Spider-Wensday: узы

      Вдох — дым.       Выдых — тоже дым.       Ещё пару затягов, и косяк кончится. Но, ему плевать.       У Фестера сейчас другие приоритеты. Выкурит этот — возьмёт другой. К счастью, у него их много.       Рука тянется к бутылке, кажется виски. Надпись на ирландском даёт понять что это уж точно виски.       Рядом играет какая-то весёлая музыка. Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Мыши в мордах-отвага, стройные шеренги Вперёд.Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Котята, их так мало, пристегнуть ремни… Взлёт.Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла       В голове у Фестера проходит целый парад из мышей идущих стройными рядами прямо по Манхетену. — Забористая дрянь, — говорит он, смотря на косяк, продолжая наслаждаться жизнью.       Да, диллер не обманул его, рекламируя свой товар. Впрочем, окажись бы это не так, и продавец смертью лично познакомился бы с дном океана и его обитателями. Логика-это полнейшая анатомия. Тревога, подтянуть подпруги, каторга слева, Падение. Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Кавардак. Каравадак, равненье в коленах, Недоуменье. Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла Ла Ла Ла Ла-Ла-Ла-Ла       Как он пришёл к этому? Как он стал таким человек?       О, началось это давно, пристёгивайтесь, мы отправляемся в прошлое!

***

      Стоило ему только кинуть на него взгляд и Фестер понял. Это его младший брат.       Младший брат, которого он будет защищать. О, Фестер всегда любил быть рыцарем, и не важно, храбрый это рыцарь короля, или отвязный панк рыцарь ада.       О, Фестер кем только не был, но, не суть. — Фестер, давай развлечёмся?       После такого вопроса от брата, Фестер бросал все свои дела, и они шли, и развлекались.       Времена были трудные, конец восьмидесятых, они развлекались как могли. Однажды, они построили целый деревянный фрегат, на манер английского флота, просто потому что им было скучно. Славный был вторник.       Гомес и Фестер никогда не были спокойными, вечно влетали в различные передряги, но, благодаря тому, что они Аддамсы, то есть богатые, хитрые и умные, всегда выходили из них победителями. Ну, или хотя-бы не проигравшими.       Однажды, их приключения, привели к пожару в башнях близнецах, славный девяносто пятый год.

