Угроза на Эквусе. Equestria at War

Я еду в вагоне с перевязанной рукой и головой. Откуда-то издалека доносятся тяжёлые разрывы снарядов. Писк в ушах. Как я вообще оказался в такой ситуации? Ещё неделю назад я и предположить не мог, что в Эквестрию действительно придёт война. Началось всё ещё в 1007 году. Тогда было объявлено о новом курсе Эквестрии. Упор был сделан на индустриализацию и модификацию армии. Сначала началось строительство новых гражданских фабрик, затем модификация инфраструктуры. Были проложены новые железнодорожные пути, росло благосостояние населения. Одним словом, жизнь налаживалась. До какого-то момента. Принцессе Селестии был представлен доклад Доттед Лайна о современной геополитической ситуации. Оказалось, что с двух сторон мы зажаты потенциальными противниками. С востока нам угрожал Сталлионград. Конечно, сейчас риторика Дворца Советов нацелена на решение внутренних проблем, но если он отдаст приказ о наступлении, то королевская гвардия в том районе будет просто уничтожена Красной армией, которая, к тому же, вооружена современными средними танками, по данным разведки, около пяти дивизий, в то время как у армии Эквестрии их было всего две. Да и состояли они из бронированных тракторов с пулемётным вооружением и противопульной бронёй, которые назвали лёгкими танками. Самая мрачная часть отчёта посвящена угрозе с запада, чейнджлингам. Данных по ним практически нет, поэтому здесь всё опирается на слухи. И согласно этому докладу, Эквестрия падёт в течение двух лет, если только не предпринять решительные меры по модернизации армии. Узнавая вся эти новости по радио, в стране явно росла напряжённость, которая подкреплялась в том числе и новой политикой принцессы Луны в вопросе фестралов. Однако уже спустя год всё нормализовалось. К сожалению, только во внутренней политике Эквестрии. Королевство Оления было атаковано войсками Королевства Чейнджлингов, которые используя свои новейшие танки просто уничтожили оборону оленей. Казалось, что вот-вот разразится крупная война на континенте. Сталлионград и Эквестрия выразили дипломатический протест, а Красная армия и вовсе объявила о проведении крупных военных учений. Но Королевство Оления капитулировало раньше, чем кто-то успел предпринять хоть что-то значимое. Королевство Оления стало марионеткой Чейнджлингов. Это значило, что Эквестрии придётся держать ещё больший фронт, хотя даже до падения было ясно, что 23 дивизии Эквестрии не смогут защитить всю линию фронта. И в тот день, когда пала Оления, принцесса Селестия подписала указ «О ранней мобилизации экономики». Это означало, что будут увеличены расходы на строительство новых фабрик и военных заводов и немного будет уменьшено ВВП на душу населения. Жители Эквестрии, которые не хотели и боялись войны, с опаской относились к этому указу и из-за угрозы забастовок проведение частичной и полной мобилизации экономики было отложено. Но уже через год, в декабре 1011 года был подписан указ «О частичной мобилизации экономики», а в дополнение к нему указ «О расширенном воинское призыве». Если раньше набор в армию Эквестрии был сугубо добровольным, то сейчас, когда на горизонте уже виднелось зарево пожара войны, требовалось срочное расширение армии. И сейчас народ Эквестрии поддержал это решение. Что же случилось? Королева Кризалис нацелила свой взгляд на юг, на Эквестрию. По данным разведки, у нас оставалось всего около полугода. В срочном порядке началось развёртывание ещё 34 новых пехотных дивизий, на вооружение стали поступать новейшие орудия полевой артиллерии, а винтовки стали заменять пистолетами-пулемётами. Флот был приведён в полную боевую готовность с приказом атаковать