Встретимся следующим летом

Воскресенье наступило слишком быстро. Чифую тяжело осознавать: сегодня он уезжает в лагерь. Оставляет маму одну на всё лето. Хотя... может, во время командировки она наконец встретит кого-то? Парень был бы только рад, если мама найдёт человека, с которым ей будет хорошо. Но если этот кто-то её обидит — Чифую переломает ему каждую кость. Он не потерпит слёз своей матери из-за какого-то выродка. Кацуми Мацуно — лучшее, что случилось с человечеством. И если хоть из-за одного смертного она заплачет, Чифую лично отправит этого «смертника» в ад. Он поднялся с кровати, накинул вещи с шкафа. Утро только началось, а из-за этих мыслей уже хотелось убивать без разбора. Выйдя в коридор, он уловил аромат еды, доносящийся с кухни. Мама снова встала пораньше, чтобы похлопотать. Прежде чем туда зайти, Чифую завернул в ванную принять душ. Жара стояла невыносимая, и не удивительно, что он проснулся весь в поту. Освежившись и прополоскав рот водой, он вышел из ванной. С одеждой особо не разгуляешься — почти всё летнее уже упаковано. На нём оказались чёрные шорты до колена (ой, ещё пожалеет об этом — но потом). Сверху — белая оверсайз футболка с чёрным принтом и длинными рукавами, прикрывающая бедра. — Чифу? — позвала мама с кухни. На ней тоже были шорты по колено, только другого цвета, и белая футболка. — Мммм? — сонно промычал парень. Душ так и не взбодрил как следует. — Ой, ты уже на кухне! Садись скорее за стол. У нас сегодня тяжёлый день. В восемь вечера автобус в лагерь. — Хорошо, мам. — Ты готов к этому? — Даже не знаю. Со мной будет Такемичи и его друзья, скучать точно не придётся. Да и сам факт, что там будут знакомые ребята — радует. — Ты у меня дружелюбный мальчик, — улыбнулась Кацуми, вскинув кулачок. — Со всеми подружишься! Она потянула к нему руки, заключая в объятия. Обнимашки с мамой всегда были особенными: её маленькие, но крепкие руки сжимали его, нос упирался в ключицу — и становилось так спокойно. Старшая Мацуно всегда была тактильной. Всё детство она целовала Чифую в нос, лоб, щеки, руки, обязательно — в макушку. Сейчас — чаще в лоб или нос, иногда в щёки. В руки почти перестала: сын смущается. Наверное, поэтому теперь такие «чмоки» она оставляла только наедине. — Нас ждёт трудный день! — Знаю, знаю. — Ты готов? — повторила она. — С одной стороны — да: новые знакомства, веселье, дискотеки. А с другой — нет. Дружба или отношения… после расставания редко кто продолжает общаться через интернет. — Это правда. Но ты не расстраивайся. Другом больше, другом меньше. Тем более, у тебя всегда есть Такемичи! — Ну да, Ханагаки от меня фиг отстанет. — Хахаха, он такой мальчик! Улыбка мамы была теплее летнего солнца, грела душу, и улыбнуться в ответ было легко. — Давай проверим, всё ли собрали, а потом в магазин. Приготовим обед вместе. — Согласен! Они разошлись по комнатам, а потом, не договариваясь, притащили чемоданы и сумки в гостиную. Это была их маленькая традиция: проверять вещи вместе. По списку, строго и весело, с воспоминаниями и смехом. Чифую был счастлив. Ничего в мире не заставляло его улыбаться так, как мама. --- Поход в магазин лежал через парк. Чифую любил это место по вечерам. Особенно на закате — когда солнце отдаёт последние лучи, словно прощается. Иногда хотелось протянуть руку и ухватить его за лучик: «Останься ещё чуть-чуть». Но солнце — далёкая звезда. До него не дотянуться, как бы ни хотелось. — О чём задумался? — мягкий голос мамы вырвал его из мыслей. — Здесь красиво… особенно на закате. — Да… Мы с твоим отцом часто гуляли здесь, — она опустила голову. Говорить о муже было тяжело. Чифую сразу перевёл тему, но тишина всё равно прилипла к ним. Она душила, словно воздух стал тяжелее. В магазине они молчали. Даже дома настроение оставалось вязким, пока он тихо не спросил: — Мам… ты загрустила из-за папы? Кацуми вздрогнула, закусила губу и кивнула: — Да. Сколько бы лет ни прошло, я не забуду его. Он был моей единственной любовью. Надеюсь, тебе повезёт больше. Но вскоре разговор потёк снова, и готовка пошла быстро. Кари с рисом получилось на удивление вкусным, мясо таяло во рту. После обеда мама отправила его убираться в комнате, сама занялась посудой. К вечеру всё было готово: такси вызвали на полшестого. --- Чифую не хотелось садиться в такси одному — в голове всплывали жуткие истории одноклассников. Но таксист оказался совсем не страшным: худой парень чуть старше него, с острыми чертами лица и синяками под глазами. Такой точно не маньяк. Разговор оказался лёгким. Они обсуждали всё подряд. Таксист признался: больше всего он сам боится клиентов, особенно мужчин старше себя. Чифую понимал. Он тоже знал этот страх. … Доехав до остановки, таксист улыбнулся и пожелал удачи. Мама заранее заплатила. Чифую вышел и заметил компанию друзей. — Чифую! Мацуно-кун! Блондинчик! «О боже… Макото». Вечный извращенец, что вечно крутится рядом. К счастью, чужие границы он редко нарушал — максимум приобнимет или потреплет по волосам. Такемичи подскочил к другу, сжал его в объятиях так, будто они не виделись год. Остальные встречали по-своему: Макото едва не поцеловал ему ладонь, Ямагиши с ехидцей прокричал «тебя отшили!» — и чуть не получил за это. Но вовремя подъехал автобус. Они расселись внутри. Тишина, редкий храп и сонные дети вокруг. Чифую, переписываясь с мамой, пытался уснуть. Не получилось — тогда он достал мангу. …и только спустя три часа глаза налились тяжестью, тело стало ватным, и сон наконец пришёл.