***

      Полный зал любителей хардкора, панка и рока впринцепе. — Сегодня, для вас выступают рыцари ада. — поприветствовал ведущий. — Ой! — Крикнул Фестер, — Я люблю когда громко, не бойся, погромче, погромче, вот. Щас, сбацаем вам, панк-рок бля. Если дворник встанет и пойдёт бунтовать И гений проснётся и съест лимон И его дети напьются и начнут блевать Можно смело идти и купить револьвер А А-а-а а-а-а       Двухтысячный год. Начало тысячелетия, Фестер ещё волосатый, худой, и сидит только на траве. Ты прищелкнул челюсть и вставил шплинт А в твоём кармане лежит бриллиант Ты мечтал приобрести многоместный лифт Но ты сегодня дворник и идёшь бунтовать А А-а-а — Охуевай! — Крикнул он в микрофон, и гитарист пошёл в разнос.       Сам Фестер танцевал танец Пого, ну, панк-вальс. Ты одеваешь шляпу и идёшь в магазин А на углу тебя встретят и подарят цветы А маленькую девочку собьёт лимузин И она улыбнувшись и попросится в рай Попросится в Ра-а-ай Попросится в морг Попросится в Рай П-п-попросится в-в-в рай! Попросится в морг! — У-у! А теперь, пора, пора погромче мою гитарку сделать. Да это не имеет значения, что она не строит нихуя, не стесняйся! Плачет клоун и блестит Жёлтым горлом занят шнур Он отчаянно молчит Плакал электрический стул       Из сцены поднимаются катушки тесла. Фестер давно готовился к этому приёму.       Он расставляет руки в стороны, и выпускает электричество. Однако, для зрителя, катушки бьют его в руки.       Его биоэлектричность не раскрыта, и шоу классное! Ходи под себя-я-я-я-я! Ходи под себя-я-я-я-я! Если не знаешь дороги ходи под себя       Молнии только усиливаются, но Фестер продолжает петь. Встретил Ваш почтенный труп Был приятно удивлён Свобода душ летальный крюк Плакал электрический стул Ходи под себя-я-я-я-я! Ходи под себя-я-я-я-я! Если не знаешь дороги ходи под себя Ты искал — я нашёл В проводах поющий гул Он тебя обнять пришёл Здравствуй электрический стул Ходи под себя-я-я-я-я! Ходи под себя-я-я-я-я! Если не знаешь дороги ходи под себя       Всё ещё чувствуя драйв от происходящего, Аддамс заходит в гримёрку. Перекурить успешный концерт.       Однако, ему не дают это сделать, прерывая отдых телефонным звонком. — Ало, да, Фестер Аддамс. ЧТО?! КАКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ? Скоро буду!       Гомеса задержали полицейские. Что случилось, непонятно, но, кажется, брат в беде.       Он хватает шляпу, длинный кожаный плащ, и выбегает из здания.       Дождь, ливень, град, гроза, погода Нью-Йорка явно взбунтовалась, вопрос лишь… против кого?       М-да уж, такой погоды весной, в этом городе не было давненько…       Прыгнув в Porsche 930, он выжимает газ в пол. Машина ревёт, а Фестер едет к брату.       Красный, синий, зелёный, ему плевать на светофоры, везение или высокая скорость, но он никого не убил. Всё-таки, драйв от состоявшегося концерта ещё не прошёл.       Он паркуется нагло, грубо, полицейские в шоке настолько, что даже не знают что делать, задерживать его или… что?       Полицейский на проходной абсолютно спокоен. — Ваш брат, Гомес?       Однако, кровь Аддамса кипит. — ДА! — Прошу за мной, Сэр, — всё равно спокойно отвечает полицейский.       Его отводят в камеру для свидания, куда приводят Гомеса.       Аддамсы встречают друг друга короткими кивками. — Что случилось? За что тебя взяли? — За убийство, но я не делал ничего. — Сука… — стучит он по столу золотой зажигалкой зиппо. — А теперь, чётко и по делу, без всяких. Что случилось. Ты убил? — Нет, я… — он задумался, — Да, это я убил.       Фестер знает, что брат не врёт. Он всегда чувствует, когда тот пытается обмануть его.       Впрочем, Гомес ему практически не врёт. Перестал это делать, ещё в семь лет, когда понял, что старший брат видит всё на несколько шагов вперёд.       Если он врёт, то только иногда, и Фестер делает вид, что всё у него получилось. Но они оба знают — это не так. — Сука… брат, кого ты покрываешь? А? Скажи мне, я же по глазам твоим вижу! — Фестер, я…       Гомес пытается отвести взгляд. Не удаётся. Он не скажет.       Однако, Фестер, не то, чтобы умнее, он просто старше, он уже догадался сам. — Мортиша? — Нет…       Врёт. Нагло. Значит и правда она. — Гомес! Очнись. Алё! Какой смысл тебе рисковать собой, ты же не проклял её.       Однако, Аддамс младший краснеет и… — Ну-у-у…       Фестер удивлённо смотрит на своего брата. — Да ладно… ты серьёзно? Она, прям, приняла это?       Как интересно дело то складывается. Фестер уже даже не знает, что ему делать. Её уже подставить нельзя, она будущая Аддамс. — Да, да, да, она проклята как и все мы. — Тогда… это, поздравляю! Ты теперь полноценный член… — Гомес смотрит на него недовольными глазами, — нашего общества!       Фестер задумчиво смотрит на стену. — М-да… это многое меняет. Ладно, дай мне пол часа. Хах, никогда бы не подумал, что ты такой лихой. — Не я один, братец. — Жди. Дурная голова.       Всего один телефонный звонок, и в небольшое отделение рядом с академией Невермор прибывает лично глава полицейского департамента Нью-Йорка. — Мистер Аддамс, здравствуйте.       Двадцать две минуты. Неплохо.       Бернард Бейли протягивает ему руку, и Фестер отвечает взаимным рукопожатием. — Добрый вечер, Сэр, простите что отвлёк вас. — Ничего, для вас, я всегда свободен. Так… что произошло? — Несчастный случай, в ходе которого, моего несчастного брата оболгали, и повесили на него то, чего он не совершал. — Я сейчас со всем разберусь, не переживайте.       