любые корабли Чейнджлингов в случае начала войны. На недавно возведённой линии обороны по всей границе с землями Чейнджлингов велась постоянная разведка, отмечались любые передвижения техники и отдельных групп солдат. Шли постоянные переговоры между Кантерлотом и Сталлионградом, которые зачастую ни к чему не приводили из-за политики Эквестрии в отношении Сталлионградцев. В прошлом Эквестрия прекратила поставки продовольствия, из-за чего в Сталлионграде начался голод, с которым стране пришлось справляться самой. Но сейчас перед лицом общей опасности пора забыть обиды прошлого и вместе дать отпор врагу. В конце концов, был заключен договор «О взаимопомощи и дружбе». Он включал в себя следующие пункты: 1. Сталлионград и Эквестрия получат права на использование территорий друг друга для размещения там военных баз 2. Эквестрия возобновит поставки продуктов в Сталлионград. В свою очередь, Сталлионград будет делится с Эквестрией наработками в области вооружения, в особенности, технологиями бронетехники. 3. Будет создан общий штаб Эквестрия-Сталлионград, в который войдут все командующие фронтами, представители правительства, главнокомандующие, начальники штабов и военные советники. Казалось, что ни один безумец не рискнёт развязать войну против целого континента. И, пожалуй, никто бы и не решился, если бы во главе гегемонии Чейнджлингов не стояла королева Кризалис. Наступил роковой день. 17 июля 1012 года, 16:40 по Кантерлотскому времени. Я и моя жена Эшли прогуливались по самому большому и красивому парку в Кантерлоте. У нас была годовщина. Уставшая после долгой прогулки Эш присела на скамью, пока я отошёл за мороженым для нас. Стоя в очереди, я услышал, что перестала играть музыка, которую обычно крутили по радио. Прозвучало звуковое оповещение. Я услышал голос Твайлайт Спаркл. Её слова до сих пор посещают меня в самых ужасных кошмарах. «Говорит советник принцессы Селестии, принцесса дружбы и магии Твайлайт Спаркл. На наш ультиматум о немедленном прекращении провокаций от 16 июля мы не получили ответа. Это значит, что теперь мы находимся в состоянии войны с землями Чейнджлингов.» Дальше всё было как в тумане. Единственное, что я запомнил — то, как Эшли обнимала меня и рыдала навзрыд. А я продолжал стоять. Как будто само время на несколько секунд остановилось. И вокруг нас не было ничего. Только когда мы уже были в отеле, где остановились на выходные, я наконец начал хоть что-то осознавать. Постепенно начали возвращаться воспоминания. Я помню, что не было какой-то паники. Только тихий ужас. Почти полная тишина. Буквально остановился весь город. Помню, что всю дорогу до отеля Эшли не могла успокоится и крепко обнимала мою шею, всё продолжая плакать, но теперь уже в моё плечо, которое было мокрое от её слёз. На следующий день по радио передали уже сообщение из Сталлионграда, лично от генерального секретаря Василия Витина: «Внимание. Говорит Сталлионград. Вчера, 17 июля 1012 года началась война между Эквестрией и землями Чейнджлингов. Сегодня совет народных и солдатских депутатов Сталлионграда принял решение начать боевые действия на стороне Эквестрии. Началась Великая война против Чейнджлингов». Через час начальник ставки, маршал Красной армии Нестор Лунин произнёс речь: «Товарищи. Красноармейцы и краснофлотцы. Лётчики и танкисты, офицеры и солдаты, капитаны и матросы. Сталлионград, верный союзническому долгу, объявил войну Чейнджлингам. Скрывать не буду, война будет тяжёлой. И мне нечего вам предложить кроме крови, пота и слёз. Бейте врага на земле, в воздухе и на море. Я вверяю вам самое ценное что у нас есть. Независимость нашей страны. