cuore della morte

Они шагали молча. Гулкое эхо шагов - единственный звук в коридоре, будто сама тишина наблюдала за ними, дышала им в спину. Высокие бетонные стены, стерильный воздух и запах гари от недавних выстрелов - всё давило, душило. Стальные двери закрылись за их спинами с таким грохотом, будто отрезали не только мёртвый мир, но и последние силы. Хисын шёл первым. Его шаг был ровным, взгляд острым. Но даже он сжимал челюсть так, что белели скулы. Он знал. Все знали. И каждый шаг, приближающий их к терминалу сканирования, бил по нервам. Рядом Джей шёл с опущенной головой, как будто пытался стать невидимым. Руки дрожали. Пальцы сжаты в кулаки. Он даже не пытался скрыть это. Позади него - Джейк. Он не отводил взгляда от спины Джея, будто старался удержать его одной лишь силой мысли, взглядом, присутствием. Сердце билось в горле. Сонхун умер в его руках. И сейчас он мог потерять ещё одного. Рики обнял Сону за плечи, прижимая его ближе, чем обычно. Тот трясся, как лист. Он знал, что сейчас на грани не Джей, а все они. И что в этот раз нельзя будет просто сжать руку и сказать «всё хорошо». Потому что не будет. - Почему они просто не проверят кровь? - выдохнул Сону в голос, слишком громко. - Почему обязательно температура? Это же глупо… у него всегда была такая. Мы же знаем. Он сам говорил. - Тсс… - Рики положил ладонь ему на затылок. - Спокойно. Мы рядом. Он знает это. И что-то придумывает. Но Рики сам дрожал. Он смотрел на Джея и вспоминал ту ночь, когда они впервые узнали - всю правду. Как тот, смеясь, рассказывал, как отец сажал его на цепь, вводил вирусные компоненты, ломал кости, измерял пульс. Как будто ребёнок был не сыном, а пробиркой с ногами. Как Джей говорил это с полуулыбкой. Но глаза у него тогда были пустыми. Он не заразный. Он никогда не терял сознание от укуса. Он сильнее половины из них. Но у него 34,7. Всегда. А у входа - автоматы. И протокол. Пуля в голову. Чонвон сжал биту в руках. Он всегда просчитывал. Холодный ум - его щит. Но сейчас мозг отказывался работать. Сценарии рассыпались, как карточный дом. Даже если попробовать, даже если они схватят охранника, даже если вырубят свет, даже если… Это всё не спасёт. Они стоят - пятеро. А Джей - один. Всегда был "чуть не таким". Всегда улыбался, когда было невыносимо. Чонвон посмотрел на него - на сутулую спину, на напряжённую походку, на попытку не смотреть в глаза. Он знает. Он готовит себя к смерти. И это убивало. Хисын остановился у края коридора, где виднелась небольшая камера с биосканером. Серый пол. Красные датчики. Металлический голос вдалеке повторял: - Один за одним. Температура. ДНК. Температура. Ниже 35,0 - изоляция. Ниже 34,9 - угроза. Джейк остановился и посмотрел на Джея. - Эй, - тихо, почти шёпотом. - Посмотри на меня. Тот медленно повернулся. Глаза - выжженные. Как будто там внутри всё давно сгорело. - Мы не дадим тебя в обиду, - сказал Шим. Словно это могло что-то изменить. Словно слова всё ещё имели вес. - Я знаю, - хрипло ответил Джей. - И это хуже всего. Потому что я не хочу, чтобы вы погибли ради меня. Он улыбнулся. Почти спокойно. И это было страшнее любых слёз. Сону не выдержал - всхлипнул. Рики тут же сжал его крепче. Чонвон отвёл взгляд. Хисын закрыл глаза на секунду - позволил себе это, впервые за всё время. - Джей… - Джейк шагнул вперёд, сжав плечо друга. - Это не конец. Слышишь? Не конец. Джей молча кивнул. Он не верил. Но он пошёл. Впереди сканер. Датчики. Холод. И приговор. Рядом со сканером стояли два вооружённых охранника. Их лица скрывали чёрные визоры, движения были отточенными, как у машин. Здесь не было сочувствия. Только протокол. - Идём, - сказал Хисын, ровным, даже спокойным голосом, как всегда. Он зашёл первым. Писк. - 35,8. Чист. - голос сканера. Хисын прошёл дальше, не оборачиваясь. Слишком тяжело, воздух перекрыл ком в горле. Сону потянули следом. Он весь дрожал, словно его на мороз вытащили голым. Рики обнял его за плечи, прижал лбом к виску и выдохнул: - С тобой. До конца. Сону кивнул и шагнул внутрь капсулы. Писк. - 36,4. Чист. Рики - сразу за ним. - 36,6. Чист. - Надо же, хоть в космос отправляй, - пробурчал Нишимура Джейк вошёл чуть позже. Лицо мертвенно-бледное, но стиснутые кулаки говорили о буре внутри. Он всё ещё не говорил о Сонхуне. Просто шёл. На руках, лице, одежде засохла кровь молодого парня, что не смог добраться совсем немного. И насколько же нелепо для аккуратного Пака. - 