Да, Фестер человек влиятельный. Вполне можно сказать, что очень влиятельный человек и то, что он панк, в своё свободное время, не значит, что он не может быть, к примеру, уважаемым бизнесменом, талантливым управленцем, и человеком, вхожим в верха. В некоторых верхах он абсолютно свой, в верхах чуть пониже, личность уважаемая.       Глава департамента полиции, скажем так, очень большой фанат Фестера. Ну, а как быть не фанатом человека, который платит тебе деньги, чтобы ты делал то, что делаешь?       Фестер поддерживал, полицию, а полиция, за это, давала ему некоторые поблажки. — Дело раскрыто, мистер Аддамс. Вашего брата, пошутить? — Пошутить! — улыбается Фестер, ведь, глава департамента, кстати, отлично юморист.       С его возможностями, подкалывать людей, одно удовольствие, царствие ему, небесное…       Гомеса отпустили, извинились перед ним, и вообще, довезли до академии с мигалками. А затем, публично извинились, сказав, что Гомес, мало того, что не виноват, так и вообще пострадавшая сторона.       Влияние брата было велико, также как и его дикость.       Хотя, всё изменилось… кажется… да, точно черт возьми, в июне две тысячи восьмого года. О, да, Фестера изменила Уэнсдей. — Пусти! Пусти кому говорят! Я вообще-то дядя! — Ну не папаша же! — пытается хоть как-то остановить его медсестра. — Дядя тоже очень важен! Уйди кому говорю!       Фестеру удалось пробиться сквозь охрану и медбратьев, всё ради того чтобы… — Боже… я не видел ничего прекраснее в своей жизни. — говорит он, смотря на уже недовольное лицо новорождённой. — Как вы решили назвать это золото?       Он просто не может оторваться от неё. Такого чуда, он не видел никогда. — Уэнсдей, — говорит Мортиша. — Уэнсдей, привет, я твой дядюшка Фестер! — сказал он улыбаясь своей самой дружелюбной улыбкой, от которой даже самые отпетые психопаты падают в обморок, а атеисты начинают молится богу.       Однако, Уэнсдей сменяет хмурное личико, на добрую детскую улыбку. — Ты ей понравился!       Фестер улыбается вновь, но уже не такой жуткой улыбкой. — Она мне тоже. Можно… можно её подержать? — Конечно! Ты же её дядя.       Такой аккуратности Фестер не проявлял с самого своего рождения. Он настолько профессионально взял её на руки, что Гомес немного с ревностью посмотрел на него. Ведь его, Аддамс-старший в детстве ронял. — Привет, малышка Уэнсдей. Удивительно, но ты родилась в пятницу, тринадцатого числа. Знай, мама, папа, и я, будем любить тебя, не смотря ни на что!       Он передаёт Уэнсдей в руки Мортиши, и девочка почти тут же начинает реветь. — Кажется, тебя она полюбила больше. — Ну, для этого я и пришёл. — Фес… поведёшь нас? — спрашивает Гомес. — Конечно, а что? — Ну… я на радости выпил… — говорит младший Аддамс. — И не только, — сказал старший глядя в красные глаза. — Да там, на пол затяга, и то от волнения.       Старший с пониманием смотрит на младшего. Он, через такое не проходил, но, если бы проходил, волновался бы куда сильнее.       Так что ничего страшного. Он повезёт их домой. — Ладно, так уж и быть.       Обычное вождение Фестера, это когда машина едет столько, сколько не могла бы выдать впринцепе. Двести пятьдесят, для Фестера это нормальная городская скорость, однако, сегодня всё пошло не так.       Такого аккуратного вождения от брата, Гомес никогда не видел. Да и ладно бы аккуратного, он же вообще ели ехал. Тридцать километров в городе. Да им все машины сигналили. — Фестер, я, всё понимаю, но, может чуть побыстрее? — спрашивает Гомес, сидя на переднем пассажирском.       Фестер достаёт свой револьвер, направляет на брата и говорит: — Пока в этой машине, этот ребёнок, мы будем ехать тридцать. И не больше. — Ладно, хорошо, почему? — Потому что я, сделаю всё, чтобы этот ребёнок был в безопасности. — Ты лучший дядя на свете. — говорит Мортиша. — А вы, лучшие родители. Так что, соответствуйте! — говорит он, убирая ствол.       Однако, чтобы не происходило, чтобы Гомес и Мортиша не делали, но, Уэндсей всегда больше любила и будет любить Фестера.       Он знает её тайны, секреты… все, кроме одного. Того, который знает два человека. Без Уэнсдей вообще один.       Однако, даже Уэнсдей не сделала его нормальным человеком.       Фестер натянул на себя маску спокойного и нормального человека, не выпуская свою энергию, и это…       Это играло с ним злую шутку. Он всегда был… с ебанцой, просто, теперь, он весёлый дурачок.       Однако…       Шарик ложится на ложку, ложка закрепляется над зажигалкой, руку обтягивает жгут.       Да, Фестер героиновый наркоман, впрочем, он сидит на много каких препаратах. Если бы не «особое» здоровье Аддамс, он бы уже помер от передозировки, однако, биоэлектричность, дичайшее здоровье, регенерация, в общем, ему чтобы вштырило надо много, и он всё это мешает с алкоголем.       Если вы не Аддамс, вам не стоит это повторять в домашних условиях. Отбросите копыта раньше, чем дойдёте до холодильника.       В Нью-Йорк он вернулся по нескольким причинам. Во первых, здесь, доступнее наркотики, во вторых, здесь у него важные дела, и если он их решит, то, сможет и дальше безбедно прожигать свою жизнь в попытке стать чем-то большим, чем человек. Но главная причина… повидаться с любимой племянницей на родительских выходных. О, он сделает всё, чтобы увидеть этого ребёнка.