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!». После слов маршала на радио зазвучали строчки: Пусть ярость благородная Вскипает как волна! Идёт война народная, Священная война! Слушая все эти радиопередачи, мы понимали, что расставание неизбежно. Во мне боролись два состояния. Я не мог бросить жену одну в незнакомом городе и просто уйти на фронт, но так же я понимал, что сейчас такие опытные офицеры как я очень нужны Эквестрии. В нашем номере очень долго не утихал спор о том, что же нам делать. Эшли настаивала на том что бы я остался с ней. Мне было страшно оставлять её одну, но и отсиживаться в тылу я не мог. В итоге мы сошлись на том, чтобы отправить её домой, в Понивиль. Там была её семья, наш дом, а я бы отправился на фронт добровольцем. Так вышло, что воинский эшелон в Толлтейл уходил на день раньше, чем поезд в Понивиль. Я до сих пор отчётливо помню, что происходило на перроне. Это был первый добровольческий поезд. Вместе с солдатами на фронт отправлялись орудия полевой артиллерии и танки. Помимо солдат Эквестрии, в Толлтейл ехали и красноармейцы. Военный оркестр исполнял «Прощание славянки». Сталлионградцы очень любят такую музыку. Прощание, конечно, выдалось тяжёлым. Мы всё не могли друг от друга отойти, будто стояли на колоне посреди пустоты. Мы не были единственными такими. Вокруг было очень много молодых пар. Кого-то то провожали родители, кого-то вся семья. Однако, вечно прощаться мы не могли. Паровоз издал гудок, который означал, что состав отправляется. Мы поцеловались. Это был короткий, но такой горький поцелуй. И снова время вокруг нас остановилось. И вот, вокзал остался далеко позади. Мы с группой других танковых офицеров ехали в вагонах купе. Сначала в комнате я сидел один, но недолго. После первой остановки дверь открылась и на пороге показался высокий мужчина. — О, ты один тут сидишь? — спросил у меня офицер в сталлионградской форме. — Ну да, заходи — ответил я, находясь в небольшом замешательстве — Спасибо, а то все комнаты уже заняты. Меня зовут Рейхман, лейтенант Рейхман — Сержант Яник Шиллер — ответил я — Очень приятно — сказал мой сосед, присаживаясь на полку напротив меня. — Я лично еду добровольцем на фронт со своим взводом — Да все мы тут добровольцы, товарищ лейтенант — справедливо подметил я — Да ладно, я тебе не командир. Просто зови меня по фамилии Со своим новым знакомым мы довольно быстро разговорились о жизни, о прошлом. И в целом сначала разговор шёл довольно весело. Но когда речь зашла о том, что я уже год как женат, мой спутник стал задумчивым. Как оказалось, он уже участвовал в войне против Нова-Грифонии. У него был друг по имени Александр, который погиб во время штурма столицы. У него была семья и дети. Рейхман помнит, как ему было тяжело сообщать о том, что Саша не вернётся домой. — А ты то зачем поехал? Сидел бы со своей женой да не лез бы на фронт! — твердил мой новый друг — Ну остался бы я в тылу, как бы я защитил Эшли от реальной опасности? Противник рвётся на нашу территорию! И только богу известно, чем эта война обернётся для всех нас. Спор длился около часа и в итоге мы так ни к чему и не пришли. Нас прервала новость которую передали по радио: «После первых неудач, противник смог опомнится, перешёл в масштабное наступление по всему фронту и смог прорваться через линию обороны Нова-Луна, однако, не смотря на это, войска Эквестрии продолжают держать оборону и стеснять действия врага». Нашей первой задачей оказалось удержание обороны на узком участке фронта на северных подступах к Ванхуверу. Ценой тяжелейших потерь удавалось остановить танковые клинья фельдмаршала Триммеля. Я был командиром Древесного волка, так назывались средние танки Эквестрии. Хоть наши орудия и не могли