36,0. Чист. Чонвон - пятый. - 36,7. Чист. Остался один. Джей стоял чуть в стороне, будто просто наблюдал. Не шевелился, не дышал. Плечи его были опущены, будто на них висела не только куртка, а весь этот мир. Он избегал взглядов. Чонвон не выдержал. Подошёл ближе, переглянувшись с охранником. Тот не препятствовал, лишь кивнул и что-то сказал сослуживцу рядом. - Хён, - тихо. Тот не обернулся. - Джей… посмотри на меня, пожалуйста. Он поднял глаза. Медленно. Впервые, кажется, без маски. Чонвон вдохнул. Слова рвались наружу, кололи горло. Сколько лет он молчал? Сколько раз прятал? Под видом холодной логики, под рациональностью, под чёртовой стратегией? - Я знаю, - начал он. - Что тебе сейчас страшно. Что ты всё уже решил. Что принял это как приговор. Что внутри тебя идёт бой, и ты снова хочешь остаться один, чтобы нас не втянуть. Джей молчал. Глаза - выжженные. Лицо - ничего. - Но я тоже боюсь, - продолжал Чонвон, голос срывался. - Боюсь тебя потерять. Потому что ты… Ты для меня давно уже не просто часть группы. Не просто друг. Джей чуть сжал губы, будто не хотел услышать это. Но не двинулся. - Чонвон… - Нет, послушай. Я всё это держал в себе. Потому что был уверен, что это мешает. Что ты… что у тебя всё сложно. Сломанное детство, отец-садист, вирус, страх. Я всё понимал. И всё равно - я тянулся к тебе, - он усмехнулся сквозь горечь. - Это всё нелогично. Всё, чего я всегда избегал. Но, чёрт… Я люблю тебя, Джей-хён. Слова повисли в воздухе. Остальные не вмешивались. Молча смотрели. Даже охранники молчали. У Джея дрогнул подбородок. Он сглотнул. - Я думал, что не способен любить. После всего, что он сделал со мной. После всего, что я видел, - Пак сделал шаг ближе. - Но я всё это время… боялся именно тебя потерять. Твою тишину. Твои взгляды. То, как ты всегда рядом. Без слов. - Я тоже люблю тебя, Чонвон. По-своему. Как умею. Чонвон кивнул. - Как умеешь - достаточно. Джей медленно выдохнул. Губы дрожали. Руки тоже. Он будто сломался. Но изнутри что-то зажглось. Тёплое. - Пора, - сказал один из охранников. Джей отпустил руку Чонвона. - Как бы ни вышло… спасибо, - прошептал он. - Не смей так говорить, - резко выдохнул Чонвон. - Ты вернёшься. Джей сделал шаг. И ещё. Капсула закрылась. Металлический голос: - Температура тела: измеряется... Тишина. Никто не дышал. Внутри капсулы Джей стоял, не двигаясь. Пальцы едва заметно дрожали. Металлические щупальца касались его висков, грудной клетки, запястья. Голос сканера сухо пронёсся в тишине: - Температура тела: 36,1. Чист. Мгновенно. Без задержки. Без ошибок. Джей застыл. На секунду - не поверил. За прозрачным стеклом все пятеро замерли. Сону прижал ладони ко рту. Рики замер, словно не мог моргнуть. Хисын только чуть дёрнул бровью. Чонвон, как будто на автомате, выдохнул воздух, который держал в себе всё это время. Джейк закрыл глаза. Секунды тянулись, как трос на шее. Дверца капсулы открылась. Джей вышел. - Проходи, - сказал охранник, не глядя. Он шёл между ними и никто не сказал ни слова. Ни взгляда. Ни жеста. Даже Сону - молчал. Все боялись сказать хоть что-то. Хоть что-то - чтобы не выдать. «Ты ведь был «не такой», Джей. Мы знали. И всё равно ты здесь.» «Как? Почему?» И в этот момент в дверях раздался топот. Резкий. Шум шагов. Металл по бетону. Хриплое дыхание. Они обернулись. Парень. Вся одежда в крови. Лицо чужое, исковерканное. Раны на шее, разрез на лбу, как будто кого-то рвал зубами или сам стал жертвой. Дэхён. Ещё один из тех, кто прошёл то же, что и Джей. Один из «детей лаболатории». Он шатался, но шёл прямо. На лице отчаяние. В глазах мольба. - Пожалуйста… - прохрипел он. - Не стреляйте… я… я не заразен… пожалуйста… Сканер среагировал моментально. - Температура тела: 34,1. Ниже нормы. Угроза. Выстрел. Точно между глаз. Без паузы. Без предупреждения. Тело Дэхёна даже не успело упасть - просто сложилось на пол, как тряпичная кукла. Кровь быстро растеклась по серой плитке. Все шестеро замерли. Грудь Джея тяжело вздымалась. Он смотрел на тело. Он не жалел этого человека. Но они расли в одинаковых условиях. Сидели в вонючем подвале, когда отец приходил с очередным шприцем. Они делили хлеб и мрак. Они мечтали выбраться. И вот он. С дырой в черепе. Джей сжал челюсть. Он не закричал. Не дрогнул. Только лицо стало пустым. - Следующий, - сказал охранник. Будто ничего не случилось. Все медленно повернулись и пошли дальше. В спину им всё ещё тянулся кровавый шлейф.

