Встретимся следующим летом

Переезд семьи Баджи в этот район был хаотичным, как всё, что они делали. Кейске угрюмо таскал коробки, мысленно проклиная отца-служаку, которого снова перевели. Он ненавидел новые места. Пока не услышал от матери: —Кейске, будь добр, сбегай к соседям снизу, предупреди, что мы сегодня немного пошумим. Знакомство с соседями — это важно. Он спустился по лестнице,не глядя на табличку на двери. Постучал, раздражённо ожидая, что ему откроет какая-нибудь скучная бабка. Дверь открылась. И мир остановился. Перед ним стоял Чифую. Но не совсем тот. Подросший, чуть выше, с ещё более острыми скулами и взрослым, усталым взглядом. Изменения во внешности были незначительными, но для Баджи — разительными. Он стал ещё красивее. Секунда молчания. Потом глаза Чифую расширились. В них плеснулось шок, недоверие, а потом — такая яркая, ослепительная радость, что Баджи перехватило дыхание. —Кейске? — прошептал Чифую. Это было всё,что Баджи смог услышать, потому что в следующий миг Чифую бросился на него, обвивая руками его шею с такой силой, что они едва не рухнули. —Я думал, вы забыли! Я думал, это было глупо! Я думал… — голос Чифую прерывался, он дрожал. Баджи,оглушённый, обнял его в ответ, зарываясь лицом в его теперь более короткие светлые волосы. Он чувствовал, как по его собственной щеке катятся слёзы радости. Ничего не мог с этим поделать. —Идиот, — хрипло прошептал он ему в ухо. — Мы же обещали. Мы искали. Каждый день. Из квартиры вышла Кацуми. Она смотрела на эту сцену, на двух рыдающих от счастья мальчишек, обнявшихся на её пороге, и её лицо озарила мягкая, понимающая улыбка. Она тихо отступила назад, давая им минуту. — Казутора, — вдруг выдохнул Чифую, отстраняясь. — Где…? Баджи,не отпуская его, одной рукой достал телефон, набрал номер и сунул аппарат Чифую в руки. —Скажи ему сам. Чифую с дрожащими пальцами поднёс телефон к уху. Послышались гудки, а потом — тот самый сладкий, ядовитый голос: —Кейске, если ты звонишь, чтобы сказать, что ненавидишь новые обои, я… —Казутора, — перебил его Чифую, и голос его сорвался. На той стороне线 наступила мёртвая тишина.Потом тихий, прерывившийся выдох. —…Чифую? Это… правда ты? —Это я. Я… живу прямо под вами. "То есть мы всё время были в одном городе..." — он засмеялся сквозь слёзы, и это был самый счастливый звук за весь год. —Чёрт, — послышалось в трубке, и голос Казуторы тоже дрогнул. — Сиди там. Не двигайся. Я лечу. Он «прилетел» через двадцать минут на бешеной скорости на своём скутере. Увидев Чифую, стоящего рядом с Баджи на пороге, он просто замер. Потом медленно снял шлем. И по его лицу, всегда защищённому маской насмешки или безразличия, потекли те самые слёзы радости, которых он никогда никому не показывал. Он подошёл. Медленно, как будто боялся спугнуть мираж. И потом, не говоря ни слова, взял лицо Чифую в ладони и поцеловал. Это был нежный поцелуй, полный года тоски, обещаний и обретённого дома. Когда они разъединились, к ним примкнул Баджи, завершив круг. Они стояли втроём на лестничной площадке, сплетённые в одно целое — колючий, дикий и нежный союз, который лето создало, а жизнь попыталась разлучить, но не смогла. Чифую, прижавшись лбом к плечу Кейске и чувствуя руку Казуторы у себя на талии, прошептал слова, которые стали эпиграфом ко всему их прошлому году и девизом на будущее: —"Мы и правда встретились следующим летом, как ты обещал." Объятья стали ещё крепче. Им больше не нужно было ничего говорить. --- Не давайте обещаний, которых не сможете сдержать, даже если они кажутся простыми. У всего есть трудности. Но им повезло — их трудности были преодолены. И обещание было сдержано. В самый нужный момент. Под самым родным окном. Их лето только начиналось. Навсегда.