похвастаться хорошей бронебойностью, но зато броня была довольно надёжной. Марш к линии фронта происходил в полдень, нам требовалось пройти 50 км до аванпоста, погрузить снаряды и совершить дозаправку. Мы ехали под палящим июльским солнцем, стальные монстры раскалялись до невероятных температур. Старшие офицеры нам настрого запретили высовываться из танков, потому мы сидели с распахнутыми настежь люками, скинув почти всю одежду, однако даже это не спасало. В небе гудели сталлионградские ЛаГГ-3 и эквестрийские Харрикейны. Чем ближе мы были к фронту, тем яснее слышались разрывы снарядов и пулемётные очереди. Когда оставалось всего 5 километров, мы увидели, что нам навстречу едет колонна грузовиков. Они были доверху набиты ранеными. А в отдельных, крытых машинах, везли убитых. Остановились мы в глубоком тылу, на аванпосте. Пока механики занялись дозаправкой, у экипажей было время на отдых. Вылезти из душного танка, умыться и наполнить фляги свежей водой было настоящим блаженством. Через два часа, когда были погружены снаряды и залит полный бак, танковых командиров нашего батальона собрали в блиндаже. Комбат начал: «Господа, противник смог развить успех и начал активное наступление в северных районах Ванхувера. Нам отдан приказ перейти в наступление и замедлить наступление врага в районе порта. Нам нужно будет отбить и удержать высоту 665 до прибытия пехоты. Стартовая позиция — поле у деревни Понендан. Выдвигаемся туда через час. Всем ясно?». После нашего ответа: «Да, сэр!», он продолжил: «И ещё. С вами будет сражаться первый добровольческий танковый батальон шестой танковой дивизии Сталлионграда. Помните, что их опознавательный знак — пятиконечная красная звезда на башне. Постарайтесь не попасть по своим. Всё, всем через час быть готовыми к выезду. Все свободны». Вышел из блиндажа я в смешанных чувствах. Мне никогда до этого не приходилось воевать, но я был полностью уверен в своём экипаже. Первый бой… это, на удивление, волнующе. До сих пор помню, что весь час не мог найти себе места. Всё думал, как там Эшли. Смеркалось. Мы двигались по грунтовой дороге мимо воронок от снарядов. Впереди уже виднелась деревня, местные жители с радостью встречали едущие на север танки и марширующую пехоту. На поле, параллельно линии фронта, выстроились 50 танков на расстоянии 500 метров друг от друга. Двигатели были заглушены. Между танками встала пехота. Пока что ничего кроме звуков вечерней природы слышно не было, соблюдалось полное радиомолчание. Танки Сталлионградцев заняли позицию немного восточнее, у соседней деревни. Знак о начале атаки — фиолетовая сигнальная ракета. Я устал сидеть в танке и высунулся из лючка, поставив локти на крышу. Впереди было чистое поле. До высоты 665 было около километра. Минуты ожидания тянулись невыносимо долго. Наконец, мы услышали разрывы артиллерийских снарядов где-то вдалеке. Иногда этот грохот дополнялся отдалёнными взрывами. Прошло всего 20 минут такого артиллерийского огня, когда в небо взмыла заветная фиолетовая ракета. Я залез в танк, закрыв люк за собой, надел шлемофон и скомандовал механику водителю по внутренней связи: «Заводи». Танковый двигатель заревел. Радиоэфир заполнили десятки голосов. Комбат скомандовал: «Танки, вперёд!». И все 50 железных машин уверенно двинулись с места. Я тоже сказал мехводу: «Вперёд!». Это было завораживающая зрелище. Гул моторов, шум радио, могучие машины войны, непоколебимо идущие в бой. Поле было плохо видно из перископа, я открыл люк и, взяв бинокль, начал смотреть вдаль. Впереди я увидел, что из-за холма начали появляться десятки серых танков Чейнджлингов. Их было не менее сотни. По нашей пехоте ударили очереди из