***

Небольшая комната без окон. Серые стены. Мягкий свет. Без камер, без охранников. Только тишина и тускло жужжащий аппарат на стене. Он сидел на кушетке. Руки по бокам, спина сгорблена. На груди - прозрачный пластырь, под ним - точка от иглы. Биочип. За столом офицер листал какие-то бумаги. Он наконец, сказал: - Полностью чист. Ни мутации, ни следов заражения, ни поствирусной активности. Даже иммунной гиперреакции - ничего. Обычный человек, - он поднял глаза. - Ты просто здоровый, парень, иди к друзьям. Там один уже почти разбил лица охране, чтобы тебя побыстрее вернули. Вас даже стыдно назвать друзьями, семья, не иначе. Джей кивнул. - Можно идти? - Да. Через две двери направо. Комната отдыха. Там остальные. Отоспитесь. Завтра инструктаж. Он вышел, не попрощавшись. Шёл медленно по коридору. Внутри - не было облегчения. Только пустота. Как будто всё это не с ним. Он думал, что умрёт здесь. Думал, что вот - конец. Что все его догадки подтвердятся. Что сканер просветит то, что внутри него бурлит, как яд. Но он чист. Простой человек. И только теперь… Теперь вдруг в голове всплыли обрывки из прошлого.

***

Он. ребенок. Сидит на полу в белой комнате. У стены коробка с таблетками. - Принимай по две утром и две перед сном, Чонсон-а, - говорил отец с кривой усмешкой. Это витамины. Дядя Чонсок принес. От них ты сильный, видишь? Он вспоминал, как дядя кивал, бросая коробку в руки отцу. - Пусть принимает. Это безопасно, - говорил мужчина. А потом Чонсок исчез. Просто не пришёл однажды. А отец сказал, что он просто заболел и будет работать из дома. И таблетки закончились. Но раны продолжали заживать быстро. Нюх всегда был острым. Боль - выносима.

***

«Он что-то изобрёл…» - подумал Джей. «Чонсок. Может быть… он сделал противоядие. Или подавитель. Или иммунный бустер. Я не узнаю. Никогда». Он прошёл мимо зеркала. Посмотрел на себя. Глаза - усталые. Под ними тени. Лицо порезано. Губа чуть распухла. Но он жив. И он - человек. «Никогда не был чудовищем.» Он опустил голову. И впервые за долгое, очень долгое время - позволил себе коротко выдохнуть. Не с облегчением. А просто… по-человечески.

