всё тело стало тетивой собственного лука. Пальцы на стреле задрожали. Он был готов. - Джей? Голос. Тихий, хриплый от пыли, знакомый до ломоты. Мир замер. Как будто вся вселенная втянула воздух. Он медленно выпрямился, не веря. Сердце стучало уже в ушах. - …Джей? На секунду он не двигался. Потом сделал шаг. Второй. Зашёл за угол. И увидел. Хисын. Лицо пыльное, уставшее, но живое. За ним - силуэты. Сону. Рики. Сонхун. Джейк. И Чонвон - в затянутом воротнике, с глазами, в которых огонь и страх, и облегчение, и злость, и всё сразу. В куртке Пака. И тишину прорезал голос Яна: - Ты идиот, хён. А потом он бросился вперёд и обнял его - резко, сильно, как будто хотел убедиться, что это не сон. Стрела выпала из рук Джея. Он стоял, не двигаясь, только чувствуя, как вокруг него снова есть тепло. Люди. Дом. Смысл. Он выдохнул. - Вы пришли. Хисын усмехнулся. - Конечно пришли. Ты что, реально думал, мы оставим тебя одного? - Надеялся, что ты, лидер, сможешь додуматься до того, что я решил сдохнуть один, а не тащить всю толпу с собой, - смеется чему-то Пак, утыкаясь носом в сгиб между шеей и плечом Чонвона. - Мы едем домой, хён. Мы не готовы сейчас идти в лабораторию. Придумаем вместе план, подготовимся и поедем, хорошо? – тихо шепчет Чонвон, прижимаясь ближе к старшему и крепче цепляется за ткать на его спине. Джей не отвечает, только выдыхает медленно и оставляет короткий поцелуй где-то за ухом Чонвона. Тот вздрагивает, но не отходит. Просто решает остаться в этом моменте и с легким прикосновением чужих губ к своей коже. Аккуратный жест Пака замечает каждый, а потому расплываются в улыбке и тихо перешептываются. - Это благодаря мне, - шепчет Рики Сону, улыбаясь во все зубы. - Благодаря себе ты сейчас прямо тут останешься, - шипит на него Ким и тыкает в бок, от чего младший взвизгивает и почти валится на стену.