автопушек и пулемётов. Находится снаружи танка уже было слишком опасно, я залез в танк и сказал заряжающему: «Бронебойный заряжай!». В жерло казённика с лязгом скользнул 40-мм снаряд. Я прислонился к прицелу и выцелил небольшой танк с маленькой приплюснутой башней, кажется, это был Pz-II. До него было около 1000 метров, попасть было сложно. Я скомандовал: «Короткая остановка!». Танк остановился, дав возможность мне нормально прицелится, я поправил прицел и нажал на спусковой механизм. Древесный волк покачнулся и снаряд вылетел из ствола, пролетев немного выше цели. Заряжающий отправил ещё один снаряд в казённик, я поправил прицел и снова совершил выстрел. На этот раз, снаряд попал куда надо. Танк противника резко остановился и больше не подавал признаков жизни Три наших танка уже было подбито, ещё один вспыхнул прямо на моих глазах, я видел, как пузырится краска на корпусе. Из машины вылезали горящие танкисты. Однако их жизни оборвал а очередь из автопушки. Слева я увидел серый борт танка и сразу начал разворачивать башню в его сторону. После выстрела, из пробоины от снаряда начало вырываться пламя. Попали в боеукладку, у вражеского танка оторвало башню. Впереди, метрах в 100, мехвод увидел танк и резко дал вправо. Пожалуй, если бы он этого не сделал, то нас бы подбили, вражеский снаряд прилетел бы в борт. Внезапно я увидел справа противотанковую пушку, которая уже разворачивалась к нам. Я только успел скомандовать: «Пушка справа! Дави её!», мехвод развернул Древесного волка и задавил вражескую пушку, как раз вовремя. Пулемёт уничтожил орудийную прислугу. Происходящее вокруг напоминало ад. Лежали сотни мёртвых тел, начинала опускаться ночь, которую освещали горящие танки. Летали пулемётные трассы, каждый удар снаряда о броню отдавался в ушах, не спасали даже наушники. Мне было очень страшно тут находится, я не выдавал никаких эмоций, это был шок. Уже половина нашего батальона была уничтожена. Противник начинал нас оттеснять к начальным позициям. Был отдан приказ отступить и перегруппироваться, когда к нам на помощь подоспели Т-34 с красными звёздами. Они буквально вклинились в ряды чейнджлингов, создав там хаос. По радио мы услышали: «Простите, мы задержались». Однако всё равно, чейнджлинги не собирались сдаваться. До заветной высоты оставалось всего 100 метров. Они и оказались самыми трудными. На высоте противник уже обосновался и окопал там противотанковые пушки. По нашему танку снова ударил снаряд. На этот раз, куда громче. Я инстинктивно закрыл глаза и зажал уши. Когда звон прекратился, я скомандовал: «Осколочным!». Нет ответа. «Осколочный заряжай!». Снова не услышав ответ, я глянул на заряжающего. Его не было на месте. Он лежал на полу боевого отделения с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он уже не дышал. Я молча взял со стеллажа осколочный снаряд и зарядил им орудие, прицелился и выстрелил в пушку на высоте, затем скомандовал: «Вперёд!». Танк тронулся с места и поехал в гору, но почти сразу в борт прилетел ещё один снаряд. Наверное, я потерял сознание, но будто всё на секунду остановилось, резко пропали все звуки и я слышал только своё дыхание. Я не знаю, сколько пролежал без сознания. Очнулся я от того, что кто-то вытаскивал меня из танка, но я всё ещё мало что понимал. Я слышал какие-то обрывки фраз, знакомые голоса. Слышал своё сердцебиение, которое отдавалось в висках. Сильно болела рука. Меня клонило в сон. Снова я очнулся примерно через полчаса. Меня кто-то пытался разбудить. С трудом, мне удалось открыть глаза. Перед собой я разглядел лейтенанта Рейхмана, того самого, которого я встретил в поезде. — Живой? — спросил он — Живой… рука сильно болит… — хриплым