***

Он толкнул дверь. Тихо. Комната отдыха была больше, чем казалось снаружи. Белые стены, мягкий свет, стол с водой и какими-то пакетированными пайками, вдоль стен - узкие койки. Пятеро. Все тут. Они сидели молча. Кто на полу, кто на кроватях. Разговоров не было. В этом молчании звучало слишком многое. Первым его заметил Сону. Поднял голову, чуть приоткрыл рот. Глаза заполнились влагой мгновенно, но он сдержался. Рики обнял его, крепче, будто страх до конца не ушёл. - Он… - Сону не договорил. Только кивнул сам себе, будто проверял, не сон ли это. Хисын был ближе всех. Стоял у стены, руки скрещены. Он посмотрел на Джея, хмуро. Медленно кивнул. Одобрительно, по-своему. Никаких слов. Не нужно. Чонвон не встал. Он сидел на узкой койке у стены, ладони сжаты между коленей. Смотрел, как Джей делает шаг. Второй. И не отводил взгляда. Джей остановился. Плечи чуть опустились. Он будто сам не верил, что всё ещё может просто стоять - здесь, среди них, живой. Не загнанный. Не пойманный. Не разоблачённый. - Всё чисто, - сказал он. Тихо. Будто боялся, что громче - и всё развалится. И в ту же секунду - Джейк, весь в чёрном, с кругами под глазами, поднялся с пола и подошёл. Не сказал ничего. Только обнял. Сильно. Без слов. За ним подошёл Сону. Запнулся, как всегда, подошёл ближе, коснулся рукава, будто боялся, что Джей исчезнет, если дотронуться. Рики тоже подошёл. Рядом. Рядом - но не в лоб. Просто быть рядом. Хисын положил руку на плечо. Одну. Твёрдо. - Мы знали, - сказал он. - Но ты всё равно один из нас. Был и будешь. Джей смотрел на всех. Потом - на Чонвона. Их взгляды снова встретились. Он сделал шаг. Сел рядом. Близко. Их колени соприкоснулись. - Ты знал, да? - тихо. - Наверно, - кивнул Чонвон. - Но я верил. Молчание. Они просто сидели. И в этом сидении было больше, чем в любых разговорах. Там, где всё рушилось, оставались они. Шестеро. Почти семья. Почти живые. Они молчали долго. Слишком долго. Комната не казалась безопасной - просто чужой. Мягкие койки не спасали от холода, вода не утоляла жажду, а свет бил в глаза, раздражая своей ровностью. Всё было не так. Всё. И только Джейк вдруг тихо сказал: - Он бы первым пошутил. Наверное, про вот это кресло. Сказал бы: «Чего оно, как в морге», - его голос дрогнул, но он продолжал. - А потом коснулся бы моей руки. Так, чтоб никто не видел. И сказал бы: «Мы выбрались, Джейк. Мы выбрались». Он замолчал. Губы плотно сжал, пальцы впились в ткань брюк. На скулах заходили желваки. Дыхание стало неровным. Он отвернулся. - Чёрт, - прошептал. - Почему он… почему… Он не договорил. Лицо уткнул в ладони. Сидел, трясся. Звук слёз был глухой, задушенный, будто он пытался запихнуть всю боль обратно в грудную клетку, но она не влезала. Сону заплакал первым после него. Даже не из-за слов. Просто от Джейка. От его боли. Он сел ближе и тихо начал: - Он… он давал мне сушёные яблоки. Говорил, что нашёл. А потом оказалось - это был его паёк. Он всегда делился. Даже когда сам не ел. Даже когда был на грани… Он держал меня за руку ночью. Я думал, он просто рядом. А он, оказывается, всё знал. Что я боюсь, что я дрожу… он знал и не говорил ничего. Просто держал. Как будто… как будто этого было достаточно. Рики вскинулся, провёл руками по лицу, будто хотел стереть злость, но не получилось. - Он знал, как вывести меня из себя. Бесил, если хотел. Но никогда не делал этого просто так. Он мог сказать одно слово и я уже кипел. А потом он кидал мне свою куртку или затыкал мне рот рукой. «Орущий Рики - это смерть», - говорил. Он… он понимал, как меня сбалансировать. Ни у кого, чёрт возьми, так не получалось. И он умел молчать. Молчал так, что было понятно всё. Даже когда ты сам в себе не понимал ни хрена. Он молчал, и ты знал, что ты не один. Чонвон не поднял головы. - Он подсказывал. Без слов. Мы с ним думали похоже. Но он никогда не пытался быть «умным». Он просто замечал то, что никто не видел. Например, как Хисын сутулится, когда сильно устаёт. Или как Джей раз за разом дышит глубже, когда врёт. Или как я боюсь ошибиться. Он знал. И был рядом. Не говорил, не жалел. Просто рядом. Этого хватало. Он был… стержнем. Не лидером. Не командиром. Он был тем, кто держал всё вместе, когда трещало. Без него… всё сейчас как будто на треснувшем стекле. Мы дышим, и оно вот-вот… - Чонвон не закончил, слова встали поперек горла. Хисын сидел, положив ладони на колени. Его взгляд был мёртвым, стеклянным. Но голос - живой, глухой, почти злой. - Он не должен был. Не он. Он был самый тихий, самый собранный. Он выживал не из ярости, как Рики. Не из логики, как ты, Чонвон. Не из страха, как Сону. Не из боли, как Джей. Он просто… хотел жить. Просто. Без криков. Без крови. Просто - быть. И он… сдох. Потому что упал. Башка об камень. Не даже от укуса, не от твари. От грёбаного камня. Это… это не справедливо. Это… - он замолчал. Его голос сорвался. И только Джей всё это время не говорил ни слова. Сидел на краю койки, опершись локтями на колени, сгорбившись. Как будто тяжесть давила изнутри, ломала. Когда все уже выдохлись, он поднял голову. Глаза были красные, губы сухие. - Он держал меня. В тот момент. Я это чувствовал. Он был без сознания. У него кровь шла из головы. А я… я надеялся. Я звал. И он… он открыл глаза. Он знал, что уходит. Но… он смотрел на меня, как будто прощал за все, в чем даже не я виноват, но себя грызу. Понимаете? Не боялся. Не злился. Просто… принимал. И я тогда понял, что… он был лучше нас всех. Чище. Сильнее. Мы все тянем друг друга в грязь, в кровь, в выживание. А он… он просто любил. Тихо. Не говоря. Но любил. Всех. Мы с ним играли в одной группе, прошли слишком много падений и взлетов… Поддерживал, когда у меня не получалось играть новую песню с первого раза, успокаивал, когда я орал на всех подряд… Тишина. Никто не шевелился. Всё сказано. Но в то же время - ничего не сказано. Потому что о такой потере невозможно говорить до конца. Её можно только нести. Молчанием. Памятью. И болью, которая не стирается. Сонхун больше не вернётся. Но он останется - в том, как они смотрят друг на друга. В том, как Джейк держит руку ближе к сердцу. В том, как Сону прижимается к Рики. В том, как Хисын раз за разом вглядывается в пустоту. Он останется - в них.