голосом ответил я — Хочешь воды? — Да — мне действительно очень хотелось воды, жажда была сильнейшей — а где мой батальон? На свой вопрос я не получил ответа. К моим губам поднесли металлическую флягу. Этот глоток воды тогда мне казался главным событием в жизни. — Что… что с моим батальоном? — снова спросил я — Лежи, отдыхай. — будто пытался уйти от ответа Рейхман — Где мы? Мы отбили высоту? — я всё продолжал засыпать лейтенанта вопросами — Отбили. Отбили… После этих слов, он куда-то ушёл, а я снова отключился. Прошло ещё около часа. Я проснулся от падения капель воды о металл. Кап… кап… кап… так хочется воды… Видимо, заметив, что я очнулся, ко мне подошёл парень с красным крестом на рукаве. — Как чувствуете себя, товарищ сержант — по форме обращения было ясно, что он из Сталлионграда. — Уже лучше… хочу воды Когда мне принесли воду, я снова спросил: — Где мы? Где мой батальон? — Товарищ сержант, ваш батальон… он… уничтожен. После боя осталось всего 5 ваших танков, остальные подбили или… К нам подошёл лейтенант Рейхман — Ефрейтор Светляков, вы свободны. Дальше я сам — сказал он, смотря на парнишку, который после этих слов ушёл — Так где мы, товарищ лейтенант. — всё не успокаивался я — После боя мы попали в окружение. Сейчас мы в деревне Понендан. Фронт уже в 10 километрах отсюда. Мы должны идти на прорыв. — Это чистое самоубийство. Нас просто перебьют и сказочке нашей конец — сразу сказал я — Если мы останемся в окружении, тогда нас точно убьют. Ты же мне сам говорил, что хочешь защитить свою жену от чейнджлингов! Только не говори мне, что решил умереть тут. Я не хочу говорить твоей супруге, что ты не вернёшься домой. Ты это понимаешь? Звучал он очень убедительно. И как я мог хоть на секунду предположить, что у меня есть шансы умереть так глупо? Ну нет, я дам врагу отпор, я выйду отсюда — Когда мы будем наступать? — На рассвете. В 5 часов утра. Наступать будем на запад, в ту сторону фронт ближе всего. В случае чего, нам пойдут на выручку — А что с моим экипажем — говорил я, уже надевая свою форму, которая лежала рядом с койкой на стуле — Экипаж… выжил только мехвод. У него Слегка обгорело лицо и руки. У тебя ранение в плечо и лёгкое в лицо. Ваш танк больше не на ходу, двигатель и ходовая — в труху. — И на чём нам прорываться? — Не бзди, найдём вам целый танк, заряжающего найдём. Можешь ходить? Ходить я мог. Но довольно медленно, слабость всё ещё была. Оказалось, что Рейхман сейчас стягивает все уцелевшие танки и пехоту. Наш план был очень прост. Всеми силами мы будем прорваться на запад, рассветное солнце ослепит врага и мы получим преимущество. К тому же, как только мы доложим о наступлении, пехота Эквестрии пойдёт к нам на помощь. На улице я увидел то, что осталось от двух батальонов. 5 Древесных волков и 10 Т-34. 15 танков. Эти машины ещё могли хоть как-то ехать и стрелять Тащили всё, что могли. Снаряды, пулемётные ленты, даже пистолетные патроны. Оставалось всего полчаса до назначенного времени. В рядах окружённых доминировал висельный юмор. Я сидел около окопанного танка, когда нас накрыл артиллерийский обстрел. Вообще, происходило это каждые минут 30. Снаряды рвались где-то левее от нашей базы, чейнджлинги явно стреляли вслепую. Но снарядов они не жалели и топили всё в море огня. Похоже, вот оно лицо войны. Не решительные переходы и генеральные сражения. Это безжалостное и безостановочное истребление врага, ежедневно и любыми средствами. Вновь пришло время. Все оставшиеся силы, которые из-за обстрелов сократились до 10 танков и 1000 солдат, приготовились к атаке. Перед атакой начал моросить летний дождик. Это было нам на руку, дождь не дал бы подниматься клубам пыли, из-за чего танки стали менее заметны с воздуха. Я посмотрел на часы. 04:50. Рейхман напряжённо смотрит вдаль. Пехота сидит на танках, сжимая в руках винтовки и пистолеты-пулемёты. Выйдем мы из окружения, или погибнем все до единого? Рассудит бой. «Танки, вперёд» — сказал лейтенант Рейхман своим привычным, уверенным тоном. Сейчас картина едущих в бой танков не вызывает у меня восхищения. Я чувствую себя очень странно. Я буквально в шаге от смерти. Первое столкновение случилось в лесу. Мы напоролись на патруль, с которым разобрались без потерь. Однако мы привлекли внимание всех вокруг. Возможности двигаться скрытно уже не было. Мы передали по радио: «Нас обнаружили! Просим помощи!». Первыми нас нагнали артиллерийские снаряды. Ложились они совсем рядом. Танкам осколки как слону дробина, но пехота гибла пачками. Мы уже потеряли 100 солдат. Когда начали приближаться танки, нам пришлось замедлится, а пехоте спешиться. Против нас в бой вступили 10 Pz-IV и ещё около 5 Pz-II. Они начали нас окружать. По броне сразу ударили очереди из автопушек. Танки прикрыли пехоту. Я выцепил взглядом один Pz-IV, который стоял к нам бортом. Крикнув заряжающему: «Бронебойный», я сразу начал разворачивать башню и после ответа: «Заряжено», дни экипажа того Pz-IV были сочтены. Справа взорвался Древесный волк. От этого взрыва моментально погибло ещё 10 пехотинцев, которые шли рядом с танком. Кажется, я снова начал терять сознание. Очнулся от попадания в наш танк снаряда. Я начал крутить башню в сторону, откуда прилетел снаряд, сразу скомандовав: «Бронебойный заряжай!» и записал на свой счёт ещё один подбитый танк. Нам осталось проехать 5 километров. Похоже, нас потеряли. Разыгрался серьёзный проливной дождь, он давал нам дополнительную маскировку. На нашем пути показалась деревушка. Выглядела она мирной, по крайней мере, так мы думали, пока не приблизились к ней на 100 метров. Из окон и подвалов ударили пулемёты, из леса справа начали бить противотанковые орудия. Нас тут ждали. Снаряды уже были на исходе, мы не могли дать бой и тогда командир отдал приказ: «Всем танкам направо! Полный вперёд! Давите пушки!». Такого приёма от нас не ожидали, артиллеристы бросились врассыпную, их расстреливала пехота. За нами снова не было погони. Но мы потеряли уже половину танков, в живых осталось всего 250 человек пехоты, четверть от начального числа. Передовые позиции противника мы преодолели довольно быстро, Чейнджлинги не успели развернуть пушки и пулемёты. Своим появлением мы вызвали хаос в рядах врага, кажется, им никто так и не сообщил о нас. Наверное думали, что нас уничтожили где-то по дороге. Когда всё утихло, мы были далеко в тылу. Я вылез из танка и лёг на мокрую траву. Мне на лицо лил дождь. К нам уже бежали санитары, чтобы нам помочь. Я слышал, что Рейхман получил серьёзное ранение в ногу, я хотел помочь, но встать уже не мог. Мы совершили чудо, вырвались из котла противника. Я был рад, что смогу вернуться к Эшли, обнять её сказать, что я в порядке и очень сильно люблю её. На этой мысли я снова потерял сознание. Очнулся уже в поезде. Там я узнал новости о военных действиях. Высадив в Ванхувере воздушный десант, противник перебросил через порт крупные танковые силы, с которыми мы и столкнулись и прорвал линию фронта ударами с фронта и из тыла, взяв в окружение почти треть гарнизона всего укреп.района. Ну а нас везли в тыл, на переформирование. Новая танковая дивизия формировалась в Понивиле. Впереди была долгая и жестокая война. В газете я впервые прочитал то название, которое навсегда вклинится в мою память. На первой строчке было написано: «Что же будет дальше? Какова будет судьба Эквестрии после Великой войны?»